Арифметическая регрессия

Арина Дмитриевна приехала на вокзал к восьми. Она очень не любила опаздывать, поэтому всегда всё делала заранее. До поезда оставалось сорок пять минут, с Эрой они договорились встретиться в восемь двадцать, поэтому у Арины Дмитриевны было время для кофе. Она взяла стаканчик латте в вагончике фастфуда и села на скамейку недалеко от входа в здание вокзала. Погода в то утро радовала: было достаточно тепло для марта, что можно было наконец сменить пуховик на пальто. А палящее солнце заставило расчехлить новые тёмные очки. Время за созерцанием изменений природы пролетело. Арина Дмитриевна и не заметила, как стрелка часов показала двадцать минут. Только вот Эры, которая тоже отличалась пунктуальностью, всё не было. Арина Дмитриевна выбросила стаканчик из-под кофе и набрала номер Эры. Но телефон девушки оказался выключенным. Сначала это даже не напугало учительницу. Сеть плохо покрывала район вокзала, связь работала через раз, так что такие звонки в никуда были нормой. Однако, когда женщина позвонила во второй раз спустя десять минут и её встретил всё тот же механический голос, стало тревожно. Комок нервов, которые за годы работы в школе ей удалось сохранить почти в том же виде, поднялся к горлу. Она нарисовала себе в голове сотню и одну ужасную картину. Набирая номер ещё раз, Арина Дмитриевна бросила взгляд на часы: тридцать пять минут. У неё задрожали руки, ноги, и она зачем-то побежала в здание вокзала. У неё оставалась очень слабая надежда на то, что Эра, минуя её, уже села в поезд. Но этому не суждено было сбыться. Арина Дмитриевна выбежала на второй путь, с которого уходил поезд на Москву, отыскала нужный вагон и спросила у проводницы, не садилась ли Стрелецкая. Отрицательный ответ женщины выбил у учительницы землю из-под ног. Провожая взглядом поезд, Арина Дмитриевна позвонила Анне Владимировне и очень коротко, но с огромной паникой в голосе сказала: — Ань, Эра не приехала на вокзал. Ей казалось, что происходит что-то страшное, а она здесь, на вокзале, и ничего с этим не делает. × Анна Владимировна вылетела из подъезда и понеслась к дому, в котором жили Стрелецкие. Её колотило. Она не могла дышать, и ей казалось, что воротник куртки, давя на шею, может просто задушить. Она не могла плакать; слёз не было давно. Был только страх. Его липкие лапы держали её за плечи и скользили вниз, стараясь завладеть всем телом. Ноги слабели, и она двигалась, шла из последних сил. Собирала волю и остатки себя в кулак, чтобы наконец-то сделать это. Наконец-то посмотреть Стрелецкому в глаза. Анна Владимировна вошла в подъезд, поднялась на этаж и, игнорируя звонок, постучала в дверь. Она знала, что Стрелецкий, если дома, даже не попытается посмотреть в глазок и сразу откроет. Сердце заходилось в истерике. Она чувствовала, как подступает чёртова паническая атака и картинка перед глазами начинает кружиться. В момент, когда щёлкнул замок, весь её мир окончательно рухнул. Она не надеялась, что он её сразу же узнает. Он открыл дверь, и в глазах с секунду было непонимание. Она не шевелилась. Смотрела на него, а сама внутри кричала так, что стёкла бы повылетали. Она бы хотела, чтобы он так и не узнал её, но через мгновение, которое показалось ей вечностью, Стрелецкий прошептал: — Аня? — она отозвалась на своё имя: подняла на него глаза, посмотрела с вызовом. Она пыталась унять дрожь, скатывающуюся по позвонку. Пыталась — и у неё это почти получилось, но тут он снова заговорил: — Ты... как... как ты тут? Он выглядел так же, каким она запомнила его из прошлого. Каким он был для неё шестнадцать лет назад. Только его голос показался ей на порядок старше, и она не без оснований подумала, что во всём виноват табак. Стрелецкий продолжал во все глаза смотреть на Анну. Смотреть так, словно она была призраком. Пусть, по сути, она и была таковой, была призраком прошлого. Женщина некстати начала вспоминать о том, каким было оно, это прошлое. В голову полезли мысли, картинки, слова, люди, образы. В голове был калейдоскоп из всего, что она резко вывернула и опрокинула на себя, придя сюда. Но ведь она пришла совсем по другой причине. Анна Владимировна решительно, бесцеремонно, минуя мужчину, влетела в квартиру. Из прихожей она быстро бросилась в гостиную и огляделась. — Где Эра? — она одарила Стрелецкого мимолётным взглядом, а затем в воздух крикнула: — Эра! Эра! Она не знала, дома ли Эра, но почему-то очень надеялась, что не найдёт её здесь. Заныли запястья, заныло что-то в груди, и внутри стало очень плохо. Очень страшно. — Она... — мужчина попытался нагнать женщину, совершенно обескураженный происходящим. Он не понимал, что всё это значит. Стрелецкий остановился в паре шагов, ещё раз внимательно взглянул на Анну и собрал мысли в кучу: — Она уехала на научный форум. В Москву. — Она должна была уехать, — Анна Владимировна резко двинулась в его сторону. Её всё так же колотило, но уже не от страха, а от злости. Она сжала кулаки и, как учил Влад, досчитала до пяти про себя. Голос мгновенно смягчился: — Но не уехала. Арина час прождала её на вокзале, Эра так и не появилась. Стрелецкий пытался сообразить. Ему потребовалось время, чтобы разложить по порядку кусочки, которые он только что получил. — Подожди, про Арину Дмитриевну ты откуда знаешь? — он приложил одну ладонь к щеке, в немом вопросе приоткрывая рот. Ему казалось, он горит. Было невероятно, невыносимо трудно остаться в трезвом уме. Но осознание, как кувалда, ударило ему в грудную клетку, ломая с хрустом рёбра. — А-а, ну конечно... — он ухмыльнулся, точно умалишённый. — Анна Владимировна! — хлопок ладони об ладонь, заставивший женщину дёрнуться. — Та самая новая учительница математики, о которой рассказывала Эра. Я должен был догадаться! Мужчина не мог успокоиться. Его улыбка переросла в неконтролируемый смех, и он согнулся пополам, надеясь, что сможет заставить лёгкие работать. Воздуха не хватало. — Стрелецкий! — Анна Владимировна не сдержалась: голос по высоте преодолел возможную норму, и мужчина снова взглянул на неё. Посмотрел бешеными от понимания всего глазами. Пазл в его голове сложился. — Стрелецкий, где моя дочь? Взгляд Стрелецкого стал стеклянным. Как по щелчку, с лица пропала улыбка, напряглись скулы, и пальцы сами сжались в кулаки. — Если ты не забыла, ты бросила её шестнадцать лет назад. Она моя дочь, — мужчина чеканил слова, и от его ледяного тона стало не по себе. Анну Владимировну отбросило на шестнадцать лет назад, и она вспомнила, как говорил он с ней тогда. Такие же отбойные молотки вместо слов, такие же ледышки в интонациях, такая же сила и мощь, будто он может раздавить её, как букашку. Такая же власть над ней, над всеми её мыслями, чувствами, эмоциями и над её телом. Он висел над ней, словно бы грозовая туча, и впервые, как адреналин покинул её, ей стало страшно за свою жизнь. — Какой же ты мерзкий! — тихо проговорила женщина. — Я надеялась, что ты хоть немного изменился. Ты ничтожество, боже мой. Если всё, что происходит сейчас с Эрой, — твоих рук дело, я тебя... Ты никогда не увидишь дочь! Ты больше никогда её не увидишь! Она больше не могла говорить с ним. Не могла видеть его, слышать, как он дышит, знать, что не делает ровным счётом ничего, чтобы найти Эру. Она тем же вихрем, как и залетела сюда, выбежала из квартиры, даже не закрыв за собой дверь. Стрелецкий безуспешно пытался кричать ей вслед: — Что с Эрой? Аня, что с Эрой происходит? Она его уже не слышала. × Анна Владимировна уже не сдерживалась: она плакала в голос, зажимая рот ладонью. Арина Дмитриевна сидела рядом, держала её за плечи, но чувствовала себя чертовски плохим человеком. Она была бессильна в этой ситуации. Анна Владимировна не вдавалась в подробности того, как прошла встреча со Стрелецким. Да это было и не нужно, Арина Дмитриевна поняла всё сама и гораздо раньше. Она владела таким количеством информации, что могла без труда представить, что, зачем и как. Не в силах больше выносить слёзы подруги, Арина Дмитриевна отошла на кухню, чтобы накапать той валерьянки. Успокоить её теперь могло только чудо. Англичанка не знала, сколько капель нужно, поэтому без счёта опустошала флакончик. Она надеялась, что это поможет. Арину Дмитриевну отвлёк звонок в дверь. Он стал для неё сюрпризом, поскольку в субботу днём она совершенно точно никого не ждала в гости. На ходу, двигаясь ближе к прихожей, она всучила подруге в руку стакан с водой и валерьянкой и поднесла его к её губам, вынуждая пить. Пока шла ко входной двери, слышала, как стучат зубы Анны о стекло. Было невыносимо понимать, что она не может ничего сделать. Не может волшебным образом вернуть спокойствие и Эру. Арина Дмитриевна почти и не глянула в глазок. Этот жест был очень быстрым, странным, и мысленно она сказала себе, что ничего в него не видит, хотя, на деле, она даже не попыталась. Щёлкнул один замок, повернулся, скрипя, второй. И то, что Арина Дмитриевна увидела на лестничной клетке, повегло её в шок. Точнее, не что, а кого. Там стояла Эра. — Эра? — ахнула Арина Дмитриевна, от непонятных чувств отступая назад. Ей казалось, что Эра ей просто чудится. Что она, как мираж, ненастоящая. Анна Владимировна, услышав имя, бросилась в прихожую. Она замерла на месте, смотря во все глаза на девушку. Эра перевела взгляд с англичанки на математичку и тут же поняла, что попала в ловушку.