Ангел-хранитель

***

Кас просыпается разбитым и понимает, что отлежал себе руку и лицо. Он продолжает привыкать к человеческим ощущениям и потребности во сне. На голову тут же обрушивается тонна сообщений Дина. Прослушав и прочитав всё, он сам не заметил, как провалился тогда в сон. Кас переворачивается сейчас на спину и смотрит в потолок, осмысливая случившееся. Стоит ли ему подорваться и прямо сейчас поцеловать Дина в лицо? Нет, это будет странно. Это привлекательная идея, бесспорно, но он чувствует, что ему все ещё нужно время. Поэтому Кас выдвигается завтракать и старается не показывать всем своим видом, что знает все секреты Дина и читал и слышал все его раскаяния. Определенно, жителям Бункера знать это ни к чему. Оказавшись на кухне, он замечает самого что ни на есть Дина у плиты. Тот ему широко улыбается: — Доброе утро. Будешь тосты? Кас принюхивается к аппетитному аромату и активно кивает. Это так буднично и по-живому. Он садится за стол и ожидает, пока Дин приготовит ему завтрак. Каса передёргивает от понимания, что в пузыре было так же. Дин чаще всего готовил, а Кас ел. Как Чак мог так всё продумать? Это пугало. — О чем задумался? — спрашивает Дин без задней мысли, видимо, чтобы просто поддержать разговор. А Кас отвечает ему серьезно: — О нас с тобой. Конечно же, Дин в замешательстве от прямолинейного ответа. Каса это немного забавляет. Но если серьезно, Дин имел право знать, что с Касом там произошло. Поэтому, вздохнув, он пояснил: — В том мире. Там, где я был... в Лимбе. Чак погрузил меня в другую реальность или создал отдельную иллюзию для меня во сне. Я не уверен, что из этого именно, но больше склоняюсь ко второму. Сковорода на плите продолжала издавать шкваркающие звуки, пока Кас продолжал говорить, а Дин слушал его крайне внимательно, застыв с тарелкой тостов в руке. — Можешь поставить, — услужливо напомнил ему Кас. Дин молча поставил тарелку перед ним. На кухне кроме них никого не было, поэтому Кас продолжил: — Чаще всего ты мне готовил. Редко бывало, когда это делал я. Не знаю, как Чак так хорошо воссоздал нашу жизнь, вплоть до самых мелких деталей, но я помню все. — Что мы там делали? — спросил Дин осторожно. — Ты был пожарным, а я врачом, — говорит немного грустно Кас и начинает есть тост. По сравнению со вчерашним днём аппетит у него стал лучше. — Мы жили вместе. Кажется, эта информация удивляет Дина. Он будто не знает, что на это ответить. — Э-э... Тебе нравилось? — Да, — пожимает плечами Кас. Конечно ему нравилась та жизнь. Дин, кажется, с его ответа вообще потерял связь с реальностью и просто отвернулся обратно к плите, осмысливая услышанное. Он начинает мыть посуду, после чего вытирает ее и наводит порядок. Сделав всё, разворачивается снова к Касу. — Ну, полагаю, здорово, что даже так я спасал людей, — наконец говорит он, уже с лёгкостью в голосе. — Да и ты тоже. А... Где мы жили? Как это... Как это все выглядело? Дин осмеливается задать ещё больше вопросов. Каса это больше не злит. Он прожевывает кусок и отвечает: — Мы жили в Сиэттле. Снимали квартиру с красивым видом на город, недалеко от порта. Я все ещё помню все детали квартиры... — Прости, Кас. Кас замирает. К чему это? — Мне так жаль, что ты все это пережил и потерял благодать из-за меня, — Дин перекрывает рукой часть лица. — Мне очень жаль, и я не знаю, как могу загладить свою вину. Точно, Дин же не знает, что Кас послушал его миллион извинений вчера. Оно и к лучшему. Кас сосредоточенно его слушает. — Я вижу, как тебе тяжело сейчас. Я готов помочь тебе как угодно, я всегда рядом. Если только что-то понадобится... Свистни, и я появлюсь, как Черный плащ, — переводит в шутку Дин, при этом вся серьезность предложения никуда не девалась. Кас испытывает мощное желание пригвоздить Дина к столешнице и расположить свои губы у его шеи и начать изучать все его тело. Вместо этого он говорит: — Я хочу продолжить заниматься оранжерей. — Да, хорошо, — Дин вытирает руки о тряпку.

***

Они в комфортной тишине продолжают наводить порядок в оранжерее. Кас садится на корточки и медленно протирает полочки, когда понимает, как сильно ему мешают волосы. Он раздражённо то и дело их откидывает назад и прямо слышит, как Дин сдерживается, чтобы не пошутить. В конце концов ему это надоедает, и он решает отправиться на поиски какого-то приспособления для волос — лучше, чтоб нашлась резинка. Он не предупреждает Дина о своем уходе, поэтому тот неловко выглядывает из помещения и смотрит ему вслед. Кас решает покопаться в других комнатах Хранителей, но, к своему сожалению, ничего не находит. Тогда Дин прокашливается сзади него и спрашивает, что случилось. — Я думаю, мне нужна резинка для волос. — А ты не хотел бы их... Ну, не знаю, состричь? — показывает Дин на собственную голову. Кас задумывается. Почему ему это в голову не прошло? Почему-то эта идея не вызывала у него отклик. Он пожал плечами и честно сказал: — Не знаю. Может, дело в этих проплешинах, которые длинные волосы скрывали. Но он не хотел в этом признаваться. Но себе, ни кому-либо ещё. В итоге он берет резинку у Эйлин и Сэма это забавляет. Кас хмурится, Дин тоже грозно на него сощуривается. Кажется, Сэма это веселит ещё сильнее. — Извини, я правда... — он хихикает. — Просто ты — древний небесный воин, попросил резинку для волос у человека, — видя недовольную мину брата, он тут же меняется в лице и прокашливается. — Да, кхм, извините. Несомненно, в этом нет ничего смешного. Кас молча подвязывает себе хвост и с сожалением обращает внимание на поредевшие у основания волосы: легонько просвечивалась кожа его головы. Он смотрит на свое отражение в зеркале расстроенно. Дин кладет руку ему на плечо и поглаживает, пересекаясь с ним взглядами в отражении зеркала. Он смотрит мягко, непринужденно. Сэм ничего не говорит, просто кидает на это прикосновение взгляд, а Эйлин вообще занимается своими делами и не обращает на них внимание. Кас осматривает себя в неловкости и просто покидает комнату. Кас с собственническим чувством удовлетворения подмечает, что Дин следует за ним. Он все время ходит за ним, как привязанный. Он не отступает от него ни шаг, словно хвост. Это одновременно напрягает, но и нравится. Кас вздыхает, осознавая, как сложны человеческие чувства. Раньше, со связью ангела-хранителя, было намного проще. Дин спрашивает его: — Всё в порядке? — Что именно? — спрашивает Кас, снова заходя в оранжерею. — Знаешь, ты поможешь мне с пересадкой растений. Горшки тяжёлые. Дин не медлит и тут же принимается за работу. Он делает всё, что говорит Кас. Помогает переставить несколько горшков, находит садовые приборы и помогает выкопать умершие стебли растений. Кас не глупый и понимает, что Дин ведёт себя не совсем обычно. Очевидно, это было связано с чувством вины. Кас раскрыл несколько упаковок семян и стал изучать книги по ботанике и садоводству. Какие-то познания у него и так были, но справочник не был лишним. Дин же решил помыть витражное окно, поэтому притащил ведро и тряпку. А потом обнаружил потолочную систему полива и восторженно стал ее изучать и пытаться включить. Через час совместной работы Кас почувствовал, как устал и вспотел. На нем были перчатки, и он весь измазался в грязи. Когда он встал и решил отряхнуть домашние серые штаны, Дин хихикнул. Кас возмущённо на него посмотрел. — Что? — Ты измазался в грязи, вот, — и Дин, конечно же, слюнявит палец и вытирает им полоску грязи на щеке Каса. Кас замирает и смотрит на него невозмутимо. Дин будто понимает, что вторгается в его личное пространство, и немного съеживается после этого. — Так-то лучше. У Каса закрутился тугой узел в животе, теплый и приятный от этого жеста. Он ненавидит то, как сильно ему это нравится. Поэтому предпочитает ничего не говорить и просто собирает мусор. В какой-то момент дня Дин решает завести разговор на тему болезненности Каса. — Может, попросить Джека восстановить твое здоровье? А то на тебя больно смотреть. — Не думаю, что он сможет нарасти мне потерянную мышечную массу и подкожный жир, — замечает Кас. Дин добавляет: — Честно говоря, я думал, что ты тогда вчера именно об этом и попросил. — Нет, не совсем об этом.

***

Знойные летние лучи упирались в белый зонт, а под ним в тени сидел мужчина на шезлонге. Его вид был задумчивый. Он положил локти на колени и смотрел далеко в синюю гладь океана, пока шуршащие волны доносили до него свой приятный звук. Недалеко в воде плескался другой мужчина в синих плавках и активно звал его с собой. Мужчина на шезлонге просто качает головой, отказываясь от предложения присоединиться. Другой надувается и ныряет под воду. Они совсем недавно приехали на отдых. Дин сказал, что ему это пойдет на пользу, ведь в последнее время Кас испытывал недомогания и видел «странные сны», которые потом забывал. Кас действительно ничего из этого не помнил, но глубокое чувство неправильности и правда сидело в нем... Поэтому согласился, что отпуск не помешает. Как только у обоих совпали отпуска, они собрали вещи и поехали отдыхать в Лонг-Бич, забронировав отель на побережье Калифорнийского океана. И вот он сидел на берегу, не решаясь зайти в воду. Или не желая. Ветер ласкал его уши и его тело, изнывшее от продолжительных ночных смен в отделении интенсивной терапии. Его окружал запах впитавшегося солнцезащитного крема, нотки Дининого одеколона и приятный морской бриз. Он знал, что заслужил отдых. Но что-то не позволяло ему расслабиться. Чувство, что что-то не так. Они специально выбрали малолюдное место, чтобы побыть наедине и им никто не мешал. Кас перебирал в руке шляпу и щурился от яркости солнца. В тот момент, когда его взгляд цепляется за пролетавшую мимо чайку, словно вместе с ветром он слышит своё имя. Он удивлённо оборачивается, но никого рядом нет. Дин слишком далеко, и даже если бы позвал его, это не ощущалось бы так, как то, что он только что услышал. Он только выкидывает это из головы, как слышит ещё более отчётливое: «Кастиэль». Мужчина встревоженно начинает озираться по сторонам и привстает с шезлонга, а затем зов усиливается, проникает в его уши, его череп, вызывая тошноту. Красный. И черный. Усеянное звёздами и галактиками пространство, пузырь. Глаз, как рыба. Картинка возникает перед глазами так резко, что он начинает задыхаться. Он смотрит по сторонам. Океан. Калифорния. Дин. Он хватается за голову, слыша голос ещё сильнее. Что-то пытается пробраться ему в мозг. Оно щекочет его извилины, оно пробирается ему под ребра и запускается в лёгкие. Он садится на колени на песок и с ужасом впивается когтями себе в голову. Красный. Синий. Туманность. Пузырь. Хаос. — Кас!

***

Кастиэль выныривает из воспоминаний и видит перед собой взолнованного Дина, который обхватил его за лицо. Он медленно поднимает свою руку и перехватывает запястье Дина в интимном жесте. — Всё хорошо, ам... Просто воспоминания. — Господи, Кас, ты меня напугал... Он заверяет Дина, что все в порядке. Тот интенсивно на него смотрит. — Точно? Кас кивает. У него нет желания этим делиться. Дин не спрашивает больше. Кас расправляет постель и вскоре они выходят из комнаты, чтобы пойти к Джеку. Тот только рад помочь. Юноша прикладывает ладонь к груди Каса, начинает сочиться свет, а потом резко гаснет. Джек хмурится. Улыбка с лица Дина спадает. Джек ещё раз протягивает руку, появляется свет и снова гаснет. И ещё раз. Кас не чувствует совсем ничего. — Я не понимаю, — говорит Джек и смотрит на собственные руки, как будто они в этом виноваты. — Я как будто... вообще не могу на тебя воздействовать. — Неужели снова Чак? — процеживает Дин в тихом гневе. Кас тоже подумал об этом. — Нет, нет, — спешит заверить их Джек. — Я бы это почувствовал. Это что-то другое. Как будто... внутри ничего нет. Не на что воздействовать. Эти слова повисают в воздухе. Кас смотрит вниз на самого себя. Джек пытается объяснить: — Как будто... Твое тело повреждено не на физическом уровне, а на другом. Но там... нет ничего. — Нет ничего? Что это значит? — Дину крайне это не нравится. — Природа твоей травмы не в физическом повреждении. Она глубже. Но когда я пытаюсь тебя излечить... Там нет ни души, ни благодати, которую можно было бы восстановить. Там пусто. Прости, Кастиэль... — виновато произносит Джек. — Мне как будто не за что ухватиться. Как будто... внутри ничего нет. Мне как будто не за что ухватиться. Там пусто. Кас потерянно смотрит вперёд в одну точку. Именно так он себя и ощущает. Пустым, использованным сосудом. Без души, без благодати. — Хочешь сказать, он как бездушный Сэм? Тогда, вернувшийся из ада? — спрашивает Дин Джека. Тот медлит с ответом. — Мне кажется, Сэму лучше знать. Кас не выдерживает и быстрым шагом покидает комнату, чуть ли не выламывая дверь. Дин окликивает его, но Кас игнорирует.

***

Он в ужасном настроении. Кас закрывается в своей комнате и больше не хочет никого видеть и выходить. Бросившись на кровать, он резко тянет резинку, чтобы распустить собранный хвост, и она больно дёргает за волосы. Он не замечает, как начинает плакать в подушку, и испытывает от этого ещё больший стыд. Он ведёт себя неуравновешенно. Он точно знал, что ведёт себя определенно незрело и очень сильно подвержен эмоциям. Он вспоминает слова Наоми о том, что он стал слишком подвержен человеческим эмоциям и это неправильно. Кас тогда был уверен, что она не права. Что же теперь? Он начинает плакать ещё сильнее, голова болит, а сопли размазываются по подушке. Он отворачивается в отвращении, когда вдруг замечает фигуру в проходе. Конечно же там стоял Дин. — Уходи, Дин, — утыкается в подушку Кастиэль. Дин не слушается и приближается к нему, мягко кладет руку на спину, несмотря на возражения. Кас сглатывает слюни и чувствует соленый привкус собственных слез. — Кас, — говорит очень мягко Дин. — Я готов поклясться, что ты не как Сэм без души. Иначе бы ты сейчас не плакал и не психовал. Тебе бы было все равно. Кас слегка поворачивает голову, показывая только один глаз. Он осознает, что Дин прав. Такую бурю самых разных эмоций как за последние два дня он не испытывал никогда в жизни. Как он сам это не понял? Это же нелогично. Предположение, что с ним что-то не так, как с бездушным Сэмом, в корне неверно. Он снова отворачивается, Дин подвигается к нему ещё ближе, садясь на кровать. Кас чувствует тепло сквозь одеяло и джинсы Дина. — Ничего страшного, что ты эмоциональный. Наоборот это хорошо, — Дин мягко поглаживает его по спине. Кас хрюкает. — Мне не нравится быть таким, — отвечает Кас, шмыгая. — Я бы на твоём месте тоже плакал, — сказал Дин. — Нет, ты бы поехал солить призраков и рубить головы вампирам, — парировал Кас. — Возможно, — он скорее чувствует, чем видит, что Дин пожал плечами. Он продолжал водить круги по его спине. Даже несмотря на то, что он был в одежде и под одеялом (тонким), у Каса пошли мурашки. — Кас, мы обязательно разберемся с этим. Я сделаю все, чтобы ты чувствовал себя лучше. Мы с Сэмом проведем исследования... — Дин запинается. — Может, посоветуемся с кем-то из ангелов. Кас приподнимается и опухший от слез спрашивает: — В смысле у ангелов? Дин чешет макушку. — Э-э... Да. Было дело... Дин решает начать рассказ с самого начала. — Все началось... пожалуй, с Ишима. Каса пробирает от этого имени. Ишим. Тот самый Ишим. — После того, как Чак забрал тебя, я пошел по головам, — он тяжело вздыхает и не смотрит на Каса. — Я пытался выведать любую информацию о Чаке. О тебе. Я стал брать в плен ангелов и узнал об одном из так называемых «Небесных предводителей», Ишиме. Ну, или точнее, меня к нему привела Лили Сандерс. От этого имени Кас напрягся ещё больше. Он помнит ее. — Она начала истреблять ангелов. Я просто вышел на ее след и присоединился к ней, даже не уточнив ее цель. За что мне, честно говоря, стыдно сейчас. Извини, Кас, она поубивала многих твоих братьев... — Дин поникает головой. Кас внимательно слушает. — В общем, Ишим мне все заливал, как люди отвратительны, и что именно из-за меня ты и умер. Что связь со мной погубила тебя. Я взбесился и сказал, что нихрена он не знает, и принялся с ним бороться. Именно тогда ворвалась Лили и объяснила, что этот сукин сын был ее возлюбленным! — Что? — Кас расширяет глаза. — Да! Он приревновал ее к другому ангелу и специально наврал, что она понесла от него ребенка. А на самом деле это был человеческий ребенок. Ты представляешь? — Да. Дин, это просто безумие. Я был там и сам присутствовал, — разочарованно говорит Кас. — Я приложил руку к убийству ребенка... — Кас, ты не знал, — умоляющим тоном заверяет его Дин. — Ишим наврал. Он вообще много бреда наговорил. Такой напыщенный, но озлобленный и обиженный, похлеще некоторых людей. Дин отводит взгляд в сторону и, вздохнув, внезапно выдает откровение: — Знаешь, я думал, что ангелы ограниченные и только ты особенный, но нихрена это не так. Вы такие же эмоциональные, вся эта ангельская чушь про ваш стоизм — фигня. Вы точно также боритесь за власть, готовы убить за любовь, за идею, за лидера. Ревнуете, завидуете, горюете по близким и возводите идолов. Возможно, ты не согласишься с этим, но вы просто держите этот стоический фасад. И как раз из-за того, что обладаете огромной силой, если кто-то из вас выходит из равновесия, происходят более страшные последствия, чем от человека. Кас молчит и просто слушает его. Он думает, что в словах Дина есть правда. — Плененный, Ишим мне рассказал, что на Небесах произошел страшный раскол. Намного хуже, чем то, что было до этого... Люцифер выжил из ума после того, как Бог навестил и снова покинул его, забрав тебя. Он вселялся в разных людей и убивал семьи, чтобы привлечь внимание Чака, и разбрасывался речами, что «Бог променял нас на людей и ставит их выше ангелов». Это вызвало сильные волнения среди ангелов. А потом он и вовсе вселился в президента и с одной из подчинённых... — Дин заминается. — В общем, зачал Джека. Начался полный хаос. У вас там вовсю разрослась борьба за власть. Если Наоми до этого держала позицию со своей Ангельской скрижалью, то с возвращением Люцифера начался переполох и многие ангелы стали бунтовать, включая Ишима. А потом появился Метатрон. — Метатрон? — встрепенулся Кас ещё больше и окончательно сел нормально, поджав под себя ноги и сложив руки на коленях. Дин тоже наклонился к нему ближе. — Ещё... Михаил, — резко перевел тему Дин и почему-то стал говорить почти шепотом. — Многие возлагали надежды на него, но он полностью оборвал все связи. И просто, по слухам, продолжил ходить в сосуде Адама. А для некоторых ангелов это означало, что он поддержал идею Бога и единение с человеком. Дин прерывает свой монолог и тянется за стаканом воды, который сам же любезно принес Касу, перед тем как войти. Кас не обратил на это внимание. — В общем... — тяжело выдыхает Дин. — Кас, я знаю, в это сложно поверить, но... Есть ангелы, которые поверили в идею Бога. Кас испытывает сильнейшее изумление. Ему не послышалось? — Да-да, я знаю, что это звучит дико, — Дин произносит это и сам смеётся. — Я сам сначала не поверил. Из-за Метатрона пали ангелы, и он единственный остался могущественным. Многие ангелы оказались заложниками обстоятельств, потеряли свои крылья. И знаешь что? Да, часть из них стала вселяться в людей, но часть пошла другим путем. Я не знаю, как, но пропаганда Наоми... Сработала. — Пропаганда Наоми? Чего? — хмурится Кас. — Она смогла воззвать часть ангелов к идее Бога, что они должны быть едины с людьми, и каждый раз приводила в пример, как ты был могущественен, когда стал ангелем-хранителем. Все пугались тебя. Многих ангелов эта идея влекла чисто из-за возможности обрести силу, а слух о Михаиле только подкреплял эти идеи. Наоми одна из немногих, кто была искреннее заинтересована в спасении Рая. Она и ранее выражала беспокойство тем, что ангелов стало очень мало, и ваш Рай он как бы... терял свою силу, чем меньше становилось ангелов. Это было долго и получилось не с первого раза, потому что многие ангелы не хотели на самом деле объединяться с человеком. Они просто хотели выгоды, хотели могущества. А эта связь... ну... устанавливалась бескорыстно. Но была... — Дин подбирает слова, — некоторая доля ангелов, которая устала от разборок, и они просто отказались от всего. Скрылись, как Михаил. А по стечению времени... оказалось, что они жили, как совершенно обычные люди. Они слились с толпой. Да, их было немного, но они были. Дин приостанавливается. — Наверное, я и так тебя перегрузил. Я не думал сейчас все это рассказывать. Просто хотел немного отвлечь. Сказать, что Кас был шокирован этой информацией, все равно что ничего не сказать. — Я должен знать всё, — серьёзно настаивает Кас. — Нет, Кас, это я ещё тебе про параллельные миры не рассказал. Ну его, — Дин махнул рукой. — Это... подождёт. Я просто хотел, чтобы ты знал — нам есть, к кому обратиться. Кас осмысливает услышанное. Неужели на Небесах все так поменялось? — Какая обстановка сейчас на Небесах? Дин выдувает со звуком воздух из щек и отводит взгляд. — Ну-у, одно я точно могу сказать: никаких гражданских войн. Но изменения были. — Люцифер сейчас мертв? — Да, — просто отвечает Дин, не вдаваясь в подробности. — Я хочу знать всё, Дин.

***

Спустя час мозг Каса кипит. Дин поведал ему всю историю, что произошла за три года, и это действительно много. Очень много. Основную информацию тезисно Дин и так рассказал. Но он объяснил много тонких деталей, которые привели всё к тому, что есть сейчас. И Касу это надо было переварить. Как оказалось, как раз к рождению Джека ангелы пали, и часть из них стала вселяться в людей (многие не могли вместить в себя благодати ангелов и умирали). Часть ангелов с корыстными целями пыталась создать связь с людьми, а другая часть мирно продолжила существование на Земле. Дин рассказал о том, как из-за рождения Джека появился портал в другой мир, и из-за этого Михаил из другой вселенной, где всё-таки наступил Апокалипсис, захотел забрать себе и эту вселенную. Он рассказал том, что Люцифера угораздило попасть в ту реальность и поцапаться с братом, и параллельно он хотел вернуть себе Джека, которого скрывали Сэм и Дин. Он рассказал о том, как же началась самая настоящая война миров, в который оказались замешаны Дин и Сэм. О том, как портал закрылся, и Дин там застрял, а альтернативный Кастиэль стал пытать его, чтобы выведать информацию, как открыть портал. От этого Кас слегка вздрагивает и выражает сочувствие Дину. Тот отмахивается и говорит, что знает, что Кас никогда бы так с ним не поступил. Он рассказал о том, как они познакомились с Кайей, что помогла вновь открыть портал; о том, как к ним присоединилась Клэр, которая успела потерять мать (это очень расстроило Каса). И наконец, о том, как появился Габриэль, вышедший из под влияния Асмодея сразу после визита Бога. Он наконец решил заявить о себе и тоже занял позицию в этой войне, и не в пользу Михаила и Люцифера. А с помощью пропаганды Наоми и надвигающейся угрозы со стороны другой реальности, Наоми смогла призвать ту мирную часть ангелов поднять щиты, и они обратились в ангелов-хранителей для избранных людей. Произошло целое побоище. И все это за полтора года. А оставшийся год они разгребали последствия. — Дин, это невероятно, — резюмирует Кас. — И всё это произошло за три года... — Тебя очень не хватало. Кас хочет возразить, но понимает, что слишком устал, чтобы спорить. Он берет стакан воды и много пьет. — Что ж... Если и ты захочешь, можешь поделиться тем, что произошло у тебя за это время, — Дин явно осторожен с подбором слов, и Кас ценит это. Но он и правда не хочет об этом говорить. — Может, позже. Сейчас я голоден. — Мы это исправим, — Дин тут же встаёт и похлопывает себя по бокам. — Чтобы ты хотел поесть? Я постараюсь приготовить что-то более полезное для тебя. Может даже, предложу киноа Сэма, если он разрешит. А я уверен, что он готов поделится. Кас принимает заботу Дина. Он наблюдает, как тот готовит. Дин напевает что-то себе под нос и выглядит счастливым. Кас спрашивает: — Почему ты выглядишь таким счастливым? Дин оборачивается на него. Он выглядит так, будто вопрос Каса действительно застал его врасплох. — Потому что я счастлив, что ты вернулся. Все это знают. — Все? — поднимает бровь Кас. Дин кажется немного смущённым. Он продолжает нарезать овощи специально для Каса, чтобы их затушить. — Ну... Да. Девочки: Джоди, Алекс, Клэр, Кайя, Чарли, ну, и Бенни... Они все с нетерпением ждут встречи с тобой. Спрашивают, когда можно будет сюда завалиться. Кас пытается переварить все эти имена. — Они часто приезжают сюда? — В последнее время часто. Ты был бы не против, если бы они приехали и отметили твое возвращение? Кас задумывается. С одной стороны, это целая толпа людей, а с другой стороны, эти люди, по всей видимости, были как семья Дину. Кто он такой, чтобы отказывать? — Конечно, — в итоге соглашается он, и надеется, что не пожалеет. Дин просиял. — Чудненько, — и он продолжает мычать какую-то песню себе под нос и готовить. Кас не может перестать смотреть на него. На ужине присоединяются Эйлин, Сэм и Джек. Они дружной компанией обсуждают всякие истории, которые Кас не застал. Сэм рассказал, что они с Эйлин занимаются оцифровкой знаний Хранителей и переводом некоторых зашифрованных текстов. Кас с интересом слушает. После ужина он возвращается в оранжерею и Дин, конечно же, снова следует за ним. Ему даже особо нечего там делать; он просто наблюдает, как Кас ухаживает за растениями и читает книги. Вскоре становится темно, Кас всё убирает и говорит, что завтра надо будет заняться мини-теплицами. Дин кивает. Он выключает свет и уходит вниз, захватив с собой несколько книжек. Его комната казалось слишком пустой и ему там нечем было заняться, книги как раз могли помочь заставить это пространство. В коридоре Дин неловко останавливается и говорит: — Ну, спокойной ночи? — Спокойной ночи, Дин. Кас очень хочет целомудренно его поцеловать. Наверное, это привычка, оставшаяся с пребывания в пузыре. Он продолжительно смотрит на Дина и вспоминает, как он со своим лжемужем целовался и проводил долгие ночи. Дин растерялся от интенсивного зрительного контакта. — Всё хорошо? Кас смаргивает наваждение и говорит: — Да, я просто пойду помоюсь. И быстро закрывается в своей комнате, не понимая, что его остановило от настоящего поцелуя. Помывшись и переодевшись, Кас принимается читать книгу и обращает внимание, что, походу, у его сосуда дальнозоркость или, скорее, пресбиопия, поэтому приходится держать книгу на значительном расстоянии. Ему пришлось помыть свои длинные волосы (ему никогда до этого не приходилось), поэтому теперь они должны были высохнуть. Столько неудобств от бытия человеком. В том числе непрошенные мысли о близости с Дином. Быть человеком отстой, но это и офигенно. Потому что когда Кас выключает свет и предается собственным ласкам, он чувствует практически искры и сильнейшую приятную пульсацию от мысли о Дине по ту противоположную комнату. Надрывно дыша в подушку, он представляет, делает ли Дин тоже самое в этот момент. Закончив, он едва ли вытирается и проваливается в сон, где есть пляж, корн-доги и упоморачительные поцелуи.