"How dare you, Madam?"

      «Как вы смеете, Мадам?»       Первый раз, когда Страх назвал её именно так, вызвал довольно-таки сильное недоумение. Прозвище «мадам», казалось, звучало совершенно не вовремя и не к месту, оттого не менее удивительно. К сожалению или к счастью, Тревожность была слишком погружена в свою идею заложить фундамент для будущей жизни Райли в старшей школе. Как-никак для начала нужно подумать об имидже, заслужить уважение от одноклассников и учителей, получить одобрение и завести друзей, чтобы не страдать от одиночества до конца школьных дней. И все пункты этого масштабного плана были необходимы, чтобы обеспечить Райли удачное поступление в престижный колледж (в идеале в университет). И спонтанно сказанные слова Страха к этой цели отношения не имеют. По этой причине Тревожность не придала большого значения обращению, которое, не подумав, выпалила фиолетовая эмоция. В конце концов, Тревожность сама была довольно импульсивной в некоторых случаях и, если бы её посадили в банку, она бы тоже с большой вероятностью могла ляпнуть что-то странное.       Но обращение «мадам» никуда не исчезло даже спустя некоторое время после того инцидента. Страх продолжал его использовать. Не часто, но с определенной периодичностью. Тревожность даже начала записывать в свой блокнот моменты, когда он употреблял это прозвище, чтобы в будущем проследить взаимосвязь и выявить первопричину. Пока Тревожность думала над этой проблемой, активно щёлкая оранжевой чуть погрызенной ручкой, ей становилось всё сложнее найти логику в его словах. Как только ей удавалось ухватиться за важную ниточку, по итогу, всё обрывалось или же сводилось в другую связку ещё более спутанных узлов. Общая паутина не сплеталась. Картина не складывалась. Полная нелепица. Это и раздражало, и беспокоило Тревожность. И таким образом, расследование быстро зашло в тупик.       Если Страх был недоволен Тревожностью, что случалось обычно в момент её перетруждения или злоупотребления тонизирующими напитками, то он звал её «мадам» с той же интонацией, как и в первый раз. Её дрожащая рука уже тянулась, чтобы сделать пометку в блокноте.       В другой раз, он обратился к ней так с предложением помочь. Вроде как достать какое-то воспоминание с верхней полки, до которого она не могла дотянуться из-за небольшого роста. И тогда Страх звучал более оживленно: на его лице расплылась гордая улыбка, а глаза сияли неподдельным интересом. Тревожность пристально рассматривала его, улавливая каждое изменение в мимике и поведении. Она видела чуть приподнятую бровь, расположенные по бокам руки, чем-то напоминавшие геройский жест, и выпрямленную осанку, которая была ему не свойственна. В голову невольно закралась мысль, что он пытался выставить себя с лучшей стороны. Тревожность снова не поленилась взять ручку и открыть исписанный до дыр блокнот. Она старалась прочесть, что скрывалось за его шутливым тоном и чуть светящимися глазами. Было ли то дружеское поддразнивание? Или насмешка, прятавшая его презрение?       Подобные мысли порой разбивались с треском, когда Страх обращался к ней по каким-либо серьёзным вопросам. Его поза на сей раз не выдавала и намёка на веселье, а голос был полон вдумчивости и делового энтузиазма. И Тревожность задумывалась, звучала ли там нотка признания и почтения. «Мадам» — вроде как уважительное обращение. Это Тревожность уточнила у Хандры. На её вопрос она лениво начала что-то печатать в своём смартфоне и после небольшой паузы со всей участностью, на которую была только способна, кивнула.       Тревожность в большинстве случаев легко относилась к прозвищам и не имела претензий на их счёт. Например, Зависть частенько могла сокращать её имя до короткого очаровательного «Анкси» или же использовать другие обращения. Но ситуация с маленькой неустанной эмоцией в корне отличалась. Зависть — её хорошая подруга, и потому оранжевая эмоция не сомневалась ни разу, что в её шутливых обзываниях вовсе не было неприязни. К тому же Зависти самой хотелось, чтобы её называли как-то по-особенному. А мотивы Страха для неё были покрыты недоступным густым туманом. Что значит его незатейливое «мадам»?       Тревожность однажды сломала свою любимую ручку, пока пыталась ответить на все волнующие её вопросы.       — Я уже с ума скоро сойду! Вот как мне это понимать?! Он ненавидит? Смеётся? Или что? Что, черт возьми, это значит? — Тревожность отчаянно ходила по кругу, чувствуя, как в ногах била легкой пульсацией энергия. Где-то на подкорке сознания родилась мысль о том, что последний стаканчик с капучино и тремя ложками сахара был явно лишним. Хандра в свою очередь лежала на излюбленном диване, утыкаясь в свой смартфон, вовсе не обращая внимания на суматошные движения подруги. Зависть же, наоборот, вертела головой так же активно, повторяя за Тревожностью. Спустя минуту у неё начала кружиться голова.       — Да ладно, не строй из этого трагедию… — лениво буркнула Хандра.       — А кто строит? Я? Хах, я бы не строила из этого трагедию, если бы кто-то — комедию. — хмыкнула Тревожность, но потом остановилась так резко, что Зависть вздрогнула. Внезапная карусель прекратилась, лишь нос её ботинка иногда постукивал, нарушая тишину. — Да и вообще ничего я не строю. Я просто не понимаю. — она задумчиво уставилась в стену, сминая в руках блокнот, на котором уже начали образовываться непоправимые складки.       — Ну так спроси. — закатила глаза Хандра и пожала плечами. Тревожность лишь сморщилась от ее очевидного ответа.       — Это не так работает. — Она приподняла бровь, выражая привычный скептицизм, и спустя мгновение пустилась в объяснение и хождение туда-сюда. — Знаешь ли, надо быть хотя бы немного хитрее. Или ты хочешь сказать, что если я спрошу, то он мне сразу ответит: «Да, я просто смеюсь над тобой, ты такая жалкая, каждый раз думаешь, что всё сделаешь лучше, а в итоге постоянно терпишь неудачи! Настолько неудачница, что не смогла распознать мой сарказм, когда я называю тебя «мада-а-ам». Так что ли? — Тревожность не останавливалась, продолжая без умолку тараторить и энергично жестикулировать. — Кто вообще честно ответит на этот вопрос?       — Да что ты, пусть только попробует так сказать! — нахмурила маленькие брови Зависть, резко вскочив и едва не упав, но Хандра предусмотрительно придержала её своим коленом. После того, как бирюзовая эмоция встала в ровную уверенную позу, Тревожность могла наблюдать, как в её глазах сверкали маленькие-маленькие розоватые блёстки, напоминающие сахарную пудру. Вероятно, она думала, что выглядела гораздо опаснее и устрашающе, чем на самом деле. — Кто он вообще такой, чтобы тебя осуждать?! — негодующе подпрыгнула она, что Хандре вновь пришлось её придержать. — Только… ты уверена, что он называет тебя так из плохих побуждений?       — Если бы я была уверена, я бы думала над другим планом. — с сомнением взглянула в блокнот Тревожность, закусив кончик ручки. — А сейчас я понятия не имею, что делать. Может, избегать, пока не пойму? Это глупо.       — Попробуй игнорировать. Мне помогает в большинстве случаев. — вяло вкинула Хандра. Дисплей на её смартфоне сменился с лавандового оттенка на рыжеватый, слегка подсвечивая ее безразличное лицо. — Во всяком случае меня лишний раз не трогают.       — Или нападай! — с азартом крикнула Зависть, ударив воздух пару раз, словно боксерскую грушу.       — Что? — Тревожность резко оторвала взгляд от своего измученного блокнота и посмотрела с непониманием на Зависть. Та со всей притворностью закатила глаза, словно разочарованная её ошеломлением.       — Анкси, ну как ты не понимаешь?! Если ты «мадам», то он… — с легкой хитринкой в поблёскивающих глазах она мило улыбнулась, так и не договорив. Её ладошки заговорщески потирались друг о друга. Тревожность стояла на месте пару добрых секунд, и после осознания её хвост-пальма резко подпрыгнула, скукоживаясь.       — Что?! Нет! Это бред. Как тебе в голову вообще могла прийти такая… — она замерла и поразмыслила мгновение. — Гениальная мысль?       Тревожность неуверенно закончила свою реплику и тут же принялась со всей страстью делать заметки.       — Да, я такая. — гордо заявила Зависть. Её глаза заблестели от искренней похвалы, и она показушно поправила своё небольшое платьице. Но её гордость вскоре сменилась любопытством, — А что ты пишешь?       — Новый план! Ты права, лучшая защита — нападение! Только у меня будет другая тактика, я буду нападать только в ответ во избежание конфузов. Да, это, вероятно, собьёт его с толку! Он поймёт, что меня не так уж и просто выбить из колеи одним каким-то дурацким прозвищем! Я докажу, что могу за себя постоять! — Тревожность победно пискнула, сжимая руки в кулачки, даже казалось, что её рыжие кудри тоже обрадованно подпрыгнули. Через пару секунд она стушевалась.— Только это разве не будет странно?       — Сар-казм. — монотонно выдохнула Хандра, поленившись сформулировать полную мысль.       — Точно! Вы гении! — Тревожность отбила пять Зависти и, не зная как поблагодарить Хандру, просто сжала и потрясла её свободную ладонь. Напоследок пискнув, она тут же умчалась дописывать сверхновый сценарий.       Зависть озадаченно взглянула на Хандру, повернувшись к ней всем корпусом.       — Что думаешь?       Хандра пожала плечами.       — «Мадам» даже с сарказмом звучит кринжово. — хмыкнула она после короткой паузы, и Зависть согласно закивала головой.

***

      В один из очередных дней Тревожность сидела в своём кресле, пытаясь составить нужную стратегию на выходные. От школы организуют поход в лес, с палатками, костром и, конечно же, страшилками с жареным маршмеллоу. Радость как только услышала эту новость, сразу же захлопала в ладоши в предвкушении. Она пропела уже про все возможные развлечения и то, какой многообещающий ожидался поход. Впрочем, бурная реакция была не только у Радости, но и у Тревожности. Подобные масштабные мероприятия влекли за собой массу непредвиденных неприятных ситуаций, поэтому она была решительно настроена изучить все инструкции, чтобы в случае чего продемонстрировать свои навыки выживания и заработать авторитет среди одноклассников. И пока пультом руководила Тревожность, Райли не без волнения поглядывала советы начинающим туристам в различных блогах на ютубе.       Помимо возможных непредвиденных моментов, естественно, в лесу может подстерегать множество других опасностей и, по настаиванию Страха, Тревожность отделила ему ту часть, связанную напрямую с рисками для жизни.       — Я сделал, что ты просила. — Страх вывалил на столик, рядом с её креслом, приличную стопку бумаг. Его вид был несколько уставшим, но удовлетворённым. Тревожность, тут же отвлёкшись, подняла глаза сначала на составленный список, а затем на автора записей. — Здесь сто двадцать причин возможных угроз для жизни Райли. Также я создал небольшую классификацию опасностей, например, что нам надо избегать в первую очередь или же что может вызвать заболевания или ранить напрямую. И подготовил пути решения во избежание негативных последствий, чтобы тебе было проще составить итоговый план.       Тревожность быстро проглядела стопку бумаг, мысленно констатируя его слова и сверяя записи. Её брови медленно поползли вверх от удивления.       — Ого, хорошая работа! Но… тебе не обязательно это было делать… — неуверенно произнесла Тревожность, аккуратно возвращая папку на стол. Она не знала, как реагировать. Мало того, что Страх относительно быстро выполнил свою норму, так ещё сделал дополнительную работу.       Тревожность вообще-то не привыкла полагаться на других — в этом исходе она мало могла контролировать ситуацию, и её беспокойная натура просто не дала бы ей спокойно уснуть ночью, пока она бы не убедилась, что работа выполнена безупречно. Но так или иначе, она всё равно была благодарна. Проверить чью-то работу было бы проще (особенно, если она сделана тем, кто разбирается в теме), чем делать её с нуля.       — Я знаю. — уверенно кивнул Страх, поправляя галстук-бабочку. — Но я подумал, что ты взяла на себя много работы, а так… Тебе будет проще ранжировать в итоговом варианте.       — О… Да, ты прав, в этом есть резон… — Тревожность на секунду перевела взгляд на блокнот. — Очень мило с твоей стороны, спасибо.       — Не стоит благодарностей. Я всегда к Вашим услугам, Мадам. — гордо сказал он, как-то странно выгнув бровь.       У Тревожности сразу что-то бухнуло в груди и с треском упало. Ощущение неловкости и душноты медленно начало поглощать её, сжимая её изнутри. Опять это глупое обращение. Даже в такой ответственный момент… Он хотел…что? Зачем? Почему? Снова что-то не так? Казалось, безобидная фраза, но почему-то вызывала смешенные чувства. Обращение звучало так странно, но Тревожность не могла понять, что именно её в нём смущало. Почему сейчас она вообще зависла? Сколько прошло времени? Так что же теперь…? План! Точно! Сейчас был её шанс показать, что она не только обычная трясущаяся дёрганная пальма. Она может ответить. Может же?       Перед глазами у Тревожности стали всплывать образ Хандры и её стабильные не съежающие со лба глаза, её фразы и советы, манеры выстраивались ровно в одно простое слово «Сарказм». Тревожность попыталась надеть маску безразличия, но чувствуя, что спокойно смотреть на Страх не может, моментально приняла решение перевести взгляд в свой блокнот.       — Оу… Всё же… — Тревожность в своей голове прописала себе не хилый подзатыльник. — Что бы я без Вас делала, месье. — она попыталась усмехнуться и немного закатить глаза, копируя по памяти привычки Хандры.       Некоторые её волоски в её забранном хвосте задёргались, затенцевали, а внутри она и вовсе уже билась в конвульсиях. Боже, как же жалко это звучало. Это провал. Тревожность пересилила себя и всё же взглянула на Страха, который, как оказалось, застыл как вкопанный. От одного его вида у неё нервно дёрнулась нога, которая до этого лежала расслабленная на кресле, чуть согнутая в колени.       Страх застыл точно увидел призрака, его глаза расширились, лицо чуть побледнело, а волосок выпрямился зигзагом, словно его пришибло током.       «Это настолько плохо было?» — подумала про себя Тревожность. Эта внезапная мысль несла в себе некоторое смирение. Хуже уже быть не может. Тревожность покашляла, пытаясь привлечь внимание Страха.       — А? — Тот пришёл в чувство.       — Ты… всё в порядке? — Тревожность подняла бровь, оглядывая его. Страх сразу оживился, несколько замялся, беспокойно теребя пальцы. Его лицо приобрело более яркий оттенок, насколько это было возможно, и до этого прикованные к Тревожности глаза теперь бегали из угла в угол, точно избегая зрительного контакта.       — А… ты об этом… Да! Всё порядке! Просто, просто… — Страх активно жестикулировал, будто заверяя, и дёрнулся ещё хлеще в попытке придумать себе оправдание, отчего Тревожность сама незаметно подпрыгнула. — Просто я вспомнил, да… Вспомнил, что нужно срочно помочь Гневу с одним делом, понимаешь? Да? Вот. Эм, да, я пойду. Да? — с этими словами Страх мигом расстворился, оставив Тревожность сидеть в одиночестве.       Она сидела всё ещё с большим ошеломлением. Её пальцы крутили ручку, пока сознание также вертело её на карусели нервных мыслей.       Неожиданно послышался знакомый крик из спален, и Тревожность подпрыгнула, и ручка вылетела у неё из рук, с громким стуком ударившись о пол. Её глаза округлились, руки незаметно потянулись к волосам, крепче сжимая. В груди что-то бухоло с невыносимой тяжестью.       «О нет, нет, нет… чёрт-чёрт-чёрт… Я переборщила?! Было слишком грубо? Ну да, это был сарказм, но… боже-боже, я же не этого хотела! Что теперь подумают? Я грубиянка? Я его так сильно напугала?!» — вихрь бесконечных дум захватил её с головой. Её тремор заметно усилился, волосы закудрявились и начали выскализывать из-под пальцев.       «Это катастрофа!» — она резко спрыгнула с кресла, и рванула, куда глаза глядят. Ей срочно нужно найти Хандру, чтобы уладить этот вопрос.

***

      — Ты можешь себе представить?! Она меня и вправду так назвала! — Страх ходил туда-сюда так живо, что было слышно шуршанье его брюк, и его улыбка растягивалась так сильно, что мышцы лица начинали ныть, но он бы настолько под впечатлением, что его даже не волновали последствия получения судороги лица.       — Да, да. Ты уже это повторил раз десять. — Гнев раздражённо встряхнул газетой.       — Да ты просто не понимаешь!       — Намекаешь, что я с десятого раза не могу понять?! — более агрессивно отозвалась красная эмоция, поднимая на него предупреждающий взгляд.       — Что? Нет. Я не это имел в виду. Я просто в потрясении, понимаешь, хотя… — он неожиданно выпрямился и, выпячивая грудь, бесшумно похрустел пальцами. — Я, видимо, всё же могу оказывать влияние.       Страх старался выглядеть более уверенно в этот момент, заметно приглаживая свой единственный волосок. Гнев закатил глаза.       — Ага, настолько влиятельный, что пришлось убежать в другую комнату, чтобы случайно твои крики в подушку не оставили ошеломляющего эффекта.       Страх тут же стыдливо поморщился, весь скрючился и обиженно скрестил руки на груди.       — Да, порой я бываю… эмоционален. Но сам посуди, была бы неловкая ситуация, если бы она застала меня в таком состоянии, а так… Никто ничего не слышал и не видел. И всем хорошо! — победно ухмыльнулся он.       — Насчёт последнего, спорно. — выдавил из себя Гнев.       — Ой да брось, неужели тебе так сложно за меня порадоваться? Опять ты хмурый. — Страх начал приближаться, протягивая к нему руки, чтобы успокоить объятиями то ли его вспыхнувшее недовольство, то ли свой неугомонный трепет. Гнев, не удостоив его и взглядом, прорычал.       — Коснёшься меня и ты труп. — Страх вздрогнул, сразу отпрыгнув на два шага, но всё равно продолжил молча кружить вокруг него, как заряженная юла.       — Знаешь, просто… — Спустя некоторое время тихой паузы Страх всё же продолжил тараторить вновь.       — Да ты издеваешься? — Гнев, осознав, что узнать последние новости разума ему не удасться, обреченно сложил газету. — Вот дуэт образовался на больную голову, что ты умалишенный, что она.       — Видишь, даже тут мы похожи. — Страх неуверенно пошутил, мечтательно закатывая глаза. Гнев сердито фыркнул, и его взгляд нечаянно упал за его спину. Он чему-то хитро улыбнулся.       — Ага, подойди и скажи ей это.       — Ты что, я не уверен, что она воспримет это как комплимент. — скептично приподнял бровь Страх, складывая руки по бокам.       — Отличная возможность проверить. — Гнев кивнул ему за спину, и тот недоуменно хмыкнул, прищуриваясь. Вдруг Страх ощутил на своём плече лёгкое, почти невесомое касание. Его зрачки тут же сузились до маленькой точки, дрожь пробрала его с головы до ног. Казалось, вокруг исчезли все звуки, кроме звонка в ушах и стучащих барабанов в грудной клетке. Паника легла тенью в его разуме, и он тут же отскачил как ошпаренный, спрятавшись за небольшим диванчиком, на котором, ухмыляясь, сидел Гнев. Страх сжался в своём убежище, оттягивая удушающий воротник.       — Оу… Меня здесь не рады видеть, а? — поправила волосы Брезгливость, усмехнувшись. Гнев больше не стал сдерживать смешки и в свое удовольствие уже хохотал. Выражение лица Страха успело сменить различное количество эмоций в момент: от испуга до злости.       — Вы что, совсем страх потеряли?! С ума сошли?! — негодующе замахал руками Страх, прищуривая глаза. — Кто вообще так делает?!       — Явно не та, кого ты ожидал. — невинно похлопала глазами Брезгливость, после чего встала в свою привычную надменную позу: поставила руки в боки и чуть выпятила бедро.       Страх мгновенно вспыхнул.       — Да ты, ты…!       После возмущенного вскрика три эмоции ещё некоторое время оживленно спорили до тех пор, пока Гнев и Брезгливость не устали слушать бесконечную тираду в их адрес.