Глава 30
30 января 2025 г., 12:00
22 года
Дазай и Шибусава встретились с Достоевским по пути в башню Мукуроторидэ, которая располагалась прямо посреди Сурибачи, но не настолько близко, чтобы ее мог разрушить кратер, образовавшийся после побега Чуи из лаборатории много лет назад. Она не была в безопасном состоянии, чтобы выполнять свою изначальную функцию, так как была повреждена, но и не разваливалась. Это было одно из немногих зданий, переживших первоначальный погром Арахабаки, и Дазай не мог не восхититься его стойкостью.
“Забавно, как часто я возвращаюсь в это место”.
Он бросил взгляд на пугающе пустой кратер, где он впервые «официально» встретился с Накахарой Чуей семь долгих лет назад. Тот день изменил его жизнь, хотя он считал, что каждый день с Чуей менял ее. Но он не был жив сейчас, если бы в тот день не воссоединился с Чуей. К тому моменту он был готов бросить Мори разбираться со своими проблемами и просто умереть где-нибудь. Потеря безопасного места в библиотеке и смерть Масаоки-оссана были слишком свежи в его памяти, даже если он не горевал по-настоящему.
(Он научился горевать только после смерти Одасаку. До этого Дазай просто пытался забыть о своих потерях и не думать о том, что он пережил в юности.)
Однако сегодня его целью был не город Сурибачи, а башня, и он был не в компании мафиози или Чуи, а с двумя единственными другими людьми в мире, которые, как он чувствовал, были похожи на него. Ему не нравилось это сходство. Конечно, ему нравилось, что они способны интеллектуально стимулировать и бросать ему вызов, потому что он отчаянно нуждался в этом, когда его одолевала скука от обыденной повседневной жизни, но ему не нравилось видеть, как его жестокость отражалась в этих рубиново-красных и темно-фиолетовых глазах. Не после того, как он годами изо всех сил старался загнать все это поглубже, туда, где другие не видели бы, только для того, чтобы из-за маленьких игр Федора Демон Вундеркинд высунул голову, чтобы разобраться с чепухой, которую тот принес с собой.
Против судьбы не пойдешь и все такое, полагал он.
— Добро пожаловать, друзья мои, в Мукуроторидэ, — Шибусава драматично взмахнул рукой, открывая перед ними огромные двери. Темная башня, по общему признанию, немного напоминала замок из мрачной сказки и сильно заинтриговала Дазая. Стены и полы были в основном покрыты темным материалом, похожим на мрамор. Дазаю хотелось сойти с пути, по которому их вел Шибусава, просто чтобы потрогать и проверить, но он решил, что сделает это позже. Чем дальше они заходили внутрь, тем больше появлялось колонн и даже статуй, придавая всему помещению еще более готический и сказочный вид. Больше всего Дазаю понравились витражи, которыми было украшено большинство окон, разделявших комнаты или выходивших во внешний мир из Мукуроторидэ. У Портовой Мафии тоже было много витражей в местах, куда они водили гостей, чтобы продемонстрировать элегантность, богатство и власть, но они использовали другую цветовую гамму.
Честно говоря, если бы Дазаю пришлось сравнивать, то витражи Портовой Мафии напомнили бы ему церковь во время свадьбы или крещения, а эти — церковь во время похорон, со всеми этими красными и желтыми, а иногда и розовыми и оранжевыми оттенками в сочетании с темными стенами и полами. Черт, даже потолки были выкрашены в черный.
Но это не мешало Дазаю чувствовать себя принцессой, которую злой дракон увез в свой замок и держит в плену, пока храбрый принц не придет и не спасет ее.
Чуя тут же хлопнул себя ладонью по лицу, покраснев как сумасшедший, потому что именно это и произошло той ночью, независимо от того, знали об этом остальные или нет.
Мори застонал от смущения за своего протеже, настолько отвлеченный этим, что не отстранился от Фукудзавы, который похлопал его по спине, несмотря на то, что все еще был недоволен им, который, кстати, все еще не понимал почему.
Ранпо лишь посмеивался над банальностью поведения Дазая, который вел себя как неудачник всякий раз, когда вспоминал о своем партнере, с которым прожил семь лет, даже если делал это не напрямую.
— Как видите, я все подготовил для нашей чудесной маленькой встречи, — похвастался Шибусава, пустившись в краткую тираду о том, как быстро он все организовал за пару дней. — А еще! — Он открыл еще одну дверь и позвал своих гостей, немного более взволнованный, чем за все время, что Дазай его знал. Дазай и Федор переглянулись, но последовали за ним. Как только они увидели, что находилось в комнате с клетчатым полом, они пожалели, что последовали за Шибусавой. — Я пытался подготовить сочетающиеся наряды.
"А?"
— Вы хотите сказать, что я должен Шибусаве за этот костюм?! — Взвизгнул Чуя. — К черту все это!
Йосано, Хигучи и Наоми боролись за свои жизни, чтобы не умереть от смеха.
— Постойте, это тот парень, который заставил всех сражаться против своих способностей и убил бог знает сколько пользователей способностей, когда они проиграли?! Это тот парень, который стоит за самым большим кровопролитием в конфликте с Головой Дракона?! — Недоверчиво спросил Тачихара, и многие другие уставились на него.
— Почему меня не пригласили на этот маленький съезд гениев? — Возмутился Ранпо, хотя все знали, что он не пошел, даже если бы Федор угрожал жизни президента.
— Довольно неплохо, не так ли? — Похвастался Шибусава, более чем довольный нарядами. Костюм Федора был, по сути, белой версией того, что он носил сейчас, а костюм Дазая, как ни странно, был белой версией его наряда времен Демона Вундеркинда, с чуть большим количеством украшений и декора, в отличие от строгих деловых костюмов, которые он носил раньше.
“Хотя выглядит удобно”.
Это была единственная соблазнительная мысль, которая пришла в голову Дазаю, в то время как остальная его часть съеживалась от смущения из-за того, что Шибусава вложил в эту «командную форму».
“Что мне делать? Интересно, откажется ли Федор?”
Он бросил взгляд на русского, который уже смотрел на него в ответ. Они молча переглянулись.
“А, Федор понял, что от него зависит, откажемся ли мы от нарядов... Однако этот маленький засранец ничего не говорит. Ладно, ход решен!”
— Вопрос, — с улыбкой спросил Дазай. — Если мы откажемся их носить, что произойдет? — В конце концов, технически, Шибусава обладал самой мощной физической способностью из них... Не то чтобы он много мог сделать с Дазаем, и, как правило, способность Федора заставляла людей неохотно прикасаться к нему, но он не был невосприимчив к Дыханию Дракона. Однако по какой-то причине проявление его способности не привело к тому, что он искал его, чтобы убить.
Шибусава сделал угрожающее лицо, мрачное и пугающее.
— Я буду плакать, — совершенно серьезно сказал он.
Дазай и Достоевский непонимающе уставились на него.
— Э-э-э…
— Это тот парень, который мучил меня?! — Взвизгнул Ацуши. — Тот самый парень, который чуть не убил Акутагаву, Кёку-чан и меня?! Какого черта?!
— И это только в Йокогаме, — посетовал Фукудзава, и на этот раз Мори похлопал его по спине, забыв о том, что он только что дулся.
— В первый раз? — В конце концов, до недавнего времени у Агентства не было возможности иметь дело с абсолютными отбросами общества, у которых в руках было слишком много власти, в то время как члены Портовой Мафии к тому моменту уже были закаленными ветеранами.
Итак, не имея особого выбора, Дазай и Достоевский согласились переодеться в наряды, которые Шибусава приготовил для них. По крайней мере, он предоставил им отдельные раздевалки. Дазай чувствовал себя неуютно из-за внимания, которое оказывали ему оба мужчины.
Казалось, они пытались заглянуть под кожу и плоть, за кости, в самую его суть. И они вполне могли это сделать. В конце концов, он знал, что их больше всего интересовало. Они никогда этого не скрывали, даже когда впервые встретились. Это было понятно: способность Дазая была единственной, которую Шибусава никогда не смог бы использовать или победить, а Федор мечтал о мире без способностей, и способность Дазая была первой, которая это олицетворяла. Дазай не мог не задаться вопросом, не воспринял ли Достоевский их первую встречу как своего рода «знак свыше» или что-то в этом роде. Он бы не удивился.
По крайней мере, одежда была такой же удобной, как он и предполагал. Большое количество нитей, дорогие и качественные ткани и, надо признать, профессиональный крой и пошив; да, Дазаю было очень удобно в этом костюме, как и всегда, когда он был одет более официально или по-деловому, а не в повседневную одежду. Если бы это не вызывало вопросов, он бы каждый день приходил в Агентство в новом костюме, большое спасибо!
Кроме того, костюм действительно больше подходил к сказочной теме. И он хорошо на нем сидел. Он подчеркивал его талию и длинные ноги, а длинное белое пальто скрывало тот факт, что его задница была немного плоской. Он действительно выглядел очень мило.
“Но чего-то не хватает”.
Он оглядел себя с ног до головы, подумал и заправил челку за левое ухо.
“Вот так!”
И Агентство, и Портовая Мафия, за исключением Чуи, вытаращили глаза, увидев, как сильно он изменился и постарался над своим внешним видом, просто убрав волосы набок. Потому что «стандартная, но милая растрепанная прическа» превратилась в «стильный беспорядок», и было совершенно несправедливо, что Дазаю достаточно было сделать так мало, чтобы у всех отвисли челюсти!
Чуя, с другой стороны, просто сокрушался, что тогда был слишком рассеян, чтобы по-настоящему оценить, как белый наряд шел его партнеру. Он также планировал купить Дазаю более удобную одежду и либо такой же, либо очень похожий костюм, как тот, что был на нем в видении. Он действительно хорошо смотрелся в белом. Очень, очень хорошо. Чуя был фанатом.
— Что ж, теперь мы знаем, кто наденет белое на вашей свадьбе, — поддразнила его Коё, и Чуя просто промычал в знак согласия, заставив ее вспотеть.
Как только он решил, что готов, Дазай отправился на поиски своих собратьев-демонов. Ему не нравилась идея оставить их наедине, потому что они могли начать строить против него козни. В конце концов, он притворялся, что объединяется с двумя людьми, очень похожими на него, поэтому знал, что в этой маленькой сказке будет много неожиданных поворотов. Он не удивился бы, если в какой-то момент его заколят, вероятно, отравленным ножом.
Ему почти жаль их.
Чуя, в конце концов, взбесится, когда узнает, что бы там он сам ни говорил.
Зрители молчали, и в воздухе между ними витало чувство страха.
Затем Акутагава и Ацуши зарычали, глаза Кёки стали убийственными, а остальные члены Агентства повернулись к Ранпо, чтобы узнать, может ли он придумать какой-нибудь способ оживить Шибусаву, чтобы они могли снова его убить, и способ узнать, в какую тюрьму отправили Достоевского, чтобы они могли убить и его тоже.
Чуя тем временем уже планировал сто одно ужасное убийство для русской крысы. И Портовая Мафия была не лучше, потому что они знали, они знали, что предсказания Дазая никогда не бывают ошибочными, и они знали, что в этих видениях они увидят, как сбывается это маленькое пророчество.
Да, Федор должен был умереть в относительно ближайшем будущем.
В конце концов Дазай нашел комнату, отделанную в белых тонах. Ему хотелось назвать ее тронным залом, настолько роскошной она была, да и, по сути, это он и был. В центре стоял круглый стол с серебряной вазой с красными яблоками, вокруг которого располагались три кресла, похожие на троны. Конечно, это был не тот тронный зал, который можно было бы ожидать в замке, где обычно было два трона, а если был наследник, то и три. Если бы он продолжил эту аналогию, стал бы он или Федор королевой Шибусавы?
Он надеется, что это не он.
В конце концов, у него нет такого интереса к мужчинам.
— Чушь собачья, — хором сказали 90% зрителей, и Чуя рассмеялся.
— Хотя, возможно, он прав, — заметила Гин. — Дазай-сан, похоже, действительно интересуется только Чуей-саном, так что это не мужчины, а просто один мужчина.
— Да, теперь я понимаю, — прокомментировал Ацуши, слегка прищурившись и, казалось, погрузившись в раздумья, глядя на брата и сестру Акутагав и вспоминая первое дело, в котором ему поручили помогать Ранпо. Или, скорее, просто сопровождать его. Но дело было не в этом. Дело в том, что он заметил, что Акутагава всегда очень внимательно относился к словам, которые произносил или слышал, разбирал их на части и находил скрытые несоответствия или ложь. Что-то подобное подсказало Дазаю, что полицейский был убийцей, и в этих видениях они также видели, как он понял, что Рембо видел Арахабаки в действии только в ту ночь, когда Чуя сбежал из лаборатории.
— Что ты понял, дзинко? — Спросил Акутагава, заметив его взгляд.
— Что вы действительно похожи на детей Дазая-сана, — беззастенчиво ответил он, как всегда, прежде чем покраснеть от смущения из-за своей смелости.
Гин и Рюноскэ тоже покраснели, но радостно улыбнулись. В конце концов, в их глазах это был величайший комплимент.
— Ты тоже похож на его ребенка, Ацуши, — поддразнил Ранпо, наклонившись, чтобы толкнуть его локтем, и пошевелил бровями. — Ты просто не замечаешь этого, потому что он редко бывает серьезным рядом с тобой.
— Значит ли это, что Кёка-чан тоже ребенок Дазая-сана? — Спросил Кэндзи, заставив всех замереть и уставиться на него. — Я имею в виду, что Кёка-чан очень близка с Ацуши-куном, как сестра, так что если Ацуши-кун — ребенок Дазая-сана, то разве она не его ребенок тоже?
— Я запрещаю! — Запротестовала Коё, начав разглагольствовать о том, почему Дазай не подходит на роль опекуна настоящего, эмоционально уязвимого ребенка, в то время как Кёка втайне улыбалась этой мысли. Ей придется самой спросить об этом Дазая, когда они выберутся отсюда.
...То есть, если они когда-нибудь выберутся отсюда.
Кёка не была уверена насчет остальных, но она изо всех сил старалась считать секунды, минуты, часы, которые они провели в этой пустоте, где им одно за другим показывались видения из жизни Дазая Осаму. Она насчитала достаточно часов, чтобы почти прошел целый день, а эти видения не прекращались, пустота не ослабевала и не исчезала. Насколько они подозревали, эти иллюзии будут удерживать их здесь, покажут им будущее Дазая и будут продолжать до тех пор, пока они не умрут или пока не будет выполнена причина, по которой они оказались здесь в ловушке.
Следы водоворота все еще оставались на их коже там, где они появились, когда они оказались здесь, где бы это здесь ни было, и не собирались исчезать. Они даже не знали, причиняют ли эти следы вред их телам в реальном мире, потому что Кёка считала, что они находились не в своих настоящих телах. Они не были физически в этой пустоте, все это происходило в их сознании... Так что кто знает, что на самом деле происходило с ними, пока их сознание застряло здесь.
Она надеялась, что эти видения скоро закончатся, что они вернутся. Что они в безопасности и невредимы.
Дазай явно потерял слишком много людей в своей жизни.
Что бы он сделал, если бы потерял и их тоже?
Хуже всего то, что он будет делать, если потеряет Чую.
Это была пугающая мысль.
Кёка не думала, что Дазай продолжит жить, если это произойдет. В конце концов, похоже, что он не был склонен к «традиционным» суицидам, несмотря на его частые «попытки» и постоянные разговоры об этом; скорее, он не видел ценности в своей жизни и продолжении существования как такового, и измерял их тем, насколько он ценен для других. В конечном счете, именно продолжающееся существование Чуи удерживало его на земном плане, не позволяя последовать за всеми теми, кого он потерял. Чуя, кажется, перевешивал все остальное.
Кёка задавалась вопросом, как Чуя будет жить с этим знанием, теперь, когда оно у него есть и он, несомненно, осознал все его последствия.
Это звучало как обуза, но она была уверена, что он с радостью возьмет ее на себя, если это поможет Дазаю прожить хотя бы еще один день.
Дазай заметил огромную стену с окнами от пола до потолка и подошел к ней. В отличие от большинства окон в этой похожей на дворец заброшенной башне, это окно было украшено не цветным стеклом, а металлическими проволоками, сплетенными в замысловатые рамы и фигуры. Только у стены и потолка было цветное стекло, но без четких форм, образующих картину. Само стекло было голубым, дополняя голубой узор на белой плитке. Это было эстетично, он признавал, но немного скучновато, если честно. Черные цвета в остальной части башни казались более интересными.
Однако больше всего его заинтриговало то, что находилось за теми золотыми дверями, которые он заметил ранее. Нужен был ключ, причем довольно старомодный, но Дазаю в любом случае не составило бы труда взломать его. Он знал, что именно из-за этой комнаты они с Федором и оказались здесь. В конце концов, сегодня будет ночь предательств.
Последний выживший демон решит судьбу Йокогамы и всех пользователей способностей.
Дазай знал, что он не падет первым.
В конце концов, у него было некоторое несправедливое преимущество.
Конечно, Шибусава держал правительство за яйца, не давая им ничего сделать, поскольку у него было достаточно средств, чтобы шантажировать их, учитывая их причастность к совершенным им зверствам.
Конечно, Федор, вероятно, тоже что-то замышлял, и Дазай не сомневался, что он был не один в Йокогаме. Он никак не мог в одиночку провернуть столько дел, особенно с Моби Диком, чтобы никто этого не заметил.
И, конечно, у них обоих было преимущество в том, что им не нужно было заботиться о морали или о том, что правильно, а что нет, как это делал Дазай в наши дни.
Но у него самого было не только преимущество домашней арены, но и то, что они не знали, насколько далеко простирается его влияние, а также то, что Книга все это время была у него. У него также был Чуя — козырь, с которым никто не мог сравниться. Соукоку просто не по зубам даже двум другим демонам.
Вдобавок ко всему, он был склонен к суициду или мог быть классифицирован как склонный к суициду. Это само по себе могло быть преимуществом, потому что либо они поверят, что он хочет умереть, и не дадут ему этого сделать, либо захотят убить его и будут удивлены его стойкостью, когда он откажется. С людьми всегда так весело играть.
— Дазай-кун, — позвал Шибусава, стоявший позади него и смотревший в окно с голубоватым оттенком. — Тебе не наскучило на это смотреть?
— Наскучило? — Что может быть скучного в человечестве? Конечно, отдельные люди могли быть занудными, но в целом Дазаю было очень интересно наблюдать за не столь уж скрытым безумием людей. Их пылкость, их желания, их глупые рассуждения, их заблуждения об окружающем мире, их мелкие ссоры, их глубокие душевные порывы, их желание бороться за то, во что они верят, их вера и убеждения, их способность бороться с самой судьбой и показывать средний палец любому существующему богу — как все это может быть скучным?
И это даже не говоря о тех уникальных людях, которых Дазай встречал на протяжении всей своей жизни.
Был ли он просто магнитом для всего необычного, или все люди такие?
Он предположил, что все они в чем-то похожи друг на друга, просто не каждый человек в мире мог заинтересовать такого, как Дазай.
Но Шибусава нес чушь, если называл всех людей, сражающихся за свою жизнь этой ночью, скучными. Бороться за свое право существовать, жить — это то, чего Дазаю никогда не приходилось делать физически, но мысленно он боролся с этим каждый день. Его коллеги, его друзья в эту ночь делали это так, как он сам не мог и не хотел. Для Дазая их восстание против их собственных способностей и, что намного сильнее, их стойкость — вот что делало их такими интересными, такими ценными, такими достойными этой неуловимой человечности.
По сравнению с этим, кого-то вроде Шибусавы можно было бы счесть самым скучным.
Дазаю почти стало жаль его.
Почти.
— Да. Это так скучно, — настаивал Шибусава. — Белое море пустоты... Мир, состоящий только из грубости. Сегодня вечером все способности в Йокогаме будут моими. И снова никто не сможет перехитрить меня или превзойти мои ожидания. Это действительно скучно.
“Каким же скучным ты стал, Шибусава”.
— Когда-то я был таким же скучающим. В прошлом, — признался он, потому что был бы лицемером, если бы сказал, что человечество всегда его очаровывало. Ну, возможно, интриговало, но не очаровывало. На самом деле, было много моментов, когда он презирал людей, не осознавая, что его чувства могли зайти так далеко. В конце концов, тогда он был так молод. Но в низости людей есть своя красота. У него были годы, чтобы понять это.
— Как ты это преодолел? — С любопытством спросил Шибусава.
— Встретив двух интересных рыжих, — фыркнул Мори. — Честно говоря, я никогда не видел Дазая-куна таким оживленным до того, как он встретил Чую-куна, и даже я должен признать, что он вел себя как ребенок перед Одой-куном.
— Которого ты у него отобрал, — напомнил Ранпо, сверкнув глазами.
Мори встретился с ним взглядом.
— Дазай-кун прекрасно понимает, к чему я его готовил. Такие привязанности, как у него с Сакуноскэ Одой, только помешали бы ему. Нельзя ставить человека выше организации, а Дазай-кун сделал бы это ради этого человека. Об этом свидетельствует то, как он использовал Книгу. Теперь, когда он обеспечил этому человеку мир, в котором тот может делать все, что захочет, он, возможно, больше подходит для той роли, которая ему всегда предназначалась.
— Лучше не пытайся вернуть Дазая в Портовую Мафию, Мори-сэнсэй, — угрожающе перебил Фукудзава. — Я насажу тебя на свой меч, прежде чем это случится.
Мори лишь широко улыбнулся ему.
— Если ты убьешь меня, Дазаю-куну в любом случае придется взять все в свои руки. Мы все видели, почему он следит, чтобы Портовая Мафия оставалась сильной. Ты правда думаешь, что он рискнет некомпетентным управлением, когда от этого может зависеть безопасность и свобода Чуи-куна? — Когда президент смог лишь стиснуть зубы и злобно уставиться на него, Мори лишь кивнул, довольный тем, что донес свою мысль. Даже если это означало, что тот небольшой мир и добрая воля, которые вернулись к нему после смерти Оды, снова исчезли. — Ненавидьте меня, сколько хотите. Я делал только то, что было лучше для организации и для города. Время, проведенное Дазаем-куном на свету, сделает его только лучшим лидером, поэтому я не предпринимал никаких действий, чтобы загнать его в угол или заставить сдаться, несмотря на то, что это было бы легко. Сам Дазай-кун, без сомнения, осознает, что однажды ему придется занять место, для которого он, возможно, был рожден. Несмотря ни на что, в его жилах всегда будет черная кровь мафии. И на случай, если кто-то из вас пропустил это, — он взглянул на них почти с жалостью, — сам Дазай-кун не возражает против этого, не отрицает этого, не стесняется использовать это. По сей день добро и зло ничего для него не значат, только мнение окружающих людей определяет его поступки. Чем раньше вы все это примете, тем легче будет переход, когда бы он ни случился.
— Ты ошибаешься, — возразил Ацуши. — Дазай-сан — хороший человек.
— Может быть, — пожал плечами Мори, — но даже хорошие люди совершают плохие поступки. Мир не черно-белый, Накадзима-кун. Что бы ни сделал Дазай-кун, он сделает это не потому, что считает это правильным или неправильным. Он сделает это, потому что так люди, которых он любит, останутся в живых и будут в безопасности. Все просто.
— Он прав, — процедил Ранпо сквозь стиснутые зубы, словно ему было больно это признавать.
— Быстрее будет показать тебе, чем объяснять, — сказал Дазай в видении, подходя к одному из стульев и садясь на него, скрестив ноги, положив руки на подлокотники и просто закрыв глаза, ничего не делая. Шибусава в замешательстве наблюдал за ним. — Видишь? Сейчас ты понятия не имеешь о моих намерениях. Буду ли я сотрудничать с тобой? Может быть, я хочу использовать тебя и предать.
Шибусава усмехнулся, немного саркастично.
— Ты единственный, кто думает, что тебя нельзя прочитать.
“Поскольку ты не являешься определенным Слизняком, я сильно сомневаюсь, что ты понимаешь то, что читаешь”.
Он не стал показывать свое веселье на лице. По крайней мере, не слишком.
— Похоже, тебе действительно нужно спасение.
— И кто, по-твоему, мог бы меня спасти? — Подыграл ему Шибусава.
Дазай склонил голову набок с улыбкой на лице.
— Кто знает? Ангел... Или, может быть, дьявол?
— По-моему, — раздался голос Достоевского, слова звучали с сильным акцентом и все еще слегка искаженные, несмотря на то, что было очевидно, что Федор работал над своим японским, — вы оба как на ладони.
“Сука, ты едва говоришь на нашем языке, не говоря уже о том, чтобы читать”.
— Ха! — Прокаркал Тачихара, и остальные захихикали. Воистину, кажется, что Дазай так и не вырос из дерзких острот.
— С такой ложью вряд ли можно поставить пьесу. Зрители быстро потеряют интерес, — пожаловался он с той же добродушной улыбкой, что и на лице Дазая. Они были как две капли воды похожи друг на друга.
Зрители задавались вопросом о чем Шибусава думал, находясь рядом с этими двумя монстрами. Они оба явно переиграли его, но он этого не замечал. Они дожили до этого дня, чтобы сыграть в другую игру, станцевать под другую песню, посоревноваться в остроумии, но он был мертв. Шибусава, который так смело заявлял, что никто не мог его перехитрить.
Они хорошо понимали иронию ситуации.
— Федор-кун, фокусник, — поприветствовал Шибусава. — Я заставлю тебя танцевать и для меня... Как моего сообщника.
Дазай усмехнулся.
— Он? Поможет тебе? Не думаю, что кто-то может предать тебя с большей вероятностью.
— Я не могу этого отрицать, — признался Федор, и они с Шибусавой наконец сели за стол вместе с Дазаем.
— Никто и никогда раньше не превосходил моих ожиданий.
“Подожди, пока ты действительно не познакомишься с жителями Йокогамы”.
— Я с нетерпением жду этого.
— Конечно, — Федор оперся руками о стол. — Больше всего мне жаль пользователей способностей. Неважно, кто из нас троих победит, все они... умрут.
"Как будто я буду развлекаться в компании таких слабых людей. Им просто нужно продержаться.Мне нужно продержаться”.
ОПАСНОСТЬ-ОПАСНОСТЬ-ОПАСНОСТЬ-ОПАСНОСТЬ
“Я знаю”.
Он понадеялся, что Книга замолчит. Ему не нужно, чтобы из-за ее паники у него разболелась голова от всего этого шума. Ему нужно было сосредоточиться. Сосредоточиться на чем-то. Несмотря на то, что концовка этой маленькой сказки до боли очевидна, многое еще могло пойти не так.
“Надеюсь, Арахабаки не станет слишком ревнивым, когда кто-то другой осмелится прикоснуться к Исповеди Неполноценного Человека. Нам не нужно, чтобы он разрушил Йокогаму. И, надеюсь, Чуя не убьет Анго, когда этот глупый дурак попытается забрать «одолжение». Он мне все еще нужен”.
— И подумать только, что пока Дазай-сан сражался с этими двумя, ты заявлял, что убьешь его, — пожурил Ацуши Акутагаву, и тот сердито посмотрел на него.
— Ошибка в суждениях.
— Ты даже заявил, что только тебе позволено его убить!
— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — Потребовал объяснений Чуя, и Акутагава тут же поклонился в знак извинения. — Ты чертовски прав, я прошу извинений! Эта проклятая Скумбрия пообещала мне привилегию лишить его жизни, так что отвали, эй!
— Конечно, Чуя-сан. Я бы даже не подумал об этом, если бы не тот факт, что я считал, что Дазай-сан потерян для нас.
— Да, как будто этот придурок вообще способен проиграть, — фыркнул Чуя.
Действие переместилось чуть позже в ту же ночь, когда Шибусава повел своих собратьев-гениев к дверям, которые Дазай видел раньше. Когда он открыл их, Дазай и Федор увидели знакомую стеклянную конструкцию, созданную способностью Шибусавы, которая собирала способности.
— Добро пожаловать в мою коллекцию, — драматично произнес Шибусава. — В Драконию.
Это было впечатляющее зрелище, бесспорно. Комната, если ее можно было так назвать — на самом деле это была скорее камера, — была в основном сделана из витражного стекла разных цветов, в оттенках заката, и казалась довольно большой. Она была освещена изнутри и разделена на три этажа и множество, множество «полок», на которых в отдельных «ячейках» плавали красные кристаллы. Дазай знал, что эти красные кристаллы на самом деле были украденными способностями, а их первоначальные владельцы давно умерли.
Для некоторых эта комната выглядела как сокровищница, достойная самого богатого короля или хранилищ Ватикана.
Для Дазая это больше походило на мавзолей. Он задавался вопросом, сколько людей в мире смогут это понять. В конце концов, это было, по сути, живое кладбище. Сотни душ, или, по крайней мере, их части, застряли вместе со способностями, которые они несли в себе, в коллекции безумца.
— У тебя, конечно, неплохая коллекция, — «похвалил» Дазай, едва скрывая холод в своем дружелюбном тоне, и зрители вздрогнули, поймав его взгляд.
О, Дазай был взбешен.
Неудивительно, что Шибусава пал.
— Какое приятное хобби. Даже дьявол позавидовал бы, — Федор тоже «сделал комплимент» со скрытой издевкой в своих сладких словах, но по совершенно другой причине. В конце концов, ему было все равно на «грешников», которые были пользователями способностей. Вместо этого он, казалось, был возмущен тем, что его окружает столько «греха».
Это вызвало у Дазая желание врезать ему.
“Интересно, не потеряет ли он сознание от этого?”
— Определенно, — тут же вмешался Акутагава, и все поняли, что если кто-то и знал, насколько сильно мог ударить Дазай, то, к сожалению, это был Акутагава.
— У этого дьявола есть Крысы Мертвого Дома, которые продают информацию, — усмехнулся Шибусава. — Большая часть этой коллекции была собрана с помощью информации, которую я купил у вас.
“Демон Федор теперь занимается информационным брокерством? Мне придется обезопасить свои каналы. Это может стать опасным и грязным делом”.
— Это позволило мне создать туман, достаточно густой, чтобы окутать целый город. Но как тебе удалось собрать столько информации? — Спросил Шибусава Федора, стоявшего рядом с ним.
— В каждом городе есть крысы, которые дерутся за кусок сыра, — невозмутимо ответил он, будучи сам королем крыс, излучая уверенность.
— Мяу, — был единственный ответ Дазая, но он не ускользнул от внимания Федора, который бросил на него многозначительный взгляд. Это было похоже на «вызов принят», и Дазай сдержал ухмылку, вместо этого скрестив руки на груди и радуясь, что на нем пальто, под которым можно спрятать пальцы. Ему всегда полезно прятать свои ловкие пальцы от посторонних глаз. В конце концов, именно там происходила вся магия, даже если сейчас он не мог рисковать и брать с собой оружие. Он рисковал всем, имея при себе Книгу в таком виде, но он решил, что если его планы не сбудутся и он погибнет здесь сегодня вечером, то Книга будет достаточно близко, чтобы тигр мог легко ее найти, и, он надеялся, она будет погребена под таким количеством обломков, что слабые, анемичные руки Федора не смогут выкопать ее самостоятельно.
В этот момент мимо головы Дазая пронесся ярко-красный свет, и он едва сдержался, чтобы не вздрогнуть, почувствовав энергию способности, пролетевшую мимо него. Дазай всегда мог почувствовать, имеет ли он дело с одаренным или с обычным гражданином, но лишь изредка он ощущал в своем присутствии необработанную способность. В прошлом ближе всего к этому были Чуя и Верлен в муках неконтролируемой Порчи и Гивра соответственно, а также Книга в тот момент, когда она получила то, что осталось от силы Масаоки-оссана.
— Похоже, у нас есть еще одна, — небрежно сказал «коллекционер», как будто он только что не лишил другого человека души или, по крайней мере, ее части. Дазай не знал, могла ли способность Шибусавы определять, где находится способность, и просто вырывать эту часть, или она забирала всю душу в момент смерти пользователя способности. В любом случае это отвратительно. — Где-то в Йокогаме умер пользователь способности. Однако все это не имеет никакого значения, пока у меня не появится одна-единственная способность, которая идеально подойдет сюда, — бормотал Шибусава, указывая на золотую центральную часть, украшенную настоящими драгоценными камнями, которая стояла в центре как главная опора конструкции Драконии. — Сколько бы я ни собрал других...
“Уникальная способность, которая его заинтересовала? Как странно. Что это может быть? Это не может быть Смутная Печаль; я лучше всех знаю, что она не сияет. С таким ярким характером и присутствием Чуи мы бы не были Соукоку — Двойным Черным — если бы все было радужно и солнечно. Не говоря уже о том, что способность Чуи, как сингулярность, не может быть отнята у него; она слишком тесно связана с ядром Чуи, и у меня такое чувство, что Арахабки сам разорвал бы мир на части, прежде чем позволил бы так небрежно вырвать себя из своего сосуда только для того, чтобы стать драгоценностью. Не думаю, что Шибусава знает о существовании Книги или Масаоки-оссана, не говоря уже о способности. Может, президента? Такие способности, как у него, тоже довольно редки. Он также может охотиться за Исповедью Неполноценного Человека; на самом деле, это было бы самым логичным выводом, поскольку я — единственный настоящий нейтрализатор в мире, но Исповедь Неполноценного Человека нельзя взять и удержать, как другие способности, даже если я умру. Само ее существование уже является достаточной аномалией, даже если мы исключим тот факт, что я родился не так, как Шибусава мог бы узнать. Какая еще способность может быть настолько интригующей?”
И тут его осенило.
Учитывая участие и цели Федора, это было довольно очевидно, не так ли?
— Он имеет в виду Ацуши, — пояснил Ранпо, прежде чем кто-то успел спросить, и Ацуши вздрогнул, придвигаясь ближе к своему партнеру, который почти покровительственно обнял его за талию. Остальные сделали себе пометку подразнить их об этом позже, когда столь деликатная тема не будет так остра.
— Для меня другие — не более чем мешки с плотью, наполненные привычными механизмами, — меланхолично продолжил Шибусава, как психопат. Даже Федор не стал бы говорить такое дерьмо, что подтвердил быстрый взгляд на него. Ну, либо так, либо он снова испытывал трудности с переводом. В конце концов, люди нечасто говорят о таком, так что на его занятиях этого точно не было. Дазаю было почти жаль его. — Все очевидно... И все утомительно. Но... Есть один человек, который ускользает даже от моего понимания. Я сам.
Дазаю не понравилось, как многозначительно выглядел Федор, пока Шибусава разглагольствовал о своих мыслях о человечестве и о себе. На самом деле, ему не понравилось, каким растерянным и сбитым с толку выглядел Шибусава даже по сравнению с конфликтом с Головой Дракона, когда он уже казался легкомысленным в своих мыслях и суждениях. Неужели его вторая смерть еще больше расшатала его мозги? Неудивительно.
Судя по черепу, который кто-то покрыл зеленым стеклом и поставил на яблоки в комнате с тремя тронами, смерть от когтей тигра была достаточно мучительной.
Смерть от разложения не была бы такой быстрой. Не была бы, если ты уже не был ничем иным, как способностью, цепляющейся за несбывшиеся желания души, делающей то, для чего она была создана, и волочащей за собой душу мертвеца.
— Ух ты, это... так жутко, — вздрогнула Наоми.
— Где Дазай-сан находит таких интересных людей? — Слишком невинно спросил Кэндзи.
— Кажется, они продолжают его находить, — простонал Куникида, потирая лоб. — Похоже, это тенденция.
— У тебя есть друзья? — Спросил Дазай, одновременно дерзко и искренне любопытствуя, потому что он сильно в этом сомневался.
— Чувак, ты действительно называешь его одиноким и никчемным.
— Прояви больше уважения, Тачихара-кун.
— Извини, старик.
— Друзья — ненужная часть жизни, — он продолжил нести чушь, на которую Дазай мог только приподнять бровь. Черт, даже Федор выглядел скептически, что натолкнуло Дазая на мысль, что, по-видимому, у Федора есть друг. Это было... честно говоря, тревожно.
— Ты бы никогда так не сказал, если бы у тебя действительно были друзья, — черт, у Демона Вундеркинда, нет, у Призрака были друзья. Даже казалось, что у Федора мог быть хотя бы один друг или что-то в этом роде. Он даже уверен, что у Мори были друзья, либо в лице ане-сан, либо даже в лице Фукудзавы-сэнсэя, если бы только Мори извинился за то, что был таким придурком по отношению к Йосано-сэнсэю, и оставил бедную женщину в покое, чтобы она могла жить своей жизнью в мире и согласии, или настолько в мире и согласии, насколько это возможно для Вооруженного Детективного Агентства.
— Возможно, мне действительно придется это сделать, — пробормотал Мори себе под нос, так что большинство не услышало его, но не Фукудзава, который все еще стоял довольно близко к нему. — Меньше хлопот в будущем... Меньше вероятность, что я умру в следующий раз, когда враг нападет на меня... Хм...
“Ну, вы только посмотрите на это. Это не по благим причинам, но, возможно, для Огая есть шанс на псевдоискупление”.
Фукудзава не надеялся на это, но был рад, что шанс на перемены был.
Шибусава проигнорировал дерзкий ответ Дазая.
— Скоро придет время, потому что все способности в Йокогаме, — он развернулся и быстро подошел к Дазаю, наклонившись к нему так близко, словно собирался поцеловать его без всякой на то причины, — будут принадлежать мне, — Дазай не дрогнул, не отступил, не моргнул, встретив эти красные глаза своими, все еще янтарными, но один поворот головы мог превратить их в золотые или кроваво-красные. — Как ты думаешь, может ли хоть один человек победить свою собственную способность?
Дазай не ответил.
“Что ж, давай посмотрим. У нас есть Акутагава-кун; я слишком хорошо обучил этого мальчика тому, как использовать слабые стороны его способности, чтобы он знал, как их использовать, если придется сражаться с Расёмоном. Ацуши-кун, наверное, потому что у него с тигром очень сложные отношения. Кёка-чан, очевидно, обученная ане-сан, Акутагавой-куном и Верленом-саном, более чем способна справиться со Снежным Демоном. Чуя и Верлен-сан уничтожили бы свои способности и заново открыли законы гравитации, если бы могли сражаться со своими способностями. Анго мог бы победить свою способность, потому что она эквивалентна измученному, перегруженному работой, подавленному клерку. Мори-сан смог бы справиться с Вита Сексуалис, если бы только перестал пялиться на Элизу хотя бы на пять секунд. Фукудзава-сэнсэй и Нацумэ-сэнсэй тоже должны бы справиться со своими способностями... Хотя было бы еще лучше, если бы Дзэнки Соукоку могли сражаться вместе, а сэнсэй просто воссоединился бы с Хироцу-саном, чтобы они оба перестали пытаться прятаться друг от друга, причем один успешнее другого. Ане-сан точно уничтожила бы Золотого Демона. Танидзаки-кун, возможно, смог бы убить Мелкий Снег, если бы увидел, как тот нападает на Наоми-чан, но, к счастью, в это не втянуты неодаренные. Я думаю, что Рембо-сан и Карен смогли бы справиться со своими способностями... Ка-чан выбила бы из способности то-чана все дерьмо, прежде чем он успел бы даже попытаться ее остановить. Масаока-оссан тоже смог бы одолеть свою способность, и я не сомневаюсь, что у Кашимуры тоже был бы козырь в рукаве на такой случай. Я немного сомневаюсь насчет Липпмана, но думаю, что он нашел бы способ. И полковник тоже. Ого, какой длинный список. Шибусава — полный придурок”.
— Ладно, во-первых, Дазаю нужно перестать соблазнять мужчин, чтобы они были с ним покладистыми, а во-вторых, я чувствую себя оскорбленной из-за того, что меня не было в его списке, — фыркнула Йосано, но Ранпо ее успокоил.
— Он не сомневался в твоих способностях, Акико, просто дело в том, что Ты Не Умрешь нельзя убить или даже надолго ранить. Он решил, что тебе понадобится помощь, по крайней мере, чтобы отвлечь ее.
— Я очень хорошо держался против Поэзии Доппо, но и в его списке меня нет.
— Никому нет дела, — грубо сказала ему Наоми. — Но можешь ли ты представить, как Накахара-сан или Верлен-сан сражаются со своими собственными способностями?! Это было бы эпично!
— И, вероятно, уничтожит всю Йокогаму в процессе.
Наоми проигнорировала это и вместо этого сосредоточилась на видении. Не прошло и часа с тех пор, как Шибусава продемонстрировал Драконию своим собратьям-демонам, и Дазай, казалось, возвращался к ней, погрузившись в раздумья, когда рука в черной перчатке затащила его в боковой коридор и прижала к стене. Это был, конечно же, Федор, который уже схватил Дазая за забинтованные запястья в тщетной попытке удержать его на месте.
— Прошло много лет с тех пор, как мы в последний раз были так близки, Дазай-кун. Какое райское наслаждение снова чувствовать твою кожу под моими пальцами.
— На тебе перчатки, — сухо ответил Дазай, не делая попыток отстраниться. — Чем я обязан этому сомнительному удовольствию, Федор, за несколько мгновений до того, как мы осуществим наши планы?
— Разве я не могу побыть наедине со своим старым другом?
— Мы не друзья, и я не вчера родился, — лицо Дазая разгладилось, на нем не осталось ни единого выражения, ни единого движения, которое могло бы выдать какую-либо реакцию. — Чего ты хочешь и почему ты рискуешь нашим планом из-за этой глупой шарады?
— Это не шарада, дорогой Дазай-кун. Однако я перейду к делу. Все просто, — прошептал Федор, наклонившись прямо к лицу Дазая, как Шибусава раньше. — Присоединяйся ко мне. Это мое последнее предложение.
ЕГО-ЕГО-ЕГО-ЕГО-ЕГО-ЕГО
Книга кричала, и Дазай не совсем понимал, что происходит.
ОПАСНОСТЬ-ОПАСНОСТЬ-УБИТЬ
“Да, я планирую убить его в ближайшем будущем”.
Он не понимал, почему Книга паникует. Она действительно очень редко паниковала, но в последнее время это случалось довольно часто.
НЕ-ЕГО-УБИТЬ
“Не убивать его? “
Но потом он понял.
“Он убил”.
Неудивительно. Дазай хорошо знал, на что был способен Федор, но это не объясняло внезапную панику Книги.
"Кто?"
МОЙ
“Я понял”.
Потемневшими глазами Дазай оттолкнул руку, которая освободила его, чтобы Федор мог дотянуться до его щеки.
— Тем не менее я отказываюсь, демон Федор. Мы оба знаем, что наши цели после этой ночи расходятся.
— Ты не знаешь моих целей.
— Я знаю свои желания, — тут же возразил Дазай. — Одно из них — увидеть, как твоя кровь окрасит бетон Йокогамы, когда ты упадешь на колени и получишь три пули, разумеется, как можно скорее. Возможно мои.
Глаза Федора сверкнули, он точно знал, что имел в виду Дазай.
— Ну и зачем тебе понадобилось убивать меня? Да еще и таким жестоким способом! Что я тебе сделал, что ты решил отомстить мне таким образом в своем идеальном сценарии? Тебе не будет скучно, если я уйду? Шибусава-сан, конечно, хорош, но он не такой, как мы, да, Дазай-кун? Он слишком хрупок, несмотря на всю свою силу. В конце концов, он все еще пытается понять себя и остальной мир, свое место в нем и прочую глупую чепуху. Но мы-то с тобой разобрались, да, Дазай-кун? — Он снова наклонился, но тут же согнулся пополам, отпустив Дазая и схватившись за промежность от боли.
Дазай стоял над ним, и в его глазах, похожих на черные дыры, не отражался свет.
— В отличие от тебя, демон Федор, ты мне не нужен. Я не цепляюсь ни за эту жизнь, ни за свою гордость, как ты. Если мне станет скучно, я просто покончу со всем этим веселым, энергичным самоубийством. Ты не нужен мне для развлечения. Ты должен это понять, прежде чем нести всякую чушь о Шибусаве. Похоже, ты сам еще не осознал свое положение в этом мире. Узнай свое место, прежде чем снова осмелишься прикоснуться ко мне. Ты можешь желать меня, мою способность или моего общества, но я соответствую своей репутации, Федор Достоевский. Ты не исключение из числа моих врагов.
С этими словами Дазай ушел, не обращая внимания на смешок, который Федор издал у него за спиной, находясь на грани истерического смеха. Дазай не сможет сохранять спокойствие, если задержится еще хоть на мгновение. Ему нужно собраться с мыслями. Сначала нужно разобраться с Шибусавой, остановить распространение Дыхания Дракона. Его союзники на первом месте.
Дазай скоро отомстит за Масаоку; старик поймет и, возможно, даже одобрит.
Спасение живых предшествует мести за мертвых.
Возможно, он совершил ошибку, раскрыв свои карты слишком рано, хотя он и не думал, что Федор остался бы верен их «союзу». Но сказать Федору, что его цель — убить его... Как бы очевидно это ни казалось стороннему наблюдателю, для таких людей, как они, это было слишком откровенным признанием.
Таких людей всего трое во всем мире, плюс Ранпо, который был просто слишком невинным и слишком искренне хорошим, чтобы его можно было отнести к ним, к трем демонам, трем чудовищам.
— Ты тоже не монстр, Дазай, — проворчал Ранпо.
"Я обойдусь без этого. Не то чтобы это имело значение для моего плана. Он уже достаточно далеко продвинулся, и почти ничто не может изменить его ход. Сейчас мне просто нужно продолжать двигаться вперед. С Достоевским я разберусь позже”.
В конце концов он вернулся в Драконию, и Федор тоже пришел с ключами. Кажется, он достаточно оправился после удара коленом в пах, чтобы ходить, не выглядя так, будто кто-то засунул ему в задницу метровый металлический шест.
“Кажется, вечеринка начинается”.
— Все идет по плану, не так ли? — Спросил Федор, как будто Дазай не пнул его по яйцам десять минут назад за то, что он слишком расхрабрился и подошел слишком близко. Учитывая, с каким скептицизмом Дазай отнесся к его «помощи» в поиске кристаллизованных способностей, которые им понадобятся, чтобы вызвать желаемую реакцию, Федор ответил с усмешкой. — Я просто стремлюсь к тому, чтобы мир был таким, каким он должен быть, но чем больше развлечений, тем веселее, не так ли?
— Вопрос в том, кто здесь клоун?.. — Размышлял он, просто поддерживая разговор, даже не пытаясь активно собирать информацию, но от его внимания не ускользнул едва заметный намек на паузу. Возможно, он задержал дыхание? Дернулся? Он не был уверен, что это было, но краем глаза, который много лет был закрыт повязкой, он заметил реакцию.
“У него есть друг-клоун? Ха, не то, чего я ожидал, но каждому свое. Я, конечно, не могу говорить, ведь мой лучший друг был мафиози, который отказывался убивать, будучи одним из самых талантливых убийц в стране, а мой партнер ходит с настоящим богом, запертым в его крошечном, вялом теле. И все же, клоун? Я должен это выяснить”.
— Да, я тоже, — задумчиво произнесли Ранпо и Мори одновременно, и Ранпо бросил взгляд на Мори, который проигнорировал его.
— Даже идиот бы что-то заподозрил, если Достоевский кому-то помогает, — прокомментировал Тачихара, и Хигучи кивнула в знак согласия.
— Достоевский — идиот, если думал, что Дазай просто подыграет, — добавила Йосано, получив одобрительные кивки от Танидзаки и Куникиды.
— Мне не хотелось браться за это вместе с тобой, но у меня нет выбора, если я хочу одурачить Шибусаву. Даже правительство для него всего лишь игрушка, — сказал Дазай, подходя ближе и с презрением глядя на два красных кристалла в руках Федора.
— Действительно, он намеревался окутать Йокогаму туманом с твоей помощью или без нее. Вот, — Федор протянул ему кристаллы, объясняя, что внутри заключены способности: одна собирала всех пользователей способностей в пределах видимости в одно место, а другая объединяла все способности всех одаренных, которых она коснулась, в одну. Если использовать их для поглощения всей коллекции, туман потеряет источник энергии, и его будет невозможно поддерживать.
"Это также создало бы сингулярность".
Столько способностей, объединившихся в одну? Это было почти гарантировано, но не очень сильно. Дазай сомневался, что даже со всеми этими способностями, оно приобрело достаточно энергии, чтобы быть разрушительным, как даже очень ограниченная Порча. Однако…
“Понятно. Так вот твоя игра. Конечно, я не ждал, что Чуя будет драться сегодня вечером, но я надеюсь, что он готов к бою”.
— А теперь используй свою способность нейтрализовать эти хрустальные оболочки и верни способностям их изначальную форму.
"Я просто надеюсь, что Ацуши-кун и остальные в безопасности..."
И не на пути Арахабаки, который будет вспахивать землю, чтобы сразиться с последним чудовищем.
“Чуя должен начать взимать плату с меня или Мори-сан каждый раз, когда ему приходится использовать Порчу, а я должен начать взимать плату с Арахабаки за удовольствие, которое он получает”.
От одного легкого, как перышко, прикосновения кончиков его пальцев кристаллы разбились, и две способности высвободились, сразу же вступив в силу. Они соединились и взмыли высоко в небо, заставив остальные кристаллы тоже распасться, объединив все способности в одну гигантскую яркую сферу неконтролируемой энергии, маленькую сингулярность, похожую на молодую звезду по сравнению со сверхновыми, которыми были Порча и Гивр.
— Как только я прикоснусь к этому, все закончится...
Это, конечно, было началом последнего акта этой маленькой сказочной пьесы, открывшегося буквально ударом в спину.
“А-а-а, этот варвар только что испортил отличный костюм, не так ли? Я заставлю его заплатить за химчистку, клянусь”.
— Вот из-за чего он беспокоится?! — Закричали все в Агентстве и несколько мафиози, а Чуя взбесился из-за травмы. Для него это не было новостью, но он также не мог должным образом оценить повреждения, которые мог получить Дазай, когда они прикончили того дракона и, как всегда, спасли положение. Они еще поговорят об этом.
— Разве я тебе не говорил? — Насмехался Шибусава. — Никто никогда не разочаровывал меня, — он вытащил нож из спины Дазая и позволил телу рухнуть на пол.
— Помнишь, что я сказал? — Федор, «предатель» в этом клишированном сюжете, усмехнулся, и его смех прозвучал откровенно злорадно, хотя и не был похож на маниакальный хохот. — Чем больше развлечений, тем веселее.
— И что? — Спросил Дазай, немного задыхаясь. Это был яд? Прошло много времени с тех пор, как кто-то его травил. Он все еще тренировался, потому что это единственное, чего он никогда не должен был упускать из виду, так что это должно быть что-то очень сильное. — Что будет дальше?
— Никакого «следующего раза» не будет. Ты падешь здесь, и когда твоя способность будет отнята, я заберу ее, — спокойно объяснил Шибусава, слишком радостно и голодно глядя на распростертое на полу тело Дазая. — С самого начала моей целью был ты и никто другой.
“Исповедь Неполноценного Человека, да... Нет, это не цель Шибусавы. И никогда ею не была. Я никогда не интересовал его как нейтрализатор. Но Федора интересовал, так что все это — тщательно продуманный план. Но зачем? Если он позволит ему соединиться с той сингулярностью... Что ж, без привязки Исповедь Неполноценного Человека будет поглощена, и родится более сильная и нестабильная сингулярность. Тот, кто потенциально может получить способность Исповеди Неполноценного Человека нейтрализовывать атаки, в какой бы форме они ни проявлялись... Я бы предпочел не отдавать свою душу, даже не зная, насколько хорошо она привязана к моему телу, не говоря уже об Исповеди Неполноценного Человека, но способность Шибусавы должна быть уничтожена. Это значит, что нужно позволить всему идти своим чередом, создать самую мощную и необузданную сингулярность, пока не останется никакой энергии”.
— Я думал, что этот нож для чистки овощей просто немного ужалит, но это яд, да?
— Смертельный паралитик, да, — хорошо, с этим он может работать. Таблетка очень поможет. — Я надеюсь, ты получишь удовольствие от смерти, которой так сильно желал.
— Из всего, что ты мог бы для меня сделать, — слабо усмехнулся Дазай, — это так... приятно...
“Я жду... Так что поторопись, Чуя”.
— Черт возьми, он что, правда умер?! — Взвизгнул Тачихара, когда они увидели, как из тела Дазая появился свет Исповеди Неполноценного Человека. Знакомый ослепительно-голубой свет сгустился в маленький кристалл, парящий над своим носителем, в то время как Достоевский и Шибусава смотрели на него с тоской и нечестивым ликованием.
Шибусава приблизился, дьявольски взволнованный, и потянулся к способности, но Исповедь Неполноценного Человека отпрянула от него, кристаллизовалась, а затем исчезла в пульсирующей сингулярности. Сфера энергии немедленно дестабилизировалась, и одно привело к другому, прежде чем Шибусава умер во второй раз, а его собственная способность слилась с сингулярностью и наделила ее сознанием.
Мукуроторидэ взорвался, и из него появился огромный красный дракон, сотканный из десятков и десятков способностей. Федор все еще стоял посреди всего этого, посмеиваясь и наслаждаясь хаосом, пока не заметил кое-что.
— О?
Это был Дазай, его облаченное в белое тело парило в центре дракона.
— Ты довольно жадный, Дазай-кун. Даже после смерти ты хочешь увидеть, как этот город придет в упадок?
— Не могу поверить, что ты действительно сражался с ним, зная, на что он способен, парень, — выдохнула Коё, пока они наблюдали, как дракон рычит и осматривается по сторонам, уже выбирая, с чего начать.
— Ты такой крутой! — Воскликнул Кэндзи, у которого от восторга глаза на лоб полезли, когда он увидел, насколько огромным был этот зверь. Он не видел его своими глазами, но все пользователи способностей, оставшиеся в городе, почувствовали сильнейшие толчки, когда дракон, по-видимому, получил сокрушительный удар.
— Ты действительно нечто особенное, мистер Модная Шляпа, — похвалила его Йосано. — Никто не может делать это так, как ты. Буквально.
— Думаю, Верлен смог бы уничтожить эту тварь, не используя истинную форму своей способности, — признал Чуя, пожав плечами. Как бы невероятно это ни звучало, Верлен либо действительно был сильнее, либо просто лучше подготовлен, чтобы полностью контролировать свою способность. Чуя не знал, каков был бы исход, если бы он сражался с Верленом в расцвете сил, но если это был Арахабаки против Гивра... Вот это было бы захватывающим зрелищем. Буквально. Но дело в том, что, хотя Дазай, похоже, выяснил, что Арахабаки — это какой-то древний бог, или божественный зверь, или демон, или кто-то еще, кто лишает Чую контроля, когда он выпускает его с помощью Порчи, они понятия не имели, можно ли сказать то же самое о Гивре. Рембо так и не получил никакой подобной информации, даже об Арахабаки; он просто думал, что это поэтическая ирония и кодовый язык, чтобы скрыть проект «Хозяин сингулярности».
Верлен, в отличие от Чуи, полностью контролировал Гивра, пока сам добровольно ее не активировал, или, возможно, он знал, как использовать только форму псевдогивра, которой Чуя не обладал. Если бы они сражались, Верлен мог бы легко его убить, возможно, даже случайно.
Однако у Чуи было и несправедливое преимущество: он был в паре с гением, который настолько был одержим его способностью, что знал тело Чуи лучше, чем сам Чуя. И, зная, какие улучшения есть у Чуи и нюансы его способности, Дазай разработал множество планов, как не только разыграть Чую, но и найти его слабые места. Эти блокноты давно исчезли, а информация надежно хранится только в голове Дазая, так же, как и эти слабые места, которые он компенсировал долгими часами тренировок. Чуя знал свои слабости, поэтому он знал, на что можно надавить и в Верлене. Вопрос в том, насколько хорошо это сработает и как долго продлится.
Воистину, если бы они встретились сегодня на равных, это было бы искусством в движении. И, возможно, концом света.
Всего одна их короткая схватка шесть лет назад могла бы сравнять с землей Йокогаму, и оба они с тех пор только набрались сил.
— Ты такой глупый, я тебя ненавижу, — невозмутимо сказал Тачихара.
— Ты не ненавидишь его за то, что ему приходится спасать твою жалкую тушку, — невозмутимо ответил Акутагава, и Тачихара возмущенно вскрикнул.
— Помнишь, как мы боялись Портовой Мафии? — Прошептал Танидзаки Ацуши, который недоуменно посмотрел на него, потому что все еще боялся Портовой Мафии. В конце концов, Акутагава мог в любую секунду решить нарезать его на мелкие кусочки, не убивая, и он по-прежнему был уверен, что Коё его ненавидит, не говоря уже о том, что у их босса не все в порядке с головой. Так что да, Ацуши все еще боялся Портовую Мафию и задавался вопросом, делало ли это его более здравомыслящим, чем Танидзаки.
— Странно снова видеть, что внимание сосредоточено на ком-то, кроме Дазая-сана, — прокомментировал Хироцу, напевая. — В последний раз это действительно было с Масаокой-сэнсэем, если я правильно помню.
— Что-то подобное произошло с боссом и Кашимурой, и потом еще как-то раз, — задумчиво пробормотала Хигучи. — Но это все равно было более тесно связано с Дазаем, чем то, что происходит сейчас. В конце концов, Дазай здесь без сознания, верно?
В видении Чуя собирался прыгнуть с самолета, как будто он был бомбой, и разговаривал с Анго по рации.
— Чуя-кун, Дазай-кун, скорее всего, уже мертв. Ты понимаешь, что это значит? — Раздался голос Анго, когда Чуя посмотрел вниз на окутанный туманом город и возвышающегося над ним красного дракона, который был выше Мукуроторидэ, хотя и не вытянулся во весь рост.
— Мне все равно.
— Чуя, — отругала Коё.
— Ты уверен? Ты еще не забрал свою плату, мою голову.
Видя замешательство на лицах почти всех присутствующих, Чуя объяснил, что именно правительство призвало Шибусаву, чтобы попытаться положить конец конфликту с Головой Дракона, поскольку так много пользователей способностей бегали повсюду, убивая и разрушая имущество. Технически Анго пытался это остановить, но тогда он явно не был таким важным и влиятельным, как сейчас, поэтому его проигнорировали.
— Я знал, что формально он не виноват, но я винил его во многом другом. Кроме того, я мафиози, — Чуя пожал плечами. — Заставить его почувствовать себя в долгу передо мной, чтобы заставить его оказать мне услугу в будущем, — хорошая инвестиция.
— Дазай-кун прекрасно тебя испортил, — восхищенно сказал Мори, но Коё ударила его по голове. Все проигнорировали его нытье.
— Ребенок, — фыркнул Фукудзава, но потянулся, чтобы потереть место, куда его ударили.
Ранпо и Йосано выглядели так, будто их вот-вот стошнит, и никто не мог их винить, если бы они проиграли эту битву.
— Яой-старики — это отвратительно, фу, — пожаловалась Наоми, и все еще больше ее игнорировали, потому что не хотели думать об этом в таком ключе.
— Это все его беспорядок, — Чуя в видении, к счастью, отвлек их внимание от отвратительных проявлений привязанности Дзэнки Соукоку. — Дазай там. В этом нет сомнений, — сказал он с абсолютной уверенностью, не сводя глаз с дракона, который вскоре станет его добычей, новой боксерской грушей Арахабаки. — Я не успокоюсь, пока не ударю его, — он снял перчатки и выбросил наушник. Перчатки унесло ветром из самолета, и они затерялись в вышине. Его пальто развевалось за спиной, как плащ, и все это было очень драматично.
Какая-то девушка, которую он, кажется, знал, по имени Цудзимура, по словам нынешнего Чуи, подошла к нему и по какой-то странной причине попыталась отговорить его от битвы с драконом. Но даже сила бога не могла остановить Чую в тот момент. Не тогда, когда он знал, что Дазай ждет его.
— Она не знала, кто я или что я конкретно из себя представляю, — объяснил Чуя. — Она думала, что я просто очень сильный пользователь способности. Не все знают о Порче, и это чертовски удобно. Я не хочу, чтобы меня вызывали по каждому пустяку, который требует чуть больше усилий.
— Чертов придурок! — Закричали Йосано и Тачихара, когда Чуя сказал Цудзимуре, что нет такого момента, когда можно испугаться и пойти домой, прежде чем выпрыгнул из самолета, позволив ветру и сопротивлению воздуха сорвать с него пальто во время падения.
— О, дарители темной немилости, — нараспев произнес Чуя, не сводя глаз со своей цели; все его тело сияло его способностью, пока он контролировал свое падение, — не тревожьте меня вновь.
По его коже снова пробежали знакомые красные отметины, его глаза побелели, а шляпа слетела с головы с первым криком Арахабаки. Арахабаки-Чуя приземлился на ближайшее здание, из-за чего бетонная крыша обрушилась, а затем взмыл ввысь, прихватив с собой только что образовавшиеся валуны. Обломки парили вокруг него, словно удобно расположенные платформы.
Чуя из настоящего приподнял бровь.
— Насколько мне известно, Арахабаки никогда не действовал так стратегически.
— Ты не помнишь? — Спросил Кэндзи, безуспешно пытаясь отвести взгляд от начинающейся схватки.
— Я никогда этого не помню.
Арахабаки стоял на четвереньках, высвобождая еще больше силы, искажая гравитацию вокруг Чуи и играя с ней, как на скрипке, пока все вокруг не затанцевало под его мелодию. В таком виде Чуя действительно выглядел скорее зверем, чем человеком, или, возможно, кем-то намного превосходящим человека, особенно когда он начал подпрыгивать на созданных им платформах, выбирая оптимальную позицию для начала атаки и приближаясь к врагу. Арахабаки показал бы этому другому зверю, этому чужаку, кто здесь бог, и это чувство определенно удивило бы тех, кто наблюдал за происходящим, особенно тех, кто считал, что у Арахабаки нет личности, нет собственных мыслей.
Дракон первым начал атаку, и силы собирающейся энергии уже было достаточно, чтобы отбросить валуны назад, но не Арахабаки-Чую, который завис в воздухе, слишком легкий, чтобы гравитация планеты могла притянуть его вниз, но и слишком тяжелый, чтобы сила дракона могла оттолкнуть или притянуть его. Чуя приземлился на один из парящих валунов, взяв остальные под контроль, в то время как атака дракона превратилась в поток похожих на змей струек чистой энергии, без сомнения, сочетание различных способностей, которые сделали ее такой разрушительной. Чуя оставался на своем валуне и уклонялся или отражал атаки усиленными гравитацией ударами и пинаниями, уклоняясь и переворачиваясь как сумасшедший, и ни один удар не достигал его, пока несколько «змей» не обвились вокруг него и не попытались сдавить, чтобы раздавить его, но Арахабаки-Чуя уничтожил их, сформировав в руке огромный гравитон, один из самых больших, которые видели все наблюдающие.
С рычащим криком гравитон был запущен прямо в дракона, двигаясь с впечатляющей скоростью. В свою очередь, дракон выпустил огромный огненный шар прямо в него, вызвав мощный взрыв, который уничтожил землю под ним и все постройки на своем пути, а также отбросил Чую в здание. Не то чтобы Арахабаки позволил этому затихнуть надолго, вскоре он снова появился из тумана с небоскребом в руке, обрисованным зловещим красным свечением, поскольку затем его использовали как биту, чтобы снова и снова бить дракона, пока Арахабаки-Чуя время от времени кричал.
Дракон попытался дать отпор после нескольких ударов, открыв пасть, чтобы нанести еще одну атаку, но пока энергия накапливалась, Арахабаки-Чуя не стал ждать, вместо этого с очередным боевым кличем он швырнул весь гребаный небоскреб в пасть дракона, запихивая его в глотку, пока собранной энергии больше некуда было деваться, и дракон не начал взрываться сам по себе. В центре всего этого был Арахабаки-Чуя, вероятно, достигший своего предела, окруженный полем притяжения, защищающим его тело от приближающегося взрыва, когда дракон был уничтожен.
— Дазааайиии!
Сингулярность дракона просто не могла сравниться с древним богом внутри Чуи, и она взорвалась, создав новый кратер рядом с тем, который создал Чуя, сбежав из лаборатории, и дав Сурибачи еще одну потенциальную жилую зону, если они последуют традиции в отношении кратеров, созданных сингулярностью. Самое главное, что взрыв очистил воздух от тумана, немного прояснив окружающую местность, когда способности, хранившиеся внутри дракона, высвободились, их энергия бесконтрольно и хаотично распространилась, но в конечном счете оказалась безвредной.
Внутри всего этого безмятежно парил Дазай, и белый цвет его одежды делал его похожим на неземное существо, на спящего ангела. Его бинты развязались и парили вокруг него, придавая этому еще более драматичный эффект. Если бы это была какая-то другая ситуация, если бы Чуя не был сейчас просто пассажиром в глубине своего сознания, он бы не решился будить Дазая, зная, как он страдал от бессонницы и как редко его можно было увидеть таким безмятежным.
Как бы то ни было, у Арахабаки не было таких угрызений совести, и он знал, что тело его сосуда долго не протянет. Он все равно был на удивление осторожен и даже позволил Чуе частично выйти вперед, чтобы они могли ударить Дазая, который услышал достаточно, чтобы выплюнуть капсулу, не размозжив себе голову.
— Что ж, полагаю, это ответ на вопрос, — фыркнул Тачихара.
— Хм? — Повернулась к нему Гин, склонив голову набок.
— Когда я спросил, кто из этих троих демонов самый опасный, Ранпо и босс сказали, что это очевидно и что сцена в баре это покажет. Теперь я понимаю: Дазай самый опасный, потому что он с самого начала готовился именно к такому сценарию. Он знал, что все произойдет именно так.
— Да, это верно, — кивнул Мори.
— Я также решил, что все-таки боюсь Портовую Мафию, — дрожащим голосом сказал Танидзаки, все еще широко раскрыв глаза и глядя на разрушения, которые Чуя и дракон устроили, сражаясь за Дазая.
Дазай проснулся и поднял руку, чтобы нежно погладить Чую по щеке. Порча была нейтрализована, пока они парили в поле, отделяющем их от падающих обломков и других блуждающих, исчезающих способностей. Судя по серебристому цвету защищающего их барьера, это могла быть работа Книги, но они никогда не узнают наверняка, не спросив самого Дазая.
— Ты использовал Порчу, веря в меня? — Спросил Дазай болезненно теплым тоном с самым мягким и любящим, откровенно обожающим выражением лица, глядя на Чую, парящего над ним, пока они медленно спускались на землю. — Как красиво.
— Да, так и было. Я верил в твою хитрость и отвратительную живучесть, — ответил Чуя, его голос дрожал от перенапряжения.
— Это был довольно жестокий способ разбудить Белоснежку.
— Он что, ожидал поцелуя?! — Взвизгнули Йосано и Коё, одна от волнения, другая... не так сильно, учитывая, что в ней взыграли «сестринские инстинкты».
— Это ты спрятал противоядие у себя во рту, зная, что я тебя ударю, — возразил Чуя, но его собственный голос, каким бы грубым он ни был, звучал мягко, и он не сделал ни единого движения, чтобы отстраниться от руки, гладившей его щеку, когда силовое поле, защищавшее их, мягко опустилось на землю, позволив им приземлиться без единой царапины. Дазай приземлился первым, на задницу, и постарался принять такое положение, чтобы, когда Чуя приземлился через несколько секунд, он не ударился головой или верхней частью тела о землю. К сожалению, это привело к тому, что он растянулся на широко расставленных ногах Дазая, уткнувшись головой ему в промежность. — Отпусти, придурок, — слабо пожаловался Чуя, пытаясь встать, но Дазай держал его за затылок, уговаривая отдохнуть.
— Не двигайся, — скомандовал он. — Туман еще не рассеялся. Я не хочу защищать тебя от твоей способности в такой ситуации.
Способность Чуи обычно нельзя было отделить от него, потому что Арахабаки был еще более тесно связан с телом и душой Чуи, чем сингулярность, которую он использовал как Смутную Печаль. Однако после Порчи все обычно идет наперекосяк, и Дазай предпочел бы не выяснять, может ли Смутная Печаль или, что еще хуже, Арахабаки вырваться на свободу и сеять разрушения и хаос.
Не то чтобы ему нравилось это положение! Его лицо вот-вот было готово вспыхнуть, как бы невозмутимо он ни выглядел, потому что он, может, и флиртовал, но никогда раньше не делал ничего подобного, а сейчас просто не время.
Федор все еще был рядом.
Дазай не позволил бы ему снова увидеть Чую таким уязвимым.
Если он не провел параллель в прошлом, то сделал бы это сейчас, а Дазай не хотел, чтобы Достоевский знал такую опасную информацию о Чуе.
— Это еще не конец? — Вопрос Чуи, заданный с обреченностью, отвлек его от мыслей.
— Нет, все только начинается.
В конце концов, независимо от того, что произойдет сегодня вечером, Дазаю все равно нужно было готовиться к новому бою.
Неразбериха с Федором только начиналась.
Дазай отказывался проигрывать в этой их игре.
— Черт, — выругался Чуя, прислонившись к Дазаю. — Я не могу пошевелить и пальцем, — едва успел он сказать, прежде чем рухнуть без сознания, обессиленный, но уверенный, что Дазай защитит его, будь то от его собственной способности или от других, как он всегда делал.
Вихрь красок вернулся, и зрители закричали в знак протеста, что «момент Соукоку» был прерван. Некоторые из них явно забыли, что смотрят не телесериал, настолько они были увлечены.
— Это чертово дерьмо — сплошная морока! — Громче всех возмущалась Гин.
— Если бы ты уже не говорил о браке, я бы обвинила тебя в том, что ты слишком легкомысленен с Дазаем, — сказала Йосано, прищурившись.
— Лучше тебе не сбегать, парень. Я хочу, чтобы ты вышел замуж по-настоящему, — предупредила Коё.
Внезапно, прежде чем они успели продолжить подшучивать друг над другом, как гранаты на поле боя, вихрь красок вокруг них раскололся, как разбитое стекло, пол ушел у них из-под ног, и их зрение на мгновение заволокло ледяным голубым светом, прежде чем все погрузилось во тьму.
***
— Вы наконец-то просыпаетесь, ленивые сони, — прочирикал знакомый голос под хор стонов и ворчания, доносившихся с пола, где двадцать один человек растянулись, как марионетки, у которых оборвались ниточки в середине представления. — Хорошо поспали? — Спросил Дазай, нависая над Чуей, который прищурился от яркого света, ударившего ему в глаза, как только он их открыл. — Ты со мной, малыш? — Что? — Спросил Куникида, садясь и потирая голову. — Где мы, черт возьми? — Спросил Тачихара, хотя выглядел так, будто страдал от худшего похмелья в своей жизни. — Кафе «Узумаки»? — Удивился Кэндзи, прежде чем заметил кого-то за плечом Дазая и просиял. — Здравствуйте, мисс! Официантка неловко помахала рукой, виновато отводя взгляд от медленно поднимающихся членов двух организаций. — Кажется, вы все в порядке, так что это облегчение, хотя вам, ребята, потребовался час, чтобы прийти в себя после того, как я нейтрализовал способность, — проворчал Дазай, скептически оглядывая их всех аналитическим взглядом, не упуская ни одной детали. Он также не отошел от Чуи и даже присел на корточки, чтобы рассмотреть его поближе. Не то чтобы его очевидная забота о Чуе стала для кого-то неожиданностью. Не после всего, что они видели. — Значит, ты задержал пользователя способности, Дазай? — Спросил Фукудзава, привлекая внимание Дазая к тому, что президент был достаточно любезен, чтобы помочь Хироцу подняться, несмотря на то, что тот был довольно подвижен для своего возраста. Жизнь мафиози вынуждала его быть таким. В глазах Дазая появился странный блеск. — Что ж, «задержал» — слишком сильное слово, — он замолчал, глядя на официантку, которая вздрогнула. — Достаточно сказать, что это был не преступник, который использовал на вас свою способность, и, насколько я понял, это не было сделано со злым умыслом. — Это была твоя способность?! — Недоверчиво спросил Ранпо, и его челюсть отвисла, когда он не слишком вежливо указал прямо на официантку, заставив ее снова вздрогнуть. — Подожди! — Он пошарил по карманам и достал очки, используя свою «способность». — Ты та девушка, которую Дазай спас в библиотеке вместе с Куникидой и мамой Кёки! — ЧТО?! — Воскликнули остальные члены Военного Детективного Агентства, кроме Дазая, и обернулись, чтобы внимательно изучить молодую женщину. В конце концов, ее выдал румянец на щеках. Дазай вздохнул, проведя рукой по волосам. — Ладно, думаю, мы приступим прямо сейчас, раз уж вы, ребята, многое видели. Для начала, я не думаю, что вы когда-либо официально представлялись друг другу. Все, — он указал на официантку, — познакомьтесь с Дан Кадзуко. — П-приятно официально познакомиться с вами. — ЧТО?!
Примечания:
Примечание автора:
Кадзуко — это женская версия имени Кадзуо (согласно Google), так что да, я позволяю себе вольности, делая официантку из кафе Дан Кадзуо, который также является одним из наиболее важных представителей Бурайха и одним из близких друзей Дазая, которого еще не представили BSD. И, что самое важное, она написала о нем книгу — «Дазай Осаму: роман»! А поскольку Асагири уже менял пол некоторых авторов, я подумала: «А почему бы и нет?», верно? Итак, мы здесь!
Примечание переводчицы:
Дан Кадзуо — один из представителей группы Бурайха, или декадентской школы.
Бурайха — группа маргинальных писателей, которые в своем творчестве выражали ощущение бесцельности и кризис идентичности послевоенной Японии.
Последняя глава выйдет на выходных, котята!
