5. Преступление и наказание.
2 сентября 2024 г., 21:18
Агата.
— Убирать? Но это же несправедливо! — сказал Алекс, пытаясь нащупать хоть какую-то логику в нашем наказании. Директор в свою очередь лишь покачал головой. Теперь я знаю имена уже двух мужчин, которые выводят меня из себя! Да сколько можно? — Справедливость не всегда присутствует в наказаниях, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Главное - это извлечь урок из произошедшего. После выхода из кабинета мы стояли в коридоре, обменявшись ошарашенными взглядами. Несмотря на очевидное наказание, в воздухе всё ещё витало ощущение лёгкости. — Знаешь, возможно, это не так уж и плохо, — произнёс Александр, его улыбка возвращалась. — У нас будет время поговорить. — Поговорить? О чём? — спросила я, не понимая его слов. — О моём идеальном плане, — парень сунул руки в карманы, продолжая идти. — Я уже всё тебе сказала. Только через мой труп!***
Я стояла, тряся в руках ведро, а мои мысли были полны горечи от недавнего опыта с химией. Взрыв, напоминавший фейерверк, обернулся для меня не праздником, а нудной работой. Александр ввалился в класс, словно звезда, и не обратил внимания на моё замечание. — Ты опоздал на двадцать минут, — произнесла я с недоверием. Он просто улыбнулся, таинственная улыбка, которая сверкала, как искры от эксперимента. Меня поразило его спокойствие, словно он знал нечто важное, чего не знала я. Моя гневная реакция улетучилась, и вместо этого в голове возникли вопросы. — Почему ты так поздно пришёл? — спросила я, вглядываясь в его глаза, полные самоуверенности. — У меня были дела, — ответил он, как будто это и было само собой разумеющимся и в том, что он прогулял наше наказание нет ничего аморального по отношению ко мне. Ну и чего же я ожидала от Нильсена? Что он придёт раньше и отмоет здесь всё за двоих? Какая я наивная… — Да что ты говоришь, самый занятой что ли? Как будто у меня больше дел нет, чем мыть здесь полы! — сказала я, проведя сухой ладонью по влажному от усталости лбу. Александр усмехнулся, его улыбка была словно отголосок чего-то забытого, но знакомого. Он сделал шаг ко мне, как будто что-то хотел объяснить, но вместо этого просто посмотрел на ведро с водой. — Знаешь, — сказал он. — Иногда, чтобы заметить огонь, нужно сперва потушить пламя. Я в недоумении приподняла бровь. В голове возникли образы последнего эксперимента, который взорвался в облаке ярких химических веществ. В этот момент мне захотелось увильнуть от своих мыслей, однако его слова словно притянули меня обратно в прошлое. — Ты говоришь так, будто всё под контролем, — тихо произнесла я. — А на самом деле, мы оба здесь, убираем последствия. Александр лишь мимолетно пожал плечами. Его уверенность начала немного успокаивать мои бурные эмоции. Я всмотрелась в его глаза приятного небесного цвета и почувствовала, что, возможно, пора сменить угол обзора. — Полей цветы, — я быстро перевела тему и вернулась к ведру с половой тряпкой. К моему удивлению, Нильсен молча начал делать то, что я сказала. Он взял лейку, наполненную водой и начал поливать цветы, которые покорно стояли на подоконнике. — Почему ты так реагируешь на мой план? — вдруг спросил он, обернувшись на меня. Действительно, почему? Я ведь всегда соглашаюсь с людьми, у которых есть мозг! — Во-первых, я против того, что все будут считать, что мы пара, — говорила я, обмакивая тряпку в ведре с водой. — От этой части плана я тоже не в восторге, Харрис. Хоть в чём-то мы сошлись… — Во-вторых, я просто не хочу помогать тебе с учёбой, — честно подытожила я, двигая шваброй по полу. — Почему? Ты же «зубрилка», всё знаешь. Для тебя это раз плюнуть! — смеясь, говорил он. Я взглянула на него со смесью злобы и негодования от того, как он меня назвал, убирая швабру в сторону, испугавшись, что я могу прибить его ей без зазрений совести. — Может быть, я и «зубрилка», но это не значит, что мне нравится помогать тем, кто всё время пропускает уроки, на которых я, в отличие от некоторых, учусь, — ответила я, пытаясь скрыть растущее недовольство. Его уверенность меня раздражала, но и в то же время привлекала. Александр остановился и посмотрел на меня с лёгким вызовом в глазах. — Неужели ты думаешь, что я просто так не прихожу в школу? У меня есть свои причины, просто не хочу их обсуждать. — Все имеют свои причины, — отвернувшись от его стойких глаз, заметила я. — Но это не освобождает от ответственности! В ответ на моё, вероятно, примитивное высказывание он конфликтно усмехнулся. — А иногда ошибки — это самый лучший способ научиться чему-то новому, не так ли? Я задумалась. Возможно, он прав. Каждый из нас переживал свои взлёты и падения, и теперь, очищая полы от последствий, мы тоже извлекаем уроки. Я снова взглянула на него, пыталась разобрать его загадочную улыбку, полную уверенности. — Нет, — наконец сказала я. — Я не доверяю тебе и поэтому не хочу связываться с тобой. — Да что такого я тебе сделал, что ты так относишься ко мне? — в его глазах сверкнула обида, когда он оставил лейку на подоконнике, подойдя ближе. Кажется, я сейчас взорвусь! Он ещё спрашивает, что именно он сделал? — Что ты сделал? — я истерично рассмеялась, посмотрев на него. — Ты издевался надо мной все старшие классы, разносил слухи по школе, оскорблял, и сейчас говоришь о том, что ты ничего не сделал? Да как его язык только мог повернуться, затрагивая самую больную тему? Александр сдвинул брови к переносице и молча слушал всё, что я ему говорила. — Это была просто ш… — произнёс он и, похоже, его ответ - взгляд, который был наполнен чувством вины. — Шутка? — выгнула я бровь, искривляя губы в страшной улыбке. — Страдания других для тебя шутка? Нильсен не сказал ни слова и просто подошёл ко мне опасно близко. Подняв свой взгляд, встретившись с его небесно-голубыми глазами, я тяжело выдохнула. Он слегка наклонился ко мне, и я почувствовала, как между нами возникло некое притяжение — странное и волнительное. Мы опять оказались в ситуации, когда слова теряли своё значение, а взгляды говорили больше, чем разговор. Я отвела глаза, пытаясь скрыть смущение, и снова оглянулась на пол. — Почему ты так смущаешься, Агата? Что? Он назвал меня по имени? Ущипните меня, это точно сон! Я снова взглянула на него, не веря своим ушам. Атмосфера в помещении накалялась и, казалось, мне достаточно одного взгляда, чтобы потерять нить нашей перепалки. Это вызвало во мне странное ощущение, словно он заглянул в самую душу. Я попыталась выдавить из себя шутку, чтобы разрядить атмосферу. — Просто задумалась о химии, — ответила я, стараясь придать голосу лёгкость, но внутри всё уже кипело. Почему я должна объясняться? Александр, казалось, видел это смущение, и его улыбка становилась всё более понимающей. — Химия - это не только формулы и реакции, — заметил он, подмигнув мне. — Есть и другие вещества, не так ли? Я имею в виду, химия может быть между людьми. Мы просто не уверены, как её использовать, — шатен вдруг поднял руку к моему лицу, заставляя вздрогнуть от неожиданности, и медленно заправил прядь моих волос за ухо. Его слова вдруг наполнили пространство вокруг нас таким многозначительным смыслом, что я чуть не поперхнулась накаленным воздухом. Я не могла понять, где заканчивается шутка и начинается что-то большее. Внутри меня словно срабатывал таймер, напоминая, что пришло время принять решение. Я задержала дыхание, когда Нильсен медленно убрал руку от моего лица, оставляя лишь лёгкое прикосновение. Его глаза вселяли странное спокойствие, но внутри меня бушевала буря. — И когда в тебе начал оживать бред романтика? — я попыталась ввести разговор в привычное русло, но голос предательски дрожал. — Только когда того требуют обстоятельства, — шутливо ответил Александр, и его улыбка сверкнула, будто искорка в темноте. Я могла бы подумать, что он просто флиртует, но что-то в его тоне выдавало искренность. В его присутствии мир вокруг терял свои очертания, и оставалась только я и он - два человека, между которыми возникла ненавистная связь и странное притяжение. — Нильсен, возьми уже наконец тряп… — тихо произнесла я, нащупывая смелость. — Тшшш…. — его голос стал низким и соблазнительным, когда его палец дотронулся до моих губ, останавливая поток слов. В этот момент я поняла: мы стояли на грани чего-то удивительного. Решение, которое требовалось принять, уже не вызывало страха. Я впилась взглядом в Алекса, чувствуя, как сердце начинает биться в бешеном ритме. Мы продолжали наблюдать друг за другом, словно мир вокруг растворился в этой неподвижности. Его неровное, горячее дыхание обжигало мою кожу, словно волнение, ползучим огнём, охватывающее нас обоих. Нильсен резко прервал наше молчание и безмолвное ожидание, крепко обнял мою талию, притягивая ближе к себе, и в тот миг наши тела сблизились, как никогда ранее. Я инстинктивно обвила его шею руками, не осознавая, какое мощное ощущение это вызывает. Щёки мои запылали розовым румянцем, а взгляд метался по его лицу, пытаясь запечатлеть каждый штрих. С каждым мгновением наши губы приближались всё ближе, пока, наконец, не столкнулись в ярком поцелуе. В этот миг Александр словно сорвался с цепи, и мир вокруг нас перестал существовать окончательно. Время словно замерло, и я позволила себе утонуть в этой волне нежности, забыв обо всех заботах и тревогах. Его губы касались моих с такой лёгкостью, что казалось, будто это не просто поцелуй, а целая симфония, в которой звучали наши сердца. Я чувствовала, как его руки, крепко держащие меня, придают уверенность, а все сомнения растворяются в воздухе. Александр отстранился на мгновение, его глаза сверкали, как звезды на ночном небе. Он изучал меня, словно хотел запомнить каждую деталь, каждую эмоцию, отражённую на моём лице. А я уверена, их было много. Мое сердце стучало всё быстрее, и я знала: этот момент останется со мной навсегда, как незабываемый след. Это. Мой. Черт. Возьми. Первый. Поцелуй. Я осознавала это, когда красный свет загорелся ярче, напоминая о том, что пора оттолкнуть его, пока не стало поздно. Но я не могу… не могу. Вдруг прозвучал звук - лязг парты и стульев, которые с грохотом упали на пол. Нильсен, немного грубо подхватил меня и опустил на ближайшую парту. Его руки грубо заскользили по моему телу, заставляя от неожиданности задержать дыхание. Я ощутила лёгкое смущение, когда его ладони сжали мои бёдра с такой силой, что я вскрикнула. Но всё остановилось. Резко и странно. Парень отстранился, прикладываясь своим лбом к моему. Мы оба быстро дышали, смотря в пол. Парень потянулся к моей ладони, и, взяв её, немного помедлил, но сказал: — Прости, я не должен был… В это же мгновение он отпрянул от меня, оставляя в одиночестве, и быстрым шагом направился к выходу. Я почувствовала, как всё вокруг замерло от тоски. Мне безумно хотелось догнать его. Сердце стучало в груди, а в голове витали тысячи мыслей. Что только что произошло? Что он собирался сделать? Я взглянула на его уходящую фигуру, а затем перевела взгляд на свои руки, всё ещё ощущая тепло от его прикосновений. Он украл мой первый поцелуй и никогда об этом не узнает. Никогда!***
Александр.
Черт. Черт. Черт. Я так сильно не лажал даже в момент, когда отец поймал меня за курением сигарет на пустыре возле дома. Даже тогда, когда чёртова училка вызвала родителей к директору за кровавую драку, в которую я влез по своей же неосторожности. Я поцеловал её. Поцеловал её! Не смог сдержаться, то ли от нехватки женского внимания, то ли от его переизбытка. Это было так неуместно с моей стороны, так неправильно, что я не смог выдержать её тяжелого наивного взгляда, который явно полагал, что это любовь. Я просто сбежал, как трус. Ну и пусть! Так будет лучше. Твою мать, мышь, ну зачем ты так на меня посмотрела? Своими зелёными изумрудами испепеляла меня и просто кричала: «Я позволю тебе украсть мой первый раз, потому что я наивная дурочка. Бери меня прямо здесь и сейчас». Её взгляд говорил о многом. И даже о том, что теперь она думает, что я как-либо в ней заинтересован. Возможно, Агата интересная девушка, но желания больше узнавать о ней у меня не было. Вчера я задумался. Если уж и поступать как мудак, так точно с высоко поднятой головой. План! Я придумал план. И он настолько коварный, что я уверен, сам Дьявол усомнился в том, чем он занимается в Аду. Настолько отвратительный, что мне стало тошно от самого себя. Настолько выигрышный, что мне можно было идти на Олимпиаду по тому самому предмету, который Агата поможет мне подтянуть! С помощью моего плана… Со вчерашнего дня мы так и не заговорили с друг другом, весь день кидая взгляды, наполненные отвержением всего, что произошло в тот вечер. Я видел, как её глаза опускаются в пол при виде меня, видел ту наивность в её зрачках, что надеялась на мою чистоту. Поэтому, используя всю черноту внутри, я заставил себя поступить так, как было нужно. Это ведь нужно для собственной выгоды. После уроков я всё-таки смог вновь заполучить её внимание. — Харрис, стой, — я нагнал её, хватая за руку, тем самым заставляя повернуться в свою сторону, когда она выходила со школы. — Чего тебе ещё?! — резко, даже слишком грубо, вскрикнула Агата, заставляя студентов, пытавшихся выйти из школы, оглянуться, странно поглядывая на нас. Решив, что лучше не привлекать внимания, мы отошли в сторону и только тогда я смог увидеть её глаза, наполненные болью. Ком подошёл к горлу, когда вспомнил о своём злополучном плане, который я вот-вот собирался совершить. — Я хочу… извиниться, — вдруг начал я, ловя её удивлённый взгляд на себе. — Я хочу позвать тебя на ужин. Сегодня. Еда, я и ты. Ну ещё разговоры ни о чём. Как тебе? — я говорил неуверенно, будто мне снова пятнадцать и я рассказываю своему отцу очередную небылицу о том, что все курили, а я стоял в сторонке, и что только поэтому от меня так сильно пахнет табаком. — На ужин? С тобой? Что значит «с тобой»? Да если бы меня пригласил на ужин такой клёвый парень, как я… Ну то есть… Если бы была такая классная девушка, как я… В общем, неважно. Агата стояла, переминаясь с ноги на ногу. Она закусила губу, продолжая смотреть на меня снизу вверх. Её взгляд был почти, как у Кота из Шрека, что заставило меня улыбнуться. Харрис не говорила грубо, скорее задумчиво. Но мне явно не нравился её ответ. Я лучший из всех, кто мог бы пригласить её на ужин! Точнее, - я единственный. Чёрт, и повезло же ей! Я посмеялся своим мыслям, отведя взгляд лишь на секунду. — Со мной, — я сунул руки в карманы и лучезарно улыбнулся, обнажая зубы. — Я не уверена… что… нам стоит… — мямлила она. — Стоп, Харрис, успокойся! Я не собираюсь приставать к тебе, просто зову на ужин, — сказал я и устало выдохнул. Меня это всё уже начинает раздражать. Я стою и унижаюсь перед зубрилкой, когда мог бы проводить время намного приятнее и вне её компании. До чего я опустился… Но чего только не сделаешь, ради своей машины. — Ладно, ладно, — она говорила это как-будто самой себе, словно просто размышляла вслух. — Я согласна, — вернув на меня взгляд зелёных глаз, на выдохе, хрипло произнесла мышь. Неужели! И часа не прошло! Я криво улыбнулся, а затем отвернулся от неё и закатил глаза, зашагав в сторону своей машины. Агата медленно плелась где-то сзади. Я чувствовал, как она смотрит мне в спину, будто идёт впритык. Я обернулся: действительно, она была слишком близко, настолько, что, когда я неожиданно остановился, она чуть не налетела на меня. Что же она прилипла, места что-ли мало? — Всё в порядке? — выдавил из себя я, словно мне есть до этого дело. — Всё отлично, — сказала Харрис, улыбаясь. Она настигла меня и теперь шла рядом, по правую сторону. В этот миг я не просто чувствовал, но ясно видел, как её взгляд, словно магнит, прикован ко мне. Не имел понятия, как всего один поцелуй может так глубоко затронуть девственницу, оставляя за собой впечатление удивительной значимости, хотя он абсолютно ничего не значит. Разве мышь действительно думает, что мне симпатична? Безусловно, это обернётся мне на пользу, но… мне начинает казаться, что мне вовсе не хочется издеваться над ней. Я опасаюсь, что её незаречённое сердце просто не выдержит этой тяжести. Мы дошли до машины и я, как настоящий джентельмен, открыл дверь, чтобы Харрис села. Если бы хоть кто-то увидел этот цирк, лопнул бы со смеху! Моё лицо выглядело так, словно я сажаю в машину не девушку, а какого-то монстра из мультфильмов. Харрис, заметив мои эмоции, засмеялась и, как ни в чем не бывало, заняла место на сиденье. Она будто оценивала настолько абсурдные вещи происходят, и её смех был точно истерическим. Я уверен. Я закрыл дверь, стараясь выглядеть уверенно, хотя на душе был лёгкий дискомфорт. Сев в машину, я бросил взгляд в зеркало и тут же заметил, что отражение выдает меня с головой. Ну вот, теперь я точно выгляжу как идиот. Запустив двигатель, я пытался сосредоточиться на дороге, но мысли всё равно крутились вокруг того, как же нелепо это всё выглядит.Агата.
— Что всё это значит? — вдруг спросила я, словно резко проснулась из гипноза. До этого мы молчали. От неловкости спасала только музыка. Казалось бы, я просто еду ужинать с Нильсеном… В этом и дело! Я. Еду. Ужинать. С. Этим. Козлом. Как это вообще возможно? Я что, попала в параллельную вселенную? Другого объяснения у меня просто не… О нет. Нет! Умоляю, не говорите мне, что он делает это из-за вчерашнего поцелуя. — Что «всё это»? — Александр сделал самое невинное лицо в мире, смотря мне в глаза. Наш зрительный контакт не продлился и минуты, как он вернул свой взор на дорогу. Резко стало даже как-то пусто. — Если ты дурак, то не делай из меня дуру! С чего ты стал таким милым и любезно везёшь меня на ужин? — я скрестила руки на груди, не отрывая своих глаз от его профиля. Лишь изредка я поглядывала, как его ладони крепко сжимают руль. — У нас дома совсем ничего нет, чтобы поужинать, — непринужденно сказал он, поворачивая руль влево, и, смотря в боковое зеркало машины. — У тебя дома, не у нас, — я быстро поправила его, немного улыбнувшись. — Конечно. Чёрт, когда он сказал это, он повернулся ко мне и сделал самое соблазнительное лицо, какое я только видела. Его шелковистые волосы аккуратно развивал ветер, а пухлые губы блестели на закате солнца от того, что он только что облизал их. Александр продолжать изучать меня взглядом, словно только сейчас увидел впервые. Он смотрел на моё серое платье с белым воротником, что немного задралось и теперь уже почти не прикрывало даже половину бёдер. От его взгляда становилось жарко и под пристальным вниманием Нильсена я стянула ткань вниз, сделав невинное выражение лица. При входе в ресторан Александр придерживал для меня дверь и пропускал вперёд, положил руку мне на спину. Внутри просто великолепно. Первое, что я увидела - это огромная лестница, перила которой украшены золотыми листьями; затем - яркие цветочные обои. Кресла фиолетового цвета, а посуда не отличалась изыском. Всё просто, но красиво. Нас поприветствовал улыбчивый официант и пригласил пройти на мезонин. Смущаясь, я сделала шаг, и вдруг раздался страшный грохот, от которого лопаются перепонки. К моим ногам полетели приборы, тарелки и бокалы, отчего я подпрыгнула на месте. Я слишком поздно осознала, что мой плащ зацепился за вилку и утянул за собой всё, что было рядом. — О боже, мне так жаль! Официант вернулся назад, оценивая нанесенный ущерб. Ну и дура же я! И шагу не могу ступить, не перевернув чего-нибудь. Я наклонилась, чтобы подобрать приборы, красная от стыда, но Нильсен поднял меня, положив руки мне на плечи. — Мы возместим ущерб, — заверяет он официанта, который подаёт знак своему коллеге. Ко мне подходит мужчина, забирает из моих рук бокал и говорит, что займётся этим сам. На этот раз я иду за официантом крайне осторожно. Когда мы поднимаемся по лестнице, Нильсен придвигается ко мне со спины. Я уже собиралась обернуться и спросить какого хрена он себе позволяет, как вдруг почувствовала, что его рука одёргивает подол моего платья, задевая бедро. — Постарайся сегодня больше не наклоняться, ладно? — шепчет он мне на ухо. Убейте меня! Сейчас же. Как только мы дошли до столика, куда нас проводил официант, Александр, не смотря в меню, начинает делать заказ. — Мне, пожалуйста, маленькую пиццу с ананасами, — сказал он и перевёл взгляд с официанта на меня. Я всё ещё стояла вся красная от стыда. Боже, мне так неловко, что я доставляю всем неудобства! Официант продолжает смотреть на меня с долей пренебрежения, от чего я не могу собрать мысли в кучу. Безусловно, есть и доля радости, что неудобства я доставляю главному идиоту всей моей жизни, но страдает ведь не его кошелёк, а кошелёк его родителей. А они не виноваты в том, что их сын подлый индюк. — Салат цезарь, пожалуйста, — тихо мямлила я, когда сжала в руках меню, сняв пальто и повесив его на спинку своего стула. — Ожидайте, пожалуйста, — бросил официант и быстро ретировался к соседнему столику, за которым сидели мужчина и женщина пожилого возраста. Нильсен снова подошёл ко мне ближе и отодвинул стул, приглашая меня присесть. — Хватит делать это! — я грозно посмотрела на стул и сказала это со строгостью в голосе. — Делать что? — он явно растерялся от моего неожиданного, даже для самой себя, напора. — У нас не свидание, хватит любезничать со мной, — я немного смягчилась, присаживаясь удобнее на стуле. — Ещё вчера ты с радостью был готов закопать мой труп на заднем дворе! А сегодня мы ужинаем вместе и ты показываешь мне свои манеры, — говорила я, наблюдая за его реакцией. Я пыталась уловить движение каждого мускула на его лице, но шатен и бровью не повёл. Александр вёл себя так непринуждённо, словно мы ужинаем здесь вдвоём каждый день. Он спокойно сел за стол, откидываясь на спинку стула и немного вытянул ноги. — Он большой, да? — я опёрлась локтями о стол и, щурясь, приблизилась к парню. — Кто? — Нильсен нелепо улыбнулся и начал оглядываться, не понимая о чём я говорю. — Кирпич, который упал на твою голову! — Поздравляю, Харрис, шутка засчитана, — он действительно усмехнулся моим словам и провёл ладонью по волосам, поправляя выбившиеся пряди. Ну вот, прежний Александр Нильсен, которого я знаю, начинает возвращаться. — Послушай, мне просто надоело вражда между нами. Разве мы не можем ладить друг с другом? — спокойно говорил он. Я была напряжена на все сто процентов. Я знала, что словам этого козла нельзя верить ни на секунду, но в этот миг мне почему-то хотелось верить ему. Возможно, он прав, мы всё-таки живём под одной крышей, и я не хочу больше засыпать с мыслью о том, что он может подложить мне под подушку паука. — Допустим, я тебе поверила, — сказала я, но в душе не верила. Точнее верила, но не до конца, мысленно деля сказанное им на два. Когда я решила немного расслабиться и начать извлекать положительные моменты из этого вечера, к нам подошёл официант, поднося на подносе заказ. Мужчина аккуратно поставил тарелку с салатом, приборы и стакан воды возле меня. Пожелав мне приятного аппетита, и, сказав Александру, что его пицца будет готова через пару минут, он удалился так же резко, как и появился. — Кстати, я подумала, — начала я, взяв в правую руку вилку. — Я думаю, что готова помочь тебе с учёбой. Удивление Нильсена нужно было видеть! Лицо его засияло, а губы растянулись в широкой хитрой улыбке, почти касаясь ушей. — Серьёзно? — вырвалось у шатена слишком громко. Настолько, что пожилая пара за соседним столиком уставилась на нас в недоумении. — Всё хорошо, просто он узнал, что у нас будет ребёнок, — я мило улыбнулась, глядя на них. Пара переглянулась, не сказав мне в ответ ни слова, но они улыбнулись и быстро вернулись к своему разговору. Как только я повернулась обратно на парня, сидевшего передо мной, то увидела насколько побледнело его лицо и рассмеялась, снова привлекая внимание посетителей к нам. — Тебя настолько напугало слово «ребёнок»? Мой смех было не остановить, потому что, как только я собиралась успокоиться, то снова смотрела на Алекса, цвет лица которого не возвращался к нормальному. Моё веселье прервал приход официанта, который принёс пиццу для Александра, но, кажется, у того уже не было аппетита. — Спасибо, — машинально ответил Александр официанту. Нильсен всё же принялся за поедание углеводов, изредка поглядывая на меня с опаской, что вызывало у меня улыбку. — Я согласна на твой план, мы будем изображать пару, когда того потребуют обстоятельства, но... у меня есть условие, — сказала я, со звуком положив нож и вилку. — Ты больше не лезешь ко мне целоваться, — как только я сказала это, моё лицо ярко покраснело. Я вспомнила, как его губы нежно касались моих. Вспомнила, где и как Александр прикасался ко мне: так, как никто прежде не смел. Тело словно зажглось огнём, тепло наполняло меня, а в груди закипало волнение. Дышать стало трудно, и возникло желание выскользнуть на свежий воздух, но я не выдавала своих чувств, продолжая сохранять неподвижное и серьёзное выражение лица. — Хорошо, — произнёс Нильсен, быстро и без единого намека на эмоции, лишь пожимая плечами, и, щёлкая зубами о корочку своей пиццы. Его слова звучали так, будто то, что произошло между нами вчера, было лишь моим призрачным сном, не имеющим реального воплощения.
