Перелистывая страницы, я нашел тебя (Leafing Through The Pages, I Found You)

22 года       Когда Хигучи вошла в Агентство, Дазай сразу понял, что она из Портовой Мафии.       — О, отлично, — проворчала Хигучи из настоящего, смущенно покраснев. — Видения покажут и это.       Она была настолько прямолинейной, что Дазай сразу же понял, что она работала с его бывшим протеже. Акутагава был хорош во многих, очень многих видах миссий, но хитрость и уловки были не его сильной стороной. Было логично, что любой его подчиненный настолько не привык к подобным вещам, что его попытки были бы в лучшем случае вялыми.       Дазай мысленно выругался.       “Во что превратилась Портовая Мафия в мое отсутствие? Просто ужасно”.       — Я… — начала Хигучи, но вздохнула и сдалась. — Я должна признать, что на самом деле я не выкладывалась по полной в этой уловке.       — Дазай-сан увидел тебя насквозь, даже если бы ты поменялась телами со случайным прохожим, — сказал Акутагава, и это прозвучало странно успокаивающе. У Хигучи даже выступили слезы на глазах от этой слабой попытки успокоить ее.       — Мне нравится, как Дазай просто уничтожает всех, кто не соответствует его стандартам, — хихикнула Йосано, в то время как мафиози, которые раньше работали с Дазаем или под его началом, смущенно переминались с ноги на ногу, прекрасно понимая, что они никогда не достигали тех высот, которые Дазай поставил для них, даже когда их незаконные действия были более или менее официально санкционированы правительством.       — Мне нравится, что он просто подкалывает людей, и точка, — ответил Ранпо с ухмылкой, и они ударили друг друга кулаками, молча соглашаясь, что им нужно либо напоить Дазая, чтобы из него полилась дерзость, либо создать еще более запутанную группу сплетников, состоящую только из них троих, чтобы он мог выпустить пар.       Предложение Хигучи — так она себя представила — было крайне нереалистичным, и Дазай не понимал, почему никто в офисе сразу не догадался. Ацуши и Наоми можно было простить, так как один из них был новичком, а другая не была официальным детективом, поскольку была несовершеннолетней и не обладала способностью. Однако она была умнее своего брата, но тратила слишком много времени на то, что у них с ним происходило. Куникида был настоящим разочарованием. Поскольку Ранпо был занят делом, у Кэндзи и Йосано, по сути, был выходной, а президент никогда не принимал непосредственного участия в делах, если они не были сверхважными, Куникида и Дазай остались отвечать за своих подчиненных, и никто в Агентстве не ожидал, что Дазай возьмет на себя такую большую ответственность.       Что вызывало у него и радость, и недоумение, поскольку слишком многие, по мнению Дазая, говорили ему, что он излучал властность. Возможно, не ответственность, но никто не подвергал сомнению его властность с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, и его способность добиваться своего.       Ну что ж. Чем меньше ожиданий возлагалось на него, чем меньше дел ему приходилось делать напрямую, тем больше у него было времени и пространства, чтобы делать все по-своему.       Но вернемся к вопросу о руках.       История Хигучи была настолько неправдоподобной, что Дазаю стало стыдно за то, что Куникида не догадался. Затем он, как бывший глава Исполкома Портовой Мафии, смутился из-за того, как легко было подставить эту блондинку и как плохо она притворялась, не моргнув глазом, когда Куникида набросился на своего напарника.       “Где же Чиби, когда нужно кого-то оскорбить”.       Куникида из настоящего сердито посмотрел на Чую, который не слишком скрывал свое самодовольство, в то время как все остальные посмеивались над Хигучи и Куникидой, которых Дазай подкалывал. Хигучи покраснела как помидор от смущения.       — О, прежде чем ты уйдешь, — внезапно сказал Куникида, отвлекая внимание Дазая от наушников, которые висели у него на шее. Теперь, когда Хигучи скрылась из виду и не могла слышать детективов, он уже прислушивался к ее передвижениям. Он нахмурился, глядя на фотографию, которую Куникида показывал Ацуши.       "Этот маленький дурачок действительно позволил себя сфотографировать?"       Той его части, которая когда-то была наставником Акутагавы, не терпелось наказать того за подобную глупость. Считал ли он себя выше закона? Даже Портовую Мафию можно поймать и арестовать, если у государства есть достаточно веских доказательств против них. Вот почему Дазай создал целую концепцию для команды зачистки: чем меньше улик они оставляли после себя, тем лучше для отношений и бизнеса Портовой Мафии и общей безопасности ее членов. (Только Чуи в эти дни. И, может быть, Хироцу и Верлена, как он и обещал. А остальные могли катиться к черту, по мнению Дазая.)       — Я оскорблена, — фыркнула Коё, чувствуя себя уязвленной из-за того, что не находилась под защитой Дазая.       — Дазай-сан просто расстроен, — попыталась успокоить брата Гин, который выглядел довольно расстроенным из-за того, что разочаровал Дазая в таком простом деле. — Я уверена, что он не это имел в виду.       — Конечно, нет, — вмешался Хироцу. — Он даже не упомянул Гин, и совершенно ясно, что он ее защищает. Я думаю, он просто был недоволен тем, что ты подвергаешь опасности всех нас, а также себя, ведя себя безрассудно.       — У Дазая непростая любовь, — сказал Акутагаве Чуя, и никто не стал комментировать то, что эти двое мужчин не могли понять друг друга, ведь Дазай всегда относился к Чуе с большим уважением. Казалось эгоистичным отнимать у Дазая право предпочитать чью-то компанию чьей-то другой. Дазай был далеко не таким эгоистом, каким он себя выставлял перед другими. Маленькие проявления эгоизма принесли бы ему много пользы.       — Он прав, и я не расстроен из-за этого. Мне просто нужно стараться лучше, — вот и все, что Акутагава мог сказать по этому поводу, и он не принимал никаких дальнейших попыток утешить или успокоить его.       — Я до сих пор не могу поверить, что он так нагло мне соврал! — Воскликнули Куникида и Ацуши, когда в видении появился момент, когда Дазай объясняющий, что они называли Акутагаву «мафиози», потому что больше ничего о нем не знали.       — Стукачи заканчивают в канавах, — просто объяснила Кёка. — Дазай-сан очень подробно рассказал мне о том, о чем я никогда не должна упоминать в Агентстве или где-либо еще.       — Значит, он и сейчас защищает Портовую Мафию? — Спросил Кэндзи, и она кивнула.       — Как было установлено, — отметил Фукудзава, — у Портовой Мафии по-прежнему есть цель — защищать своих членов, и Дазай явно по-прежнему заботится об этом. В таком случае нет ничего необычного в том, что он продолжает защищать ее.       — Сейчас он больше заботится о нас, чем раньше, — сказала Наоми.       — Да, ну, они больше не могут на него рассчитывать, так что это вполне понятно, — заявил Ацуши, заставив Акутагаву гневно уставиться на него.       — Хотел бы я опровергнуть вас только из-за того, что вы подразумеваете, но я не могу, потому что это правда, что мы даже близко не те, кем были при Дазае-сане.       — Я удивлен, что ты не психанул из-за того, что Дазай-сан отказался тебя признавать, — не мог не заметить Ацуши, и Акутагава фыркнул.       — Отношения между Дазаем-саном и мной в последнее время изменились так, что ты и представить себе не можешь, дзинко. Я все еще нужен ему, и я все еще могу проявить себя. Кроме того, после всего этого я думаю, что знаю, что делать, чтобы мы могли попробовать совершенно другие отношения друг с другом. Это не значит, что я не буду сражаться с тобой и не убью тебя по истечении шести месяцев, так что тебе лучше быть готовым, дурак.       Гин ударила их обоих по голове.       — Хватит флиртовать с помощью угроз и оскорблений. Как бы то ни было, это свойственно Соукоку, независимо от поколения, но вы двое не так горячи, как Дазай-сан и Чуя-сан.       — Ты говоришь так только потому, что я твой брат. И потому, что это Дазай-сан.       — И Чуя-сан, — поправила она.       — Я думала, ты лесбиянка, — сказала Хигучи, и Гин бросила на нее взгляд.       — На самом деле я бисексуалка. И мне не нужно быть бисексуалкой, гетеросексуалкой или кем-то еще, чтобы заметить, что Соукоку чертовски горячи. Кроме того, я тоже люблю рыжих, спасибо Дазаю-сану. Только не Чую-сана.       Хироцу успокаивающе похлопал Тачихару по спине.       — Покойся с миром. И прости меня, когда я выдам твое местоположение Дазаю-сану. Я бы предпочел не становиться его врагом из-за того, что приютил тебя.       Тачихара бросил на него обиженный и испуганный взгляд.       — ЧТО?!       — Мне нравится драма «Портовая Мафия», — прошептала Йосано, и Кёка кивнула.       Коё, стоявшая рядом с ними, лишь вздохнула, смущенная поведением своих коллег.       Видения продолжались, и Танидзаки с Ацуши испытали облегчение, когда им не пришлось видеть повторение того дня, когда Хигучи и Акутагава чуть не застрелили и не зарезали Наоми и Джуничиро из-за Ацуши. Куникида, по крайней мере, наконец-то понял, почему Дазай так резко очнулся от своего «сна» и буквально вылетел из кабинета. (В буквальном смысле тоже. Дазай забрался на крышу здания и начал пробираться к месту, указанному им для дела Хигучи. Он мог довольно далеко прыгать на своих длинных ногах, если у него было достаточно места для хорошего разбега.) На самом деле, первое, что они увидели в связи с почти двойным убийством брата и сестры и похищением одного оборотня-тигра, — это прибытие Дазая на место происшествия и то, как двое его учеников готовились к драке.       — Сможет ли Ацуши победить Акутагаву в полной форме тигра? — Спросила Наоми, и никто не смог ей ответить. Они даже посмотрели на Ранпо, но тот лишь пожал плечами.       — Дазай сказал мне, что в тигре Ацуши есть нечто большее, чем мы знаем на данный момент. Сверхскорость, практически невидимая невооруженным глазом, способность отращивать целые конечности, общее сознание, способность рассекать ткань способностей и на мгновение отключать их когтями и, по-видимому, способность отслеживать Книгу — все это не очень похоже на тигра, и, хотя способности проявляются странным образом, в тигре Ацуши определенно есть нечто большее, чем мы можем понять прямо сейчас. Или, по крайней мере, мы не знаем; как мы видели в этих видениях, с Дазаем никогда нельзя быть уверенным на сто процентов.       — Шибусава тоже был одержим тигром, — добавила Кёка, и Акутагава кивнул, подтверждая это. — Очевидно, чтобы извлечь способность из Ацуши, нужно приложить больше усилий, чем в случае с другими.       — Ему пришлось пытать меня в приюте, чтобы я заговорил, — прошептал Ацуши. — И во время нашей с ним драки тоже. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить способность наружу. И тигр, кажется, довольно разумный. Я могу с ним разговаривать, и он может ненавидеть меня или любить так же сильно, как я его. Он также может отказаться отдавать мне свою силу...       — Дазай, наверное, может помочь с этим, — успокоил его Чуя. — В конце концов, он, по сути, научил Арахабаки не нападать на него, когда я использую Порчу. То, что Арахабаки напал на него в том последнем видении, стало для меня большим сюрпризом, помимо того, что я вообще использовал Порчу и не помню этого. Он может приручить бога, сингулярность; я уверен, что он может приручить и твоего большого кота.       — На самом деле, я думаю, что Дазай-сан не очень-то нравится тигру...       — Чего и следовало ожидать, — задумчиво произнес Мори. — Дазай-кун постоянно излучает опасность. Мы, люди, лишь иногда можем правильно ее воспринимать, но у животных, даже животных-способностей, инстинкты острее, чем у нас. Не говоря уже о том, что твой маленький тигр, очевидно, должен был защищать Книгу, но Дазай-кун, по сути, украл ее у него из-под носа, а затем обезоружил, когда тот попытался с ним сразиться. Дважды, не меньше. Если тигр действительно обладает разумом или какой-либо формой сознания, то было бы логично, если бы он был им недоволен.       — Интересно, нравится ли Расёмону Дазай-сан?       Гин застонала, глядя на брата, в то время как все остальные невозмутимо смотрели на него.       Тигр-Ацуши и Акутагава в видении атаковали, оба стремясь к убийству, оба ведомые инстинктом, и тогда Дазай спрыгнул со здания, ловко приземлившись и протянув обе руки к двум способностям.       — Ладно, сто-о-оп!       Исповедь Неполноценного Человека с легкостью нейтрализовала обе способности, заставив Расёмон исчезнуть, а тигра превратиться обратно в Ацуши, который упал лицом в грязный бетон переулка. Это было предсказуемо, учитывая, как в прошлый раз Дазай обезвредил тигра.       “Нам нужно поработать над его контролем. Если он сможет использовать свою способность только для полной трансформации, это будет неудобно для будущих миссий, особенно связанных со скрытностью. Кроме того, нам нужно придумать, как сделать так, чтобы он не тратил всю свою выносливость в тот момент, когда использует способность. Если он не разберется с этим, то будет бесполезен в бою, не говоря уже о том, что он постоянно будет в опасности. И раз уж мы заговорили об опасности...”       Ну, не совсем, по крайней мере, не для него.       Самой большой опасностью в этом переулке прямо сейчас был снятый предохранитель с пистолетов Хигучи, но Дазай ни на секунду не сомневался, что Акутагава скорее насадит на вертел всю Портовую Мафию без своей сестры, чем позволит кому-то другому убить Дазая. Возможно, с его стороны было самонадеянно предполагать, что Акутагава все еще каким-то образом ценил его существование, но Дазай был реалистом.       Акутагава никак не мог забыть о том, что Дазай пообещал ему шесть лет назад.       У Рембо было больше шансов вернуться из ада, чем у этого человека.       Хотя ему не стоит искушать судьбу: как бы хорошо это ни было для Чуи и Верлена, это не пойдет на пользу Агентству, Йокогаме или, может быть, даже Чуе и Верлену, в зависимости от того, на чьей стороне будет стоять Рембо. Хотя Дазай сомневался, что даже его преданность стране перевешивала преданность партнеру... В конце концов, партнерство именно такое.       Об этом можно будет подумать позже, иначе Дазай точно устроил бы сцену, чтобы Чуя вернулся как можно скорее.       “На самом деле, неплохая идея, особенно если мои прогнозы верны. А они всегда верны”.       Мори вздохнул и задался вопросом, как он не понял, что Дазай раскрыл себя только для того, чтобы Чуя скорее вернулся в Йокогаму.       — Бесплатная. Чертова. Аренда, — произнесла Йосано на что Чуя больше не реагировал.       — Скоро он будет жить в моей квартире бесплатно, — вот и все, что он ответил, а затем полностью проигнорировал возмущение Куникиды по поводу того, что сотрудник Агентства якшался с врагом, как будто Коё и Йосано все это время не флиртовали, и как будто Шин Соукоку не сближались и не держались за руки половину этих видений. — Знаешь, твое выражение лица на самом деле напоминает мне пятнадцатилетнего Дазая, — продолжил Чуя, по-прежнему игнорируя Куникиду и указывая на видение.       — Это высокая похвала, Чуя-сан.       Чуя вспотел.       — На самом деле это не так, — но он знал, что не сможет убедить Акутагаву в обратном, поэтому просто оставил все как есть. Кроме того, вот-вот должна была начаться хорошая часть.       — Ты из Детективного Агентства?! — Воскликнула потрясенная Хигучи в видении, ошеломленная тем, что увидела там Дазая, хотя была уверена, что обманула их всех. Она постаралась выбрать день, когда прославленный гений, который видит все насквозь, будет отсутствовать, но, похоже, она не слишком хорошо подготовилась, подумал Дазай. В конце концов, Дазай мог видеть то, чего иногда не видел даже Ранпо. Он не мог видеть некоторые слишком специфические детали дела, но у Дазая был более широкий взгляд на жизнь, и это давало ему преимущество перед таким замкнутым человеком, как Ранпо, если бы им когда-нибудь пришлось соревноваться. Шансы Ранпо на победу все равно были бы 98,9%, но Дазай сталкивался и с худшими условиями. — Зачем ты здесь?!       Реакция Хигучи была бесценной, когда он показал ей жучок, который подбросил ей. Она была новичком, совершенно не подозревавшей, против кого играет. Дазаю так нравилось лишать «девственности» новых ничего не подозревающих противников. То, что она была из Портовой Мафии, было лишь вишенкой на торте.       Однако это заставило его задуматься, стоило ли ему снова появляться в их коридорах, если «легенда» о нем достаточно поблекла, чтобы она не взглянула на его повязки и не убежала, спасая свою жизнь, при встрече.       — Да, почему меня не предупредили о самом опасном человеке в истории Портовой Мафии? — Спросила Хигучи, сердито глядя на всех, кроме Акутагавы, чего и следовало ожидать, ведь он был ее драгоценным сэмпаем.       — Не смотри на меня, — запротестовал Тачихара. — Смотри на Гин.       Гин сохранила то же выражение лица, которое обычно использовала, когда притворялась убийцей. Это означало, что она не собиралась отвечать, поэтому Хигучи и Тачихара бросили на Хироцу обвиняющие взгляды.       Хироцу пристально посмотрел на Тачихару.       — Чуя-сан ворчит и вспоминает Дазая-сана каждый раз, когда мы идем выпить, если он выпьет два бокала вина или больше. Это твоя вина, что ты этого не поняла. Даже Каджи понял.       — О! — Глаза Хигучи загорелись пониманием. — Точно, их прозвища друг для друга… Я просто подумала, что Чуя-сан особенно не любит рыбу. Или, ну, просто скумбрию, потому что я видела, как он ест другую рыбу.       — Я ем скумбрию, — возразил Чуя. — Особенно когда пытаюсь разозлить Дазая.       — Вы двое едите вместе? — Спросила Наоми, уловив эту маленькую деталь, и внезапно Чуя покраснел сильнее, чем волосы Коё, и отказался встречаться с кем-либо взглядом.       Мори мысленно порадовался тому, что у Соукоку все-таки была надежда, даже до того, как эти видения фактически похитили их всех.       Хигучи из прошлого преодолела свой кризис, связанный с тем, что ее так легко разоблачили, как раз в тот момент, когда Дазай присел рядом с Ацуши и начал тыкать в него и хлопать по голове в слабой попытке разбудить.       — Ну же, Ацуши-кун, вставай! Я бы предпочел не нести сразу троих!       — Я только сейчас поняла, что он никогда не говорил, что не может, просто он предпочел бы этого не делать, — осознала Хигучи, когда ее младшая версия достала пистолет и направила его на Дазая.       Только для того, чтобы Акутагава остановил ее.       “Как мило с его стороны”.       Сегодняшний Акутагава самодовольно ухмыльнулся, Хигучи растаяла, а все остальные просто обливались потом, глядя на этих двух фанатиков.       — На данный момент мы отступим, Дазай-сан. Однако мы, члены Портовой Мафии, скоро вернемся за дзинко, — сказал Акутагава гораздо более уважительно, чем Хигучи когда-либо слышала от него, даже в присутствии руководителей или самого босса.       — И почему это? — Фальшиво небрежно спросил Дазай, все еще не вставая с корточек. Он также никак не отреагировал на новость о награде.       “Так это твой следующий шаг, демон Федор? Интересно, кого ты заставил делать за тебя грязную работу. У меня есть предположение... Мне нужно будет навестить Портовую Мафию... Как весело!”       — Ну, это очень великодушно! — Пропел он. Однако он был не в настроении иметь дело с оскорбленной гордостью Портовой Мафии или Акутагавы. Он быстро уставал от бесполезных, пустых угроз. — О, это официальное объявление войны вооруженному детективу? — Он встал, и все его поведение изменилось, как по щелчку. Исчез беззаботный детектив и непринужденный тон. На его месте появился демон, которого улицы Йокогамы не видели почти четыре года, за исключением одной-единственной ночи. — Давай, попробуй... Если осмелишься.       Беспокойство Акутагавы было очевидно для натренированного — или просто внимательного — глаза, но гордость Хигучи все еще была уязвлена тем, что ее обманули. Это придало ей смелости и уверенности, которых у нее не было против кого-то вроде Дазая, если бы она знала, кто он такой, даже будь у нее целая армия на побегушках.       — Ты — незначительная мелкая сошка, в то время как мы — воплощение тьмы города.       “Да, а кто, по-твоему, превратил вас в это?”       — У нас есть связи в политике и экономике города на всех уровнях.       ”Серьезно, кто-нибудь, принесите этой даме учебник истории”.       Хигучи покраснела как помидор, в то время как все либо сдерживали смех, либо просто не хотели этого делать.       — Агентство с дюжиной оперативников превратится в пепел вместе со всем вашим офисом меньше чем за три дня.       “Три дня? Три дня?!”       — Дай-ка угадаю, — проворчал Танидзаки. — Дазаю-сану потребовалось бы гораздо меньше времени.       — Дазай-куну в качестве руководителя, Дазай-куну в качестве одной из половин Соукоку или Дазай-куну в качестве Призрака? — Спросил Мори, и Танидзаки пожалел, что вообще заговорил.       Коё, тем временем, бросила на Хигучи самый неодобрительный и яростный взгляд, который когда-либо видели на ее лице, если не считать случаев, когда она защищала своих подопечных.       — Ты провоцировала Дазая на войну против нас?!       — Я не знала!       — Ты все равно пыталась его спровоцировать, когда мы пошли за ним во время всей этой истории с Гильдией, — заметила Гин, и Хигучи посмотрела на нее с упреком.       — Честно говоря, меня больше всего впечатлило то, что Акутагава сохранил невозмутимый вид, — прокомментировал Ацуши, и Акутагава просто пожал плечами.       — Я привык к тому, что Хигучи постоянно болтает.       — Ой. Я врач, тебе нужно, чтобы я осмотрела ожог? — Спросила Йосано с усмешкой, и по лицу Хигучи потекли слезы огорчения.       — Никто, кто противостоял нам, не выжил, — Хигучи из видения все еще говорила, и Дазаю стало по-настоящему скучно от того, что все его успехи и достижения тычут ему в лицо, хотя и раньше они его не волновали, не говоря уже о нынешнем времени.       Он почесал затылок, скучая, нервничая и немного смущаясь за Хигучи. Он надеялся, никто не узнает, что она наговорила тому, кто превратил Портовую Мафию в то, чем она является сейчас.       — Я все это знаю.       — Действительно, — похоже, Акутагава наконец-то решил пощадить ее, по крайней мере. Возможно, он тоже не мог смириться с тем, что стал свидетелем этого. — Ты знаешь это лучше, чем кто-либо, будучи бывшим членом Портовой Мафии, Дазай-сан.       — Потрясающий способ понизить звание самого молодого руководителя в истории до простого «члена», брат. Неудивительно, что Дазай-сан запугивает тебя.       — Заткнись, Гин.       Видение снова изменилось, промотав пару дней, не меньше, и показало последствия объявленного Хигучи возмездия. Дазай не потрудился прийти на избиение Черных Ящериц. Ему было бы жаль Хироцу, и он, вероятно, выдал бы себя перед некоторыми людьми, если бы оттащил старика в сторону. Но, что ж... Мафия сама во всем виновата. Хигучи или сам Акутагава, должно быть, уже сообщили о присутствии бывшего мафиози Дазая в Вооруженном Детективном Агентстве, но они все равно отправили туда отряд. Теперь в офисе был беспорядок, а в стенах зияли пулевые отверстия, но с Ацуши все было в порядке, и все остальные в Агентстве разобрались с Черными Ящерицами.       Именно так Дазай их и тренировал, хотя они и не понимали, что он готовил их к обычным засадам Черных Ящериц.       Портовой Мафии действительно стоило быть умнее. Кто-то должен был сказать Хигучи, чтобы она просто бросила это. Если кто-то и должен был планировать нападение на крепость, которую охранял Дазай, то это должны были сделать Мори или Чуя — единственные люди в этом мире, которые могли по-настоящему удивить его на данный момент, не считая крысы, с которой ему, вероятно, скоро придется сразиться. Мори, должно быть, был в курсе, но все равно позволил случиться этому фарсу.       Или Хигучи взяла инициативу в свои руки? Очень вероятно... Похоже, она испытывала глубокое восхищение и уважение к Акутагаве, поэтому Дазай удивлен, что она не знала, как вести себя с ним. Акутагава наверняка внушил бы ей это уважение.       Гордость — такая бесполезная мелочь.       Особенно если позволить ей затуманить разум, после чего отправить тех самых людей, которых Дазай тренировал, атаковать его резиденцию. Как будто он не знал, как Портовая Мафия дышит, не говоря уже о том, как нападает и устраивает засады. Он разработал все их стратегии. Он придумал и создал все маневры, которые они использовали и сегодня, кроме сольных импровизаций Чуи, хотя он приучил даже своего партнера думать и двигаться определенным образом, чтобы тот прикрывал его в слепых зонах, которые он сам не мог заметить, как бы хорошо ни сражался. В конце концов, были люди, похожие на Дазая; он встречал их и не хотел, чтобы они снова оказались рядом с Чуей. Он подготовил Портовую Мафию к борьбе с ними. Он запустил свои липкие пальцы во все дела, и теперь у них нет другого выбора, кроме как противостоять ему также, как и многим его врагам. Ему, человеку, который знал Портовую Мафию, будь то их территория или организация, лучше, чем все предыдущие боссы вместе взятые.       “О, Мори-сан, Мори-сан, Мори-сан... Ты совершил ошибку, заставив меня выполнять всю твою грязную работу. Теперь Портовая Мафия принадлежит мне, как и всегда, независимо от того, какое имя я ношу, какую одежду ношу и кому позволяю сидеть на этом хрупком троне. Как глупо с твоей стороны думать, что ты можешь сразиться со мной с моим оружием в своих руках”.       Конечно, это еще не конец. На самом деле, все только начиналось. Но это нормально: именно в конфликтах люди развиваются сильнее всего, и Дазаю действительно нужно было, чтобы его фигуры превратились из простых пешек во что-то более мощное, если он собирался играть в игры с демоном Федором, не допуская ничьей смерти.       Таковы были размышления Дазая, когда он встретил маленькую убийцу тридцати пяти человек. Она ждала его на улице последние пару дней, он заметил это и поспешил уйти, чтобы оценить ситуацию. Когда стало очевидно, что она не сдвинется с места, пока не выполнит свою задачу, он наконец позволил ей заметить себя, чтобы она могла пойти поесть и отдохнуть. Судя по тому, как она была одета, она находилась под защитой Коё, но судя по тому, как она относилась к миссиям и их успеху, а также по выражению ее глаз, он готов был поспорить на Книгу, что именно Акутагава обучал ее. Хотя то, как она держалась, и то, что она чувствовала себя в безопасности с танто при себе, наводило на мысль, что она была убийцей, обученной Верленом. Какое интригующее сочетание; Портовая Мафия, должно быть, возлагала на нее большие надежды.       “Было бы досадно, если бы ее... украла конкурирующая организация”.       Мысли Дазая прозвучали злобно. Он позволил девушке думать, что она может поймать его только потому, что у нее есть другая версия Золотого Демона. И хотя его первоначальные намерения забрать ее были не совсем благотворительными или «хорошими», она все равно была сиротой, а Одасаку хотел, чтобы Дазай помогал сиротам.       Кроме того, она напомнила ему почти угасшее воспоминание. Или, возможно, забытое из-за того, что он не возвращался к нему. У него будет достаточно времени, чтобы поразмыслить над этим, пока он ждет возвращения Чуи, чтобы немного поиздеваться над своим партнером; в последнее время Чуя казался слишком напряженным и скованным.       “Хотел бы я увидеть лицо Мори-сана, когда он получил мое письмо сегодня утром”.       — Какая угроза, — фыркнула Коё, сморщив нос. Ей следовало ожидать, что Дазай всегда планировал забрать ее Кёку. И он не ошибся в своих ожиданиях: в конце концов, она была очень могущественной пользовательницей способности, хотя ее лучше всего было использовать как оружие, поскольку она не могла контролировать Снежного Демона. Способность Фукудзавы Все Люди Равны действительно пошла ей на пользу.       — Я все еще хочу знать, почему никто из вас не сообщил мне о том совещании, — сказал им Чуя, яростно глядя на Мори, Коё и Хироцу. — Было неприятно узнать об этом от Дазая, когда я должен был одержать верх во время нашей встречи.       — Ты глуп, если думаешь, что у тебя вообще могло быть преимущество перед Дазаем-куном, Чуя-кун, — и никто не мог опровергнуть слова Мори, особенно после всего, что они уже видели.       — Мне все равно, по каким причинам Дазай-сан помог мне, — сказала Кёка, когда Ацуши спросил ее, что она чувствует по этому поводу. — Я просто рада, что это случилось и что это привело меня к знакомству со всеми вами.       — Моя Кёка такая милая, — прошептала Коё, вытирая одинокую слезу длинным рукавом кимоно, и Йосано успокаивающе похлопала ее по спине. Ну, это было слишком низко, чтобы можно было назвать это «похлопыванием по спине», но Чуя относился к Коё как к сестре и даже как к матери, которой у него никогда не было в той жизни, которую он помнил, так что он предпочел бы не думать об этом, спасибо.       Кёка, поймав его взгляд, сморщила нос, как недовольный кролик.       Люди ворковали.       (Коё и Йосано пригрозили Мори очень болезненной кастрацией, если он хотя бы подумает о том, чтобы взглянуть на Кёку.)       Видение снова изменилось и ускорило то, как Дазай был доставлен в подземелье Портовой Мафии в их подвале. Они лишились его язвительных комментариев обо всем, что было разрушено из-за небрежности в его отсутствие в его прежних владениях. Он освободился от оков в течение первых пяти секунд после того, как ничего не подозревающие охранники оставили его одного, как будто он не был самым опасным человеком, который когда-либо входил, а затем покидал Портовую Мафию. Однако он остался.       Ему нужно было навестить нескольких человек, кое-кого взбудоражить и кое-с чем разобраться.       Это также дало ему время попытаться вспомнить, где он раньше видел лицо Идзуми Кёки. Он думал, что у него есть догадка, но ему нужно будет проверить некоторые файлы, чтобы убедиться.       Кроме того, в истории, которая легла в основу ее карьеры убийцы, было что-то бессмысленное.       “Ах. Это один из тех редких случаев, когда быть детективом действительно весело! Итак, какую шутку я должен разыграть с Чиби и какое наказание я должен заставить его исполнить, когда он проиграет один из наших споров в течение десяти минут после нашего воссоединения?”       — Сука.       — Не нужно быть таким грубым, мистер Модная Шляпа!       — И ты тоже иди к черту, книжный червь.       — Грубо!       Некоторое время спустя наконец произошло кое-что интересное.       Акутагава спустился, чтобы немного похвастаться своей новой протеже. Потом он расстроился, когда «потерял свое новое оружие». Честно говоря, этот парень ничему не учился. Он что, думал, что пользователи способностей, особенно с такими сильными способностями, растут на деревьях? Дазай почти рад, что не нашел этого парня до конфликта с Головой Дракона или, что еще хуже, до инцидента с Гивром. Он был бы слишком большой обузой для Верлена-сана. Тогда он либо умер бы, либо насадил на вертел важных членов отряда Дазая. Скорее всего, Карен, учитывая, как сильно она была в него влюблена.       “Что я такого сделал в своей жизни, чтобы заслужить такое количество людей, одержимых мной?”       — Да, похоже, это какая-то дурацкая тенденция, — фыркнул Тачихара. — Сначала старый босс, потом его подчиненный, потом Достоевский, а теперь Акутагава?       — Я не одержим Дазаем-саном.       — Ну, не так, как те трое, — согласилась Гин, и брат сердито посмотрел на нее за такую слабую защиту.       На какое-то время Дазай снова остался один, и к этому моменту ему уже просто стало скучно. Прошло уже несколько дней, а Агентство так и не объявилось-       — Вы, куски дерьма!       -и Чуя не вернулся. Последнее должно было произойти в ближайшее время, но первого следовало ожидать. В конце концов, он заработал себе репутацию в таких делах. Чем меньше они беспокоились, тем меньше вмешивались, а чем меньше они вмешивались, тем меньше Дазаю приходилось тратить время на обход их так, чтобы никто не понял, что происходит. Ранпо, конечно, подозревал, но, что ж, многие дела, которые детектив «отказывался» раскрывать, были одними из лучших работ Дазая; скрывать что-то было так легко даже от тех, чей разум работал так же, как и его собственный.       Единственным посетителем, который приходил к нему, пока он был здесь, был Акутагава. Ему не давали ни еды, ни воды, и так продолжалось три полных дня и ночи, чтобы облегчить допрос среднестатистического пленника, но, что ж, Дазай обходился без них дольше, и именно он применял эту тактику к «гостям», которые, по его мнению, были слишком упрямыми, чтобы обычное «гостеприимство» Портовой Мафии возымело «эффект».       Излишне говорить, что ему было безумно скучно.       Вот почему он пел свою дурацкую песню о двойном самоубийстве, которая действовала всем на нервы или просто пугала. И то, и другое было полезным.       Именно так Акутагава нашел его, и по звуку его шагов Дазай понял, что сегодня все по-другому. Мафия сделала ход. Должно быть, они достигли крайнего срока или были близки к нему. Он слегка повел плечами, снимая напряжение, и продолжил делать вид, что не замечал своего бывшего протеже. Если что-то и выводило Акутагаву из себя, так это отсутствие внимания со стороны Дазая, особенно если он был единственным человеком или существом в комнате.       (И, честно говоря, если уж на то пошло, то, чтобы извиниться перед Акутагавой, Дазай на самом деле пытался напрячь слух, чтобы уловить хоть какие-то звуки из той части подвала, которая принадлежала Верлену и его тренировочному полигону для убийц. Если Дазай мог слышать его, то Верлен определенно мог слышать Дазая, если бы тот потрудился пошуметь. Было бы забавно повидаться с этим человеком. Дазай мог многое рассказать ему о своих исследованиях, которые он проводил, когда ему было девятнадцать. Хотя он считал, что будет справедливо, если он сначала расскажет Чуе... Ему придется подумать об этом.)       Как он и предсказывал, Акутагава применил свою способность, которая оказалась бесполезной, так как Дазай был одновременно и самоубийцей, и единственным нейтрализатором в мире, поэтому Расёмон никак не мог его напугать.       Подколоть Акутагаву было... почти несправедливо легко. На самом деле Дазаю стало немного не по себе из-за того, что он высмеял своего протеже, хотя, возможно, он должен был почувствовать себя плохо из-за того, что был неприятным наставником для него, но в Агентстве уделял так много внимания Ацуши-куну. Но Дазаю нужно было избавиться от Акутагавы, чтобы Чуя мог свободно спуститься сюда, а Соукоку могли спокойно провести их «эпическое воссоединение». Он был бы очень недоволен, если бы их прервали.       В конце концов, он как-нибудь загладит свою вину перед Акутагавой-куном. Ну, помимо того, что даст ему напарника. Судя по тому немногому, что он видел, они с Ацуши были настолько совместимы, насколько позволяли его расчеты, когда он впервые увидел мальчика-оборотня. И, конечно, их первая встреча была далеко не такой бурной, как первая встреча Сюдзи или Дазая с Чуей — каламбур... Дазай был готов поклясться, что не задумывал это так, но у них был потенциал для того, чтобы стать отличными партнерами и заменить Соукоку на поле боя, чтобы Чуя и Дазай могли хоть раз отдохнуть, а не тащить на своих спинах Трехстороннюю систему, как верблюды, потому что все остальные — кроме ане-сан и Хироцу-сана, конечно, — были чертовски некомпетентны.       Так что, да...       Позже ему также придется извиниться перед Ацуши.       А может, и нет; зависит от того, насколько быстро они поладят. Он надеялся, что им не понадобится богоподобное существо, чтобы разобраться со своими проблемами.       — Дазай-сан считается? — Вежливо спросил Ацуши, и Акутагава поперхнулся воздухом, услышав подтекст, в то время как остальные просто уставились на Ацуши. — Кроме того, я потребую извинений, когда мы вернемся.       Мори шикнул на него, когда видение снова изменилось. Это снова был Дазай в камере предварительного заключения Портовой Мафии, зевающий так сильно, что на его ресницах выступили слезинки. Ему было безумно скучно. Он был уверен, что Агентство уже занималось этим делом, и он, честно говоря, не беспокоился. Он уже знал, что с Ацуши все будет в порядке. Конечно, все в пределах его расчетов.       “И если говорить о расчетах... Если моя догадка верна, он тоже должен быть сейчас...”       Дазай ухмыльнулся про себя, практически почувствовав перемену в воздухе, что-то шевельнулось у него внутри, и Книга попыталась предупредить его, но он не слушал.       — Самое время, я бы сказал, — улыбнулся он.       — Строишь заговор, как обычно, да?       "Как раз вовремя!"       По ступенькам спускался невысокий рыжеволосый мужчина, тот невысокий рыжеволосый мужчина, с которым Дазай был до боли хорошо знаком. Чуя почти не изменился за год, что Дазай его не видел. Он по-прежнему одевался так же, у него по-прежнему были огненно-рыжие волосы и слишком голубые глаза. Но что было интересно, так это то, что он сохранил прическу. Дазай не знал, смеяться ему или краснеть. Чуя вообще знал, кто его так подстриг? Сохранил бы он свои волосы такими, если бы знал это?       И, конечно же, перчатки, шляпа и чокер были на месте, ведь без них Чуя Накахара не был бы собой.       Что особенно радовало Дазая, так это то, что Чуя с течением времени все меньше и меньше походил на Кашимуру Кансукэ. Похоже, что в нем все-таки больше от матери. Это было горько-сладкое облегчение. Дазаю на самом деле не нравилось, что он убил Фуку, в отличие от Кансукэ. Он размышлял, стоит ли рассказать об этом Чуе и как его напарник отреагирует, узнав правду... Когда-нибудь он это сделает... Только не сегодня.       Сегодня он, так сказать, прощупывал почву. Он знал, каким мог быть Чуя. Ему нужно было понять, позволит ли Чуя ему вернуться в его жизнь.       — Ладно, теперь он просто драматизирует, — цокнул языком Тачихара, увидев «реакцию» Дазая на Чую. — У Чуи-сана прекрасный голос.       — Осторожно, Тачихара, у тебя на лице все написано, — поддразнила Наоми, и Тачихара внезапно побледнел как полотно.       — Меня не интересует Чуя-сан! Не в таком смысле!       — Эй, нет ничего постыдного в том, чтобы находить Чую-сана привлекательным, — утешила его Гин. — Мы все через это проходили.       — Да, конечно, но этот парень, — он указал на видение Дазая, — терпит твое существование! Я, с другой стороны?! Я уже собираюсь получить от него нагоняй за то, что мне нравишься ты, Гин! Мне не нужно, чтобы он думал, что я хочу еще и его партнера! Мы видели, что он делает с людьми, которые, по его мнению, хотят забрать у него «его собаку». Я не хочу умирать молодым! Или, по крайней мере, не в какой-нибудь канаве или в туалете, а не во время крутой битвы! Подумай о моем достоинстве, Гин! О моей гордости!       — Какое достоинство? — Фыркнул Хироцу.       — Какая еще гордость? — Невозмутимо спросила Гин.       Тачихара свернулся калачиком и жалобно скулил, потому что товарищи его «запугивали».       Ранпо, Йосано и Хигучи хотели бы сделать снимок для будущего шантажа, но, увы, у них не было ни телефонов, ни оружия, ни способностей.       — Это мило, — сказал Чуя в видении с самодовольной, удовлетворенной ухмылкой. — Это отличный вид. Он соперничает с шедеврами стоимостью в десятки миллиардов. Разве ты не согласен, а, Дазай?       — Это подозрительно, — сразу же отреагировала Йосано.       — А?       — Ты увлекаешься связыванием и бандажом, мистер Модная Шляпа? — Ухмыльнулась Йосано, и Чуя покраснел, поняв ее намек.       Однако он не отступил.       — Иногда, — ответил он с той же ухмылкой, что и его двойник в видении, и Йосано уставилась на него на секунду, прежде чем разразиться смехом. Коё тем временем закрыла лицо рукой.       — До сих пор не могу поверить, что Акутагава ударил Дазая-сана, — пробормотал Ацуши. Эту сцену полностью проигнорировали из-за того, как холодно Дазай насмехался над своим уже двадцатилетним учеником до и после первого удара, а затем и второго.       Сам Акутагава покраснел от стыда и толкнул Ацуши на землю.       — Ты выглядишь очень круто, мистер Модная Шляпа! — Воскликнул Кэндзи, несмотря на то, что возмущенный Куникида закрывал ему уши, пока Йосано и Чуя обсуждали возможные кинки Соукоку. На тот момент было трудно понять, встречаются они или нет, и, честно говоря, никому не было до этого дела. Чуя ясно дал понять, что хочет быть с Дазаем, теперь дело было только за тем, чтобы это осуществить. А поскольку Дазай жил и дышал своей одержимостью Чуей, ни у кого из них не было сомнений, что к концу года они смогут присутствовать на свадьбе. (Или в этих видениях. С Соукоку никогда не знаешь наверняка.)       — Спасибо, малыш.       — Он похож на уличного фокусника с чокером, — сказал Ранпо сразу после этого, заслужив убийственный взгляд Чуи, на который он лишь самодовольно улыбнулся.       — Дети, пожалуйста, — устало вздохнул Фукудзава, но он знал, что даже он не мог справиться со своими хаотичными детьми, то есть со своими сотрудниками.       — Фу. Боже, как же отвратительно, — ворчал Дазай, когда Чуя из видения наконец полностью вошел в его камеру, вышагивая, как модель на подиуме.       — Мне нравится твоя реакция. Мне хочется тебя задушить.       Они долго смотрели друг на друга, отмечая изменения в облике друг друга. Чуя из настоящего помнил, как был потрясен, впервые увидев Дазая во весь рост, без повязки на правом глазу, и как он был удивлен, увидев его в такой яркой одежде. Ему не хотелось признавать, что, хотя сам наряд был не в его стиле, Дазай мог его носить. Он по-прежнему считал, что черный цвет ему шел больше всего, но даже тогда он не был уверен, что это: просто привычка или его искреннее мнение. Он также помнил, что, хотя в глазах Дазая и был какой-то свет, он был таким же искусственным, каким казался, когда они были подростками и Дазаю приходилось притворяться обычным ребенком, когда они встречали кого-то, кто не был связан с их миром тьмы и кровопролития. Он был разочарован тем, что даже после того, как Дазай нашел свое место в этом мире, он так и не обрел волю к жизни.       Теперь он понял, что, возможно, все это время ошибался, но тогда он этого не знал, и это его расстраивало.       Чуя также отметил, каким высоким стал Дазай — за что он отчасти злился на него, учитывая, что сам так и не вытянулся — как заострились его черты с возрастом, но также и из-за недоедания. К счастью, не так сильно, как в шестнадцать лет, но Дазай все равно явно не заботился о себе, а теперь, когда рядом с ним не было Чуи, некому было позаботиться о нем.       Это разозлило его настолько, что он получал удовольствие, играя с некомпетентными детективами Агентства во время конфликта с Гильдией. Возможно, они были врагами, но даже когда Чуя изо всех сил старался ненавидеть Дазая, связь Соукоку была настолько крепкой, что он, мягко говоря, раздражался, когда кто-то плохо обращался с его партнером.       — Ты совсем не изменился, Чуя, — первым нарушил молчание между ними Дазай, окинув Чую пристальным взглядом, и тот сразу понял, что это значит.       — Ха?! Что это должно означать?!       — О, значит, Соукоку начинают препираться, — вздохнула Коё.       — Мне всегда было интересно, где ты вообще покупаешь такие безвкусные шляпы?       — Но разве не Дазай-сан дал ее тебе? — Спросил Кэндзи, и Чуя лишь вздохнул.       — Не пытайся понять его, дитя, — сказал Хироцу с веселым хмыканьем. — Никто не может по-настоящему понять Дазая-сана.       — Чуя-сан мог бы, — заметила Кёка.       — Говори, что хочешь, бродяга, — насмехался Чуя в видении. — Это ты рассуждаешь о самоубийстве в столь преклонном возрасте, — и Чуя просто разозлился, когда Дазай просто подтвердил это. — Ты мог бы хотя бы попытаться это отрицать, — но он быстро переключился на другое. — Теперь ты наш безнадежный маленький узник. Это трогает тебя до слез, не так ли? Но если я подумаю об этом больше, — он наклонился и схватил Дазая за его темные локоны, заставляя того наклониться, чтобы быть на одном уровне с ним, — это довольно подозрительно, — закончил он с сердитым видом, когда они оказались лицом к лицу, практически дыша одним дыханием.       Дазай, со своей стороны, не мог не подстроить свое дыхание и сердцебиение под биение Чуи; это то, что он обычно делал, когда они вместе отправлялись на миссии. Это пригодилось, когда они встретили того единственного пользователя способности, который мог манипулировать сердцами других людей. Дазай подобрался к сердцебиению Чуи и сделал себя видимой целью, тщательно скрывая Чую от их маленького преследователя, присутствие которого он почувствовал; пользователь способности пытался взять под контроль сердце Дазая, но как Исповедь Неполноценного Человека, так и его собственный контроль над своим сердцем помешали этому случиться. Все это насторожило Чую, и не прошло и пяти секунд, как Дазаю пришлось вызывать бригаду уборщиков.       Чуя так и не узнал об опасности, в которой он потенциально находился.       “Теперь я это знаю”.       Чуя из настоящего наблюдал за тем, как его юный двойник отчаянно пытался скрыть, как он дрожал от радости, снова прикасаясь к Дазаю после четырех лет разлуки.       — Ты можешь одурачить Акутагаву, но тебе не одурачить меня, — сказал Чуя с самоуверенной ухмылкой. — В конце концов, я твой бывший партнер.       “О”.       Это больно. Это очень больно. Дазаю казалось, что его грудь вот-вот разорвется. Бывший партнер, да? По его лицу ничего нельзя было понять, он бы никогда не позволил себе так оплошать, но внутри он боролся с собой, чтобы не рассыпаться, как Помпеи.       “Что ж, полагаю, если ничего другого нет... Теперь у меня есть ответ”.       — Что за черт?! — В ярости прорычал Чуя, глядя на видение. Но Дазай не мог его услышать, как бы отчаянно он этого ни желал.       — Во что ты играешь? — Спросил его двойник в видении, продолжая не замечать невероятно неправильную догадку, к которой только что пришел Дазай.       — Играю? Это ровно то, как это выглядит. Попался и жду казни. Пока что мне это наполовину удалось, — последовал равнодушный ответ, и это еще больше разозлило Чую, усилив его подозрения.       — Великий Дазай, которого я знаю, ни за что не попался бы из-за невезения или грубой неосторожности. Если бы ты был настолько глуп, — он оттолкнул Дазая и отвернулся, увеличивая расстояние между ними, — я давно тебя убил.       — Ты слишком много об этом думаешь, — насмешливо сказал Дазай. — Кроме того, зачем ты вообще сюда пришел?       — Чтобы досаждать тебе, — ответил Чуя, и Дазай почти ожидал услышать это. И все же это стало для него неожиданностью. — Тогда ты играл со мной, как хотел. Но... — И он развернулся, как ураган, которым он и являлся, и пробил ногой стальные цепи и бетонную плиту, к которой был прикован Дазай.       — Срань господня!       — Я слышал о стальных бедрах или икрах, но не о таких, которые режут сталь!       — Дазай — инопланетянин, и его это не пугает!       Мори вздохнул.       — Чуя-кун, я был бы признателен, если бы ты не разрушал собственность Портовой Мафии.       — Извини, но не извини, босс.       “Вот черт. Это круто”.       Дазай старался не показывать своей настоящей реакции, глядя на нанесенный ущерб.       — ...Я даже не удивлен больше.       — Но он такой настоящий, несмотря на это.       — Держи себя в руках, Йосано-сэнсэй.       — Нет.       “Что я сделал в прошлой жизни, чтобы заслужить это?”       Сокрушаясь, Фукудзава встретился взглядом с Мори, не удивившись, что на его лице тоже было такое же выражение.       — Это всегда возвращается к тебе с лихвой, — заявил Чуя Дазаю в видении, подняв руку и указав на Дазая, а затем согнув указательный палец в вызове и приглашении. — Я не знаю, что ты задумал, но твой план провалился. Сразись со мной, Дазай. Я уничтожу тебя и твой коварный план.       По спине Дазая пробежала дрожь возбуждения. Ему пришлось опустить голову, чтобы это не стало очевидным для одного из немногих людей, которые могли читать его как открытую книгу.       — Чуя, — позвал он, и Чуя, наблюдавший за видениями вместе со всеми, вздрогнул. В тот момент он не обратил внимания на тон, которым Дазай его позвал... но не сейчас.       И сколько бы раз он или кто-то другой из Портовой Мафии ни видел этот трюк, наблюдать за тем, как Дазай щелкает пальцами и наручники спадают с его запястий, будет всегда круто.       Даже Чуя из прошлого, все еще злившийся на Дазая, не мог отрицать, что это зрелище вызвало у него трепет, потому что никто, абсолютно никто, не мог сделать этого, кроме его (предположительно бывшего) партнера.       — Думаешь, ты сможешь остановить мой план? — Насмехался Дазай, демонстрируя заколку для волос, которую ему удалось спрятать во время обыска, когда его «поймали». Простой трюк. Дазай действительно мог бы стать потрясающим фокусником, не имеющим себе равных в наше время благодаря своим ловким пальцам и сноровке. — Ты ведь шутишь?       — Значит, ты мог сбежать в любой момент? — От этого у Чуи только сильнее закипела кровь. — Что ж, тогда это просто идеально! — И, не теряя времени, он набросился на Дазая, сбросив с себя куртку. Удары, которые он наносил Дазаю, давно бы отправили любого другого человека на землю или впечатали бы в стену, но Дазай продолжал уклоняться.       — Что за черт?! — Взвизгнул Тачихара, вытаращив глаза. — Кто он вообще такой?! Супермен?! Я никогда не видел, чтобы кто-то так хорошо держался против Чуи-сана! — Он чуть не упал в обморок, когда Дазаю удалось поймать Чую за запястье после пропущенного удара и удерживать его достаточно долго, чтобы нанести относительно сильный удар.       Если бы это был обычный человек или даже кто-то, кто привык сражаться, его бы уже стошнило обедом. Несмотря на свою внешность, для обычного человека, не обладающего боевыми способностями, Дазай был довольно силен. Он должен был быть сильным, если собирался таскать 160 сантиметров чистой мускулатуры по опустошенному полю боя. Когда-то Верлен даже помог ему нарастить мышцы, и Дазай, вопреки мнению многих, не был бездельником. Ему просто нравилось показывать такой образ себя.       Однако такой удар для кого-то вроде Чуи...       Что ж, он остановился только на секунду, после чего снова набросился на Дазая.       — Ты называешь это ударом? — Он отшвырнул Дазая к дальней стене. — Это даже не массаж. Твои навыки рукопашного боя в Портовой Мафии были средними. Именно твоя способность нейтрализовывать делала тебя помехой. Но мне совсем не нужно использовать свою способность на тебе. Вставай, — прорычал он, разрываясь между гневом и возбуждением, пока Дазай продолжал сидеть у стены, на которую рухнул. — Вечеринка только началась.       — Ты всегда был самым физически развитым из нас, — легко признал Дазай, ловко вскочив на ноги и потянувшись, как будто не он только что принял на себя удар, который иногда пробивал насквозь человеческие торсы, словно они были не более чем мокрой бумагой. — Я думал, ты оторвешь мне руку.       — КАК?! — Теперь даже Хигучи присоединился к возмущенному писку Тачихары.       Куникида тоже был ошеломлен увиденным. Конечно, он знал, что его коллега мог постоять за себя, когда это необходимо, но выступить против самого могущественного члена Портовой Мафии так, будто это ничего не значило...       — Он поднял руку, чтобы блокировать меня, в последний момент, — небрежно объяснил им сам Чуя, как будто это было нормально и совершенно неудивительно для него. — Он просчитывал мои движения с того момента, как я спустился по ступенькам.       — Впечатляющий боевой интеллект, — похвалил Фукудзава, нахмурив брови.       — Мы давно знаем друг друга, — сказал Дазай, выпрямляясь и засовывая руки обратно в карманы пальто. — Я полностью знаком с твоими движениями, темпом, выпадами и привычками. Иначе я не был бы хорошим партнером, не так ли?       И, на самом деле, он должен был знать, что если и есть что-то, что сейчас разозлит Чую, так это то, что он назывался его партнером, несмотря на то, что ушел четыре года назад. Чуя не признавался в этом, но у него были проблемы с чувством покинутости, с которым едва ли помогла Портовая Мафия, даже если не брать в расчет то, что случилось с Флагами или самим Дазаем, которые были одними из самых близких людей Чуи. Да, было логично, что Чуя разозлился на него за то, что он «насмехался» над тем, что Чуя, без сомнения, пытался похоронить и забыть. Но Соукоку был единственным, ради чего Дазай жил. Ему почти жаль было Чую: Дазай цеплялся за то, чего Чуя явно больше не хотел, но Дазай должен был остаться.       По крайней мере, еще ненадолго.       Просто до тех пор, пока история не будет закончена...       Просто до тех пор, пока с демоном Федором не разберутся...       — Тебе лучше остаться еще, по крайней мере, на шестьдесят лет, дерьмовый Дазай!       — Держу пари, это ты тоже предвидел! — Последовал мощный удар в челюсть, за которым немедленно последовал еще один в живот, который отбросил Дазая еще глубже к стене. — Вот как нужно наносить удар! — Чуя, не теряя времени, обхватил рукой в перчатке шею Дазая, прижимая его к стене и доставая свой любимый нож. — Ты думал, что сможешь победить меня только потому, что можешь предугадывать мои действия? — Нож оказался у его горла в ту же секунду, и Чуя слегка надавил. — Скажи мне, прежде чем умрешь. Почему ты позволил себя поймать? Чего ты здесь ждал? — Когда Дазай ничего не ответил, Чуя слегка усилил хватку. — Ха, молчишь? Ладно. Мне просто будет веселее мучить тебя.       — Главная причина — это Ацуши-кун.       — Что?! — Пискнул Ацуши. — Я?!       — Почему ты думаешь, я так сильно тебя ненавижу? — Усмехнулся Акутагава.       — Но Дазай-кун мог бы легко получить всю эту информацию напрямую от Акутагавы-куна или просто просмотрев архивы, физические или цифровые, — размышлял Мори, нахмурив брови.       — Так почему же он все еще был там и рисковал погибнуть? — Спросила Коё.       — Ответ очевиден! — Прощебетал Ранпо. — Если хорошенько подумать, то почему Дазай вообще до сих пор дышит?       Чуя не смутился под пристальными взглядами.       — Это немного преувеличение.       — Нет, черт возьми, это не так! — Взвизгнул Тачихара, сбитый с толку тем, как беспечно Чуя вел себя при этом открытии (очевидно, притворялся).       — Ацуши? — Повторил Чуя в видении, спасая себя из настоящего от дальнейших споров из-за вечной драмы Соукоку.       — Оборотень-тигр, которым вы все так одержимы, — уточнил Дазай, как будто кто-то в Портовой Мафии мог не знать о крупном вознаграждении за голову Ацуши. И уж точно не один из руководителей Исполкома, даже если Чуи не было в стране уже несколько недель. Слухи о таких деньгах не остаются незамеченными, если судить по опыту Дазая. — Я хотел узнать, кто навесил на него ценник в семь миллиардов иен.       — Ты так сильно хотел узнать, что поставил на кон свою жизнь?       — Ну, Дазай не так уж сильно дорожит своей жизнью, — устало вздохнув, сказала Йосано.       — Au contraire, Йосано-кун, — слишком радостно поправил Мори. — Кажется, Дазай-кун на самом деле действительно очень ценит свою жизнь.       — Пока Чуя-сан жив и у него есть доступ к Порче, — добавил Хироцу, когда показалось, что остальные не поняли.       Чуя нахмурился, польщенный, но все еще недовольный тем, что Дазай совсем себя не ценит.       — Я бы хотел сказать, что это трогательно, — продолжил Чуя в видении, по-прежнему прижимая Дазая к стене, обнимая его за шею и просунув одну ногу между расставленными и согнутыми в коленях ногами Дазая, чтобы поместиться между ними. Когда остальные обратили на это внимание, раздалось несколько смешков и фырканий, и Чуя покраснел до корней волос. — Но посмотри, к чему это привело. Полагаю, даже гении в итоге оказываются ниже среднего, да, самый молодой руководитель в истории мафии?       — Это все еще кажется мне таким диким, несмотря на все, что мы видели, — пробормотала Наоми себе под нос, и ее брат, который слышал ее, потому что она практически висела на нем, вынужден был кивнуть в знак согласия.       — Что ж, удача отвернулась от тебя.       Дазай внутренне фыркнул, сохраняя невозмутимое выражение лица.       “Отвернулась? Это означало бы, что эта стерва с самого начала была на моей стороне. Ну, если не считать того, что мои родители любили меня... И персонал поместья... И встречу с Чиби... И столько воссоединений с Чиби... И встречу с Одасаку... Постойте, неужели мне действительно повезло?.. Не-а”.       — В конце концов, тебя поймали в тот самый день, когда я вернулся с подавления беспорядков на Западе. С моей точки зрения, это удача.       — О, парень, — сокрушенно произнесла Коё, пряча лицо в один из своих длинных рукавов, пока Йосано похлопывала ее по спине, чтобы «утешить». — Ты все еще можешь быть таким очаровательно наивным, это мило и в то же время раздражает.       — Действительно, — пробормотала Кёка. — Даже за то короткое время, что я знаю Дазай-сана, я могу сказать, что он никогда не полагается на удачу.       — Его маленький прыжок из того проклятого окна, когда он был мелким, уж точно был, — возразил Тачихара, и все они вздрогнули, вспомнив тот безумный поступок, который они видели, как Дазай совершил и выжил.       — Не напоминай мне об этом, — с содроганием возразила Хигучи. — Если честно, я думаю, что из-за этого у меня появился страх высоты.       — Это заставило меня задуматься, не стоит ли мне запастись бинтами, — добавила Кёка, и все вспотели, потому что в этом контексте она была права.       — Дазай-сан просто потрясающий, — с абсолютной уверенностью заявили брат и сестра Акутагавы, и никто не мог этого оспорить после всего, что им здесь показали.       — Что ж, он определенно подчинил гравитацию своим прихотям, — поддразнил Ранпо, и Чуя просто позволил остальным посмеяться, закатив глаза. В конце концов, они не знали, насколько прав был Ранпо, и его это вполне устраивало.       — Что тут смешного? — Спросил Чуя в видении, когда его последний комментарий заставил Дазая издать тихий смешок, а на его губах появилась легкая улыбка.       — Позволь мне рассказать тебе кое-что, что полезно знать, — насмехался он над своим партнером. — Завтра состоится встреча пяти руководителей, — Дазай получил огромное удовольствие от шока и отрицания Чуи, небрежно засунув руки в карманы пальто и просто присев на корточки у стены, как будто это ничего не значило. Черт, это было хорошим упражнением после того, как Акутагава так долго держал его в подвешенном состоянии. Не то чтобы он не мог сбежать... Тем не менее, он просто наслаждался шоком Чуи, потому что официальная встреча руководителей — это действительно важное событие. Вполне логично, что официальное возвращение Дазая вынудило Мори организовать ее... Особенно после письма Дазая.       “По-настоящему глупо, Мори-сан, позволять мне, тому, кто знает, как дышит и живет организация, уйти и жить дальше”.       Дазай когда-то был самым ценным активом Портовой Мафии.... И теперь он был самой большой угрозой.       — Она произойдет из-за одного письма, которое я отправил в высшие эшелоны организации, — небрежно продолжил объяснять он. — Итак, я предсказываю это сейчас. Ты не убьешь меня. Более того, прежде чем покинуть эту комнату, ты скажешь мне, где найти информацию о том, кто платит за голову оборотня-тигра. А когда ты уйдешь, ты будешь вести себя и говорить как маленькая богатая девочка.       — Что за черт?!       Чуя застонал, опустив шляпу, чтобы никто не увидел, как он покраснел от стыда, вспомнив этот момент.       — Мои предсказания всегда сбываются. Думаю, ты это знаешь, — уверенно заявил Дазай, и Чуя не мог опровергнуть правдивость его слов.       — На что ты вообще можешь надеяться в такой ситуации? — Спросил он, прежде чем кое-что понял. — Письмо? Ты упомянул письмо?       — В письме говорилось следующее: если Дазай умрет, все ваши секреты выйдут наружу, — немалая угроза, учитывая, кем был Дазай и к чему у него был доступ. Идеальная угроза. Причина, по которой Дазай был таким чертовски опасным.       — Ты, ублюдок, ты не… — Этого следовало ожидать. В конце концов, это была серьезная угроза. И ее исполнение было бы еще серьезнее.       Была причина, по которой люди склонны говорить, что кровь Дазая чернее, чем у кого-либо другого. В этом много иронии, но еще больше правды. Если мафия сгорит, Дазай будет тем, кто разожжет огонь. Но пока нет. Хотя он не блефовал в том, что мог сделать, на этот раз угроза была пустой. Мафия все еще была нужна, и Дазай не стал бы обрекать людей, невиновных в смерти Одасаку, на ту же участь, которая однажды ждет Мори.       — Итак, сейчас ты поймал бывшего руководителя, ставшего предателем, — насмехался Дазай над Чуей, одной из главных причин, по которой Портовая Мафия до сих пор не ощутила на себе его возмездие и быстроту его мести. — Но в пакете было письмо для высших эшелонов власти о том, что, если я умру, все секреты организации будут раскрыты, — если прокуратура завладеет этими секретами, всех руководителей Портовой Мафии могут казнить по сто раз каждого. Слишком усердная команда юристов корпорации Цусима, особенно те, кто отвечал за завещание Дазая, будут более чем рады проследить за тем, чтобы это произошло. Дазай надеялся, что они не станут так рьяно преследовать Чую, если он каким-то чудом умрет сегодня. — Это более чем достаточная угроза, чтобы инициировать встречу.       — Портовая Мафия не настолько слаба, чтобы такая угроза заставила их ждать и смотреть, что произойдет. Ты умрешь! Тебя казнят!       “Маловероятно. Даже если Мори-сан внезапно передумает, я почти уверен, что у меня осталось достаточно людей, чтобы я смог спокойно сбежать. И потом, есть еще Верлен-сан. Он не позволил бы партнеру своего младшего брата умереть, когда знает, какое бремя несут две души вместо одной. Он не позволил бы Чуе пройти через это тоже. Кроме того, к тому времени, как они решат это сделать, даже самые медлительные в Агентстве и Отделе заметят мое отсутствие. Сэнсэй, по крайней мере, предпримет какие-то действия, если моих людей будет недостаточно. Но война внутри Трехстороннего соглашения — не самая разумная идея прямо сейчас. И я не планирую умирать сегодня или в ближайшее время, к сожалению. Мне еще многое нужно сделать, и я думаю, что мои родители могут просто восстать из ада, если причиной моей смерти станет Портовая Мафия. Они РАЗОРВУТ Мори-сана и всех остальных”.       — Честно говоря, я бы даже не удивилась, — призналась Хигучи. — Родители Дазая, похоже, были достаточно крутыми, чтобы свергнуть дьявола, отдать его трон Дазаю, а затем вернуться к жизни только для того, чтобы устроить здесь хаос, чтобы мы не осмелились убить их сына.       — Да, похоже, это как раз то, что им нужно.       — Я не знал, что родители Дазая-сана могут так делать! — Взволнованно воскликнул Кэндзи, и все они сдержанно застонали или заворковали, когда Акутагаве снова пришлось ему объяснять.       — Возможно, — легко согласился Дазай, — но это будет решение совета. Если ты убьешь меня до принятия этого решения без разрешения, твой несанкционированный поступок будет расценен как предательство. Тебя уволят или, в худшем случае, казнят.       — И даже если я не буду обращать внимания на все эти факторы и убью тебя, — процедил Чуя сквозь зубы, его взгляд стал еще более свирепым, в то время как Дазай почти сиял от самой довольной и самодовольной улыбки на свете. — Ты просто будешь счастлив, что тебе удалось умереть.       — Разочарование от того, что угрожаешь жизни человека, склонного к суициду, — вздохнул Чуя с тяжелым сердцем, и несколько человек похлопали его по спине за то, что он постоянно разочаровывался из-за Дазая.       — Так что да, давай, если хочешь, — небрежно махнул рукой Дазай. — Давай, поторопись. Ну же! — Нараспев насмехался Дазай, и Чуя вспылил, крутанул нож в руке и агрессивно ударил... стену рядом с головой Дазая, достаточно близко, чтобы задеть кожу на его щеке, когда он уходил, как будто не он вызвал мини-землетрясение одной лишь своей силой, но не причинив Дазаю реального вреда. — О. Ты не собираешься?..       — Этот идиот когда-нибудь заткнется? — Простонал Куникида, хотя и был впечатлен тем, насколько смелым был Дазай. Даже если бы он знал, что выйдет из этой стычки живым, Куникида восхищался тем, насколько невозмутимым был Дазай после этого представления и насколько близко Накахара на самом деле подошел к тому, чтобы убить его. Куникида не был уверен, что смог бы устоять на ногах, если бы оказался на месте Дазая, не говоря уже о том, чтобы насмехаться над человеком, который сделал это.       — Чуя, изгнанный из организации из-за меня — тоже неплохо звучит.       В таком случае, Дазаю было бы все равно на свою смерть. Портовая Мафия пользовалась преданностью Чуи, и именно они потребовали бы от него использовать Порчу, даже если Дазай не мог его спасти. И хотя Чуя будет в большей опасности, чем когда-либо, даже со всей информацией, которой располагала Портовая Мафия, они, по крайней мере, никогда не осмелятся по-настоящему преследовать его. И если он решит присоединиться к другой организации, то Чуя даже не упомянет о существовании Порчи как о варианте в наборе его навыков. Возможно, жизнь и человечность Чуи будут в большей безопасности, чем когда-либо... Если только Дазай не будет рядом с ним почти круглосуточно, чего, однако, вряд ли можно ожидать.       Его комментарий, похоже, заставил Чую задуматься, и, о, как же неудобно в такие моменты, что Чуя умел читать его так же хорошо, как Дазай умел читать Чую, потому что это, прямо здесь? Это нашло отклик в них обоих. Потому что Дазай уже делал это раньше, с не слишком отличающимися намерениями.       — Только не говори мне… — Развернулся к нему лицом Чуя, снова накинув куртку на плечи. — Значит, твоя вторая причина заключалась в том, чтобы заставить меня сделать этот невозможный выбор прямо сейчас? — Дазай лишь ухмыльнулся. — На самом деле ты ждал, чтобы поиздеваться надо мной.       — О, черт возьми, просто трахни его уже! — Закричала Йосано, и никто не мог с ней поспорить.       — Я планирую сделать это довольно скоро, — заявил Чуя и проигнорировал последовавшую за этим паузу.       Затем Йосано, Наоми и Хигучи пронзительно завизжали.       Рюноскэ и Гин выглядели так, словно хотели умереть.       Лицо Коё покрылось красными пятнами.       Куникида чуть не потерял сознание.       Фукудзава и Хироцу вздохнули.       Мори хлопал в ладоши, как маленькая девочка, получившая на Рождество свою любимую куклу барби.       Ацуши, Тачихара и Танидзаки выглядели так, будто сейчас сожалели обо всем, что сделали в своей жизни.       Кэндзи продолжал улыбаться, как невинная душа, а Кёка скривилась.       Ранпо лишь фыркнул и задумался о том, как бы поддразнить Дазая обо всем этом, когда видения наконец-то отпустят их. Если они вообще их отпустят.       — Намечается воссоединение, — прочирикал Дазай, вытаскивая нож и отходя от места, где он чуть не умер. — Сюрприз такого масштаба вполне уместен.       Раздраженный Чуя развернулся, пообещав однажды убить Дазая, но того это, как всегда, не волновало. На самом деле он просто продолжал насмехаться над своим партнером, ведь Чуя был тем, кто освободил его, и у него могли возникнуть проблемы, если он не выполнит предыдущие предсказания Дазая.       — Почему я должен тебе верить? — Спросил Чуя, поскольку Дазай был немного хроническим лжецом. Чего и следовало ожидать, ведь при рождении его даже назвали не Дазай Осаму, как все думают, но это совсем другое дело.       — Я не лгу в таких переговорах. Думаю, ты это знаешь, — а затем он небрежно бросил нож обратно Чуе, который так же небрежно поймал его за рукоять после того, как лезвие пролетело мимо его прямой линии обзора и даже большей части периферического зрения.       — Так круто! — Воскликнул Кэндзи, и у него на глазах выступили слезы.       — Мы должны быть в состоянии сделать это, дзинко.       — Не думаю, что могу доверить тебе ножи рядом со мной, Акутагава. Без обид.       — Вы двое могли бы это сделать? — Спросила Йосано Фукудзаву, наклонив голову в сторону Мори. Дзэнки Соукоку долго и пристально смотрели друг на друга, казалось, пришли к какому-то молчаливому соглашению, а затем решили ничего не говорить Йосано. — Ладно, грубо.       Но, похоже, напряженность между этими двумя немного ослабла. Фактически, на данный момент все отложили в сторону свою ненависть к Мори и просто сосредоточились на видениях. Не то чтобы они могли что-то с этим сделать здесь... И они понимали логику большинства его действий. Это не делало его менее презренным, но если кто-то и имел право отомстить Мори, то это были либо Йосано, либо Дазай. И, как ни странно, Дазай пока что, казалось, был доволен тем, что Мори жив.       Их разговор тет-а-тет продолжался до тех пор, пока Чуя не пригрозил Дазаю, что у того не будет второго шанса, потому что он уходит. Это, конечно, спровоцировало еще больше махинаций, даже более отвратительных, чем откровенная ложь Дазая о том, что он не хочет умирать от рук Чуи, или его слова о том, что его интересуют только женщины (вернее, смерть с ними).       — Тебе не кажется, что ты что-то забыл? — Пропел Дазай, и Чуя развернулся, собираясь отругать его, но слегка замешкался, увидев, с каким нетерпением Дазай, казалось, ждал этого. Возможно, Дазай сам этого не осознавал, но у него были самые выразительные щенячьи глазки, которые Чуя когда-либо видел, и он был патетически слаб перед ними.       Кроме того, сделка есть сделка.       Итак, Чуя развернулся, изменил позу и ноги и сделал самый драматичный, женственный поворот в стиле сёнэн-ай в ответ, указывая пальцем на Дазая одной рукой, а другую сжимая в кулак у него на груди, выражение лица и голос изменились на насмешливую версию маленькой богатой наследницы, которая однажды пыталась пофлиртовать с обеими половинками Соукоку на мероприятии, на которое они проникли, а затем обиделась, когда они не только оба отказали ей, так как были на задании, но она также приняла их за пару и получила травму, возмущенная тем, что «геи» всегда забирают себе красивых.       — Второго шанса не будет!       Искорки были практически слышны в высоком голосе.       Все зрители замерли и вытаращили глаза.       Чуя хотел умереть от смущения.       Но он все равно просто улыбался, когда Дазай, черт возьми, согнулся пополам и давился от смеха, даже если это было за его счет. Искренний смех Дазая был таким редким явлением, что Чуя не возражал против того, чтобы над ним немного посмеялись, лишь бы услышать его.       После этого Соукоку разошлись: Чуя отправился оплакивать свое достоинство, а у Дазая все еще была работа. В эти дни было до боли легко бродить по коридорам Портовой Мафии, даже несмотря на то, что он выделялся как бельмо на глазу в своем коричневом пальто, белых брюках и хлипких солнцезащитных очках, которые он где-то нашел. Никто даже не отреагировал, когда он радостно поздоровался с ними по пути в архив. Ого, уверенность — это действительно все, да?       В архивах, как всегда, царил беспорядок, как в цифровом, так и в физическом виде. Когда Дазай был главой Исполкома, они, по крайней мере, старались навести порядок, когда он снисходил до того, чтобы спуститься туда и проверить все лично. Теперь страх перед его присутствием исчез, и все превратилось в хаос, который вызвал бы новую бюрократическую революцию, если бы это произошло, когда он был исполнителем.       Портовая Мафия содрогнулась при одной мысли об этом, но, к счастью, ситуация изменилась после того, как Дазай узнал, что Гильдия охотилась за Ацуши.       Следующее видение началось почти сразу после этого. Многие нахмурились, когда ключевые моменты начала трехстороннего конфликта с Гильдией были полностью пропущены. Гин надулась из-за того, что не увидела свое воссоединение с Дазаем с его точки зрения, когда они с Хигучи отправились предупредить его о Кью и сказать, что босс хочет, чтобы он вернулся в организацию. Куникида задавался вопросом, почему стратегическая помощь Дазая в то время не была показана, или почему не было показано его собственное взаимодействие с этим человеком, когда он узнал, что тот раньше был членом Портовой Мафии. Черт возьми, не было показано, как он помог Ацуши справиться с последствиями проклятия Кью или как он прибыл как раз вовремя, чтобы отменить способность Кью, когда она разрушала Йокогаму благодаря Стейнбеку. На самом деле, в видениях вклад Дазая в трехсторонний конфликт, похоже, отсутствовал, поскольку не были показаны даже его переговоры с Анго или Коё.       Первое видение, которое они увидели после того, как он притворился, что его схватила Портовая Мафия, было встречей на тему перемирия, которую организовали организации после того, как способность Кью была остановлена благодаря Исповеди Неполноценного Человека.       — Ладно, ничего себе, вот это способ сказать нам, что мы вообще ничего не значим, да?       — Дазай-кун — звезда, — небрежно бросил Мори, и Ранпо нахмурился, снова задаваясь вопросом, кто стоит за всем этим и какова его цель.       Что это была за одержимость Дазаем?       — Мне немного не по себе из-за того, что я заставил Дазая-сана общаться с Портовой Мафией, — пробормотал Ацуши, но Хироцу отмахнулся от него.       — Если бы Дазай-сан действительно не хотел этого, он бы ясно дал понять.       — Да, взорвав нас всех, — мрачно пробормотала Гин, и члены Агентства не знали, что это говорит о них, если они даже не обратили внимание на это. На данный момент это была просто причуда Дазая.       Организовать встречу так, чтобы она соответствовала стандартам Дазая и его планам, было одновременно просто и сложно. Учитывая, что они должны были держать это в секрете от Специального Отдела по делам Одаренных, Дазаю пришлось выбрать место, где не было камер наблюдения, что было довольно просто. Однако оно также должно было быть нейтральной территорией, что было проще, чем предыдущее условие для встречи, но представляло собой небольшую проблему, когда эти два условия объединялись. Найти оптимальное место все равно было проще всего. Подготовить Агентство к тому, что может предложить Портовая Мафия, было гораздо сложнее.       Президент хотя бы, знал, чего ожидать от Мори, по крайней мере, в бою. И хотя Дазай предпочел бы не видеть своего бывшего босса без крайней необходимости, Фукудзава не мог сравниться с Мори в области переговоров. Дазай должен был присутствовать, чтобы убедиться, что все пройдет гладко. В конце концов, если он позволил бы Ранпо разбираться с этим, то, скорее всего, Портовая Мафия, уязвленная в своих чувствах, на время объединится с Гильдией, чтобы избавиться от Агентства, а затем вонзит клыки в своих временных союзников.       — Эй! Я бы не стал портить переговоры! — Обиженно воскликнул Ранпо, но Мори лишь невозмутимо посмотрел на него.       — Если бы Дазай-кун не был там лично, я бы приказал расстрелять вас всех на месте. Ну, если бы не это и не мое уважение к Нацумэ-сэнсэю и его упорному труду по созданию Трехсторонней системы.       — Которая ожила только благодаря Дазаю-сану, когда нам пришлось иметь дело с Гильдией, а затем с Шибусавой, — со вздохом добавил Хироцу, чувствуя, как у него начинает болеть голова из-за Сосэки-сана, своего бывшего напарника, которого он не видел много лет.       То, что Мори и Фукудзава сцепятся, было ожидаемо, но то, насколько близок был Мори к тому, чтобы потерять самообладание, стало неожиданностью даже для Дазая. Конечно, он знал, что у этих двоих была история — даже интимная история, по некоторым меркам, — но он все равно не думал, что Мори так быстро сорвет маску на встрече. С другой стороны, у него были мешки под глазами; он устал. Вероятно, это был первый крупный конфликт, в котором он участвовал без Дазая, который мог бы контролировать ход войны.       “Так ему и надо”.       Тем не менее, Дазай был здесь не для того, чтобы досаждать Мори.       Нет, Йокогама была в опасности, и Дазай умел отбрасывать личные проблемы ради высшей цели.       Кроме того, унижения, которое, должно быть, испытал Мори, сражаясь с иллюзией, было достаточно на данный момент. Когда они неизбежно станут союзниками, поскольку это принесет наибольшую пользу городу, Дазай будет командовать, а Мори придется подчиняться каждому рывку поводка, который Дазай будет держать на нем и на Портовой Мафии. Это достаточно удовлетворительный первый шаг к тому, чтобы заставить Мори заплатить по счетам.       Тем не менее, Дазаю пришлось признать, что привести Черных Ящериц на встречу было очень умным ходом. Хотя это рыжий был совершенно бесполезен-       — Эй! — Запротестовал Тачихара.       -особенно для Дазая, и особенно в этой ситуации. Но ни для кого не было секретом, что Дазай симпатизировал Хироцу и защищал Гин, даже в разгар чудовищного правления Демона Вундеркинда. Иметь их под рукой, чтобы угрожать, если Дазай попытается что-то провернуть, было хорошим ходом. Дазай не стал бы жертвовать такими ценными фигурами на столь раннем этапе своей игры, даже если Мори, вероятно, не знал, что два демона уже расставили фигуры на шахматной доске и сделали свои ходы.       Кроме того, взять с собой исполнителя на такую маленькую неформальную встречу было бы все равно что взять танк для игры в снежки. Агентство могло пыхтеть и фыркать сколько угодно, но руководители Исполкома Портовой Мафии слишком сильны, чтобы справиться с ними, даже если они объединят свои силы. В живых остались бы только Йосано и Ацуши благодаря своим способностям, но даже с этим можно было что-то придумать. (У Дазая были теории, которые он предпочел бы не проверять, спасибо большое.) Дазай тоже выжил бы, потому что либо его пощадят для более интимной казни, либо потому, что он ценнее живым, чем мертвым, даже если он будет представлять постоянную угрозу для организации. Коё, Чуя и Верлен смогут уничтожить все здание Агентства по отдельности.       Эйс, новый исполнитель... Иногда Дазай всерьез задумывался, не был ли Эйс просто способом Мори поиздеваться над ним, но не об этом сейчас.       — Он действительно был самым бесполезным руководителем, который когда-либо позорил этот титул, — усмехнулась Коё, почти агрессивно скривив губы.       — Он действительно был таким, — со вздохом согласился Мори.       — Тогда зачем вообще его взяли на это место? — Спросил Фукудзава, приподняв бровь, и Мори снова вздохнул.       — Зачем? Деньги, драгоценности, связи в казино и тому подобное. Он давно отжил свое еще до того, как Достоевский его убил. О, и он еще оказался чертовым предателем.       Йосано покачала головой.       — Ты стал еще более безумным, старик, если кто-то вроде этого занимает то же положение, что и Дазай или Гэнэмон.       Дазай немного пожалел Фукудзаву, когда Мори начал активно обсуждать и вести переговоры о прекращении огня. Из-за отсутствия у Фукудзавы военного и лидерского опыта, Мори мог использовать множество лазеек. Предпочтения Фукудзавы в чтении также не совпадали с предпочтениями Мори. Боевой интеллект и инстинкты Фукудзавы убедили его, что стратегия — это то, о чем ему следует беспокоиться только до тех пор, пока он не нанесет следующий удар мечом. Это была явная слабость, которую Нацумэ явно намеревался восполнить параноидальным, хорошо обученным стратегическим и логическим мышлением Мори. С самого начала было ясно, что это партнерство неидеально. Один должен был компенсировать недостатки другого. Не было никакого баланса, поскольку каждый занимался своим делом. Недостаток, который сэнсэй не соизволил исправить.       “Неудивительно, что они распались. Этот клинок, может, и острый, но в тоже время это палка о двух концах”.       — Все они — писатели, которые внесли свой вклад в военную стратегию, — наконец вмешался Дазай, когда Фукудзава, казалось, все больше терялся с каждым именем, которое называл Мори в надежде объяснить, почему, по его мнению, это перемирие не сработает. Что было абсолютной чушью, поскольку Дазай уже видел, как мозг Мори работает, обрабатывая, вычисляя, оптимизируя. Они оба знали, к чему приведет этот союз, временный или нет, и Мори не упустит шанса выставить Соукоку, единственное, чем Дазай явно и открыто гордился, на всеобщее обозрение. — Кое-кто вбил мне это в голову.       Не то чтобы он жаловался. Это был один из самых забавных уроков, которые он получил от Мори. Они, конечно, не держали эти книги на виду в библиотеке, а прятали их глубже и на разных уровнях, если они вообще у них были.       В любом случае, Сунь-Цзы, придерживавшийся более философского подхода к войне, просто не подходил для этой ситуации.       — Что ж, есть одна общая черта между войной с нациями и войной с такими преступниками, как мы. И в том, и в другом случае некого наказывать за нарушение соглашения. Что, если Портовая Мафия нарушит перемирие? Что, если вы предадите нас? Пострадают только те, кто верил в этот договор. Никакое ограниченное перемирие не может длиться вечно, если тот, кто нарушит его первым, получит от этого выгоду. В любом случае, нам нужно полное партнерство.       — А этого мы допустить не можем, — заключил Дазай с выжидательной улыбкой.       Мори из видения почти просиял, глядя на своего бывшего протеже.       — Конечно, нет. Мафия построена на репутации и чести... И честь многих моих подчиненных была нарушена вашим Агентством.       “Ах, так вот в чем дело: Черные Ящерицы — посланники... Как же ты хитер, Мори-сан. Очень мило”.       Возможно, прошло слишком много времени с тех пор, как Дазай в последний раз испытывал свои умственные способности, если он искренне радовался, снова скрещивая метафорические мечи с Мори.       Мори из настоящего приосанился.       Встреча закончилась без перемирия, без альянса и без прекращения огня.       Однако Мори на этом не остановился. Дазай не был уверен, то ли его удивляла чертова наглость Мори, то ли впечатляла тем, что ему пришлось это сказать, но Мори обернулся и улыбнулся ему.       — О, прежде чем я уйду, Дазай-кун, твое место в совете руководителей все еще свободно и ждет тебя.       — О, да ладно тебе, Мори-сан, — ответил Дазай со спокойной, безмятежной улыбкой, закрыв глаза, словно наслаждаясь пустой болтовней, а не сопротивляясь желанию выколоть Мори глаза хотя бы за это предложение после того, как тот фактически выгнал его. — Это ты выгнал меня из Портовой Мафии.       И у него хватило смелости и наглости притворяться невинным и ничего не подозревающим. Иногда Дазаю хотелось, чтобы его мать познакомилась с Мори. У него было чувство, что она бы била его по лицу каждые две секунды и травмировала бы все остальное время.       — Ты ведь боялся меня, Мори-сан? — Это был вопрос, но на самом деле это не был вопрос. В конце концов, Дазаю никогда не приходилось спрашивать, боится ли его кто-то. Они всегда боялись. Особенно когда он был таким, как сейчас; может, он этого и не видел, но он знал, какими становятся его глаза. Оба, и Одасаку, и Чуя, говорили ему, что это похоже на взгляд в черную дыру, в которую никогда не проникнет свет. — Боялся, что я перережу тебе горло и займу место босса. Как ты сделал со своим предшественником.       Хироцу вздрогнул. Не то чтобы он не знал, размышлял Дазай, но слухи и правда, подтвержденная очевидцем, — это всегда разные вещи. Мори сам изобразил на лице ухмылку, которая была скорее гримасой. По его щеке почти незаметно скатилась капля пота. Честно говоря, он выглядел так, будто у него запор.       Это вызвало еще более холодную улыбку на лице Дазая, когда он прикрыл глаза веками, изображая «веселую» улыбку.       — Зло ожидает зла от других. Я тоже не хочу объединяться с тобой.