Дневник

— Иди к чёртовой матери, Уилер, — ответила Джейн Хоппер в лицо, стоявшему на пороге её дома, Майку. У того был растерянный вид. Он не знал как начать диалог. — Эл, мне надо..... — парень побледнел. — Ещё раз напомнить мне о том, как ты трахал мою лучшую подругу? Да? Ой, знаешь Майки, я это не забыла, представь себе. Проваливай, я сказала, — Хоппер опустила голову и смотрела из-под лобья. Плохой знак. — Эл, слушай. Я виноват, я действительно перед тобой виноват, но… Мэйфилд, она меня соблазнила! — такое нелепое, лживое оправдание вырвалось из уст Уилера. — Что?! Она?! Майк, ты… ты? Ты совсем конченный?! Ещё скажи «спровоцировала», — Джейн вся покраснела от злости. — Эл, то, что было между мной и этой сукой — херня полная. Я… Я виноват в том, что врал тебе, прости меня, правда. Я виноват перед тобой, перед ребятами. Но я не знаю, как всё исправить, прости! Ты дорога мне. Сильно. — Майк, то, что было после. Твоё поведение, ты… — девушка печально вздохнула, — ты изменился. Сильно изменился. В худшую сторону. Я тебе больше не верю и вряд ли смогу поверить снова. Твоё предательство наших отношений, дружбы всей нашей компании… Ты перешёл черту, Уилер. Обратного пути нет. Уходи, — Джейн всхлипнула. — Эл, я прошу только об одном, помоги, пожалуйста. — В чём?.. — Хоппер смахнула первую слезу с щеки. Майк зажмурил глаза. Господи, как ему было плохо. Его рвало на две части. Хотелось просто сдохнуть. Умереть. Чтобы всё это прекратилось. Язык во рту не слушался. Он не знал как сказать, как попросить о том, за что готов был отдать всё на свете. За это грёбаное противоречение. Боже, помоги. — Ты можешь как-то связаться с этой дурой, пожалуйста. — С Макс? — Хоппер ужаснулась, ей стало вдойне больнее. Больнее, чем было там, в школьном буфете, когда она услышала те слова, цитату из долбанного дневника Мэйфилд, больнее, чем когда её успокаивал Уилл Байерс шепча слова утешения, и на своих плечах она чувствовала его руки, тёплые, а не те холодные, которые принадлежали этому идиоту, что стоял сейчас перед ней. — Дда, — со страхом в голосе, ответил Майк. — Уилер, зачем?! — девушка судорожно рассмеялась, — ты в себе вообще? Ты же её ненавидишь?! Ты же радоваться должен, что та, которая разрушила твою, нашу жизнь исчезла, пропала. Сдохла наконец! — закричала в ярости Джейн Хоппер. Последние слова Майка оглушили. Он перестал дышать. — Она. Она умерла?.. — его руки повисли безвольными плетями, а ноги едва подкосились, — Ты это знаешь? — во взгляде Уилера была мольба, он просил у Хоппер пощады. — Да, — равнодушно ответила Джейн, — её убили. Она умерла мучительной смертью в лаборатории, — со сталью в голосе сказала Хоппер, — я видела её, когда пыталась связаться. Полиции эту фантастику не докажешь, а папе я просто не говорила. Взгляд Уилера стал безумным. На секунду. Всего лишь на секунду. Он сжал зубы, уперевшись рукой в дверной косяк. — Эл, — прошептал Майк, — пожалуйста. — Что, «пожалуйста», Уилер?! — девушка ненавидела в этот момент всех. И себя в том числе. — Убей меня. Просто убей, я умоляю тебя, — хрипло, едва слышно сказал Майк. — Нет, Уилер, — улыбнулась Джейн, — нет. Ты будешь жить с этим. Долго и несчастливо. Потому что ты трус и предатель. И это твоё наказание. Пошёл вон. — спокойно, абсолютно спокойно сказала она. Майк Уилер, словно сомнамбула, пошатываясь, медленно ушёл, тихо закрыв за собой дверь дома Хопперов. Спустя полчаса в доме мистера Хоппера раздался истерический вополь. То, кричала и рыдала бедная Джейн Хоппер. Он шёл не разбирая дороги, не зная и одновременно зная, что сделает. Купит на заправке пачку сигарет. Нет. Две пачки. А ещё купит бутылку водки. Это сделать достаточно легко, просто подкупив местного охранника, дав ему на лапу пару десятков баксов. Это были последние деньги Майка Уилера, а больше ему и не требовалась, потому что жил он последние часы на этом свете. Слова Хоппер его оглушили и разорвали его барабанные перепонки. Всё. Конец. Он оглох. Её лицо, такое милое и нежное превратилось в восковую маску. А глаза, её карие, тёплые глаза стали чёрными, совсем как у него. В этот самый момент Майк Уилер понял, что остался в абсолютном одиночестве. Последний человек на свете, который был действительно дорог ему умер. И она умерла. Макс Мэйфилд. У-мер-ла. Всё. Эта гадина, эта дрянь, эта шлюха, что спала со всеми, эта дура, беспомощная инвалидка умерла. Так ей и надо. Она всё разрушила и отправилась в ад. И он. Он тоже отправиться в ад, вслед за ней, чтобы сказать, нет, чтобы смотреть её голубые глаза остаток вечности. Как он ненавидел её. Как он хотел, чтобы она была жива. Как он мечтал сдохнуть прямо сейчас. — Две пачки «Мальборо», пожалуйста, сэр, — тихо сказал Майк. Шёл второй час ночи. Ему семнадцать лет и он сошёл с ума. Дошёл, добежал, доплёлся до высшей точки отчаяния. До самого безнадёжного и глупого конца. Мысли бегали в голове, разбегались словно тараканы при резко включённом свете. Стоя на круглосуточной заправке, которая находилась при выезде из Хоукинса, Майк размышлял. Размышлял о том, каким именно способом отправиться на встречу с самым ненавистным человеком в его убогой жизни. Водонапорная башня. Мысль пришла случайно. Она открыта. И заброшена. Высокая. Чтоб наверняка. Повторять ошибки Мэйфилд? Он что совсем неудачник, такой же как она? Отнюдь. Бутылка водки опорожнённая до дна. Высота в двадцать пять метров и один крохотный импульс. Всё, что надо для такого гениального плана побега. Трус. Ты действительно трус и предатель, Майк Уилер. — Заткнись, Мэйфилд. Уйди, уйди из моей головы, пожалуйста, сейчас, — Майк сидел на балконе водонапорной башни, на самом последнем её этаже, она будто маяк в Кайспийском море, стояла над зелёным лесом. Ха, а что ты ещё хочешь о себе услышать? Ты обвиняешь всех вокруг, а сам не стоишь ничего. Ты требуешь, забираешь, вырываешь с корнем и тебе мало. Ты разрушаешь, ломаешь, убиваешь. Так зачем? — Макс, Макс, пожалуйста, обещай мне, что мы встретимся на той границе, и я тебя задушу. Потому что убить тебя должен был я, а не те уроды, что похитили тебя, — парень допивал бутылку, болтая длинными ногами, высунутыми сквозь прутья перил. Алкоголь жёг глотку. Он поставил пустую бутылку рядом. Голова кружилась. Майк достал последнюю, вторую пачку сигарет и взял самую последнюю сороковую сигарету из нее. Майк Уилер, ты ещё и слабак. Я была права. — Да и что? Мне уже плевать на это, — вдыхая дым, ответил голосу в собственной голове Уилер. Докурив сигарету, Майк кое-как поднялся на ноги, они его вовсе не слушались, уперевшись локтями в хлипкие перила балкона, а ледяными ладонями в голову он начал считать про себя. Раз. — Первый и последний раз я целую тебя, ясно? Фу, Уилер. Это противно. Два. — Народ, осталось два дня до соревнований. Кстати, Мэйфилд, не советую тебе идти на них, ты продуешь в первом же туре. Три. — Три часа сидеть с тобой в замкнутом помещении мне не доставляет никакого удовольствия, придурок. — Будто я с великой радостью ожидал, что нас здесь запрут, Мэйфилд. Четыре. — Четыре месяца прошло с тех пор, как я проснулась, Майк. Но мои ноги. Я всё так же хромаю, Боже. — Ты обязательно выздоровеешь, Макс. Верь мне. Мы поставим тебя на ноги. Всё будет хорошо. Пять. — Уже пять утра, Уилер. Мои родители могут зайти сюда. Вали к себе домой!!! — Мэйфилд, я ненавижу тебя, слышишь?! — заорал в отчаянии Майк Уилер, подняв тяжёлую голову на небо, которое заволокло тучами, — я так сильно тебя ненавижу!!! Почему?! Почему ты умерла, Макс?! Почему я сейчас умру?! Мэйфилд! МЭЙФИЛД!!! — парень стал перелезать через перила. Он шатался, но ещё держался за деревянные прутья. Осталось только отпустить. Всего лишь убрать руки. И он встретит её взгляд, её чудесные голубые глаза, ощутит её мягкую, такую нежную кожу, её руки, её ноги, её волосы. — Раз, два, три, четыре, пять, — прошептал Майк, смотря в Бездну. Шаг и. — Уилер, ты ёбнутый?!!! — крепкие руки держали его за шкирку. Будучи в жутко пьяном состоянии, Майк Уилер всё же узнал этот голос. — Ллукас?! — он попытался перелезть обратно, но оступился. — Сука! — Синклер, вылезший по пояс из-за перил держал тело Майка Уилера, — дружище, держись, облокотись, возмись за прутья, возмись! — кричал в ужасе Лукас. — Отпусти, я всё равно, всё равно это… — Майк упорно тянул вниз. — Она жива! Макс жива!!! — Ччто?! Ты пиздишь, Синклер! — тем не менее Майк ухватился решётку, ноги болтались в воздухе, но руки всё-таки держались сильно за ограду. — Я пришил это Альберта. С Харгроувом. Мы его омутузили вдоём. Блять, Уилер, ты идиот! Он всё рассказал, — рывком потянув на себя, Лукас Синклер всё-таки вытащил тело и разум Майка Уилера из Вечности. — Постой, чего? Сссерьёзно? — Майк в непонимании, на автомате зажал рот рукой, почувствовав резкий приступ тошноты. Это не помогло. Майка вырвало на кроссовки Лукаса. — Ну ёпт вашу мать, Уилер, они новые совсем! — Прости, друг, — вытираясь рукавом толстовки, по-тихоньку приподнимаясь, ответил Майк. — Короче. Макс украли для экспериментов. Этот доктор, шизанутый, следил на всеми нами в течение года. — Почему он не в тюрьме, после всего, что было три года назад?! — Майк начинал трезветь. — Он откупился от суда. — Блять. Дальше. — И ему показалось, что у Мэйфилд есть сверх-способности. — Ага, как же. У этой занозы есть только одна сверх-способность, — Майк держался за руки Синклера, слегка покачиваясь. — Доктор решил проверить. — Они делали ей… больно?.. — прошептал Уилер, смотря за спину Синклера. — Они её не убили, Майк. Она им ещё нужна, как сказал Гендельс, Макс, типо, сосуд, в который можно перенести супер-силу. Следующая будет Эл. Они уже охотятся за ней. — Какой план, — жёстко спросил Майк. — Мы идём в лабораторию. Сейчас. Только… переоденься ради Бога, — Лукас брезгливо окинул взглядом друга. — Окей, — Майк тяжело вздохнул. Башка страшно раскалывалась. — Хэй, всё будет хорошо, дружище! — Лукас хлопнул по плечу Майка. — Откуда ты вообще взялся? — наконец спросил Уилер. — Я шёл от Стива, а потом решил зайти на заправку, она же единственная в городе, чтобы отлить, ну до дома я бы не дотерпел. — Боже, Синклер! — воскликнул Майк. — А там ты выходишь и с бутылкой. Я сразу понял, что что-то не так. У тебя такой вид был… Блин, даже на Гендельса ты так не смотрел никогда. Ну, я и пошёл. — Ясно. — Ты ещё тут сидел сам с собой разговаривал, — Лукас ехидно улыбнулся. — Заткнись, ради Бога. — Слушай, то, что между вами двумя было… Это ведь не просто… — Блять, Синклер, сейчас с башни полетишь ты. — Ладно, пошли, спасать девчонок, — вздохнул Лукас и начал спусаться по лестнице. — Эй, Лукас, — окликнул его Майк. — Да? — Спасибо. — Всегда, пожалуйста, — отмахнулся парень.

***

— Что? Ччто вы будете со мной делать?.. — Макс сглотнула, когда её посадили на кушетку, пристёгивая ремнями по рукам и ногам. — Всего лишь парочку манипуляций, — ответил седовласый мужчина в белом, как саван, халате. — Ппожалуйста, — Макс начала дрожать, — ннне надо, мне страшно, пожалуйста, — девчонка беспомощно всхлипывала. Её уже никто не слушал. Она привязанная кожаными ремнями, будучи в одной медицинской сорочке на голое тело, была помещена в какую-то вакуумную капсулу. Железная дверь с маленьким стеклянным окошком закрылась. Макс вдруг почувствовала гудение, и как воздух вокруг начал постепенно нагреваться. В самые страшные моменты в жизни люди вспоминают самых близких людей. Эпизоды с этим бесячим придурком проносились в моём сознании каруселью. — Уилер, ты! — парень затаскивал Мэйфилд в кабинку в женском туалете на третьем этаже Молла. — Не перестанешь кричать, только хуже будет, — Майк стискивал предплечья Макс. — Я тебя сейчас укушу! — она продолжала вырываться. — Мэйфилд, скажи честно, тебе не надоело быть такой сукой? — его глаза с тупой злобой и жуткой ревностью гладели на неё. Как обычно сверху вниз. — Я тебе не надоело быть таким кретином, Уилер?! — девчонка из-подлобья таращилась на него. — Хватит обжиматься с этим идиотом на глазах у всего кинозала! — Во-первых, там было темно и никто кроме тебя не видел, во-вторых, нехер было кидаться в нас попкорном. Майка задело это «нас». Нас с Гендельсом. Сука, «нас», то есть Макс и Альберта. Нас. Нас. Нас. Эхом пронеслось в голове Майка. Да пошла она. — Ага, значит, ты прекрасно знала, что я видел?! И специально продолжала обжиматься с ним? — Майк сам не заметил как его руки переместились на тонкую талию Мэйфилд. — Да мне плевать на то, что кто видел, мы пришли в кино. И ты с какого-то припёрся со своей гоп-компанией. Мне то, что?! — Макс уставилась на его руки и покраснела. — Зачем ты это делаешь?! — Майк не выдержал, нагнулся к самой макушке Макс. — Делаю что?! Обнимаюсь с собственным парнем? У нас с Альбертом отношения, если ты не помнишь! — Отношения, значит, — Майку в тот момент хотелось разбить собственную голову, — отношения?! А мне вот кажется, что он тебя просто использует. Или ты его. Насрать. Макс густо покраснела от последней фразы, но сдавать позиции в этом поединке не собиралась. — Я никого не использую. Не суди по себе, Майк, ясно?! — Мэйфилд попыталась высвободиться из хватки, но его руки только сильнее сжимались кольцом под её рёбрами, — пусти, мне больно, Уилер. — Ха, мне похер. Терпи, я же терплю. Или уже не буду, пожалуй, — парень одним резким движением сорвал с неё очки, дабы полностью обезоружить Макс. — Опять?! Уилер! Это уже шестая пара за месяц, отдай! Что ты собираешься? — Макс сглотнула, — Нет, — она видела всё размыто, но расстояние стремительно сокращалось, и девчонка услышала лязг, растёгиваемой пряжки ремня, — Майк, нет. — Ммм, тебя что-то смущает Макс? — Уилер приторно улыбнулся, то была фальшивая, очень фальшивая улыбка, — собственно, чего тебе стесняться? Ты же уже со всей старшей школой успела..... Звон. Майка Уилера оглушила пощёчина, хотя, признаться, от Мэйфилд он их в последнее время только и ждал, потому привык, что левая или правая щека частенько горела. Но в этот раз злость с неведомой силой закипела в его крови. — Сволочь! Подлец! — Макс бесилась, пыталась вырываться из его цепких, холодных рук, — как же я тебя ненавижу! — Ооо, Мэйфилд, поверь, это ещё как взаимно! — Майк обхватил ладонями её бедра, с силой сжимая их. — Ты не имеешь права, никакого грёбаного права, Уилер! — она задыхалась. — Признай, ты тоже этого хочешь, вот просто признай, — его нос зарылся в её макушку. — Не хочу, — упрямо отвечала Макс. — Трусиха, — нарочито прошептал он. — А ты идиота кусок, — Макс попыталась снять с себя его руки, на это Уилер лишь презрительно ухмыльнулся и сильнее сжал её ягодицы. У неё побежали мурашки по всему телу. — Макс, это всё равно случится, ты просто сейчас оттягиваешь время, — шёпотом говорил ей в висок Уилер. — Случится, но больше не с тобой, пусти, а то закричу! — Макс попыталась дотянуться до щеколды двери кабинки, но её рука вдруг резко опустилась. Упала. В этот самый момент Уилер впился поцелуем в её губы. Через три мгновенья Мэйфилд приоткрыла рот, отвечая на его поцелуй. Макс закрыла глаза и сжала кулаки. Кожу на всём теле начинало постепенно жечь. — Майк Уилер, я люблю тебя, — прошептала Макс Мэйфилд самой себе и потеряла сознание. Адская машина ещё какое-то время работала, потом команда учёных во главе вместе с мистером Оуэнсом открыла капсулу и растегнув ремни, перенесли тело Максин Мэйфилд на медицинскую каталку. По бледной щеке Мэйфилд скатывалась слеза.

***

— Майк, нам надо разделиться, — тихо сказал Лукас Синклер, когда оба подростка подошли к железным дверям лаборатории. Здание казалось наглухо закрытым и заброшенным. — Лукас, какой нахрен разделиться?! — возмутился Майк, — это очень плохая идея, тебя поп-культура до сих пор этому не научила?! — Уилер, не спорь со мной. Я знаю, я помню локации этой лаборатории. — Я к твоему сведению тоже, — сердце Уилера стало биться намного чаще. Подростки шли длинными тёмными коридорами тонеля, освещенные лишь красной лаампой пожарной безопасности. Вдруг раздался вскрик. Обоим парням стало не по себе. — Макс, — прошептал Майк и со всей дури побежал на звук. — Уилер, стой! — шикал Лукас, — а если это ловушка, погоди! — Синклер пытался остановить друга, но тот уже был поглощён тьмой тонеля. Света больше не было. Лампа замигала, а после резко лопнула. Лукас шёл по битому стеклу, наощупь держась за холодную, сликлизкую стену. Стало окончательно темно.

***

— Макс! — Майк подбежал к ванне, чуть не споткнувшись о толстые провода, — Макс, ты меня слышишь? — он с ужасом остматривал её, просто не зная что делать. Макс лежала в тонкой больничной рубашке в горошек, босая, она вся была очень бледная, одним словом, белая и какая-то чрезвычайно маленькая, вдвое меньше обычного. Волосы её были тёмно-бардовыми, спутанными, под глазами были тёмно-фиолетовые круги, будто она вовсе не спала неделю, от детских щёчек, которые так нравились Уилеру, не осталось и следа, на их месте — острые скулы, и кожа буквально натянута, веснушки поблекли, губы были тонкими и синими. — Макс, Макс открой глаза, Макс, — буквально умолял Майк. Он дотронулся до её худой руки. Она была жутко холодной, холоднее чем у него обычно. Не было видно, как она дышит, Майк прощупал пульс, тот был слабым. — Мммайк, — Макс приоткрыла глаза, ей это далось ценой невороятных усилий, — где мы? — В этой блядской лаборатории, — Майк думал каким образом её поднять. Он не знал, сломано ли у неё что-то, он боялся навредить. — Ясно, — вздохнула Макс и вновь закрыла глаза. Голос её был очень тихим. — Мэйфилд, соберись! — Майк острожно поднял её на руки, вовсе не ощущая в них какой-либо тяжести, — держись, малышка, всё будет хорошо, всё будет хорошо. Я рядом, рядом… Он понёс её на выход из этой страшной эксперементальной комнаты. — Мистер Уилер, — раздался незкомый голос за его спиной, когда нога Майка переступала порог. Майк обернулся. Перед ним стоял высокий, худой человек с серебряной сединой и в белом халате. — Не думаю, что это лучший вариант развития последующих событий, — сказал мужчина. — Кто вы? — из-подлобья спросил Майк, — от тревоги он не узнал этого человека, с которым судьба его уже сталкнула три года назад. Он был похож на злого пса, готового защищать покалеченную хозяйку от всяких тварей. — Доктор Сэм Оуэнс — главный учёный секретной лаборатории Хоукинса. — Что вы с ней сделали?! — кричал Майк. К нему подкрадывалась паника. — Всего лишь пару эксперементов, — развёл руками мистер Оуэнс. — Вы! — Уилер сглотнул, — вы жестокая гадина! — Нет, я идейный человек и всё делаю во имя науки, а наука, да, жестока к сожалению, — мистер Оуэнс подходил ближе. — Блять, идите вы нахуй, — ругался Майк. — Мистер Уилер, книгонепечатные слова здесь ни к чему, — спокойно отвечал мужчина. — Отпустите нас, дайте просто уйти! — Хорошо, я вас не держу, но имеете ввиду, Максин умрёт, — учёный взглянул на наручные часы, — примерно через час, в её организме начались необратимые процессы, увы. — Что? — прошептал Майк, — нет, нет, — он мотал головой, — пожалуйста, не надо! — к горлу Уилера подступил ком, в глазах щипало. — Мы можем её спасти, если вы сделаете всё, что я вам скажу, следуйте за мной, — мистер Оуэнс вышел из комнаты и пошёл по коридору, не оборачиваясь. Майк шёл за мужчиной, прижав к груди худое, практически безжизненное тело. Шаги отражались эхом в ушах Майка. Сердце его колотилось так сильно, а руки дрожали, но крепко держали Мэйфилд, которая ни на что не реагировала. Через четыре минуты они дошли до железной двери. Мистер Оуэнс открыл её, доброжилательно приглашая зайти внутрь. — Садитесь, вот сюда, пожалуйста, — сказал он Майку, указав на медицинскую кушетку. Майк чувствовал будто вновь оказался в больнице, в середине зимы. Парень поморщился. Тем временем учёный зашёл за стол и начал включать какие-то приборы. — Что вы делаете, сэр? — Майк с недоверием оглядывал аппараты. — Положите её к себе на грудь или колени, как вам будет удобно, — не объясняя ответил учёный, — её необходимо будет держать. Крепко. Майк нежно положил на себя Макс, обнимая её и придерживая ей голову. Тем временем мистер Оуэнс включал аппарат и распутывал электроды. Подойдя к подросткам, учёный начал снимать с Макс сорочку. — Сэр?! — возмутился Майк, прикрывая ладонями наготу Мэйфилд. — Мистер Уилер, поверьте, ваша ревность здесь не уместна. К мисс Мэйфилд у меня исключительно родительские чувства или, — учёный крепил к её груди синий электрод, — если быть точнее, для меня она представляет исключительно научный интерес, я как врач, а она — материал. — Класс, — угрюмо ответил Майк, — это меняет дело. Аппарат включился и зажжужал. Макс приоткрыла глаза и тяжело вздохнула. — Майк, — прошептала она, — не оставляй меня одну, пожалуйста, мне страшно. Очень. — Макс, я здесь, ну, что ты придумываешь, как я тебя оставлю бестолочь, — он попытался выдавить из себя смех. — Сейчас, мисс Мэйфилд, вы почувствуете некоторое жжение, как при первом эксперименте, помните? — мистер Оуэнс присел на кушетку. — Нет! Пожалуйста, Майк, — девчонка начала вырываться, Уилер с силой держал её, — Майк, не слушай его, отпусти, мне будет больно, пожалуйста, я не хочу, не хочу, — из голубых глаз полились слёзы. — Ну, что же вы, мисс Мэйфилд, — начал успокаивающим голосом учёный, таким обычно говорят маленьким детям перед прививкой, что их укусит комарик и всё, — вам придётся совсем немного потерпеть, — мужчина встал с кушетки и подошёл к противно жужжащему аппарату, поворачивая тумблер. — Майк, — взмолилась Макс. — Мэйфилд, если этого не сделать, то ты умрёшь, я не могу такое допустить, — он поцеловал её в лоб. — А смысл мне жить? Я предательница, меня все ненавидят, от меня все отреклись, Джейн, Уилл, Лукас, даже Дастин меня презирает, — всхлипывала Макс. — Во-первых, они все тебя до сих пор любят, а во-вторых, даже если весь этот чёртов мир будет против тебя, я отрекусь от него, тшш, — он гладил её волосы, — моя маленькая, заноза в одном месте, — улыбнулся Майк, целуя мокрые дорожки на её скулах. Электрические импульсы поступали в тело Мэйфилд, девчонка начала стонать. Майку это было невыносимо слушать, но он сжал зубы и крепко её держал. — Осталось ещё шесть минут, — говорил мистер Оуэнс. — Я больше не могу, не могу, — она зажмурилась и закусила губы до крови. — Макс, потерпи, ещё чуть-чуть, я тебе обещаю, — у Майка разрывалось сердце. Он хотел швырнуть этого жестокого учёного о стену, но при этом же он хотел, чтобы вся боль, которую сейчас чувствует Макс, испытывал бы он. Но поменяться телами, пересить души Майк был не в силах. — Вот, практически, всё, — мистер Оуэнс постепенно снижал мощность приборов. — Ей станет лучше? — Майк убрал с мокрого лба Мэйфилд пряди волос, — Макс, ты меня слышишь? — Несомненно, — ответил доктор, — но возникнет одна побочка, — тихо добавил мужчина. — Макс, моя, моя, — шептал Майк, обхватив холодными руками лицо и талию Мэйфилд, — Господи, Макс! Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо, слышишь? Я рядом, рядом, всё будет хорошо, давай, — Уилер поднял её на руки, — держись, обхвати моё плечо, ну же! — Майк, я… я ничего не вижу, — слабо ответила Макс, — моё зрение, его больше… — девчонка зарыдала, — я ничего не вижу, Майк. — Что?! Что вы с ней сделали?! Что вы с ней сделали?! — Вскричал обезумевший Уилер. — Я спас ей жизнь, — спокойно ответил учёный, — как и обещал. — Тшшш, Макс, это не надолго, верь мне, — говорил в её макушку Уилер, параллельно пытаясь одеть на её обнаженное тело рубашку и выпутаться из этих цветных проводков. — Позвольте, я помогу, — сказал мистер Оуэнс. — Вы уже, сука, помогли, — зашипел сквозь зубы Майк, — уберите от неё свои руки! — Хорошо, как вам будет угодно, друг мой, — пожал плечами доктор и вышел из кабинета. Сняв с себя рубашку и укутав в неё Мэйфилд, Майк понёс её на выход. — Майк, Майк оставь меня, я не хочу, не хочу больше жить, Майк, Майк я ничего не вижу, мои глаза, Майк! — она захлёбывалась в рыданиях. Уилер ничего на это не ответил, он продолжал идти по коридорам лаборатории, притом настолько стремительно и бесстрашно, прижимая к собственной груди это маленькое, беззащитное и немощное создание. Майк почти дошёл до выхода из лаборатории, когда его высокую фигуру остановил чей-то голос. И на этот раз он был знакомым.