Арифметическая регрессия

Последняя неделя до Нового года была такой длинной, что Эра потеряла всю надежду. Ей казалось, праздника не будет. Школьники почти не учились, половину уроков из-за торжеств отменяли. Младшие отплясывали на утренниках с Дедом Морозом и подарками, а старшим оставалось довольствоваться праздничным КВНом и небольшой дискотекой. Дискотеку обычно проводили в последний учебный день. Местом проведения неизменно был спортивный зал, где доски страшно скрипели под ногами. Но за громкой музыкой было совсем не слышно. Старшеклассники радовались тому, что хотя бы так их развлекают. А те, кому не нравилось, пытались развлекать себя иначе: пили алкоголь в туалетах, курили в запасных выходах, там же зажигали бенгальские огни. Эра была из тех, кто на школьных дискотеках стоял в стороне и очень редко поддавался на чьи-то уговоры. Нике было невозможно вытащить подругу на танцпол. Поэтому Ловцова танцевала в кругу нескольких одноклассников и одноклассниц, поглядывая на неё. В один такой момент, когда она попыталась отыскать Эру взглядом, она заметила, что та выходит из зала вместе с Ариной Дмитриевной. Ника улыбнулась во все тридцать два зуба. — Арина Дмитриевна, — начала несмело Эра, боясь поднять на классную глаза. Она иногда чувствовала себя с ней очень комфортно, а иногда была до жути стеснительной и робкой. — Поздравляю Вас с Наступающим Новым годом! Спасибо Вам, что поверили в меня, — Эра на ладонях протянула женщине небольшого белого зайчика. Его она связала сама. Эра немного увлекалась рукоделием, потому что знала, что такие подарки ценны и важны. Когда она получила на конференции все свои сертификаты и призы, решила непременно отблагодарить Арину Дмитриевну за такие высокие результаты. Да и вообще, просто хотела сделать любимой учительнице приятно. — Боже, Эра, какая прелесть! — воскликнула Арина Дмитриевна, принимая из рук Эры зайчика. У него были прекрасные голубые глазки, маленький розовый носик, а на шее был повязан золотистый бантик. — Ты сама вязала? — Да, специально для Вас, — Эра ощутила, как вспыхивают щёки, и обрадовалась, что в коридоре слишком темно. — Спасибо тебе, дорогая, — Арина Дмитриевна притянула Эру к себе, и та с наслаждением прикрыла глаза: это стоило тех ночей, когда она сидела над зайчиком, стараясь успеть в срок. — Тебя тоже с Наступающим! — руки Арины Дмитриевны крепче и крепче сжимали Эру, а она ощущала полное, необъятное, неоспоримое, безусловное счастье. × После разговора с Ариной Дмитриевной Эра отправилась на третий этаж. Именно англичанка подсказала ей, где нужно искать Анну Владимировну. Конечно, было бы странно искать её ещё где-то, кроме кабинета математики. Но проблема Эры была в том, что она вообще не была уверена, в школе ли учительница. Арина Дмитриевна подсказала, что всё же в школе. Эра поднималась по лестнице с неясной тревогой. Под рёбрами у неё был небольшой клубок чувств и эмоций, который разрастался по мере того, как она подходила к нужной двери. От этого клубка сдавливало внутренние органы, а хуже всех приходилось лёгким. Они были скомканы, как лист бумаги. Эра вошла в кабинет без стука. Анна Владимировна привычно сидела за столом, перебирая между пальцев тетради. Звук шагов Эры отвлёк её почти моментально. — Анна Владимировна, здравствуйте, — проговорила школьница, всё ещё находясь на пороге. — Эра, какой сюрприз! Проходи, — женщина обворожительно улыбнулась и чуть поманила ученицу пальцем. Эра послушно двинулась ближе к рабочему столу математички. А сердце в этот момент сжималось и разжималось. Стоило ей подумать о том, что придётся говорить, оно становилось крошечным, меньше, чем зёрнышко. Но как только она представляла в голове неминуемый побег, становилось легче и даже открывалось второе дыхание. Головой Эра понимала, что нельзя уходить. Нельзя просто развернуться и молча покинуть кабинет. Но что-то внутри билось изо всех сил, чтобы исчезнуть, испариться, удалиться с глаз математички долой. — Поздравляю Вас с Наступающим Новым годом! Спасибо Вам за интересные уроки, — Эра протянула блондинке подарок, который подготовила. Для Анны Владимировны она связала цветок, что-то вроде ромашки, и в дополнение купила шоколадку. Зачем-то она запомнила, что математичка, как и она, любит сладкое. Анна Владимировна не смогла сдержать ещё большей улыбки. Глаза её в одно мгновение засверкали так, что могли бы освещать, будто маяк, путь для странников. Эра была таким же странником, как многие. Но, в отличие от них, до места назначения она уже добралась. — Спасибо большое, Эра! Это очень приятно, — женщина покрутила в руках цветочек, рассматривая его. — Очень красивый, спасибо. Тебя тоже с Наступающим Новым годом! Эра смущённо кивнула и быстро-быстро захлопала ресницами. Она не знала, как отступать. Официальная часть была закончена, и ей необходимо было возвращаться в спортивный зал, на дискотеку. Однако, была какая-то такая микроскопическая червоточинка, которая никак не желала уносить ноги. Эра понимала, что всё её волнение и все её смятения в последнее время вызваны Анной Владимировной, но разрывать контакт она не спешила. Перед долгими зимними каникулами хотелось насладиться. Напитаться присутствием этой женщины в жизни Эры. — Надеюсь, Вам понравится шоколад. Я не знала, какой выбрать, поэтому взяла свой любимый — с миндалём, — Эра говорила очень медленно, сосредоточенно. Времени от этих слов математичке хватило, чтобы отложить подарки на стол и приподняться со стула. А в следующую же секунду все мысли и чувства Эры разом сбились в кучу. Ей показалось, что на мгновение она умерла. Дыхание прекратилось. Сердцебиение остановилось. В её глазах потемнело, но затем картинки вновь встали на свои места. Медленно, но она осознала, что произошло: Анна Владимировна обняла её. × Егор всегда замечал любые изменения вокруг него. Он долго привыкал к новому аромату мамы, долго не мог смириться, что стены в комнате не серые, а белые. Долго осматривался в чужом городе, куда они спешно переехали в конце октября. Почти с тех самых пор любые дуновения ветра задевали его. В тот день в ящике комода, откуда он обычно доставал чистые носки, Егор нашёл плюшевый цветок, вероятнее всего, связанный спицами в какой-нибудь невероятно скучный вечер. Иначе объяснить тот факт, что кому-то понадобилось корпеть над этой штуковиной, он не мог. И он точно знал, что это не мамин. Точнее, не её рук дело: она никогда не вязала и не любила всё, что связано рукоделием. Даже поделки в начальной школе он всегда делал с папой: тот клеил, строгал, вырезал, красил и всё такое. — Мам, — Егор нарочно громко тянул гласную, пока двигался в сторону кухни. Мама в то воскресенье готовила плов, и приятный запах стоял на всю квартиру: по нему мальчик и шёл. — Ты рукоделием занялась? Анна Владимировна, не поворачиваясь, смекнула, о чём говорит сын. Она даже не вздрогнула от его неожиданного появления. Она улыбнулась и встала к сыну полубоком. — Да ни за что! — она рассмеялась. Так умела только она: вот эти ноты, как постукивания хрустального бокала о бокал, всегда для Егора были лишь маминым смехом. Из сотен и из тысяч он узнал бы её, посмейся она хоть на полтона. — Это мне подарила моя ученица. — Ты уже успела влюбить в себя учеников? — Егор лукаво сощурился. — Хотя, ладно, тебя невозможно не любить, признаю, — мальчик мягко покрутил в руках цветок и решил вернуть его на законное место. Анна Владимировна посмотрела ему вслед, почти ничего перед собой не видя.