Глава 29
27 января 2025 г., 12:00
22 года
— Воистину, — со вздохом посетовал Мори. — Если бы Дазай-кун по-прежнему был моей правой рукой, Гильдия исчезла бы в тот момент, когда они ступили на землю Йокогамы.
— Что ж, тебе же хуже, — Ранпо показал ему язык. — Мы его заберем!
— Ого, Чуя-сан действительно выложился по полной, когда бросил тот валун в этого Лавкрафта, да? — Прокомментировала Наоми, и Танидзаки проникся к Чуе еще большим уважением за то, что он расправился с уродом, угрожавшим его сестре.
— Ты что, рисовался перед Дазаем-куном, парень? — Поддразнила Коё, пока они наблюдали, как Чуя уничтожает членов Гильдии, посланных, чтобы устроить ловушку для Дазая, когда он отправился за Кью.
— Некоторые вещи никогда не меняются, — вздохнул Хироцу, пока Соукоку пререкались, с легкостью уничтожая своих врагов. А потом еще немного пререкались, когда спускались за Кью. А потом еще немного пререкались, когда Дазай на самом деле не перерезал горло Кью, несмотря на все, что тот натворил, сейчас и в прошлом.
Дазай и сам не знал, что удержало его руку. Возможно, то же самое, что удержало его, когда Кью в последний раз нацелился на Чую, — причина, по которой он до сих пор заперт в подвале. Дазай все еще злился на Мори за то, что тот пошел против наказания, которое Дазай назначил и применил, из-за чего Кью возненавидел его. Не то чтобы Дазаю тогда было не все равно, если честно, и, вероятно, сейчас ему не все равно не настолько, насколько должно быть, если он пытался быть хорошим человеком, но это неудобно. Если оставить личные проблемы в стороне, то, по крайней мере, Кью не оказался бы в такой ситуации, а значит, и половина Йокогамы не оказалась бы в такой ситуации.
Дазаю придется потянуть за кое-какие ниточки и поделиться информацией или оказать несколько услуг, чтобы защитить Кью от правительства после того, как его способность сделала это.
К счастью, он уже пытался оправдать одного убийцу — но не совсем — за его преступления, так что добавление Кью к этому списку станет дополнительной головной болью для Анго, а Дазай жил ради того, чтобы создавать эти дополнительные головные боли своему бывшему другу.
— Как давно Дазай-сан планировал устроить меня в Агентство? — Спросила Кёка, и Коё усмехнулась, нежно проводя пальцами по ее гладким волосам.
— С самого начала, Кёка. Он с самого начала знал, как все обернется в конце. Поистине, он действительно устрашающий человек, — размышляла она, по сути, повторяя свои собственные слова во время празднования в кабинете Мори после того, как Гильдия была побеждена. — Нам повезло, что он на нашей стороне.
— Ты имеешь в виду нашу сторону, милая, — промурлыкала Йосано, но у Коё на лице было торжествующее выражение.
— У нас есть Чуя, моя дорогая.
— Да, это помогло бы, — вздохнула Йосано, и обе женщины захихикали.
Кёка и Чуя выглядели встревоженными, они никогда раньше не видели, чтобы Коё вела себя подобным образом.
Фукудзава, тем временем, отвлекал Мори, чтобы тот не мог испортить им время, проведенное вместе, травмируя Черных Ящериц и Хигучи.
Члены Агентства делали все возможное, чтобы не обращать внимания на происходящее ради собственного здравомыслия, но в конце концов только Кэндзи был спасен благодаря благородному самопожертвованию Куникиды.
— Что-то не похоже, что это звучит как-то особенно торжественно, — с беспокойством заметил Танидзаки Чуе, пытаясь не обращать внимания на дам и пожилых джентльменов с их... выходками, и гадая, не так ли чувствовали себя остальные, когда Наоми бесстыдно приставала к нему. Да, он начал понимать, почему люди предпочитали игнорировать друг друга, когда находились поблизости.
— Зачем ты вообще тратишь такие деньги, чтобы напиться, Чуя-сан? — В отчаянии воскликнул Тачихара, потому что, каким бы хорошим ни было его жалованье как одного из руководителей Черных Ящериц, он никогда не смог бы сравниться с доходами Чуи как руководителя Исполкома, плюс внушительные бонусы, которые он получал каждый раз, когда использовал Порчу или сражался с каким-нибудь сверхъестественным существом ради города. (Кстати, бонус, который Дазай реализовал после того, как в третий раз им пришлось сражаться с чем-то явно не совсем человеческим. Да, марионетка-труп-зомби-вурдалак старого босса действительно считается. Дазай тоже получил бонус, но не похоже, чтобы его это волновало, и с самого начала смысл был не в этом.)
Чуя пожал плечами.
— Дазай купил его для меня, когда еще мог убедить меня, что это самое дешевое вино, которое он нашел в местном супермаркете.
— Ты идиот, — тут же ответил Ранпо, прежде чем у кого-либо отвисла челюсть от этой информации.
Чуя просто пожал плечами.
— Эй, я был ребенком, который только что выбрался с улиц и впервые за всю свою жизнь покинул трущобы Сурибачи. Вы могли бы сказать мне, что свежеприготовленный рамен из киоска или ресторана — это верх роскоши, и я бы вам поверил, потому что раньше мне доводилось есть только растворимый рамэн из бумажных стаканчиков. Я буквально не знал и не мог знать ничего лучше.
— Так вот почему ты подарил Дазаю-сану самый большой коричневый сапфир, который я когда-либо видел, через пару месяцев после того, как ты присоединился? — Спросил Хироцу, приподняв бровь. Очевидно, что-то наконец встало на свои места.
— Погоди, ты — тот самый, кто украл эту вещь из коллекции Офира, когда она была в Японии семь лет назад?! — Вытаращил глаза Ранпо. — Я имею в виду, я знал, что это должен был быть кто-то из мафии, но камень так и не объявился, а другие коричневые сапфиры, конфискованные на черном рынке, не соответствовали химическому составу пропавшего камня... Но ты серьезно отдал Дазаю драгоценный камень весом более килограмма?!
— Я только что подсчитал, — прошептал Куникида, который, казалось, был готов упасть в обморок. — Это непристойная сумма денег, которую ты вложил в руки такого человека, как Дазай. В пятнадцать?!
— С-к-колько? — Сглотнув, спросил Ацуши.
— Не менее 117 000 долларов.
Ацуши захныкал в отчаянии.
— Да пошел ты, ты используешь самую низкую цену для самых дешевых сапфиров самого низкого качества, — нахмурился Чуя, которого когда-то короновали как Короля Драгоценностей. — Качество этого камня может доходить как минимум до 700 долларов за карат! И я думаю, что он немного изменил цвет, так что его цена может доходить до 3000 долларов за карат.
Ацуши тут же потерял сознание.
— Ну, бутылка Петруса стоит довольно дорого.
— Сколько стоит? — Осторожно спросил Фукудзава, наблюдая, как Мори пожал плечами, словно цена, которую он собирался назвать, не была слишком высокой для стеклянной бутылки виноградного сока.
— О, примерно 3,460 долларов за бутылку, плюс-минус несколько тысяч в зависимости от года или доставки.
— Я посмотрел цену на бутылку, которую дал мне Дазай. Если я правильно помню, средняя цена за этот винтаж составляет около 37 000 долларов, — небрежно поправил Чуя.
Ацуши очнулся только для того, чтобы снова упасть в обморок, в то время как остальные сотрудники Агентства, а также Хигучи и Тачихара могли только глазеть на него. Брат и сестра Акутагавы, несмотря на то, что большую часть своей юности провели на улице, не были тронуты, так как они также провели достаточно времени в компании такого неприлично богатого человека, как Дазай, и их не интересовали материальные вещи и ценности, кроме их полезности, поэтому они просто стояли там вместе с руководителями, боссом и Хироцу, как будто той суммы денег, которую они потратили на одну бутылку вина, чтобы напиться, не хватило бы на покупку небольшого дома. Или хотя бы машины или мотоцикла!
— Вы, люди, сумасшедшие! — Закричала Наоми, в то время как Йосано, казалось, не могла решить, стоит ли ей продолжать флиртовать с Коё или попытаться украсть Чую у Дазая, пока не стало слишком поздно.
— Стань его лучшей подругой, — прошептал ей Ранпо, сразу поняв, о чем она думает. — Так у нас будет доступ ко всем закускам и сплетням о нашем третьем друге, сколько захотим!
— Ранпо, ты гений!
Чуя и Коё удивленно приподняли брови, услышав их радостные возгласы, но решили, что будет лучше, если они не будут задавать вопросов этим сумасшедшим из Агентства.
— В моей деревне не так много винограда, но, может быть, мы сможем что-нибудь с этим сделать, мистер Модная Шляпа, — предложил Кэндзи в тайной, но не такой уж и скрытной попытке пригласить Чую в свою деревню, чтобы он мог познакомить крутого человека, бросающего вызов гравитации, со всеми своими друзьями и семьей, чтобы они увидели, какие замечательные люди живут в городе, и меньше беспокоились о нем.
— Ого-го-го! — Внезапно закричала Наоми. — Дазай-сан взорвал твою машину?!
— А, в этом действительно есть смысл, я полагаю, — одновременно хмыкнули Хироцу и Мори, а Коё просто вздохнула, глядя на то, как грубо Дазай попрощался с ним.
— Ты не заметила, что это произошло с точки зрения Дазая-сана, когда он покидал Портовую Мафию, Наоми-сан? — Спросила Кёка с невозмутимым видом, который не был намеренным, но все равно выглядел таковым, заставляя Наоми вспотеть.
— Ты действительно бог за то, что так долго терпишь чушь, которую несет Дазай, Накахара, — благоговейно прошептал Куникида, когда Чуя попытался пнуть Дазая, который обманом заставил его думать, что он оценил обувь Чуи.
— Я до сих пор не могу поверить, что парень так злорадствует по поводу одежды Чуи, потому что ему больше нравится эра «плохого парня» Чуи, — с ухмылкой размышляла Коё, но Чуя уже привык к насмешкам и просто закатил глаза.
Они молча наблюдали, как Соукоку спасли Кью, восхищаясь переменами в Демоне Вундеркинде, который не просто убил ребенка за то, что тот представлял угрозу. Дазаю не нужно было столько страховок, чтобы обезопасить себя; на самом деле он был самым безопасным человеком в Йокогаме, потому что Мори не только никогда бы не убил его, пока он был так полезен и являлся лучшим потенциальным наследником Портовой Мафии, но и потому, что Чуя, несмотря на все свои жалобы, никогда бы не позволил никому причинить ему вред, не говоря уже о том, чтобы убить его.
Что подтвердилось несколько минут спустя в видении, когда Лавкрафт напал на Соукоку, и его щупальца на самом деле ударили Дазая и швырнули его в дерево, вместо того чтобы нейтрализоваться Исповедью Неполноценного Человека.
— Дазай?! — Воскликнул пораженный Чуя в видении, и на его лице отразился шок, прежде чем он развернулся и разрушил следующее приближающееся щупальце усиленным гравитацией кулаком.
— Как, черт возьми, это могло произойти?! — Возмутился Куникида, который больше всех работал с Дазаем. — Исповедь Неполноценного Человека работает на всех способностях!
— Это может сработать даже с теми штуковинами из сингулярности, но не с этим?! — Воскликнул испуганный Танидзаки, когда они увидели, как Чуя подбежал к раненому Дазаю, который, шатаясь, поднялся на ноги и вытер кровь с лица.
— Ты... Это не просто легкая рана... — Чуя даже испугался. Чего, как предположил Дазай, и следовало ожидать.
В конце концов, Дазай только что подвергся нападению способности или, по крайней мере, силы, очень похожей на нее.
— Это щупальце... было довольно странным. Моя способность нейтрализовать не подействовала.
— Этого не может быть. Разве такое возможно?
— У моей способности нет исключений. Есть только один способ объяснить это... — Он уже сталкивался с чем-то подобным. Чуя не знал об этом, он не присутствовал там непосредственно во время этого, но тот пользователь способности — «русалка» — из их приключений в семнадцать лет... Лавкрафт должен быть чем-то похожим на него. — Это вообще не способность.
“Где же Гильдия нашла кого-то настолько древнего, и как они убедили его работать на них?”
— Древнего? — Эхом отозвалась половина зрителей.
— Что за дурацкая шутка, — фыркнул Чуя в видении, ничуть не развеселившись. — Если это не способность, то что это?
"Чуя, должно быть, задается вопросом, то ли это самое, что и он".
Дазай незаметно изучал приближающуюся мерзость, которая жаловалась на то, что хочет вернуться домой. Как малыш, а не, вероятно, одно из древнейших существ в мире.
“Если, конечно, он хоть немного похож на эрцгерцога Брэма Стокера, например”.
— А, теперь понятно, — Мори ударил раскрытой ладонью по тыльной стороне кулака.
— Объясни, — потребовал Фукудзава одним-единственным словом, и Мори просто подчинился, решив, что лучше всего поддерживать в нем «хороший» настрой, если он не хочет умереть, как только эти видения прекратятся.
— Это не очень известный факт, но Брэм Стокер, по сути, стал настоящим вампиром благодаря своей способности, которая изменила его ДНК и слилась с его телом до такой степени, что даже Дазай-кун не смог бы отнять у него вампирскую способность. Вместо этого он смог бы лишь остановить скорость, силу, исцеление и повышение выносливости, которые она ему дает, а также способность распространять инфекцию, то есть превращать других в вампиров, которые стали бы его приспешниками. Или, по крайней мере, это та теория, к которой я бы склонился, основываясь на интерпретации Дазаем-куном этой ситуации с Лавкрафтом из Гильдии.
— Вы хотите сказать, что мы больше не можем дразнить Акутагаву за то, что он похож на вампира, потому что это может оскорбить настоящего вампира, который где-то там существует? — Неловко спросил Тачихара и получил невозмутимый взгляд от «вампира» Акутагавы. — Верно. Извини?
— Ты просто идиот.
— Я слышал о Стокере, — задумчиво произнес Фукудзава. — На самом деле, я думаю, что Фукучи, возможно, приложил руку к недавней победе над ним?
— Я думаю, что это может быть что-то, о чем Дазай должен знать, — перебил его Ранпо, и президент странно посмотрел на него. — Назовем это предчувствием.
— Это определенно то, что он хотел бы знать, — подтвердил Чуя, и Фукудзава решил поговорить об этом с Дазаем, когда они снова смогут увидеться с ним лично, а не только в этих видениях.
— Полагаю, нам придется сделать это по старинке, — сказал Дазай, и на его губах уже расплылась самодовольная ухмылка при мысли о том, что он снова будет работать вместе с Чуей. — «Стыд и жабы» подойдет.
— А? Нет, может лучше «Дождь за решеткой» или «Ложь фальшивого цветка», — тут же возразил Чуя, и самодовольная улыбка Дазая расползлась еще шире, хотя и стала чуть мягче, когда он посмотрел на своего партнера с уверенностью, которую нельзя было отрицать или имитировать.
— Чуя, — почти промурлыкал он. — Когда мои стратегии не работали?
Чуя смотрел на него еще секунду, прежде чем отвернуться и цокнуть языком.
— Черт возьми.
— Понятия не имею, что только что произошло, но вы двое флиртуете даже больше, чем обычно, когда собираетесь подраться, — радостно прокомментировала Йосано, а Чуя просто закатил глаза. Как они до сих пор не болят от того, сколько раз он это делал, — загадка даже для него самого.
— Я и забыл, как сбивает с толку слушать совещания Соукоку, — вздохнул Хироцу, а Коё хмыкнула.
— Не говоря уже о том, что это расстраивает.
— Они не утратили того сексуального напряжения, которое всегда было между ними, — вставила Гин, и все обрадовались, когда Чуя действительно возмутился, в то время как другие комментарии не вызвали никакой заметной реакции.
Они наблюдали, как Дазай с веселой, невинной улыбкой подошел к Лавкрафту, который тут же попался на удочку и атаковал, но Дазай легко и ловко увернулся от приближающегося щупальца, упал на колени и послужил Чуе трамплином для контратаки. Его удар снова разрубил щупальце, а затем Дазай взобрался по оставшейся части щупальца к телу Лавкрафта. Один удар прошел сквозь его грудь, как сквозь бумагу. Чуя поспешил отцепиться, чтобы у Лавкрафта не возникло никаких идей по поводу этих щупалец, и безмятежно парил в воздухе, увеличивая массу Лавкрафта и распластывая его тело на земле.
— Это было так круто! — Воскликнули Кэндзи, Тачихара и Хигучи, но тут же закричали, потому что, пока Соукоку пререкались, Лавкрафт принял какую-то окончательную форму, и первым делом, что он сделал во время этой трансформации, — оторвал руку Дазаю, швырнув его в дерево.
— Дазай! — Чуя в видении и различные встревоженные голоса закричали одновременно, когда в ночи поднялось какое-то жуткое порождение худших кошмаров, закрыв собой лунный свет, который падал на Чую. И действительно, Чуя и Дазай повидали многое, но никто не может винить Чую за то, что он вздрогнул при появлении члена Гильдии. Тем не менее, он быстро пришел в себя, увернулся от атаки и во второй раз за эту ночь бросился на помощь Дазаю. — Дазай! — Он резко остановился, и на его лице отразилась эмоция, которую невозможно было определить или назвать, когда он увидел, что Дазай с болью сжимает руку с оторванным рукавом. — Твоя рука!
— Чуя, — процедил Дазай сквозь стиснутые зубы, его голос был заметно напряжен. — Прежде чем я умру... мне нужно кое-что тебе сказать...
И, конечно, никто не мог винить Чую за то, что он запаниковал и потерял самообладание.
— Что?! Какого черта?! Ты не можешь умереть в таком месте, как это...
— Бу!
— Дазай, ты гнилой кусок дерьма! — Все Агентство, включая Кёку и Ацуши, кричало во всю глотку, несмотря на то, что они знали, что их коллега был в полном порядке, ведь у него все еще были две рабочие руки, когда они видели его в последний раз, спустя несколько месяцев после этой драки.
— Не могу поверить, что я на секунду забеспокоилась об этом ужасном человеке! — Сокрушалась Хигучи с раздраженным выражением лица. — Вот и все, с этого момента я буду по-настоящему беспокоиться только об Акутагаве-сэмпае!
— Вы все идиоты, — прямо сказал Акутагава, словно не он сам сжимал свои скрещенные руки, чтобы успокоить себя и убедиться, что с его наставником все в порядке.
— Теперь вы видите, с чем мне приходится иметь дело, — зловеще сказал Чуя. — Теперь вы знаете мою боль.
— И все же ты его любишь, — сокрушалась Коё, словно оплакивая здравомыслие Чуи. Он даже не винил ее.
— Этот прием он использовал, когда вам, ребята, было по пятнадцать, верно? Или что-то похожее на него, — Спросил Тачихара, и Чуя кивнул. Тачихара не смог сдержать улыбку. — Мило. Он остается верен своим корням!
— Если у тебя есть время на свои дурацкие фокусы, то придумай, как нам справиться с этим кошмаром! — Крикнул Чуя Дазаю, схватив его за лацканы пальто и грубо указывая на монстра Лавкрафта.
Дазай, однако, весело предложил просто умереть здесь и сейчас, что Чуя не нашел забавным.
— Есть только один трюк, который мы могли бы сейчас использовать.
Конечно, Порча была единственным вариантом... Или, ну, самым быстрым и простым, как остальные. Полное уничтожение, в конце концов, всегда успешно. Однако Лавкрафт вряд ли был самой большой угрозой, с которой они когда-либо сталкивались. Если бы Дазай был готов разработать стратегию, чтобы остановить Гивра на лету, когда ему было шестнадцать, просто чтобы дать Чуе шанс сохранить свои воспоминания и узнать о своем прошлом, то понять, как уничтожить эту тварь, было бы проще простого.
Однако, как бы Дазай ни ценил своего партнера, сегодня вечером у него не было другого выбора, кроме как надеяться, что Чуя согласится использовать Порчу. Остальные планы Дазая зависели от этого: Соукоку нужно было быть недоступными, чтобы Ацуши и Акутагава могли блистать, чтобы дать Кёке шанс жить не как убийце тридцати пяти человек. Кроме того, никогда не стоит афишировать Порчу, особенно в борьбе с новыми врагами. Маленький стратег из Гильдии не могла этого объяснить, потому что самые важные записи Чуи в основном находятся у Дазая. Даже Анго не описывал Порчу в физических отчетах; вероятно, потому что знал, что Дазай честно убьет его, как бы сильно он ни притворялся, что ненавидит Чую.
Поэтому Дазаю нужно было убрать Чую с дороги ради его собственной безопасности и ради будущего союза присягнувших на верность защитников Йокогамы.
Чуя, конечно, сразу понял, что имел в виду Дазай.
— Ты хочешь использовать это... Порча?
— Они начали называть нас Соукоку в ночь, подобную этой, когда мы использовали Порчу, чтобы сравнять с землей здание и вражеские силы внутри него, — с ностальгией вспомнил Дазай и напомнил себе, что им, вероятно, придется сделать что-то подобное достаточно скоро. Нет покоя нечестивым и все такое... — Но если я опоздаю... Ты будешь мертв, Чуя. Так что выбор за тобой.
— Это всегда выбор, да? — Промурлыкал Мори, довольный и все еще слегка раздраженный тем, что Дазай всегда относился к Чуе по-другому. Дазай никогда не давал выбора никому другому. Или, по крайней мере, никому, кто не был рыжим, который ему бы нравился, иначе говоря, Чуей или Одой. Даже Ацуши не дали выбора, по крайней мере, не совсем. Не так, как его партнеру или другу. Дазай поставил ему ультиматум в невозможной ситуации, так же, как он предлагал Акутагаве жизнь в роскоши, но в Портовой Мафии, или как он был готов рискнуть тем, что Йокогама сгорит дотла, основываясь на выборе Чуи.
Наверное, хорошо, что он оставил выбор за самыми бескорыстными людьми из своего окружения.
— Это зависит от меня, да? Всякий раз, когда ты это говоришь... Ты на самом деле имеешь в виду, что выбора вообще нет, — сказал Чуя грустно, но без горечи, давно смирившись с тем, чего от него ожидали. Дазай был рад, что Чуя воспользуется Порчей в этот раз, но ему не нравилось, что Чуя говорил об этом так, будто Дазай просто использовал его как оружие. Конечно, они не сражались вместе уже четыре года, но разве четырех лет достаточно, чтобы он забыл обо всех тех случаях, когда Дазай изо всех сил старался, чтобы этот маленький придурок не сомневался в своей человечности? Ему придется осторожно поговорить с ним об этом. Разговоры о человечности с Чуей всегда заканчивались тем, что он либо злился, либо отказывался верить словам, которые ему говорили. Это всегда похоже на вырывание зубов, но Дазай и сам делал это достаточно часто, как в переносном, так и в прямом смысле. — Я заставлю тебя заплатить, коварный урод!
— Удачи, простак!
— Бабник!
— Дружище Соукоку!
— Я тебе не дружище!
— Вы двое невыносимы, — смело заявила Кёка, и Чуя поперхнулся, не ожидая, что она окажется одной из тех, кто на них злился.
— Некоторые вещи никогда не меняются, — с любовью вздохнул Хироцу, и на этот раз Чуя не смог сдержать улыбку, хотя все остальные качали головами, глядя на него и выходки Соукоку.
Они все еще вздрагивали от страха, когда Чуя снял перчатки и начал читать заклинание.
— О, дарители темной немилости, не тревожьте меня вновь.
Земля вокруг него тут же задрожала, воздух стал тяжелым, гравитация усилилась, особенно вокруг Чуи, когда Арахабаки взял его под контроль. Красные и черные вихри древних символов скользили по бледной коже Чуи.
— Что, черт возьми, это такое? — Прошептал Стейнбек, прячась за деревьями, чтобы не попадаться на глаза своему напарнику.
— Тебе любопытно, муравей-работник Гильдии? — Спросил Дазай мрачным, но дразнящим тоном, легко подкрался к нему сзади, схватил за плечо, чтобы немедленно нейтрализовать его способность, а затем прижал нож Чуи, который он оставил при себе после освобождения Кью, к его шее, чтобы тот не наделал глупостей. Дазай мог бы легко справиться с ним, но он предпочел бы не спускать глаз с Чуи. — Это истинная форма способности Чуи.
К тому времени Арахабаки уже набросился на Лавкрафта, уничтожая куски похожего на монстра тела, отрубая щупальца и разбрасывая гравитонные бомбы направо и налево, как рис на свадьбе. Все это время Дазай и Стейнбек могли только стоять в стороне и наблюдать: Стейнбек — с растущим ужасом, а Дазай — просто восхищаясь разрушениями, которые его партнер творил с такой легкостью, но ценой таких жертв.
— Форма Чуи контролирует гравитоны вокруг него. Это увеличивает плотность его тела, позволяя ему голыми руками раздавить танк. Его сжатая гравитонная бомба — это черная дыра, которая поглощает любую материю.
— Он что... Он хвастается тобой перед членом Гильдии?! — Недоверчиво спросил Танидзаки, и Чуя тоже мог только глазеть, потому что это было новостью и для него тоже!
— Но он сам не может контролировать силу... поэтому он продолжит буйствовать, пока у него не закончится энергия и он не умрет.
— Это не то, что ты должен говорить врагу, Дазай! — Прокричала Йосано, а Мори прищурился. Ему хватило пары секунд, чтобы изучить Дазая и понять его намерения. Пока он ничего не сказал и просто наслаждался зрелищем. Очень редко кто-то, кроме самих Соукоку, мог увидеть Соукоку в действии, особенно когда они решали прибегнуть к Порче. Сила, которой они обладали, поистине ужасала, но в то же время внушала благоговение.
— Что это за штука? Он просто продолжает восстанавливаться! — Потрясенно спросил Ацуши, когда бой затянулся дольше, чем они когда-либо видели, чтобы что-то противостояло Порче, кроме Гивра.
— Но что с ним не так? — Спросил Дазай, словно вторя Ацуши. — Сколько бы Чуя ни отрезал, все возвращается. Ты его напарник. Ты ведь знаешь, как он выглядит на самом деле?
Стейнбек лишь фыркнул.
— О, я не знаю, так ли это? Даже если бы знал, я бы тебе не сказал, — насмехался он, очевидно, не осознавая, что, делая это с Дазаем, он играл с огнем, особенно когда на кону Чуя.
— Это плохо. Тело Чуи не выдержит долго.
— Ха? Я могу продержаться дольше, чем пять-десять чертовых минут! — Запротестовал Чуя из настоящего. — Дазай чертовски хорошо это знает! Лучше, чем кто-либо другой, черт возьми!
— Он забросил удочку, — сказал ему Ранпо, вызывая недоумение у нескольких человек, кроме Мори, который уже понял, что задумал Дазай, выдав столько ценной информации.
— К сожалению, ничто не может убить Лавкрафта извне в таком виде, — притворно сокрушался Стейнбек, все еще насмехаясь над Дазаем и не замечая своей оговорки. Но именно на это и надеялся Дазай.
— Извне, да? Значит, атаки изнутри сработают? — Стейнбеку было уже слишком поздно что-либо предпринимать в связи с информацией, которую он раскрыл. Дазай ухмыльнулся, достал из кармана детонатор и нажал на зловещую маленькую красную кнопку. Секунду спустя огромный кусок тела Лавкрафта был оторван мощным взрывом изнутри.
— Какого черта?! — Взвизгнул Тачихара, пытаясь сообразить, когда могла быть заложена эта бомба.
— Гипс, — Мори, Чуя и Ранпо ответили на вопрос, который был у всех на уме. — Дазай-кун никогда не показывает свои раны, если только это не приманка, чтобы его недооценили или чтобы поразить конкретную область.
— Прямо как тогда, когда вы сражались с Рембо и старым боссом, — пробормотала Кёка. — У Дазая-сана в протезе была эта металлическая штука, и ему нужно было, чтобы она была целью, чтобы обезопасить себя.
— Он всегда так отвлекает внимание, — фыркнула Коё. — Вот почему я всегда говорила ему, что он должен быть уличным фокусником.
— Не буду врать, я, честно говоря, всегда думал, что Чуя-сан будет тянуть весь Соукоку в одиночку, когда я впервые узнала, кто они такие, — призналась Хигучи. — Но теперь я вижу, что вы оба равны на поле боя.
— Но с каких пор Дазай-сан был готов к этой схватке?! — Спросил Ацуши, и большинство членов Портовой Мафии пожали плечами.
— Наверное, с тех пор, как он узнал, что Гильдия охотится за дзинко, — предположил Акутагава, и Чуя кивнул.
— Дазай-кун сразу же узнал бы все, что мог, обо всех членах Гильдии, об их сильных и слабых сторонах, — предположил Мори. — Он был бы готов к тысяче и одному способу противостоять им и бороться с ними на каждом шагу. Вот почему я предполагаю, что ему нужно было, чтобы Чуя оправлялся от Порчи, вместо того, чтобы просто поручить Соукоку разобраться со всем этим. Любой из них мог легко справиться с Моби Диком.
— А?!
— Моби Дик — это проявление способности, — просто объяснил Акутагава. — Исповедь Неполноценного Человека могла бы легко нейтрализовать его, точно так же, как Смутная Печаль могла бы либо разбить его далеко от города, либо отправить в стратосферу и за ее пределы. Точно так же любая из этих способностей могла бы легко победить Фитцджеральда; гравитация сильнее денег, и сила, стоящая за его атаками, была бы ничтожна для Дазая-сана.
— Тогда почему нас отправили сражаться с Фицджеральдом?! — Воскликнул Ацуши, чуть не вырывая себе волосы.
— Ради Кёки, — ответили Фукудзава и Коё, причем голос женщины был намного мягче, хотя оба говорили с любовью. — Парень пообещал мне, что найдет способ вывести Кёку на свет до того, как закончится конфликт с Гильдией.
— Дазай попросил, чтобы вступительный экзамен для Кёки был организован им, — объяснил Фукудзава. — Он сказал, что это будет сложно и очень рискованно, но все равно попросил меня довериться ему. Учитывая, что к тому моменту Ранпо всегда оставлял большую часть стратегии на его усмотрение, у меня не было причин не доверять ему. В конце концов, он справился, как и Кёка, и теперь она здесь, с нами.
Кёка слегка покраснела.
— Я очень благодарна Дазаю-сану.
Акутагава взъерошил ей волосы, а Ацуши просто наблюдал за происходящим.
На заднем плане Чуя только что создал огромную гравитонную бомбу и направил ее на уязвимого, раненого Лавкрафта.
— Прикончи его, Чуя!
Как будто услышав Дазая даже сквозь шум продолжающегося сражения, Арахабаки-Чуя отправил гравитонную бомбу прямо в Лавкрафта, сопровождая это громким боевым кличем. К этому моменту половина поля была разрушена, и от Лавкрафта ничего не осталось, когда осела пыль. Все, что осталось, — это хихикающий Чуя, все еще маниакально смеющийся, когда он швырял гравитоны налево и направо. Арахабаки наслаждался разрушениями, которые он мог причинить, разрывая тело своего носителя своей силой.
Как только сформировалась еще одна гигантская гравитонная бомба, перебинтованная рука мягко, но крепко обхватила запястье Чуи, рассеивая гравитоны, и ночь озарилась успокаивающим голубым светом.
— Ты победил врага. Отдохни, Чуя.
Взгляд Чуи вернулся в норму, гравитация вокруг них вернулась к своему естественному состоянию, а символы на теле Чуи втянулись обратно в кожу, исчезнув, как будто их никогда и не было, оставив слегка потрепанного и очень уставшего Накахару Чую на попечении Дазая.
— Боже, Порча как всегда ужасна, — с содроганием сказал Тачихара, и большинство зрителей с ним согласились.
“Маа, маа, Порча действительно прекрасна, как и всегда”.
Мысли Дазая словно сразу же не согласились с Тачихарой. Дазай в видении упал на колени рядом с Чуей, потерявшим силы после Порчи.
— Дазай, придурок... Как только все заканчивается... Ты должен останавливать меня в ту же секунду... — сказал Чуя, прерываясь на тяжелое дыхание и слегка болезненные стоны.
“Я знаю. Я остановил. Я всегда так делаю”.
Но словесный ответ Дазая сильно противоречил заботе и преданности в его мыслях.
— О, я мог бы остановить тебя чуть раньше... но было забавно наблюдать, — это не совсем ложь, но Дазай никогда не играл в игры, в которых замешана Порча.
Возможно, Чуя разглядел его беззаботную маску, возможно, он просто слишком хорошо его знал, особенно в таких серьезных вопросах, потому что он не обиделся на шутку. Вместо этого он ударил кулаком в грудь Дазая, почти точно в область сердца, которое учащенно забилось.
— Я использовал Порчу, потому что доверял тебе... Тебе лучше вернуть меня... к точке эвакуации... — А потом он просто рухнул, уставший за ночь, не замечая нежного взгляда и не слыша еще более нежного ответа Дазая.
— Ты справился, партнер.
— Я не могу в это поверить, — сказал Стейнбек, который все еще был здесь, вместо того чтобы сбежать, как поступил бы более разумный человек, увидев, как Соукоку разрушают поле боя. — Этот Лавкрафт, из всех людей, потерпел поражение. Кто же вы такие?
Дазай лишь улыбнулся.
— Мы — враги плохих парней.
— Как банально! — Раздались стоны со всех сторон, но Чуя шикнул на них, пока они наблюдали, как Дазай, по сути, прогнал Стейнбека, проверил Чую из прошлого на наличие признаков, которые могли бы вызвать беспокойство после Порчи, прежде чем сосредоточиться на поиске вещей Чуи. Сначала он нашел шляпу, потому что она была, пожалуй, самой важной, затем пальто, а потом перчатки, на поиски которых ушло немного больше времени, так как они были значительно меньше двух других предметов. Собрав все необходимое, Дазай достал свой верный набор для шитья и приступил к работе.
— Набор для шитья? — Спросил Куникида. — Он вообще умеет шить?
— Да, — ответили Коё, Мори и Чуя, а оба Акутагавы кивнули. — Профессионально, на самом деле.
— Он научил меня даже тому, как использовать мою способность, чтобы сохранять свое пальто в целости, — рассказал Акутагава.
— Он был бы самым востребованным хирургом в любой больнице.
— Это я такая неправильная или все еще странно видеть, как мафиози вздыхают по Дазаю-сану? — Прошептала Наоми брату, но он лишь согласился. Это было странно. Очень странно.
— По крайней мере, мы знаем, что это Дазай, потому что он ведет себя как ребенок, — вздохнул Куникида, когда они увидели, как он достал милую нашивку, явно сделанную вручную, с одним из многочисленных прозвищ Дазая для его партнера. А именно «шляпная стойка» с каким-то ухмыляющимся смайликом в шляпе-федоре. Очевидно, Дазай не в первый раз так поступал.
Как только он закончил свою последнюю шутку над Чуей, он аккуратно сложил его одежду и положил ее рядом с его головой, чтобы тот увидел ее, как только проснется, и не переживал из-за своей дурацкой шляпы. Сделав это, Дазай уделил еще немного времени тому, чтобы проверить жизненные показатели Чуи, так как иногда худшее могло проявиться с небольшой задержкой, но Чуя был в гораздо лучшей форме после этого применения Порчи по сравнению с тем, что было всего год назад. Вероятно, потому, что его не заставляли это делать; казалось, что он всегда получал больше повреждений, когда кто-то высасывал из него силу, и это имело смысл, если мыслить логически. Это было похоже на то, как акробаты или гимнасты невероятно гибки, но если их заставить согнуться, они все равно могут себе навредить.
— Ты всегда все усложняешь, вешалка для шляп, — вздохнул Дазай, прежде чем уйти на поиски Кью и куклы. К счастью, Кью вырубился как миленький. Он страдал от каких-то незначительных кошмаров, которые прошли, как только Дазай поднял его в воздух. То ли привычное прикосновение к нейтрализатору, то ли просто прикосновение вернуло Кьюсаку в блаженное забытье, когда Дазай вернулся туда, где его партнер теперь похрапывал, избавляясь от усталости после недавних подвигов боевой доблести. Дазай фыркнул.
“Хироцу-сан должен быть здесь с минуты на минуту. Тогда я могу уйти”.
— Погодите, что?! — Все головы повернулись к невозмутимому Хироцу, который просто пожал плечами.
— Я ведь говорил вам, не так ли, босс? Дазай-кун достаточно хорошо понимает ваши мотивы.
— Как давно вы с ним общаетесь? — Настороженно спросил Мори, не в силах поверить, что так долго не замечал ничего подобного у себя под носом.
— На самом деле, с той самой ночи, — ответил Хироцу. — Дазай-кун с самого начала знал, что вы блефуете насчет союза, поэтому он позвонил мне, чтобы я подготовил команду для эвакуации. Он даже назвал мне время, когда нужно прийти и забрать Чую-сана и Кью. Я просто следовал его инструкциям, потому что они никогда меня не подводили.
— Так вот почему он оставил меня одного на том поле? — Спросил Чуя, и Хироцу виновато пожал плечами.
— Мы должны были приехать до того, как ты проснешься, Чуя-сан, но, похоже, мы... позорно задержались, — он сделал паузу. — Пожалуйста, не говори об этом Дазаю-сану.
Глаза Чуи расширились, когда он кое-что понял.
— Это были его люди с тобой! Я не знаю их всех, но я видел несколько знакомых лиц! Я был слишком растерян, чтобы вспомнить их! — Хироцу кивнул, а Чуя застонал. — Отлично! Теперь я даже не могу злиться на него за это... Вот и все мои аргументы в пользу того, чтобы заставить его позаботиться о себе, черт возьми, — когда Хироцу продолжил смотреть на него с вежливой мольбой, он отмахнулся от старика. — Да, да, я не скажу Дазаю, что вы опоздали, Хироцу-сан.
— Кажется, Дазай прав, Огай, — проворчал Фукудзава. — Мафия принадлежит ему больше, чем когда-либо будет принадлежать тебе, учитывая, сколько усилий он вложил в нее.
— Я бы на это надеялся, Юкичи, — ответил Мори с задумчивой улыбкой. Он больше ничего не сказал, и Фукудзава задумался, стоит ли ему беспокоиться по этому поводу, но решил оставить все как есть. Пока что.
Видение снова переключилось на Дазая, который ушел, попрощавшись с Чуей, на Дазая в импровизированном диспетчерском пункте, с наушниками и микрофоном, который руководил Ацуши во время его миссии на Моби Дике. Ситуация уже становилась немного запутанной и подозрительной — на самом деле Дазай не ожидал ничего другого, но не стал делиться этим с остальными, — когда Мори позвонил ему, и Дазай почти сразу же повесил трубку. Мори только ныл и еще больше раздражал Дазая, но он также принес важную информацию... Это тоже не было неожиданностью. В конце концов, он сам все подстроил, чтобы заманить Акутагаву.
В этих двоих, его звездных учениках, был огромный потенциал, чтобы создать новое «поколение» Соукоку. Дуэт, достаточно сильный, чтобы противостоять тому, с чем Дазай и Чуя могли справиться до инцидента с Верленом и Гивром, и способный раскрыть потенциал друг друга, а также помочь им развиваться как людям. Они оба были сильны, они могли быть настоящей комбинацией меча и щита, они могли разделить бремя поля боя так, как не могли Дазай и Чуя, потому что способность Дазая не усиливала его обычные навыки. Они оба стремились к таким похожим, но в то же время совершенно разным вещам. Да, Дазай был уверен, что Шин Соукоку однажды станет великим дуэтом, как только эти двое научатся побеждать друг друга и самих себя. Возможно, они даже помогут друг другу найти то, что они ищут. Это значительно облегчило бы ношу, лежащую на плечах Дазая.
Но он никогда не планировал, что Шин Соукоку заменит Соукоку. Это было бы буквально невозможно даже с идеальными копиями Дазая и Чуи. Он даже не говорил об их уникальных отношениях, как на поле боя, так и за его пределами. Нет, суть Шин Соукоку заключалась в том, чтобы устранять мелкие угрозы, которые слишком велики для кого-то другого, но оставлять Соукоку свободным для борьбы с более серьезными угрозами.
Если бы он объяснил это кому-то другому, это показалось бы паранойей, но Дазай знал, с какими демонами ему предстоит сражаться. И это случится скоро, подсказывала ему интуиция.
Ну, его интуиция или долбанутая паникующая Книга, которая кричала у него в голове с тех пор, как Моби Дик поднялся в небо над Йокогамой.
Демон Федор действительно любил превращать жизнь Дазая в сущий ад, а также пытался уничтожить Йокогаму со своим ломанным японским языком.
— О, король острот Дазай вернулся, как мило! — Обрадовался Тачихара, которому очень нравилось, как Дазай-ребенок высмеивал взрослых в его жизни.
Координация операции «Моби Дик» казалась более сложной задачей, чем она была, если отойти в сторону и понаблюдать. Вся эта затея держалась на том, что Дазай, по сути, контролировал трех нервных подростков с проблемами самооценки, хотя Акутагаве уже было двадцать лет, в распоряжении которого были слишком мощные способности. Акутагава не мог смириться с тем, что Дазай взял к себе нового ученика, Ацуши был слишком погружен в свои собственные травмы, а Кёка полностью отказалась от жизни, терзаемая чувством вины. И Дазай оказался в центре всего этого, гадая, когда же он успел собрать столько подавленных сирот, и задаваясь вопросом, почему он не может просто обнять Гин вместо того, чтобы разбираться с этой подростковой мелодрамой.
— Я даже злиться не могу на то, что ты его любимица, — проворчал Акутагава, обращаясь к сестре, которая просияла, слегка покраснев. Она была довольно раздражена, когда не смогла услышать, что Дазай думает о ней во время их встречи. Конечно, она никогда не делала его центром своей вселенной, как это делал ее брат, но она очень уважала Дазая как человека, который дал ей дом и цель в жизни. Она решила, что этого будет достаточно.
— Теперь Дазай-кун знает о моей боли, — прошептал Мори себе под нос, а Фукудзава лишь покачал головой, глядя на его драматизм.
Коё больше всего сосредоточилась на том, чтобы ворковать и успокаивать Кёку.
— Я не хочу быть тем, кто это скажет, но иногда ты действительно ведешь себя как собака по отношению к этому парню, — сказал Тачихара Акутагаве, после чего Рюноскэ и Гин ударили его, и он отлетел в сторону.
Чуя же разрывался между ворчанием по поводу того, что Дазай пользовался преданностью Акутагавы, и попытками не растаять от того, как нежно он обращался с расстроенной Кёкой.
— Несмотря на все, что мы видели, меня по-прежнему восхищает, каким жестоким и в то же время добрым может быть Дазай, — размышляла Йосано, и Ранпо кивнул, соглашаясь с ней. Сцена, в которой Дазай учил Ацуши, как отвлечь внимание Акутагавы, играя на его чувствах, не оставила равнодушным никого из них. Крик Акутагавы «Дазай-сан!» эхом отозвался в их головах, и Ацуши из настоящего потратил минуту на то, чтобы извиниться, но был отшлепан смущенным и раздраженным Акутагавой.
Кёка тем временем разрывалась между необходимостью терпеть ворчание Коё и попытками наблюдать за Дазаем, который убеждал ее не отказываться от своей жизни.
— Бывший убийца не имеет права становиться хорошим... Ты правда так думаешь? — Дазаю это не нравилось, и он в это не верил, ни капли. Он сам никогда не сможет быть хорошим, как и никогда не сможет быть злым; для него это просто понятия, похожие на точки восприятия в зеркале. Он не видел настоящей разницы. Иногда ему хотелось, чтобы он мог, но он также был рад, что не слеп к конструкциям морали, созданным человеком для контроля над человеком. Однако, несмотря на то, что он не понимал и не заботился о различиях, Дазай не мог солгать и сказать, что не ценил тех, кто решал творить добро, даже когда жизнь продолжала давать им повод не делать этого.
Это заставило его подумать об Одасаку.
Это заставило его вспомнить о своих родителях.
Если они могут начать все с чистого листа и начать новую жизнь, то и Кёка тоже может, не так ли?
— Кёка-чан, у каждого есть свои сильные и слабые стороны. У тебя, например, явно есть талант к убийству, — размышлял он, доставая знакомую красную спичечную коробку с логотипом бара «Люпин», думая о своем давно ушедшем друге, который всегда был рядом с Дазаем, когда ему приходилось принимать моральные решения. Он всегда спрашивал себя: «Что бы сделал/подумал Одасаку?», чтобы убедиться, что он правильно строит свою новую жизнь. — И ты думаешь, это означает, что ты не можешь быть частью нас. Это полный абсурд, — в конце концов, если кто-то вроде Принцессы Демонов или Черного Призрака могли стать хорошими людьми, несмотря на их грязное прошлое... Если Одасаку все еще мог быть хорошим и заботиться о детях, к которым он не имел никакого отношения, несмотря на жизни, которые он отнял... — Я могу доказать это неубедительным аргументом за одну секунду. Скажи мне... Скольких ты убила?
— ...Тридцать пять, — тихо ответила Кёка в видении.
Дазай почти усмехнулся.
— Ну и что, что всего тридцать пять человек? — Дазай убивал и поболее каждый день. Выражение его лица говорило об этом. Так много людей пало к ногам Демона Вундеркинда... И еще больше до того, как он присоединился к Портовой Мафии. В конце концов, его первое убийство произошло, когда ему было всего девять лет. И он убил их осознанно и намеренно. Люди, которых убила Кёка... они даже не были убиты ей. Их убил Снежный Демон, который даже не был под ее контролем. — Видишь ли... Кёка-чан, ты не знаешь всего о нашем Агентстве или о себе. Никто не может по-настоящему знать всего этого.
— Я называю это чушью, — прошептал Ранпо, но не стал прерывать эту явно важную для Кёки сцену, которая восторженно наблюдала за разговором Дазая.
— Вот тут-то и проявляется потенциал. Даже Ацуши-кун, тот, кто дал тебе еще один шанс, сам был зарегистрированной угрозой. Но сейчас он рядом... Рискует жизнью в бою. Чтобы защитить этот город, — упоминание Ацуши, возможно, было грязным ходом даже для него, но только Дазаю было позволено быть сиротой-самоубийцей в этом проклятом городе, большое спасибо.
Все зрители не смогли удержаться, чтобы не фыркнуть при этом.
— Кёка-чан, если хочешь, я могу подготовить для тебя способ продолжать убивать. Но твои страдания — это не только твои собственные. Что делать, если то, чего ты хочешь, отличается от того, в чем ты преуспеваешь? Каждый из нас пытается понять, как лучше прожить свою жизнь. Чего мы должны добиваться? Как нам жить? Никто не может дать нам ответы, — люди, конечно, пытались помочь Дазаю. Его родители. Мацуки-сан. Масаока-оссан. Мори-сан. Чуя. Одасаку. Дазай подчинился, потому что его жизнь мало что значила для других. Он бы хотел ценить ее больше, но просто не мог. Пока нет. Может быть, никогда не сможет. Но это его собственная битва. — Все, что у нас есть, — это право страдать из-за них. Мы бесцельно бредем по глубоким болотам, как стая грязных бродячих собак.
— Как ты не плачешь, Кёка-чан?! — Спросил рыдающий Ацуши, пытаясь обнять девочку, но Коё продолжала его отталкивать, поэтому он обнял Акутагаву, отчего тот застыл как вкопанный и покраснел, а затем попытался оттолкнуть его, все это время проклиная его. Но Ацуши был сильнее, и Акутагава смирился с этим, когда начал кашлять от напряжения.
— Меня больше интересует, как ты заставил Акутагаву-сан сражаться на твоей стороне, прежде чем мне пришлось взять управление на себя и потопить этот корабль, — возразила Кёка.
— О, это было просто. Я просто сказал, что если Моби Дик уничтожит Йокогаму, то он убьет и Дазая-сана.
— Как будто этот человек может умереть от чего-то настолько незначительного, — проворчали остальные члены Портовой Мафии, кроме Тачихары и Хигучи, и Агентство всполошилось, потому что да, они знали, насколько их товарищ похож на таракана.
— Однако он определенно любит жестокие шутки, — пробормотала Хигучи, когда были подготовлены последние этапы вступительного экзамена Кёки, которые привели ее на грань смерти только для того, чтобы способность Фукудзавы позволила ей взять под контроль своего Снежного Демона, который в последний момент спас ее и доставил к ожидающим ее Ацуши, Акутагаве, Дазаю и Фукудзаве в порту.
Дазай задумался, гордился бы им Ода. Он спас двух сирот... Трех, если считать Кью... Конечно, это шаг в правильном направлении, не так ли? Он не мог отрицать, что ему было приятно видеть, как по лицам обоих детей текут счастливые слезы.
— Дазай-сан! — Измученный, но отчаянный, страстный голос Акутагавы прорвался сквозь счастливую безмятежность, привлекая внимание Дазая, а также трех других сотрудников Агентства. Дазай проигнорировал их, сосредоточившись на своем первом ученике. Избитый и слегка задыхающийся, но все еще стоящий высоко и гордо. И все же он почти беспомощно замкнулся в себе, склонив голову, требуя внимания своего наставника. — Теперь ничто не помешает. Сегодня... Я покажу вам свою силу.
— Сделаешь ли ты это сейчас? Разве ты не на пределе своих возможностей? — Если бы это произошло всего четыре-пять лет назад, полетели бы головы. Никто не причинял протеже Демона Вундеркинда вреда до такой степени и не доживал до того, чтобы сообщить об этом, убитый либо упомянутым протеже, либо самим Демоном. — В конце концов, ты только что победил лидера Гильдии…
— Это не имеет значения, — глупо возразил заупрямившийся Акутагава. — Я... — Он наконец поднял взгляд, когда Дазай положил руку ему на плечо, и это сразу же заставило его замолчать. Он бы взъерошил ему волосы... Но он не был уверен, как бы это воспринял Акутагава. Они не были близкими друзьями... И Дазай плохо обращался с ним в прошлом... Возможно, это то, к чему они могли бы стремиться?
Акутагава из настоящего выглядел так, будто мог упасть в обморок от одной мысли об этом.
— Ты стал сильным, — мягко похвалил его Дазай, и Акутагава лишь пристально посмотрел на него... прежде чем тут же отключиться.
“Ай-я-я”.
Дазай подумал, что им придется поработать над этим.
Сегодняшнему Акутагаве было не лучше, когда он снова услышал эти слова.
— Ты такой фанат Дазая, что это почти мило, — фыркнул Чуя, протянув руку между Гин и Ацуши, чтобы потрепать Акутагаву по щеке.
И Акутагава просто позволил всему этому случиться, когда видение снова сменилось, на короткое время показав, как две организации празднуют свою победу и успех в защите Йокогамы, прежде чем показать художественный музей, где Дазай сидел перед определенной картиной. Мало кто знал, что на самом деле эту картину написала Цусима Тэйн.
— Подождите, что?!
Даже у Хироцу расширились глаза, когда его двойник из прошлого присоединился к Дазаю.
У Тэйн было много увлечений, пока она пыталась сбежать от теней, отбрасываемых ее семьей. Она никогда не уходила по-настоящему, потому что, несмотря ни на что, эти тени успокаивали, они были частью ее самой, в ее крови, в ее ДНК, но она не подчинялась им. Вместо этого она безжалостно использовала то, что была любимицей отца, и развивала свои таланты, чтобы построить собственную жизнь вне семейного бизнеса. У нее были такие увлечения, как искусство и фехтование, причем последнее также было частью ее тренировок по самообороне, потому что, нравилось ей это или нет, враги ее семьи были также ее врагами. Она получила хорошее образование, и именно поэтому благодаря ей и Гэнэмону корпорация Цусима легко стала одной из самых могущественных компаний на рынке. Она нашла способ сделать свою необычную жизнь обычной. Она была талантливой женщиной и делала все возможное, чтобы страстно наслаждаться той частью жизни, которую так долго искала.
Дазай предполагал, что именно это сделало ее такой замечательной матерью для юного Сюдзи. И именно поэтому она стала примером для подражания для нынешнего Дазая Осаму. На самом деле, разговор с Кёкой очень напомнил ему о ней. Он уже давно не думал о своих родителях в таком ключе... Как глупо с его стороны.
— Забавная картина, — прокомментировал Дазай со скрытой нежностью, почувствовав, что к нему кто-то подошел. Хироцу сел на скамейку рядом с ним.
— Нужно время, чтобы научиться ценить искусство, — это можно было бы счесть шуткой о возрасте от такого человека, как Хироцу.
— Даже я мог бы нарисовать это!
— Ну, вы можете сделать почти все, что угодно…
— Разве это не правда? — Пробормотала половина зрителей.
— Помнишь автопортрет, который ты нарисовал на стене в кабинете босса? — Вспомнил Хироцу.
Дазай усмехнулся. Это было одно из его самых приятных воспоминаний о том, как он выводил из себя Мори и проявлял свои способности, особенно когда Элиза становилась слишком своенравной.
— Да, Элиза-чан была изрядно напугана этим. Она подумала, что это какое-то вражеское проклятие, — он хихикнул, краем глаза взглянув на своего собеседника. — Хироцу-сан. Спасибо, что помогли мне.
— И это все, что тебе было нужно? Я всего лишь сказал Хигучи-кун, что ты проник на Моби Дик.
— Узнав такое, она бы сказала Акутагаве-куну. Если Акутагава-кун знал, он бы сам пошел.
— Все прошло так, как вы и планировали, — задумчиво произнес Хироцу. — Почему вы так стремились столкнуть Акутагаву-куна с этим парнем-оборотнем?
— Потому что я хотел убедиться.
— Почему, черт возьми, Хироцу — единственный человек, с которым Дазай-кун так откровенен?! — Сокрушался Мори, и с ним были согласны многие.
— Фаворитизм — это реальность.
Хироцу просто приосанился.
— Как давно вы стремились к такому сценарию? — Спросил Хироцу.
— С тех пор, как я встретил Ацуши-куна.
— Святое!...
— Этой новой эре нужен новый дуэт.
“Так что Соукоку может исчезнуть в тени, породившей нас, и стать настоящим козырем, который вы достанете только в случае крайней необходимости, как и должно было быть”.
— Нам нужно подготовиться к настоящей угрозе, которая скоро придет. Даже я не могу сказать, чем это обернется-
"Но я чертовски уверен, что сделаю это своей игрой по своим правилам и сделаю так, чтобы ему было как можно труднее действовать".
— -но сейчас он, несомненно, начал действовать.
Взлом систем на Моби Дике был достаточным доказательством, даже до того, как они смогли передать оборудование Катаю для экспертизы. Дазай знал, как работал другой.
— Я уже встречался с ним однажды. Этот монстр наверняка придет...
"Он будет играть так, словно на кону весь ад. И мне нужно победить. И ради этого... Мне нужны союзники. Фигуры и карты, которые я не полностью контролирую. Только так я смогу обмануть Федора. В какую опасную игру ты меня втягиваешь, крыса”.
Он подумал о Трехсторонней системе, об Агентстве, об Одасаку, о Чуе.
— Значит, игры начались еще до того, как мы о них узнали, — прорычал Ранпо. — Я имею в виду, я думал, что так и было, но, честно говоря, я думал, что все началось с Гильдии как удобного инструмента, который можно было использовать против нас. Я думал, что Гильдия была в лучшем случае отвлекающим маневром. Но оказалось, что они были лишь закуской перед основным блюдом.
— Значит, Дазай-кун полагается на человеческую хаотичную случайность в борьбе с Достоевским? — Задумался Мори. — Какая интересная стратегия. Хотя, судя по тому, что мы знаем о Достоевском, имеет смысл предположить, что отсутствие полного контроля может его погубить, — он усмехнулся, его взгляд был темным и хищным, предвкушающим. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, что приготовил Дазай-кун!
— Союзники вместо пешек, да? Боже мой, парень действительно изменился, — промурлыкала Коё, улыбаясь. — Я рада.
— Агентство, кажется, хорошо влияет на него, как бы мало он сам его ни ценил, — согласился Хироцу, вспомнив, что думал о том же в ту ночь в музее. — Дазай-сан обладает невероятной способностью приспосабливаться к любой ситуации, к любой компании, к любому окружению, но даже у него есть предпочтения, как мы ясно увидели в этих видениях. Возможно, он еще не осознает, что то, как он заботится об Агентстве, напоминает то, как он обращался с Сакуноскэ, Сакагучи или с нами, если не сказать, что даже мягче, поскольку он держит их в неведении относительно истинной тьмы, скрытой внутри него и преследующей его по пятам, куда бы он ни пошел.
— Надеюсь, теперь ему не придется притворяться, что с ним все в порядке, если только это не так на самом деле, — фыркнула Коё. — Должно быть, ужасно утомительно постоянно носить маску, даже для такого человека, как он.
— Некоторые из нас, если не все, могут не одобрять все, что Дазай делал в прошлом, но я могу пообещать вам, что ему всегда будут рады в Вооруженном Детективном Агентстве, — заявил Фукудзава. — Теперь он один из нас и останется таковым, пока сам этого хочет. Однако мы обещаем, что отныне будем лучше защищать и понимать его.
— Я бы удвоил это обещание, если бы стал его партнером, — продолжил Куникида. — Но у меня такое чувство, что за этот титул мне придется сразиться с Накахарой.
— Чертовски верно.
— Однако он мой коллега и друг, и я обещаю впредь быть более внимательным к тому, что он делает и в какие ситуации попадает.
— Я тоже хочу ходить на задания с Дазаем-саном! — Заявил Кэндзи, надув губы и глядя на взрослых, и половина из них либо заворковала, либо рассмеялась над его очаровательной — хоть и немного тревожной — просьбой. — Особенно если он будет ходить на задания с мистером Модной Шляпой!
— Вам, придуркам из Агентства, лучше просто забыть об этом и начать называть меня Чуей.
— Никогда, — злобно пообещали Йосано и Ранпо, и Чуя закатил глаза.
Видение снова изменилось, и перед ними танцевали вихри красок. Ацуши издал возглас узнавания, когда понял, что показывало видение, и увидел, как он сам шел по кладбищу, на котором, как они все теперь знали, находилось место последнего упокоения Оды, в поисках Дазая. Он нашел его сидящим в тени дерева, прислонившись спиной к надгробию, и смотрящим на океан.
— Ого, как далеко в будущее — или настоящее — или недавнее прошлое — эти иллюзии собираются заглянуть?
— Что ты имеешь в виду, дзинко?
Ацуши повернулся к Акутагаве и указал на продолжающийся разговор с их наставником.
— Это случилось за день до того, как Шибусава выпустил тот туман, и мы начали сражаться с нашими собственными способностями. Это произошло буквально за день до того, как это случилось. Куникида-сан отправил меня на поиски Дазая-сана, потому что он исчез как раз в тот момент, когда у нас было важное дело и в Агентстве должна была состояться встреча. Остальные, э-э, не захотели искать Дазая-сана, поэтому меня попросили это сделать. Он тоже исчез после этого разговора, и мы не видели его до тех пор, пока Шибусава не был побежден.
После короткого разговора с Ацуши Дазай отошел от могилы своего друга, махнув рукой своему протеже. Глядя на него, никто никогда бы не догадался, что он готовился танцевать танго с двумя демонами за судьбу города и всех его жителей, одаренных или нет. Просто еще один день из закулисной жизни Дазая Осаму, пока все остальные думали, что выполняют всю тяжелую работу.
Но сначала ему нужно было сделать неприятный телефонный звонок.
— Ах, да. Именно тогда он попросил о помощи Портовую Мафию. В частности, Акутагаву-куна и Чую-куна.
— Тогда почему ты оказался на улице, Огай? — Спросил Фукудзава, нахмурив брови и вспомнив, как они встретились в том тумане, когда Мори мог бы спокойно оставаться дома, поскольку Портовая Мафия, очевидно, была готова к повторению событий первого «визита» Шибусавы благодаря не кому иному, как Дазаю.
— Каким бы я был начальником, если бы не был на передовой со своими людьми, дорогой Юкичи?
— По крайней мере, не мертвым, — усмехнулась Коё. — Это было действительно опасно. Ты знаешь, что Элиза сильнее всех, но все равно вышел, как будто твое присутствие что-то изменило бы. Ты только подверг опасности еще больше людей.
— Совсем наоборот, Коё-кун. Я спас своего бывшего напарника, потому что если кто-то и знает, как с ним сражаться, так это я.
— И Фукучи, — пробормотал Фукудзава, и по какой-то причине Мори вдруг разозлился. Он фыркнул и отвернулся от растерянного президента, даже скрестил руки на груди, как маленький ребенок, закативший истерику.
— Взрослые отвратительны, — сказал Ранпо с гримасой, отводя взгляд от двух (бывших) напарников, пока Фукудзава пытался понять, почему Мори вдруг разозлился на него. Или даже как у него хватило духу злиться на кого-то после всего, что они видели, как он делал или из-за чего страдал.
— Ты взрослый, — безжалостно заметила Гин, которая в свои девятнадцать все еще была подростком, и Ранпо взвизгнул в знак протеста, что он слишком молод, чтобы его сравнивали со стариками вроде Дзэнки Соукоку.
— Не могу поверить, что он того же возраста, что и Коё-сан, — сокрушалась Кёка, выглядя так, будто с жизнью покончено. Или с ее коллегами. Или и с тем, и с другим. Возможно, даже с обоими, она уже не была уверена.
Сама Коё, похоже, в это не верила.
Куникида перевел взгляд с нее на Ранпо и задумался о том, какой была его жизнь в тот момент.
Разговаривать с Мори Дазаю никогда не нравилось, но нужно было договориться, поэтому он сообщил ему о том, что может произойти в ближайшее время. Чем меньше самых могущественных одаренных будет вовлечено во все это и чем меньше они будут сеять хаос, тем легче будет со всем разобраться. Дазай уже представлял, как трудно будет справиться со Снежным Демоном. Никому не нужно, чтобы Золотой Демон тоже оказался втянут в это. А с Расёмоном и тигром...
На самом деле Дазай не был уверен, стоило ли ему брать с собой Книгу. В прошлый раз он этого не сделал, и оказалось, что это к лучшему, потому что в противном случае Достоевский давно бы разрушил их мир. Он действительно искушал судьбу, не оставляя ее где-нибудь, но где она будет в безопасности от тигра? Нигде, вот где. Кроме того, в прошлый раз Дыхание Дракона, похоже, не оказало негативного влияния на демона Федора. Если оставить Книгу без присмотра, она могла попасть в подлые руки Достоевского.
Кроме того, сама Книга начала протестовать, как только он подумал о том, чтобы оставить ее где-нибудь на эти дни. Она была довольно своеобразна для предмета, хотя, по-видимому, еще и полуразумна. Если бы Дазай не вложил в нее столько сил, и если бы он не понимал, насколько она могла быть опасна в чужих руках, он бы давно выбросил ее где-нибудь.
НЕ-СТАЛ-БЫ.
— Ого, у нее действительно есть характер, — присвистнул Тачихара.
— А какое отношение ко всему этому имеют Дазай, Шибусава и Достоевский? — Спросил Куникида, обращаясь за ответами к Мори и Чуе, поскольку они, скорее всего, знали, что творится в безумной голове Дазая.
— Дазай-кун на самом деле пригласил Шибусаву в Йокогаму, чтобы предотвратить более серьезное преступление, которое привело бы к тому, что нам пришлось бы иметь дело с большим количеством мертвых яблок, которых нам подкинули, — объяснил Мори, по-прежнему отказываясь даже смотреть на все еще озадаченного Фукудзаву, который пытался поймать его взгляд, не привыкший к тому, что тот так его игнорирует. — Поэтому вместо этого он открыл перед ним дверь и сделал вид, что согласен с ним, чтобы лучше понять как его планы, так и планы Достоевского.
— И он рассказал тебе все это? — Скептически спросил недоверчивый Хироцу, и Мори лишь пожал плечами.
— Дазай-кун может ненавидеть мои действия и, возможно, все мое существо, но он без колебаний воспользуется моими ресурсами, когда знает, что я не откажу ему. Мы оба хотим защитить этот город, и мы оба знаем, что его стратегический гений в сочетании с силой Портовой Мафии — лучший способ сделать это. Мы оба понимаем, что, какую бы опасность мы ни представляли друг для друга, мы оба полезны, особенно пока живы. Дазай-кун способен отбросить в сторону личные обиды, чтобы оставаться профессионалом и, самое главное, сохранить эффективность, которую он ожидал от своих планов и своих пешек. Я не менее пешка или, возможно, какая-то другая фигура, чем все вы. Особенно в этой игре демонов.
— Шибусава, очевидно, не соответствовал требованиям, раз он мертв, — размышляла Хигучи. — И к тому же дважды.
— Скажи, если бы тебе пришлось выбирать, — начал Тачихара, обращаясь к Ранпо, — кого бы ты назвал самым опасным из этих трех демонов?
— Это исключительно глупый вопрос, — прямо ответил Ранпо, и Тачихара раздраженно нахмурился. — Ответ настолько очевиден, что мне хочется плакать.
— Это Достоевский? — Осторожно спросил Танидзаки, наблюдая, как Дазай устраивался в «Люпине» и заказывал два напитка, положив в один из них цветы, и поставил их перед собой и на место, за которым часто сидел Ода.
— Я предлагаю продолжить наблюдение, — ответил Мори с веселой улыбкой. — Думаю, ответ станет очевиден для вас еще до того, как это видение закончится.
Честно говоря, Дазай не делал ничего интересного, пока был в «Люпине». Он немного поиграл со льдом в своем напитке, как делал в подростковом возрасте, — что некоторые из наблюдавших за ним детективов и мафиози могли бы полностью понять, учитывая, насколько большим и идеально круглым, но при этом кристально чистым был ледяной шарик, — и время от времени постукивал по стакану пальцем, чтобы тот звякал.
Однако в какой-то момент он полез в карман, достал красно-желтую капсулу, которую не узнали ни Мори ни Йосано, и положил ее рядом со своим стаканом на стол, вспоминая интересный разговор, который у него был с Одой давным-давно, когда Шибусава впервые осмелился показаться в Йокогаме, прежде чем он ввязался в драку и хаос конфликта Головой Дракона и сделал его в тысячу раз хуже. В тот вечер, пока они ждали появления Анго, у него состоялся очень забавный разговор с другом.
— Анго не придет, — прошептал Дазай, обрывая воспоминание, прежде чем оно успело увести его по менее важным, но не менее приятным дорогам в его сознании. Сейчас было не время терять голову из-за тоски по другу и давно минувшим дням. Ему нужно было сыграть свою роль, «развлечь» крысу и, похоже, изгнать призрака. Это был первый ход в очень долгой, очень утомительной игре, и он был гроссмейстером, который должен был сохранить свои фигуры и саму доску.
— Одасаку, ты был прав. Спасать людей действительно замечательно... Если, конечно, ты продолжишь жить, — он взял таблетку, проглотил ее, не запивая, с той досадной привычкой, которая появилась у него после того, как он пару раз пытался принять слишком большую дозу, а также после того, как его заставляли глотать таблетки для тренировки иммунитета к наркотикам, и встал. Больше нельзя было медлить. — Что ж, Одасаку, я ухожу.
Как только он вышел из «Люпина», его встретили Анго и отряд сотрудников Специального Отдела по делам Одаренных.
— Дазай-кун, — позвал его Анго.
— О, Анго. Я не знал, что ты здесь. Зашел выпить? — Как будто кто-то из них рискнул бы столкнуться друг с другом при их непростых... «отношениях». Анго — из-за страха разозлить Дазая и чувства вины, которое он все еще испытывал. Дазай — из-за вполне реальной возможности, что он может свернуть Анго шею, если тот застанет его в плохой день.
— Нет, я здесь по делам.
— По делам?
— Это, — таков был ответ, когда на флангах Анго и перед Дазаем щелкнули затворы, и на него навели четыре ствола. Никто не целился в него, чтобы убить; они никогда бы этого не сделали, каким бы опасным ни стал Дазай. Он был единственным настоящим нейтрализатором в мире. Он также был единственным, кто мог «контролировать» Чую. Правительство никогда бы не допустило его смерти. К тому же, несмотря на то, что Анго предал его и Одасаку и даже оставил их ныне покойного друга, парализованного ядом, посреди небольшого леса рядом с горящим домом, он был слишком слаб, чтобы убить тех, кого считал друзьями. Нет, Анго не приказал бы своим подчиненным целиться в него. Если бы у Дазая было настроение, время или он все еще занимался старыми делами, в той аллее было бы пять трупов за такой глупый поступок. — Тот, кто пригласил Шибусаву Тацухико в Йокогаму... был не кто иной, как ты, Дазай-кун? — Дазай не ответил, потому что в этом не было необходимости. — Чего ты пытаешься добиться? Ты хочешь спровоцировать массовые самоубийства пользователей способностей здесь, в Йокогаме?!
Остальные были так сосредоточены на Дазае, что по глупости не заметили, как к ним присоединилось еще одно существо, похожее на него. К тому времени, как появился туман, было уже слишком поздно. Он мгновенно заполнил переулок, поглотив сотрудников Специального Отдела по делам Одаренных и оставив только двух пользователей способностей и создателя тумана, которым был не кто иной, как Шибусава. Дазай повернулся и холодно ухмыльнулся Анго.
— Ты правда думаешь, что сможешь меня остановить, если я это сделаю?
— Неудивительно, что вы, ребята, подумали, что Дазай-сан присоединился к врагу, — покачал головой Ацуши. — Он хороший актер, а вы недостаточно ему доверяете. Дазай-сан не такой, и он бы не бросил нас просто так.
— Никто не знает, что может сделать этот идиот, Ацуши, — защищался и оправдывался Куникида, но это звучало неубедительно даже в его собственных ушах. Ему действительно стоило больше доверять человеку, которого он называл напарником... С другой стороны, Дазай был настолько скользким, что никто не мог винить его в том, что он не доверял ему, особенно учитывая, сколько раз Дазай его обманывал.
Однако в тот раз, как и во все предыдущие и последующие, им действительно повезло, что Дазай был на их стороне.
— Идиоты, — фыркнул Чуя и оставил все как есть.
