Перелистывая страницы, я нашел тебя (Leafing Through The Pages, I Found You)

      — Я хочу начать с того, что приношу извинения за то, что использовала свою способность на всех вас без вашего согласия, — начала Дан, краснея и садясь по другую сторону от Дазая, справа от которого сидел Чуя, который, как и все остальные, недоверчиво смотрел на официантку. На самом деле они все были настолько шокированы, что даже не могли злиться или возмущаться из-за того, что, по-видимому, провели два часа в ловушке ее иллюзорного мира, наблюдая за жизнью Дазая, разворачивающейся у них на глазах, а затем еще час без сознания из-за огромного количества информации, которую они получили за такое короткое время. — Я клянусь, что не хотела причинить вреда... На самом деле все было наоборот. Я просто пыталась помочь.       — Помочь? — Спросил Ацуши, который меньше всех злился из-за случившегося. — И как именно это должно было помочь?       Дан немного смутилась от того, что все на нее смотрят, особенно такие влиятельные люди, но она расправила плечи и даже осмелилась взглянуть на них, хотя это выглядело так же пугающе, как если бы котенок пытался шипеть.       — Никто из вас не ценил Дазая-сана так, как следовало бы. Вы перегружали его работой или не обращали внимания на его здоровье, недооценивали его или пренебрегали его работой. Но я-то знаю, — она бросила взгляд на Дазая, — это не совсем ваша вина, учитывая, что Дазай-сан изо всех сил старался скрыть от вас все. От всех вас. Но я видела, что он устал. И он явно готовился к чему-то еще более ужасному, чем все, что происходило в последние несколько месяцев. Я просто... Я просто подумала, что... Если бы я могла помочь ему... Я подумала, что это был бы лучший способ сделать это, — решительно закончила она.       — И как именно работает твоя способность? — Спросил Мори, которому было очень любопытно. В конце концов, эта способность вывела из строя некоторых из самых важных фигур в его организации, включая его самого. И, в довершение всего, она так или иначе была использована на Дазае. Единственном настоящем нейтрализаторе в мире. Исповедь Неполноценного Человека должна был мгновенно нейтрализовать последствия ее способности, но сегодня это было не совсем так.       — Как ни странно, это связано с прикосновением, — ответил Дазай. По практическим соображениям: во-первых, он лучше объяснял сложные вещи, а во-вторых, сама Дан не была уверена, как работает ее способность, так как она впервые ее использовала. Возможно, это был единственный раз, когда она ее использовала. — Однако это накопительный тип силы. Полагаю, она цепляется за ДНК человека, к которому прикоснулась, и собирает информацию о нем. Конечно, это только первая часть способности. Чем дольше она действует, тем больше информации может собрать и тем больше энергии получает, и здесь вступают в силу вторая и третья части. Вторая часть, или этап, — это привлечение «аудитории», что также служит для сбора мельчайших деталей, которые могли ускользнуть от общего сбора информации. Однако «аудиторию» пришлось бы собирать лично, верно?       Дан кивнула.       — Да. Я очень усердно работала, чтобы познакомиться со всеми, с кем близок Дазай-сан. Хотя, хм, страшного ребенка и иностранца здесь нет?       — В этом есть смысл, — пожал плечами Дазай. — Я пробрался в подвал Портовой Мафии, чтобы проверить Кью, после того как Верлен-сан позвонил мне и сказал, что Кью, похоже, снится больше кошмаров, чем обычно. Конечно, Верлен-сан не позволил мне войти одному, учитывая, что произошло в прошлый раз, когда он видел Кью, так что я провел по меньшей мере полчаса, держась за руки с ними обоими, чтобы убедиться, что Догра Магра случайно не повлияет на Верлена-сана и не вызовет серьезных проблем.       — Мы поговорим о том, что ты вломился в Портовую Мафию, позже, Дазай, — пообещал Фукудзава, в то время как Мори ворчал, что Дазай может свободно приходить и уходить, если только он вернется на свое место в Исполнительном комитете. Никто не знал, действительно ли Мори имел это в виду после того, как узнал о происхождении Дазая, но на тот момент это было его привычкой — предлагать.       — Значит, на третьем этапе мы оказались в ловушке этой иллюзии? — Спросил Чуя, и Дан кивнула. — Но я буквально летел в самолете в Гонконг, когда оказался в этой пустоте! Как это работает?!       Дан могла только пожать плечами, и Дазай повторил ее жест.       — Способности иногда бывают такими странными, Чуя.       — Значит, ты просто пыталась привлечь наше внимание к тому, что Дазай не только имел склонность к чрезмерной работе втайне от всех и подвергал себя опасности, но и не доверял нам и не ценил себя? Я правильно понимаю? — Йосано посмотрела на официантку, которая кивнула. — Но почему сейчас?       — Однажды Дазай-сан пришел в кафе, и его рана открылась заново, — ответил владелец кафе, когда ни Дазай, ни Дан не захотели или не смогли этого сделать: один не счел это необходимым, а другая была слишком расстроена, просто вспоминая об этом. — Он был таким бледным и мокрым от пота, но отказывался отдыхать или хотя бы что-нибудь съесть. Мы едва убедили его сесть и позволить нам осмотреть рану. Он даже не позволил нам ничего, кроме как подавать ему нужные вещи и держать зеркало, когда он зашивал и перевязывал рану.       — Рана, что ты получил от снайпера Достоевского? — Спросил Ранпо, и Дазай вздохнул, но кивнул.       — Он с-сказал, что н-не может пока п-почивать на лаврах, п-потому что ему еще столько в-всего нужно д-делать и п-планировать, — заикалась Дан, и на ее глазах выступили слезы. —А когда вы все п-позже пришли сюда, н-никто из вас, к-кажется, н-не заметил, и вы с-сказали, что Дазай-сан просто л-ленился! Я-я не могла этого вынести! — Она начала вытирать слезы, благодарно взглянув на Коё, когда та протянула ей платок. — Дазай-сан спас меня в тот день в библиотеке... Но он молча страдал и слишком сильно напрягался без какой-либо награды или пользы... Я-я просто не хотела, чтобы он попал в ситуацию, к-когда ему понадобится помощь, н-но никто об этом не узнает, и о-он останется один... Не поймите меня неправильно, я знаю, что Дазай-сан сильнее, чем кажется, но...       — Не волнуйся, — кивнул Чуя. — Да, я понимаю. Спасибо, что так заботишься об этой вонючей рыбе. Я ценю то, что ты сделала, но в следующий раз хотя бы предупреди нас, ладно?       — Я не планирую использовать свою способность когда-либо снова, — решительно заявила Дан. — Я даже не знаю, как я отметила Дазая-сана, чтобы первая фаза вообще сработала. Я не знаю, как работает моя способность, и я бы предпочла не узнавать, могу ли причинить людям вред с ее помощью, помимо того, что заставляю их спать несколько часов из-за информационной перегрузки.       — Кроме того, — защебетал Дазай, — мы также не хотим, чтобы ее зарегистрировали в Отделе. Кто знает, для чего они хотели бы, чтобы она использовала свою способность, — судя по выражению лица Дазая, он точно знал, для чего они будут использовать ее и ее способность, и он ни капельки этого не одобрял. — Теперь, я полагаю, у вас, ребята, есть вопросы? Или то, что вы хотели бы сказать?       — Вообще-то да, — тут же ответил Акутагава, вставая со своего места между Гин и Ацуши и выталкивая последнего со скамейки, чтобы плавно выскользнуть за ним. Он подошел к Дазаю и тут же поклонился, идеально выпрямившись под углом в девяносто градусов. — Прошу прощения, Дазай-сан, за все неприятности, которые я доставил вам в своей глупой юности. Я должен был быть лучшим учеником и не ставить вас в такие неприятные и затруднительные положения.       Лицо Дазая тут же исказилось почти болезненной гримасой, и он встал, легко перешагнув через Чую, который изо всех сил старался освободить ему место, чтобы он мог взъерошить волосы Акутагавы и заставить его выпрямиться.       — Не извиняйся передо мной за это, Акутагава-кун. Я был ужасным наставником, потому что не знал, как правильно тебя учить. Независимо от того, капризничал ты или нет, я не имел права так грубо обращаться с тобой во время наших тренировок, и это даже не говоря о пустых эмоциональных и словесных оскорблениях, которые я в тебя бросал. То, что я был недоволен, не оправдывает моих действий, и за это я глубоко извиняюсь, — он даже поклонился, к большому смущению Акутагавы. — И я прошу прощения у тебя, Гин-чан, за то, что я сделал с твоим братом. Я обещаю никогда не допустить, чтобы это повторилось.       — Дазай-сан, пожалуйста, — неловко сказали оба Акутагавы, но Дазай лишь грустно улыбнулся им и снова взъерошил им волосы. Однако он чуть не споткнулся, когда Кёка бросилась ему на спину, крепко обхватив его тонкими, но сильными руками за слишком тонкую талию.       — Спасибо вам, Дазай-сан, за то, что спасли мою маму, — пробормотала она сквозь слезы, медленно катившиеся по ее щекам.       Ацуши последовал за ней, обнимая своего наставника и пряча плачущую Кёку между своей грудью и спиной Дазая.       — Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, Дазай-сан. Большое тебе спасибо.       Дазай стоял посреди всего этого, не зная, что делать, и не имея достаточно рук, чтобы взъерошить волосы всем, кому нужно, в то время как остальные просто ворковали или охали над происходящим. Коё и Фукудзава даже фотографировали, чтобы запечатлеть этот момент, а Хигучи и Кэндзи всхлипывали. Йосано и Ранпо даже не осмеливались дразнить Дазая, чтобы не испортить явно столь необходимый момент.       Чуя просто стоял в стороне, зная, что его очередь придет и что у него будет гораздо больше времени, чем у детей. В конце концов, Соукоку никогда не чувствовали себя так же неловко друг с другом, как с другими, независимо от того, насколько это было неловко, смущающе или стыдно.       Когда все подростки наконец отпустили друг друга и Дазая, и все вернулись на свои места, начались более серьезные обсуждения. Ранпо, Фукудзава и Мори хотели узнать об «игре», в которую Дазай играл с Федором. Ранпо прямо заявил, что не только беспорядок со способностью к каннибализму чуть не разорвал Трехстороннюю систему на части.       — Я еще не знаю всех подробностей, — ответил Дазай, оглядывая собравшихся и прикидывая, что можно сказать, как будто он не знал, что можно говорить в присутствии других. Это было крайне оскорбительно, если бы они не видели, что сделало его таким параноидальным ублюдком и сколько раз это спасало ему жизнь. — Но демон Федор замышляет что-то грандиозное. Были внесены большие изменения, о которых вы, ребята, не знаете.       — Дело в Книге? Но как? Полагаю, она все еще у тебя, — спросил Мори, и Дазай кивнул.       — Да, но в какой-то момент правительству попала в руки Страница. Я не знаю, где именно она, но мы можем рассчитывать на то, что в ближайшем будущем она окажется в руках Федора или его союзников. Какая бы буря ни надвигалась на нас, мы будем сражаться не просто с очередной вражеской группировкой, мы будем сражаться с самой реальностью. Хуже того, я могу с уверенностью сказать, что враг будет исходить изнутри самого японского правительства, а не от Достоевского. До сих пор все наши споры и конфликты решались политическими средствами; я боюсь, что в следующий раз все может измениться.       — Это тревожно, — сказал Тачихара, вздрогнув, и напрягся, когда острые янтарные глаза метнулись к нему, словно заглядывая в самую душу. Он ничего не сказал, просто ответил на взгляд, прежде чем Дазай отвернулся.       — Но как нам бороться с Книгой? Или со Страницей, я полагаю, — нахмурившись, спросил Ацуши, и Дазай с веселой улыбкой указал пальцем на свое лицо.       — Со мной, Ацуши-кун, Федор совершит ошибку, которую совершают все, — прочирикал он, прежде чем его тон стал мрачным и опасным, а взгляд острым, а на лице появилась ухмылка, обещающая смерть и разрушение. — Все склонны недооценивать меня и мою способность, но она абсолютна. Как только он попытается уничтожить всех пользователей способностей с помощью Книги, Исповедь Неполноценного Человека станет одной из прямых целей. Волна энергии, изменяющей реальность, коснется меня, как и всех остальных, и приказ Книги потеряет силу.       — Ого! Это действительно так, Дазай-сан? — Спросил Кэндзи.       Дазай лишь улыбнулся.       — Я никогда не видел способность, которая могла бы превзойти мою.       — Так ты думаешь, она просто сведет все на нет? — Спросил Мори, и Дазай кивнул. — Какая ужасающая сила у тебя, Дазай-кун, — он действительно казался соответственно напуганным, но также и очень довольным быть «на одной стороне» с кем-то вроде него. — Как скоро нам следует ожидать новых неприятностей?       — Я подозреваю, что мы получим какой-нибудь знак заранее, когда это произойдет. Нам просто нужно будет правильно отреагировать на него, — вздохнул он, опираясь локтями на стол и переплетя пальцы. — Демон Федор всегда подает знак, независимо от того, знает он об этом или нет. В любом случае, это не имеет значения. Мы сможем справиться со всем, что он нам предложит, если он никогда не доберется до Книги, а это невозможно без того, чтобы я, сэнсэй или, возможно, Ацуши не узнали об этом.       — Ты ведь собираешься убить его на этот раз, да? — Коё, возможно, говорила так, будто спрашивала, и это было сформулировано как вопрос, но было ясно, что она уже знала ответ и просто констатировала очевидное.       Дазай все равно кивнул и ответил.       — Я не уверен, что именно стоит за его способностью, но он опасен. Кроме того, я хочу его убить. На самом деле, он один из немногих, кого я действительно хотел бы убить.       — Масаока-сэнсэй? — Дазай кивнул, и Хироцу вздохнул. — И каковы шансы, что я присоединюсь к вам в этом заговоре с целью убийства?       Дазай улыбнулся одному из самых любимых взрослых в своей жизни, после его родителей и Мацуки-сана.       — Боюсь, очень низкие, учитывая, что мне придется сделать, чтобы хотя бы приблизиться к нему. Но мне понадобится Чиби.       — Ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать, но мы еще поговорим об этом прозвище, эй!       Дазай вспотел.       — Верно, ты и об этом узнал, да? Кстати об этом, — он повернулся к Мори. — Даже не думай об этом, — увидев недоуменно изогнутую бровь, Дазай закатил глаза. — В моих жилах может течь кровь Цусима, но есть причина, по которой я позаботился о том, чтобы убить всех традиционалистов и других сторонников клана Цусима. Если я захочу отнять у тебя Портовую Мафию, я сделаю это благодаря своим заслугам, а не праву крови. Кроме того, я сомневаюсь, что могу претендовать на это, учитывая, что мои родители практически отреклись от мафии, когда уехали. Конечно, они помогали кое-где, но держались в стороне; после отъезда они оставались на стороне закона. Я останусь там, где я есть, спасибо.       Пока что, осталось невысказанным, но не неуслышанным, и взгляд Дазая пронзил Мори с той же злобой, что и его самые острые скальпели.       В этом взгляде было предупреждение, которое Мори не был настолько глуп, чтобы проигнорировать.       Никто не должен игнорировать единственное предупреждение, которым его осчастливил Демон Вундеркинд.       Мори также не был настолько глуп, чтобы не заметить «пока что» и его последствия, из-за которых Ранпо, Хироцу, Коё, Фукудзава и Чуя напряглись, хотя Дазай, казалось, не спешил с такими вещами. Не то чтобы они думали, что кому-то за этим столом есть до этого дело после всего, что они видели. Мори получит по заслугам, когда Дазай решит, что пришло время. Он ждал шесть лет, чтобы снова разобраться с Федором и Шибусавой, и еще дольше, чтобы разобраться с ученым N и Кашимурой. По крайней мере, Дазай был невероятно терпелив по отношению к своей добыче.       Они не станут пытаться отобрать его у него из уважения к нему и из-за вполне реального страха, что могут попасть под перекрестный огонь.       — Значит, альянс должен выстоять, несмотря ни на что, в предстоящем конфликте? — Заключил Куникида, и Дазай кивнул.       — Мы сделаем все, что в наших силах, — заверил Фукудзава, и Дазай улыбнулся ему.       — Я уверен, что сэнсэй приведет вас в чувство, если вы устроите такой же беспорядок, как несколько недель назад, — прозвучало опасное предупреждение, и Дзэнки Соукоку покрылись потом. Верно, они на мгновение забыли или просто отвлеклись от того факта, что Дазай был очень близок с Нацумэ, и они явно вместе планировали обезопасить город.       — Если не считать этого, Дазай, — откашлялся Фукудзава, — не хочешь ли ты потренироваться со мной?       — Тренировка? — Переспросил Дазай, вопросительно наклонив голову.       — Кэндзюцу, если быть точным, — глаза Дазая засияли от понимания. — Мы видели кое-что из того, на что ты способен. Я думаю, у тебя большой потенциал, и тебе не помешало бы дополнительное специализированное обучение. Если ты, конечно, хочешь. Я также хотел бы попросить тебя повторно пройти проверку твоих навыков как сотрудника, потому что очевидно, что ты много скрыл от нас.       — Вы имеете в виду паркур, мою самооборону или мои навыки меткой стрельбы?       — Все, — невозмутимо ответила Йосано. — Я бы также хотела, чтобы ты рассказал мне, как, черт возьми, ты тренировал свое сердце, чтобы сознательно его контролировать!? Такое дерьмо не должно быть возможным!       — Мое существование не должно быть возможным, но вот он я, — парировал Дазай, пожав плечами. — И конечно, шачоу, я не против, хотя перед этим вам, возможно, придется сразиться на смерть с Верленом-саном, — в ответ на вопросительный взгляд Дазай закатил глаза. — Верлен-сан предложил мне вернуться к нашим старым тренировкам, когда я еще был в Портовой Мафии. Учитывая, что за последние несколько месяцев я хотел поговорить с ним кое о чем, я решил, что не помешает восстановить наше старое дружеское общение. Кстати, — он повернулся к Чуе, — теперь ты знаешь, но, держу пари, у тебя есть вопросы.       — Мы разберемся с этим позже, — успокоил Чуя. — Но для начала ты переедешь из этого дерьмового общежития обратно в мою квартиру, где я смогу чертовски хорошо позаботиться о том, чтобы ты высыпался и каждый день что-нибудь ел, чтобы не чахнуть, как плохо сделанная мумия! И в этом году ты поедешь со мной в Канаги на Рождество и Новый год, даже если мир вот-вот рухнет, понял?       Дазай ошеломленно уставился на него.       — Ты не злишься на меня?       — Думаю, лучше мы обсудим все это позже, наедине, — отмахнулся от него Чуя. — Но нет, я тебя не ненавижу. Я никогда тебя не ненавидел, по крайней мере, не так, как ты, кажется, думаешь. Может, я и ненавижу тебя немного, потому что ты чертовски меня раздражаешь, но я тебя не презираю. Этого достаточно на данный момент?       И Дазай заметно расслабился прямо у них на глазах, по-видимому, впервые за многие годы до такой степени, что чуть не рухнул от облегчения.       — Да. Хорошо. Есть еще вопросы?       — Да, вообще-то, — вмешалась Наоми. — Если ты так беспомощно и безнадежно влюблен в Накахару-сана с тех пор, как вы познакомились, почему ты всегда просишь женщин совершить двойное самоубийство вместе с тобой?       — О, потому что это забавно, — небрежно ответил Дазай, с большим удовольствием наблюдая за взглядами, которые все на него устремили. — Вы, ребята, по сути, были в моей голове, верно? Судя по тому, что сказала Кадзуко-чан. Вы уже должны знать, почему и как я хочу умереть. Я надеялся сохранить это в тайне до самой смерти, но, полагаю, теперь мы ничего не можем с этим поделать. Однако это не отменяет того факта, что я никогда не хотел, чтобы вы, ребята, узнали, насколько сильно я хочу умереть, даже если не так, как вы или другие предполагали в прошлом. Шутки настолько отвлекли вас от реальной проблемы, что даже Ранпо-сан не знал, где проходит граница между «серьезным» и «шутливым» в этом вопросе, — он пожал плечами. — Я бы предпочел жить так, но ничего не поделаешь.       — Прости, — сказала Дан, поморщившись, но Дазай просто отмахнулся от нее, улыбаясь.       — Не о чем сожалеть, девочка, — успокоила ее Коё. — Теперь, когда мы знаем, мы лучше понимаем, как помочь, так что ты только что сделала нам всем одолжение.       — Ты хочешь мне помочь? — Скептически и удивленно спросил Дазай, и Коё фыркнула.       — Конечно, парень. На самом деле, я должна тебе много подарков за то, как ты относился к моим младшим братьям и сестрам, и много извинений за то, что я думала и говорила о тебе на протяжении многих лет. Я должна был вести себя более зрело, а не позволять себе так обращаться с настоящим ребенком, которому могли бы понадобиться наставления и поддержка. Я опозорила себя как руководителя, старшего по должности, а также протеже всегда любезной Киё-сама.       — Ты знала мою тетю? — Спросил Дазай, внезапно оживившись.       — Не так хорошо, как я надеялась, но да, мы говорили. У меня есть несколько историй, которыми я могла бы поделиться, — улыбнулась Коё.       — Если хотите, у меня есть истории и о ваших родителях, Дазай-сан, хотя они не из первых и не из вторых рук, — добавил Хироцу, и Дазай просиял при виде их обоих, растопив старое сердце Хироцу таким детским выражением лица, которое так давно не появлялось. — Я также могу рассказать вам неприглядные истории о Сосэки-сане или о том, каким был Масаока-сэнсэй, когда не пытался казаться «крутым» перед вами.       Дазая фыркнул.       — Временами он действительно слишком старался, — тихо пробормотал он. — И да, я бы очень этого хотел. Спасибо.       — А вот и тот воспитанный мальчик, которого мы увидели в первый раз, — проворковала Йосано, на что Дазай на самом деле показал ей средний палец, отчего она вытаращила глаза. — Серьезно?! Куда подевался тот мамин сыночек?! Почему мы не могли встретить его?! — Дазай просто хихикал, пока все остальные таращились на него.       Тем не менее, было приятно слышать его искренний смех, потому что только сейчас они осознали, насколько он редок и ценен после всего, через что ему пришлось пройти. Излишне говорить, что Дан, безусловно, преуспела в своем начинании. Этот опыт не только заставил их лучше узнать Дазая, но и позволил им лучше понять его и еще больше ценить его усилия.       С этого момента здесь все, конечно, изменится, в этом не было никаких сомнений.       Когда бы Федор ни пришел за ними и какой бы враг ни осмелился прийти за Дазаем, они будут готовы.       Дазай больше не будет в одиночку противостоять опасным гениальным злодеям.

***

      — Знаешь, тебе действительно не обязательно все это делать, Чуя, — вяло возразил Дазай, когда Чуя с помощью своей способности перенес все скудное имущество Дазая из общежития Агентства в его собственную квартиру в пентхаусе. — Я жил в худших условиях и прекрасно себя чувствовал.       Чуя невозмутимо посмотрел на него.       — Ты ведь понимаешь, что полчаса разглагольствовал о своей комнате в общежитии, да? И мы все это видели. Если бы ты не переехал ко мне, я уверен, что эти ублюдки из Агентства либо заставили бы тебя купить или снять собственное жилье на те немалые деньги, которые ты скрывал практически ото всех, либо потратили бы все свои деньги на то, чтобы купить тебе жилье получше. Черт, я чертовски уверен, что ваш президент был готов подлизаться к боссу, чтобы получить немного дополнительных денег.       Дазай вздрогнул, как будто Чуя высыпал ему на спину горсть кубиков льда.       — Пожалуйста, никогда больше не упоминай при мне об этих двоих. Ты не представляешь, какие ужасы я пережил, живя с Мори-саном, и я бы предпочел забыть об этом, если бы только мой мозг позволил мне это сделать. Я бы предпочел утешать пьяного Верлена-сана, рыдающего по поводу смерти Рэндо-сана и его последнего подарка, чем снова думать об этом, спасибо большое.       — Да, это вполне разумно, — кивнул Чуя, и позволил всему аккуратно расположиться в своей гостиной, хотя Дазай и заверил его, что у него нет ничего хрупкого. Честно говоря, единственными вещами, которые имели хоть какую-то сентиментальную или материальную ценность в комнате Дазая, были мамина катана, различные папки и книги, которые Дазай собирал на протяжении многих лет, отцовский галстук-боло, его мобильный телефон, пара фотографий и одежда. Все было так по-спартански, что Чуя понял: это значило, что Дазай готов сбежать при первом же признаке опасности. Это было душераздирающе, потому что означало, что Дазай так и не прижился, как бы комфортно он ни чувствовал себя в Агентстве. Его прошлый опыт просто не позволял ему поверить, что это надолго. Если не считать родителей и прислугу в поместье, а также Чиби, самым долгим периодом в жизни Дазая была работа в Портовой Мафии — в общей сложности четыре года. Теперь Дазай провел в Агентстве половину этого времени и все еще ждал, что грянет гром. Чуя надеялся, что со временем это чувство хотя бы ослабнет. — Итак, куда мне это положить?       — Ну, а где я буду спать? — Спросил Дазай.       — Ну, у меня есть отдельная комната, просто мы никогда раньше так не делали, — чаще всего Дазай просто спал на той же кровати/диване/футоне, что и сам Чуя. — Ты все еще можешь спать там, если хочешь уединения или просто места, где можно спрятать свои маленькие секреты, — последнюю фразу он произнес, нежно закатив глаза. — Но я думал, что мы могли бы, ну знаешь... разделить комнату?       Дазай долго смотрел на него, прежде чем осмелиться заговорить.       — Значит, ты знаешь о моих чувствах к тебе, — это был не вопрос, но и не утверждение. Возможно, наблюдение, вывод.       Чуя собрался с духом. В конце концов, этот разговор должен был состояться.       — Да. Я... Я все знаю. Или, ну, я знаю многое. Способность Дан действительно была очень подробной. Иногда нам показывали целые дни, в других случаях видения пропускали «отрезок» или ускорялись, показывая, что происходит, но не давая нам возможности уловить все детали. Но... Да, я знаю. Я знаю все, что ты сделал, все, что ты пытался сделать, все, о чем ты думал обо мне. И к черту все, Дазай, если бы я уже не любил тебя, то влюбился бы прямо там.       Резкий вдох.       — Ты... любишь меня?       Чуя кивнул, проведя рукой по волосам.       — Да. На самом деле, довольно давно. Очевидно, не так давно, как ты, и, кстати, я не знаю, что меня больше впечатлило: то, как ты это скрывал, или то, что я был настолько слеп, что не заметил этого раньше. Но... Ну, я думаю, может, со времен Канаги? Или, может, даже раньше, но той зимой я осознал, что что-то изменилось. Я думаю, я понял, что это было на самом деле, только когда ты ушел, — он сделал паузу, подошел к Дазаю и обнял его за талию, не обращая внимания на то, каким напряженным и неловким внезапно стал Дазай. — И, хотя это, возможно, не было любовью с самого начала, я никогда не переставал ценить тебя. Это подводит меня к очень важному моменту, о котором я должен тебе сказать, — он поднял взгляд, даже если для этого ему пришлось положить подбородок на грудь Дазая. — Я сожалею. О том, что я сказал во время конфликта с Головой Дракона. Я не имел в виду ничего такого и не имел права говорить тебе такое.       Дазай, очевидно, знал, что он имел в виду. Видения ясно дали понять, что каждое грубое, колкое слово, которое Чуя когда-либо бросал в его адрес, причиняло Дазаю боль самым ужасным из возможных способов, так что, к счастью, им не пришлось это прояснять.       И все же Дазаю каким-то образом удалось простить ему этот идиотизм, потому что через несколько секунд длинные пальцы провели по его волосам в мучительно знакомой, мучительно нежной манере.       — Я прощаю Чую.       — Ты должен заставить меня, черт возьми, попотеть ради этого, ублюдок.       — Почему? — Дазай пожал плечами, тоже обнимая Чую, чтобы ответить на объятие. — Что бы это дало? Я все еще держу обиду на Мори-сан за смерть Одасаку, но этим ничего не добьешься, не так ли? Одасаку и его дети все еще мертвы. Мы с Анго все равно больше не друзья...       — Это спорный вопрос, учитывая, что ты отпускал его, и не раз.       Дазай проигнорировал это вместо того, чтобы разобраться со своими чувствами, потому что он просто идиот.       — Я все равно ушел из Портовой Мафии и не хочу возвращаться сейчас, несмотря на то, что ты здесь. Единственное, что я получаю от своей обиды, — это то, что мне сложнее координировать Трехстороннее соглашение, когда оно мне нужно. Я просто благодарен, что сэнсэй все еще рядом и может уладить разногласия между Мори-саном и Фукудзавой-сэнсэем, когда мне нужно, чтобы они взяли себя в руки. Если я буду злиться из-за того, что ты явно сказал в пылу ссоры и явно не имел в виду, это просто испортит то, что у нас есть сейчас. Это в прошлом, так что ничего страшного.       — Кроме того, что все из твоего прошлого имеет значение, — возразил Чуя. — Мы все видели это вчера, Скумбрия. С тобой ничто не остается «мертвым и похороненным». По крайней мере, надолго. Прошлое имеет значение.       “Особенно для такого, как ты”.       Чуя никогда не забудет, как Масаока рассказал Нацумэ о природе души Дазая, о его сути, о его существовании. Дазаю вообще не следовало бы быть в живых, не говоря уже о том, чтобы быть таким же работоспособным, каким он был, и таким же катастрофой, какой он казался всем, кто не в курсе, а это, по сути, весь мир еще менее суток назад.       — Если прошлое имеет значение, — Дазай сделал глубокий вдох. — Прости меня, Чуя. За то, что я убил твоих родителей.       Чуя тоже сделал судорожный вдох и уткнулся лицом в шею Дазая.       — Думаю, если кто-то и должен извиняться, так это я.       — Чуя...       — Мои родители были придурками. По крайней мере, мой отец. Твой неудачный опыт общения с ним ясно это показал. И до сих пор неизвестно, насколько моя мать была в этом замешана, так что я не могу винить тебя или злиться на тебя. Но я разозлился из-за того, что ты пыталась продать мне эту ложь, — проворчал он, хотя в его голосе не было злости. — Ты же знаешь, что я предпочитаю правду от тебя.       Дазай замешкался.       — Я думал, что ты и так уже достаточно натерпелся, поэтому не хотел усугублять.       — Ты боролся за мою свободу и право быть человеком больше, чем кто-либо другой, Осаму, — Дазай резко вдохнул при упоминании его имени. — Даже Адам, Липпман, Айсмен, Пианист, Док и Альбатрос не сделали для меня столько, сколько ты. И самое странное, что, несмотря на все, что я видел в твоем прошлом и в твоей голове, я до сих пор не знаю почему. И это чертовски сильно меня беспокоит.       — Я сделал это, потому что это Чуя, — ответил Дазай так, будто это была самая очевидная и простая вещь на свете.       Чуя судорожно вздохнул.       — Ладно, но почему я?       В конце концов, в этом не было смысла. Если убрать контекст Соукоку, который появился спустя годы после их первой встречи, то не останется ничего, что могло бы объяснить, почему Дазай посвятил свою жизнь поиску случайного ребенка, в котором жил Зверь, более или менее напрямую убивший родителей Цусимы Сюдзи. Ну, кроме мести, конечно, но эта мысль ни разу не приходила в голову Дазаю, разве что в связи с розыгрышами. По правде говоря, в Дазае не было ни одной злобной клетки, направленной против Чуи, так что его почти одержимость должна была быть вызвана чем-то другим.       Чем? Потому что Чуя, если быть честным, не начал зацикливаться на своем партнере до тех пор, пока не стало слишком поздно. Только после конфликта с Головой Дракона, когда он впервые столкнулся с вполне реальной возможностью того, что однажды Дазай умрет. Только после того, как он понял, что Дазай — единственный, кто у него остался, и, вероятно, единственный, кто навсегда у него останется, благодаря его, по иронии судьбы, безупречным навыкам выживания. Пока он не понял, что может потерять его в любой момент, если не из-за их работы, то из-за себя, потому что к тому времени он уже прекрасно знал, что Дазаю все равно, жив он или мертв.       (Или, по крайней мере, он думал, что знал. После того, как вчера все мысли и действия Дазая были выставлены на всеобщее обозрение, Чуе пришлось переосмыслить ситуацию, как и всем остальным, потому что, хотя Дазай и не заботился о собственной жизни, он ценил ее до тех пор, пока те, кого он ценил, ценили ее в ответ. Его дальнейшее выживание действительно зависело от них, и это было так же страшно, как и то, что Дазай психологически не мог контролировать желание причинить боль или покончить с собой.)       Так что да, Чуя хотел бы получить объяснение. Окончательный ответ, если можно, и он надеялся, что у Дазая он есть. Потому что единственное другое объяснение, которое кто-либо удосужился дать, — это полуправдивое объяснение Масаоки Нацумэ о том, как Дазай получил Исповедь Неполноценного Человека, когда Книга якобы не могла создать душу, а способностям нужны души. Действительно ли они были связаны таким образом? Была ли это связь родственных душ или паразитическая созависимость?       Чуя предпочел бы, чтобы этого тоже не было, несмотря на то, что он использовал объяснение о родственной душе и связи душ как причину, по которой благополучие и судьба Дазая должны быть оставлены на его усмотрение, а остальные должны хоть раз оставить его в покое. Он предпочел бы, чтобы их страдания и радость не были предопределены, чтобы у них был выбор, и не хотел бы, чтобы ему объясняли, что Дазай был чем-то плохим для него или что ни один из них не может быть человеком без другого, что они не могут быть полноценными без друг друга. Это казалось... поверхностным, честно говоря. А связь Соукоку была совсем не такой.       Дазай смотрел на него как на сумасшедшего, что было грубо, поэтому Чуя в ответ пнул его в голень. Дазай немного поворчал и надул губы, но, видя, что Чуя серьезно хочет получить ответ, уступил.       — Это нелегко объяснить, — начал он. — Сначала это было сочувствие. Полагаю, ты знаешь, как быстро работает мой мозг, поэтому я не буду себя сдерживать и скажу, что мне потребовалась меньше минуты, чтобы составить довольно точное представление о том, через что тебе пришлось пройти, прежде чем ты вырвался на свободу. Я хотел спасти тебя, потому что знаю, что мои родители сделали бы то же самое, а они были для меня примером для подражания. А еще я хотел позлить Кашимуру, учитывая, как он себя вел и что говорил о ка-чан и то-чане. Признаюсь, иногда я также чувствовал себя виноватым.       — Виноватым? За что, черт возьми?!       — Может быть, мы бы нашли тебя, если бы задержались в том туре подольше, — ответил Дазай, пожав плечами. — Кашимура — могущественный пользователь способности, и это было бы трудно, но мои родители были отличными бойцами, и если бы он попытался использовать меня против них, это сыграло бы им на руку, потому что моя способность нейтрализовала бы его вибрационную манипуляцию. Мы могли бы вытащить тебя, у моих родителей было достаточно политического и финансового влияния, чтобы действовать, особенно при поддержке моего дедушки, даже в те времена, когда война была так близка к своему пику и к своему завершению, чтобы добиться справедливости для тебя. Может быть, мы могли бы быть нормальными детьми, расти вместе, если бы этого не случилось. Может быть, мы бы никогда не встретились.       И это причиняло им обоим сильную боль, просто сама эта возможность, и ни один из них не мог до конца объяснить, где и как эта боль пульсировала.       — Но ты был бы счастливее, и, может быть, мои родители не умерли бы. Может быть, мой дедушка не сошел бы с ума и не разрушил бы Йокогаму. Может быть, у Рэндо-сана и Верлена-сана был бы счастливый конец. Вокруг этого события слишком много «может быть», но сейчас я думаю именно так. Тот я, что был тогда, был милым, невинным, маленьким Сюдзи, и все, чего он хотел, — это спасти тебя, потому что он знал, что так будет правильно. Позже я почувствовал, что женился бы на тебе, чтобы спасти тебя. Не в смысле долга, — поспешил он исправиться. — В тот день мы оба потеряли все, что знали, но я каким-то образом приобрел гораздо больше, пока ты все еще был в опасности где-то там. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Это поддерживало меня на протяжении многих лет. Иногда я считал это небольшим доказательством того, что я способен быть человеком, что я мог так сильно переживать за кого-то, кого даже не знал. За кого-то, кто казался мне таким захватывающе ярким и невероятно прекрасным, даже в те короткие мгновения, когда я запоминал твои черты. Ты оправдал все мои ожидания и даже превзошел их, когда мы впервые встретились в пятнадцать лет. Ты был грубым маленьким грубияном, ожесточенным и таким наивным из-за окружающего тебя мира, и я снова оказался в положении, когда мог спасти тебя, предложить защиту. Я не упустил эту возможность и чувствовал себя ответственным за то, что случилось с тобой потом.       — Ни в чем из этого не было твоей вины...       — Нет, я прекрасно понимаю, хотя спасибо за поддержку, — с улыбкой сказал Дазай, прислонившись лбом ко лбу Чуи. — Мир не вращается вокруг меня, и я прекрасно это знаю.       Чуя сильно в этом сомневался, но сейчас его не интересовала астрофизика Солнечной системы.       — Мой — вращается.       Они оба тут же залились румянцем, который, вероятно, доходил до кончиков пальцев на ногах. И все же ни один из них не сделал попытки отстраниться или увеличить расстояние между ними. Нет, это была столь необходимая близость и откровенность, а также очень нужный разговор. И хотя у Соукоку, возможно, была телепатическая связь, которую они не могли объяснить, иногда лучше просто говорить вслух, прямо и честно. Никаких уклончивых слов, никаких тайн и недомолвок. Их сердца могли прятаться во тьме душ друг друга, но их словам все равно нужно было выйти наружу, чтобы мир наконец обрел смысл.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — заметил Чуя спустя пару минут, когда они немного успокоились.       Дазай откашлялся.       — Да, ну... Если упростить до предела, я хотел помочь тебе. Это не физическая потребность. Я мог бы легко проигнорировать все это и жить так, как мне хочется. Но ты мне нравишься, Чуя. Я люблю тебя. С тобой жизнь становится веселой и захватывающей. С тобой никогда не бывает скучно-       — Смотрите-ка, кто заговорил!       — -и ты заставил меня понять, что у меня есть жизнь, не связанная с Книгой, — продолжил Дазай, умело игнорируя возмущенный возглас Чуи. — Благодаря тебе я познакомился с Одасаку и Анго, Акутагавами, Верленом-саном, а позже и со всеми в Агентстве. Я прожил очень захватывающую жизнь, какой бы предсказуемой и обыденной она ни была. Я бы умер в пятнадцать и никогда не увидел самых безумных вещей, которые существуют в этом странном маленьком мире, если бы мы не встретились снова. Это была не любовь с первого взгляда — или удара — не совсем. Но этого было достаточно, чтобы сохранить мне жизнь. Ты заставил меня остаться и исследовать мир, коварный маленький волшебник.       — Эй! Неужели «маленький» был так необходимо, черт возьми?!       — Я не люблю жизнь, — серьезно сказал Дазай, и все протесты Чуи стихли, когда он тяжело сглотнул. — Она мне даже не нравится. Но есть люди, ради которых стоит жить, и Чуя — лучший из них. Ты мой партнер. Есть ли между нами какая-то магическая связь или нет, я выбрал свой жизненный путь. Помнишь, Чуя? Исповедь Неполноценного Человека сводит на нет все, — закончил он, подмигнув, и Чуя додумал остальное.       Возможно, даже судьбу.       Это значит, что Дазай... Дазай был чем-то большим, чем просто человеком, созданным Книгой. Он был независим от нее и от той связи, которую она имела с самой тканью реальности.       Это означало, что они оба были сами по себе, и связь, которую они создали, была их выбором. Конечно, они подходили друг другу, но то же самое можно было сказать о Дазае и Куникиде, и все же они не подходили друг другу так, как Соукоку, с большой буквы «С» и курсивом, возможно, выделенным жирным шрифтом и подчеркнутым.       Это заставило Чую немного расслабиться, хотя он все еще чувствовал, что должен потребовать более развернутого ответа. Возможно, он просто разберется во всем со временем. Дазай, казалось, был доволен своим ответом, так что, возможно, это было самое близкое к абсолютной правде объяснение ситуации. Чуя решил, что не стоит требовать большего, хотя у него было ощущение, что Дазай сделает все возможное.       — Я люблю тебя, Осаму, — сказал он вместо этого и наслаждался тем, как мозг Дазая резко остановился. Это было мило. — Но нам еще многое нужно обсудить.       — Я так и предполагал.       — Я хочу встретиться с твоими друзьями в Ямагучи, — начал перечислять он, подводя Дазая к дивану и заставляя его сесть. Дазай, который теперь был ниже, чем стоящий Чуя, с любопытством склонил голову набок, но Чуя не обратил на это внимания и продолжил перечислять пункты из списка, который он составлял во время видений. — Я хочу каждый год ходить на зимний, рождественский или какой-нибудь другой фестиваль в Канаги, конечно, с тобой, придурок. Я хочу пойти с тобой в бар «Люпин», если ты позволишь. Я хочу заботиться о тебе всегда, и чтобы ты заботился обо мне, не только после Порчи или когда тебе больно. Я хочу видеть тебя одетым в то, что ты считаешь удобным, и просто бездельничающим, расслабленным. Я хочу, чтобы ты делился со мной своими планами. Я хочу взять тебя с собой во Францию, Англию, Америку, куда угодно! Я хочу тренироваться вместе с тобой. Я хочу посетить с тобой восстановленную библиотеку. Я хочу вместе с тобой навестить могилу твоих родителей, даже если их там на самом деле нет. Я хочу устраивать домашние ужины с твоими детьми… — он рассмеялся, когда Дазай покраснел, уже зная о некоторых разговорах, которые велись во время видений о его отношениях с некоторыми из его подчиненных. — Осаму, я очень, очень, очень хочу состариться вместе с тобой.       — Ты же знаешь, я не могу тебе этого обещать, — с грустью ответил Дазай. — Не с теми врагами, которых я нажил. Которых мы оба нажили. И не с той неопределенностью, что может случиться со мной, частично созданным Книгой. Но я могу и обещаю, — поклялся он, прежде чем Чуя успел возразить, — что я никогда не покину тебя, как четыре года назад, или того хуже. Не добровольно.       — Я приму это, — Чуя наклонился, и они обменялись болезненно-нежным поцелуем, без страсти и спешки, просто приятное тепло и близость. Чуя первым отстранился и ухмыльнулся своему сидящему партнеру. — А теперь у меня для тебя подарок на новоселье! Или, лучше сказать, подарок «С возвращением домой»!       — Что? В этом нет необходимости…       — Просто посиди здесь, хорошо? — Он убежал, прежде чем Дазай успел возразить, и очень надеялся, что Дазай не выйдет из себя. Все могло пойти как по маслу, но могло и сорваться в любой момент. Он надеялся, что все пройдет хорошо.       Дазай уставился на то место, куда исчез Чуя, — на коридор, ведущий в главную спальню и две гостевые комнаты, одна из которых должна была быть обставлена как комната Дазая, потому что он определенно будет спать в постели Чуи и нигде больше. В кои-то веки он понятия не имел, что задумал его партнер, и это было... не так страшно, как обычно бывает, когда Дазай теряет контроль. Кроме того, видеть, что Чуя так воодушевлен, было странно, ново и слишком очаровательно, чтобы Дазай забеспокоился.       Когда Чуя вернулся с чем-то извивающимся и пищащим в руках, Дазай не был уверен, что именно он почувствовал: ностальгию или горечь. Потому что в руках Чуи был слишком возбужденный щенок, судя по всему, немецкая овчарка, выглядящий крошечным для своей породы.       — Успокойся, малышка, — сказал Чуя, посмеиваясь, и подошел к застывшему Дазаю. Теперь на лице Чуи было неуверенное выражение. — Э-э, это Налл. Ей почти четыре месяца, и она уже почти полностью привита. Я, э-э, знаю, что ты не любишь собак, и знаю почему, — торопливо добавил он, — но я также знаю, что... Ну... Я имею в виду... Она не Чиби, очевидно, но... Ты можешь поверить, что она его потомок?       Это привлекло внимание Дазая, и он оторвал взгляд от извивающегося щенка, чтобы посмотреть на Чую.       — О?       — Э-э, да. По-видимому, твои родители разводили Чиби, когда ты был еще слишком мал, чтобы это помнить, по крайней мере, я так предполагаю. Я проверил список заводчиков собак в Аомори, и, ну, у одной из дочерей Чиби была дочь, и вот она, Налл, внучка Чиби! — Неловко сказал он, протягивая щенка Дазаю. Она виляла хвостом и тихо лаяла ему в лицо, пытаясь приблизиться и принюхиваясь к его запаху. — Она, э-э, считается выставочной собакой... Но она слишком маленькая для своего возраста. Заводчики называли ее карликом и говорили, что она ничего не стоит.       Дазай рассмеялся. Он ничего не мог с собой поделать.       — Полагаю, они не знают историю Чиби? — Спросил он с усмешкой, осторожно забирая собаку из рук Чуи, к его удивлению. Налл тут же перестала извиваться в его руках, просто виляя хвостом, наблюдая за ним и принюхиваясь. Дазай просто наблюдал за ней, забавляясь. — Ты ведь знаешь, что она, скорее всего, вырастет огромной для своей породы, да? Или, по крайней мере, это было бы иронично.       — Я не против, — надул губы Чуя. — Квартира большая, и я могу выводить ее на пробежку, если ты не хочешь... То есть, если ты не против, чтобы она осталась здесь? — Дазай взглянул на Налл, которая облизывала его пальцы и снова извивалась, словно пытаясь подобраться ближе. — Мы можем обучить ее профессионально, чтобы она могла быть служебной собакой, — предложил Чуя. — Я знаю, что у тебя на самом деле нет никаких проблем, из-за которых людям обычно разрешают заводить служебных собак, но я думаю, что она станет отличным компаньоном. Тебе нужно напоминать о том, что нужно есть и отдыхать, а дополнительная защита никогда не помешает! И…       — Тебе не нужно меня уговаривать, Чиби, — поддразнил Дазай, наконец подпустив собаку к своему лицу. Налл тут же постаралась облизать его с ног до головы, и он лишь усмехнулся, глядя на ее щенячью радость и неуклюжесть. — Я не против, — ответил он, не утруждая себя объяснениями, что Налл была точной копией щенка Чиби, которого он помнил по фотографиям своих родителей. Казалось, она даже испытывала к Дазаю такой же энтузиазм, как Чиби к Сюдзи. По крайней мере, теперь он достаточно высокий, и собаке будет не так просто сбить его с ног.       — Ты уверен?       — Да, я сам буду ее тренировать, — заявил он и вступил в перепалку с Чуей о том, почему это плохая идея. По скромному мнению Дазая, это была не такая уж плохая идея. Он много раз видел, как Гэнэмон работал с Чиби, и как Мацуки взял все в свои руки после смерти отца. Добавить к этому несколько учебных пособий и книг, и Дазай был уверен, что сможет как следует обучить Налл. Если только Чуя не избаловал ее за те пару часов, что ему потребовались, чтобы набраться смелости и отдать ее Дазаю.       Зная его, он, вероятно, был слишком увлечен, чтобы заботиться о собаке.       И все же жизнь становилась только интереснее.

***

      После двух недель практически принудительного оплачиваемого отпуска, на котором настоял Фукудзава, Дазай наконец вернулся в офис Вооруженного Детективного Агентства, но сначала зашел в кафе внизу, чтобы поприветствовать Дан энергичным взмахом руки, улыбкой и короткой беседой, прежде чем их обоих позвала работа. Честно говоря, было немного странно возвращаться в Агентство и знать, что теперь они знают его, чего он не позволял себе с Масаокой, с Одасаку. (Чуя не в счет, потому что Соукоку — это просто Соукоку, и они бросили вызов всему: и судьбе, и здравому смыслу, и прочей глупой чепухе.) Он не то чтобы возражал, это просто было странно. Если честно, это выбивало из колеи. Что-то, к чему ему придется привыкнуть и, вероятно, сообщить об этом Анго, поскольку он, по сути, единственный, кто отвечал за отношения с Дазаем, с которым бедолагам из Специального Отдела по делам Одаренных приходилось иметь дело. Возможно, хорошо, что он взял с собой в поездку свою собаку-поводыря.       Он, конечно, взял с собой и Налл, чтобы, как он надеялся, использовать ее для того, чтобы вылечить отвращение Кёки к собакам, одновременно избавляясь от своего собственного. К сожалению, с Акутагавой им придется разбираться отдельно, потому что у него был почти такой же негативный опыт, как у Дазая, и не было ничего положительного, что могло бы его компенсировать.       — Ты готов? — Спросил Чуя, и Дазай сразу же заподозрил неладное.       — Что ты сделал?       — Считай это надлежащим извинением, — смущенно ответил Чуя и открыл дверь в кабинет, прежде чем Дазай успел его допросить.       — Дазай-сан! — С энтузиазмом поздоровались с ним Ацуши и Кэндзи, оба мальчика бросились к нему, чтобы обнять, а остальные собрались вокруг, улыбаясь ему и громко приветствуя его. Даже президент вышел из своего кабинета, чтобы поприветствовать его, и спросил, как он отдохнул. (Дазай сделал все возможное, чтобы даже Чуя не узнал, что он все же кое-что сделал за его спиной; в конце концов, нет покоя нечестивым. По крайней мере, до тех пор, пока поблизости все еще были демоны.)       — Щенок! — Взвизгнула Наоми, тоже бросившись вперед и присев на корточки перед Налл, которая сразу же села, когда Дазай остановился, и терпеливо ждала указаний. Она была невероятно послушной собакой, несмотря на то, что была настолько энергичной, что даже Чуя иногда едва поспевал за ней. Она, конечно, в итоге увидела в Дазае вожака своей новой семейной стаи, учитывая, что он не был для нее таким уж слабаком, и, похоже, иногда он просто оказывал такое влияние на собак. Чуя не удивился, но всегда дулся, когда Налл бросала свои игрушки и все, чем занималась, как только видела, что Дазай свободен. Она была невероятно умной, уже знала три трюка и, казалось, понимала по одним лишь намекам, как вести себя с определенными людьми.       (Она пыталась откусить ногу карманнику, который осмелился попытаться ограбить Дазая на днях во время ночной прогулки, потому что ему было скучно и он не мог уснуть, а Чуе нужно было ненадолго выйти на задание. Это было очаровательно, и тот мужчина мог бы оказаться в больнице. Не из-за Налл, конечно; она была еще совсем малышкой. Быстро растущей, но все же малышкой. Нет, Дазай едва не положил конец карьере этого человека, когда тот попытался ударить Налл. Ему повезло, что Дазай не был тем, кем был четыре года назад, иначе они бы собирали его останки с тротуара. Ему также повезло, что это был Дазай, а не Чуя.)       — Как ее зовут? — Спросила Наоми, и Дазай улыбнулся.       — Налл. Чуя подарил ее мне, когда я переехал. Она из Канаги, если вам интересно.       — Чиби? — Спросил Ранпо, и Дазай кивнул. — Мило.       — Пожалуйста, не давай ей никаких сладостей.       — Дазай, ты не можешь держать собаку в офисе! — Тут же начал возмущаться Куникида, но Йосано так сильно ударила его локтем в живот, что он согнулся пополам и выглядел так, будто пытался удержать завтрак внутри.       — Не обращай на него внимания, друг, — сказала она с ухмылкой, переводя взгляд с Чуи на Дазая и обратно, словно что-то искала. Она разочарованно цокнула, когда не смогла ничего найти, либо потому, что там ничего не было, либо они слишком хорошо это скрывали. (У Дазая и Чуи было несколько... интересных маленьких синяков на разных частях тела благодаря некоторым... занятиям, в которых они участвовали как новоиспеченная пара, но это не касалось Йосано, пожалуйста, спасибо. Им не нужно было, чтобы Коё об этом узнала, хотя она бы их поддержала.) — У нас есть для тебя подарок!       — Да, Дазай-сан, — кивнула Кёка и тоже подошла, чтобы слегка обнять его. — Кэндзи проделал большую часть работы.       — Ого, грубо! — Возмутился Ранпо, надув щеки и держа в руках шоколадку. — Я нашел это!       — Кэндзи буквально сделал всю тяжелую работу, — с усмешкой заметил Танидзаки, когда президент подошел к ним с чем-то в руках. С чем-то очень знакомым. Квадратным и грязным, хотя и явно с попытками ее почистить, но за все годы, проведенные в темноте и грязи, ее не удалось отмыть.       — Мы думаем, что это принадлежит тебе, Дазай, — Фукудзава с улыбкой протянул коробку, и Дазай взял ее дрожащими руками. Чуя взял поводок Налл из его дрожащих пальцев, хотя она никуда не собиралась уходить. Он просто хотел, чтобы Дазай насладился этим моментом. — Мы надеемся, что там все по-прежнему, как и должно быть. Мы не открывали ее, как бы сильно Ранпо хотел заглянуть внутрь.       — Спасибо, — выдавил из себя Дазай, открывая крышку, и по его щекам скатилась одинокая слеза, как только он увидел фотографию, на которой были знакомые, но поблекшие лица, которые он вспоминал. Там, на самом верху, среди множества других фотографий, флешек и документов, была фотография всей семьи Цусима, от служанки или садовника до Мацуки и Чиби, которые стояли вокруг и позади Тэйн, Гэнэмона и маленького Сюдзи. Это было единственное настоящее напоминание о более простых временах, о невинности и блаженстве. Обо всем, что он потерял из-за жадности и глупости других. — Спасибо вам.       — Извини, я сделал их недоступными, превратив твой контейнер в буквальном смысле в металлолом, — прошептал Чуя, и Дазай просто покачал головой.       Сейчас это не имело значения, потому что он просматривал фотографии, нашел те, что были у его тети, нашел единственную, что была у него с Масаокой, и заплакал, впервые с тех пор, как был ребенком. Он растаял в объятиях, которыми его почти сразу же окружили, бормоча слова благодарности своим друзьям, своей новообретенной семье, и молча поклявшись защищать их и жить ради них как можно дольше изо всех сил.

***

      — Знаешь, ты тоже мог бы быть там, внизу, — раздался знакомый голос позади, и трехцветный кот отвернулся от сцены, за которой так бесстыдно подглядывал через окно с крыши соседнего здания. — Дазай-сан, наверное, был бы рад тебя увидеть и поговорить с тобой по-человечески.       Выпустив струю дыма, Хироцу Рюро присоединился к Нацумэ Сосэки, который обернулся человеком, стоило ему услышать голос старого друга.       — Ему нужно время, чтобы все обдумать. Кроме того, в последний раз, когда мы разговаривали, мы расстались не в лучших отношениях.       — Ты вернулся к довольно жесткому образу мышления, который, как ты знаешь, ему не подходит, — заметил Хироцу. — И Дазаю-сану нужно многое, чтобы затаить обиду. Я уверен, что ты знаешь это, возможно, лучше, чем кто-либо другой.       — Возможно, — ответил Сосэки, глядя на сцену, происходящую в Агентстве. Его сердце согрелось, когда он уловил едва заметные, почти крошечные проблески Сюдзи, сына своего юного друга и его жены, в Дазае. Было приятно осознавать, что этот милый ребенок не исчез навсегда. Это действительно было бы досадно. Какой бы тяжелой ни была его жизнь, Сосэки был уверен, что Гэнэмон и Тэйн гордились бы тем, как живет их сын. Ода тоже должен гордиться тем, каким человеком стал Дазай.       — Но это его момент. Я поговорю с ним завтра, — Нацумэ закрыл глаза и вспомнил безумное путешествие, которым была его жизнь последние двадцать два года и даже дольше.       И все из-за пары страниц, залитых чернилами, в пустой Книге.       — Что ж, до тех пор, — откашлялся Хироцу, — может, мы сможем как следует пообщаться, Сосэки-сан?       Нацумэ отвернулся от Дазая и игриво приподнял бровь, глядя на своего бывшего партнера.       — Как смело с твоей стороны, Рюро-сан!       — Да, жизнь с Дазаем-саном приводит к подобным последствиям.       Какое преуменьшение. Особенно если ты также видел мир его глазами. Нацумэ и завидовал, и определенно не завидовал своему бывшему напарнику и бывшим ученикам за то, что они получили этот опыт. Одного раза, когда он был наблюдателем и второстепенным персонажем, так сказать, было достаточно.       Но, увы, страницы продолжают переворачиваться в этой чудесной и ужасной истории под названием «Жизнь». Началась новая глава, и на стороне Дазая появились новые второстепенные персонажи. Возможно, вскоре Нацумэ даже не понадобится. На самом деле, это звучало неплохо. Он давно заслужил отдых.       — Ну что ж, Рюро-сан, куда ты меня ведешь?       Что бы ни случилось, это было беспокойство о завтрашнем дне. О следующей странице, следующей главе, возможно, даже о новом томе!       Писать историю — значит писать о людях. Нацумэ по-прежнему придерживался этого.       — Это будет замечательная история.

ОВАРИ

(Примечания не поместились в комментарии после части, поэтому оставлю их здесь.) Примечание автора: Что ж, вот и вся история! Надеюсь, вам всем понравилась последняя глава, даже несмотря на то, что в ней не было свадеб и некоторых других вещей, лол. Пожалуйста, поймите, эта история была масштабной, и она могла бы продолжаться еще дольше, учитывая весь потенциал этого AU. Вот почему! У нас будет одно или два продолжения! Ууу! На самом деле, я чувствую, что должна о кое-чем написать. В настоящее время я работаю над диссертацией, так что у меня не так много времени и сил на написание рассказов в эти дни, и я надеюсь, что это закончится как можно скорее, потому что писать — это весело! Дело в том, что даже если я буду что-то публиковать, это, вероятно, будет происходить медленно. Я знаю, что у большинства из вас много терпения и вы уважаете мое время, за что я бесконечно благодарна, но я чувствовала, что это нужно сказать тем немногим, кто иногда предпочитает игнорировать подобные вещи, просто на всякий случай. А пока спасибо всем вам за то, что оставались до конца и за все ваши замечательные комментарии на данный момент! Надеюсь, у всех вас замечательный день! <3 Примечание переводчицы: Вот и закончилась эта история! Когда я наткнулась на нее больше года назад, она еще писалась, и я подумать тогда не могла, что целых полгода в 2024 и немного 2025 годах проведу с ней так много времени. В какой-то момент я просто поняла, что она настолько классная, полная, дарящая куча самых разных эмоций, что я не могу не поделиться ей с русскоязычным фандомом БСД. Фанфакт: текст в ворде 12 кеглем и шрифтом Times New Roman занял 600 страниц. Я немного сама в шоке, что перевела столько! Знаю, что перевод далеко не идеален, что в тексте много ошибок, опечаток, неточностей и прочих проблем. Я немного отдохну от этого фанфика и постараюсь вернуться к нему, чтобы вычитать еще разок, но не знаю, когда это будет. Спасибо всем дорогим читателям, кто помогал мне в ПБ, исправляя тонну моих опечаток! Я безумно вам благодарна! Также спасибо всем, кто писал отзывы! Благодаря вам я не забросила перевод, видя, что работа действительно интересна не только мне, и находит отклик и в ваших сердцах. Автор уже начала писать продолжение, а я начала его переводить для вас. Оно уже в профиле, а также по этой ссылке: https://ficbook.net/readfic/01946052-b37a-7ad4-b081-ea037c81f8bd. Ссылка также появилась и в шапке. Но договоримся, что я вам — две главы за день, а вы, котята, жмякаете в "Нравится", пишете отзыв и подписываетесь на обновления новой работы, договорились? Если хотите сказать спасибо, то отзывы подойдут) Если есть возможность и желание, то можно отправить донат на капли для глаз сюда: 4100 1189 7121 8490. Спасибо, что были со мной эти полгода, надеюсь, что вы хорошо провели время! Удачи!