Арифметическая регрессия

Виктор встретил жену в коридоре, когда поздно вечером она наконец-то вернулась с работы. Он помог ей скинуть с плеч куртку и аккуратно приобнял, даря такое нужное ей тепло. — Егор спит? — шёпотом спросила Анна Владимировна, пока мужчина поглаживал одной ладонью её по спине, а второй чуть трепал ей волосы. — Спит. Не дождался тебя, устал за день — и его сморило, — Виктор таким же шёпотом ответил ей, боясь разбудить сына, который видел уже десятый сон через стенку от них. — Ты выглядишь очень измотанной. Что-то случилось? В квартире пахло выпечкой и мужским одеколоном, который она сама подарила мужу на прошлый Новый год. Запахи родного дома, любовь и забота, мысли, что всё так и должно быть, пробили её на слезу. Сначала она беззвучно плакала, пряча лицо в свитере мужа, а потом забилась в истерике. Он ощутил, как дрожит её тело, и по инерции сжал её сильнее. Поначалу он даже растерялся: давно она не показывала ему всех своих эмоций, давно не ревела у него вот так на плече. — Эра пропала, — тихо проговорила женщина, продолжая между словами и буквами всхлипывать. После того, как она вновь произнесла эту фразу вслух, сердце заболело ещё сильнее. Мужчина на мгновение замер. Всем телом она ощутила, как он напрягся и еле-еле смог сглотнуть, чтобы потом спросить: — Что значит «пропала»? — Виктор чуть отстранил жену от себя и заглянул ей в глаза: он до последнего думал, что она его дурит. Однако та самая боль, которая залила ей зрачок, вдруг ударила и его обухом прямо по голове: это происходит на самом деле. Анна Владимировна уже громче заговорила: — Она уже два дня не выходит на связь, не отвечает на звонки и не читает сообщения. Снова обозначилась пауза. Виктор, избегающий зрительного контакта с женой, смотрел куда-то перед собой, то ли в стену, то ли в отражение себя в зеркале. В голове слова никак не хотели складываться в стройный орнамент. Мужчина ощутил себя абсолютно никчёмным охотником. Очень долго и очень настойчиво он гнался за правдой, которая вечно ускользала из его рук. Но сейчас, когда он уже был свято уверен, что победил, она вновь вырвалась. В итоге, получалось, что всё это не имеет никакого значения. Чуть отошедший от первого шока мужчина опустил взгляд и аккуратно поинтересовался у жены: — Отцу звонили? — Арина звонила, у него срабатывает автоответчик, — она взглянула на него: в уголках её глаз уже собирались слёзы. Он ненавидел, когда она плакала. — А Ника? — мужчина нахмурил брови. — Ника тоже ничего не знает. И... — недолгое молчание, которое, однако, не помогло собраться с силами, — мне пришлось ей всё рассказать. — Она не проболтается раньше времени? — Виктор не успокоился, получив неопределённые покачивания головы, но не стал продолжать диалог. Он снова обнял её потому, что, казалось, теперь ему самому нужен островок безопасности в её руках. Вечер был тяжёлым. × Эра вернулась за полночь. Всю дорогу до дома она боялась включать телефон, потому что знала, что на неё, как из рога изобилия, посыпятся неотвеченные звонки и сообщения. Её не было почти двое суток, и все, кто только можно, скорее всего, жутко перепугались от такого неожиданного исчезновения. Кроме отца, конечно. Ещё неделю назад он сорвался в командировку в Питер, и Эра знала, что ему совершенно нет дела до того, где она и с кем. Главное, что в городе, даже если и была она совсем не в городе. Телефон, однако, всё равно пришлось включить, потому что без будильника школу она могла бы в очередной раз пропустить. Эра смахнула все уведомления, где среди прочего были даже звонки от Анны Владимировны, и коротко написала Нике: «Завтра буду в школе». После чего она отбросила телефон и упала на подушку, не потрудившись и макияж с себя смыть. А утром будильник прозвучал так, как не звучат кувалды по бетонным плитам. Эра на секунду задумалась, стоит ли вообще вставать, собираться и идти в школу. По сути, учёба, как и многое другое, уже не приносила удовольствия, так что была лишним связующим звеном в её жизни. Только вот понимание ответственности за свою судьбу заставило её всё-таки оторвать себя от кровати. Эра быстро собралась: смыла с себя вчерашний макияж, переоделась в школьную форму, перекусила парой бутербродов и выдвинулась в школу. Дорога была тяжёлой. Физически тяжело было тащить на себе рюкзак с книгами и себя саму. Тело болело, и Эра бы лучше лежала, не двигаясь, чем вот так вот нагружать себя. Но из-за поворота показалась школа, когда она почти решилась вернуться домой, и какой-то моральный долг потянул её дальше. В школу Эра сразу не пошла. Некоторое время она стояла у забора, где мало кто ходил, и наблюдала за входом. Она понимала, что если появиться до звонка, то расспросов не избежать. Их, конечно, и в перемены не избежать, но так хотя бы первый урок есть, чтобы переварить начало этого дня. × Анна Владимировна не могла отвести от Эры взгляда. Сколько она ни пыталась вернуться к теме урока или следить за отвечающими у доски, не получалось. Ничего не получалось, потому что тогда лишь Эра, спокойно сидящая над тетрадью, имела значение. Иногда блондинка ловила взгляд Ники, и оттого становилось ещё более тошно: Ловцова знала то, чего не должна была, но эта информация совершенно не спасала ситуацию. После урока Анна Владимировна подозвала Эру, отдавая ей тетрадь для контрольных работ. Хоть десятый «А» действительно и писал контрольную позавчера, тетрадь эта, на самом деле, была лишь предлогом. Анна Владимировна, сама не зная почему, очень волновалась в присутствии Стрелецкой. — Эра, прорешай, пожалуйста, эти задания дома. Ты пропустила контрольную по новой теме, тебе придётся отчитаться, — блондинка старалась не смотреть на Эру и говорила с ней очень быстро, нервно, запальчиво. — Кстати, почему тебя не было два дня? Казалось, Эра даже не вздрогнула от этого провокационного вопроса. Она аккуратно положила тетрадь в рюкзак и поправила волосы. — Мне плохо было, — она чуть натянуто улыбнулась. А через секунду произошёл тот самый момент: впервые они совпали взглядами, и Эра заметила в глазах учительницы беспокойство. — Сейчас уже лучше. Спасибо, — Эра неопределённо ткнула пальцем на стол Анны Владимировны, благодаря её, скорее всего, за возможность получить оценку. — До свидания. Стрелецкая резво развернулась на носочках и собралась уходить. Она выглядела вполне обычной, привычной. Ничто внешне не выдавало в ней того, о чём люди предпочитают молчать. — Эра, у тебя всё в порядке? — в самые позвонки спросила блондинка. И от этого вопроса она задрожала ещё сильнее, чем было пару минут назад. Тогда именно она, в отличие от Эры, выглядела странной, небанальной, непривычный. Стрелецкая не смогла её узнать. С Никой у Эры разница была в том, что Эра всегда была готова к словесному поединку. Она много заранее обдумывала свои фразы и строила их не односложно, не так, чтобы у кого-то возникли контрвопросы, а так, чтобы все разом отстали. Так, чтобы всех и каждого этот ответ устроил. Эра не любила болтать без повода, но в такие моменты, как в кабинете математики, лила воду лучше, чем Толстой в своё время. — Анна Владимировна, если я вдруг начну рассказывать Вам о том, как мои дела на самом деле, нам не хватит перемены — а я хотела ещё к Арине Дмитриевне зайти, — Эра нарочито невинно улыбнулась, хотя в голосе и было слышно, как нелегко ей даются эти слова. — Так что, да, всё в порядке. До свидания! — попрощавшись, Эра вышла из кабинета математики, а внутри разрасталась надежда, что Анна Владимировна не будет догонять. Блондинка смотрела на дверь немигающим взглядом, боясь пошевелиться. Эра почти сказала ей, что что-то не так, но всем своим видом попыталась показать, что она в норме. Только вот Анна Владимировна точно знала, что состояние Эры действительно далеко от нормы. Память стала подсовывать нехорошие кадры, и от них стало страшнее, мрачнее. Болезненнее за Эру. Сама же школьница, оставив учительницу додумывать, бросилась по коридору в другую сторону. Она стремительно убегала от кабинета математики в туалет: ей нужно было остудить себя прежде, чем идти к Арине Дмитриевне.