Два лучика солнца

Юнги во сне, перевернулся на вторую часть кровати и сразу же, проснулся. Он осмотрелся и рядом на другой части, никого не было. Видимо, Хосок зачем-то встал по раньше. Юн решил подождать его и пока понежиться в объятиях одеяла. Потянувшись, по его телу сразу же, разлилась приятная боль. Всё это время, они не отлипали друг от другом, в прямом смысле этого слова. Он вечно обнимал Хосока, а тот удивлялся с его постоянной тактильности. То хрен поцелуя добьёшься, а тут, тянется сам и всё время, тебя обнимает. Пока было время, Юнги решил показать свою любовь, потому что непонятно, когда снова выпадет шанс. Услышав, что хлопнула входная дверь, Мин решил одеться и встретить Хосока. Выглянув через время, он с удивлением застал вовсе не Хосока, а его сестру с племянницей. Они почему-то, решили вернуться раньше. Из памяти, как назло, ещё вылетело имя сестры, но на всякий случай нужно выйти и представиться. — Вы кто? — заметила его нахождение здесь, девушка.. — Мин Юнги, друг Хосока, а вы? — Его жена. Мин Хи Джин. Мы с дочкой, решили вернуться немножко раньше. А Хосок уже друзей привёл или... Вы тут, по другой причине находитесь? Услышав, кем представилась девушка, Юнги от шока чуть не упал, еле успел схватиться за стенку. Это сразу же, заметила девушка. — Вам плохо? Может, Вам что-нибудь принести? — Воды, пожалуйста. Сев всё же на пол, Юн пытался успокоиться, но у него это не получалось. Он не мог даже нормально выдохнуть. Как будто, ком в горле появился и стало невыносимо дышать. К нему подбежала дочка Чона, приобнимая и прошептала на ухо: — Всё хорошо. Монстров под диваном не существует, не бойся их. Просто, не смотри туда. Её слова растрогали парня до слёз. Видя как ему плохо, она пыталась утешить и успокоить. Он был бы рад встречи с монстрами под диваном. Потому что, оказывается он встретил страшнее существо. Человека, который врал в любви. Говорил, слова любви и не любил. Предатель. Тяжесть сдавливала грудную клетку, словно облако весом в несколько тонн, застряло в лёгких и не хотело отпускать. Было трудно дышать. Даже точнее, было непонятно как это делается. Простое действие, которые знают все люди с первых минут жизни, но он не мог полной грудью, вдохнуть и выдохнуть. Мир, будто перестал существовать. Все чувства, все мысли, все звуки сводятся к одному: Юнги не мог нормально жить после такого. Это мерзкое чувство, как ядовитая желчь забралась под кожу, зудит, заставляет почти плакать от желания содрать с себя эту кожу и заткнуть чем-нибудь уши, чтобы не слышать ничего. Он хотел просто отключиться от всего мира. — Юнги, выдохни... — шепчет кто-то, голос кажется очень далёким, как будто из совсем другого мира. Он пытается... Из последних сил пытается выдохнуть, выдавить из себя хоть подобие дыхания. Но получается только хватать ртом воздух и трястись от дрожи. Юнги всегда боялся, что его также предадут, как и его маму... Отец предал её, после чего она не смогла это выдержать и повесилась. Мин никогда не забудет тот день, когда он пришёл со школы и увидел её тело, висящем под потолком. Дело замяли, а он остался жить с убийцей своей матери. Тогда, тоже происходило... безумие. Он не мог дышать и не хотел во все. Ему хотелось умереть. Именно умереть. Пытаться жить после такого, невозможно... Никто не способен, выдержать предательство любимого, самого дорогого человека на всей планете. Это однозначно, самое большая боль, что когда-либо существовало на всей Земле. Голос рядом становится тяжелым, неразборчивым, звучит как поломанная игрушка, найденная в заброшенном доме. "Юнги, ты меня слышишь?" Да, слышит, но не способен ответить. Словно кто-то завязал ему язык скользким, липким узлом. Юнги не знает, как справиться с этой бурей. Он не знает, как работает дыхание, когда его мир рушится. Он только знает, что ему плохо. И он хочет, чтобы всё это закончилось. Его предали. Так мерзко от этого чувства. Хотелось просто исчезнуть и больше не чувствовать эту боль. Грудную клетку сдавило от этого чувства, что с головой охватило от этих слов. Всего лишь слова, но сколько боли в себе несут. Разрушающей. Невыносимой. Чувство резкой душащей боли пронизывает душу, убивает изнутри. Хочется раствориться в крике, хочется исчезнуть. Кто-то брызнул ему в лицо воды, и начало немного отпускать. Открыв глаза, Юнги увидел перед собой лицо Хосока. — Предатель. Отошёл от меня! — чуть ли не плюнул он, ему в лицо эти слова. Мин попытался встать, но Хосок дёрнулся помочь. Отдернув руку, всем своим существом, младшему были противны его прикосновения. Зайдя в спальню, он быстро собрал вещи в рюкзак и почти бегом, вышел прочь из этой квартиры. Подальше отсюда он собирался уйти, ведь здесь была его боль... Его разбитое сердце. Здесь умер он сам... На улице льющийся дождь создавал идеальную атмосферу, соответствующую его настроению. Вода струилась по асфальту, создавая монотонный ритм, который словно отражал его внутреннее беспокойство. Капли дождя стучали по окнам, будто напоминая о скрытых эмоциях, которые требовали освобождения. Серые тучи плыли по небу, словно отражение его тёмных мыслей. В ушах стоял звон, и он ничего не слышал. Мир перестал существовать. Хотя, хотелось перестать существовать самому. В тот момент, когда Юнги выскочил из дома, Хосок не медля, бросился за ним. В его голове не было ни малейшего представления о том, что же произошло, но глубинный внутренний голос, словно зловещая пророческая речь, проникал в его сознание, предостерегая о том, что что-то невероятно важное и кажется, необратимое случилось. Он чувствовал, что жизнь, как он её знал до этого момента, навсегда измениться и это изменение, не будет благоприятным. — Юнги, пожалуйста, остановись, я прошу тебя, — сказал Чон, настигнув парня и схватив его за руку, прижимает как можно ближе его к себе. — Стой, я прошу тебя, — продолжал он, несмотря на то, что Юнги, казалось, не желал слушать его слова. И старательно, пытался вырваться. — Отпусти меня, ты предатель, — сказал Юнги и эти слова, звучавшие как удар ножа в сердце, пронзили душу Хосока. Он чувствовал, что объяснения, которые он хотел бы дать, были ненужными, ведь ситуация была и так ясна без них. — Юнги, я обещаю, я всё объясню, — продолжал Чон, надеясь, что его слова найдут отклик в сердце парня. — Нет, я не хочу слышать твоих лживых слов! — ответил Юнги и, наконец, сумев вырваться из объятий Чона, он оказался лицом к лицу с ним, не смог сдержать своей ярости и дал Чону звонкую пощёчину. — Ты всё это время обманывал меня, не только меня, но и других! Зачем? Почему я заслужил такое отношение? А эта маленькая девочка? Чем она провинилась, что ей пришлось жить в мире, полном лжи? — вопил Юнги, слова его были наполнены глубоким разочарованием и болью. — Юнги... — Я не хочу больше слышать твои слова, не хочу видеть тебя и я категорически запрещаю тебе, появляться в моей жизни. Ты хоть знаешь кто ты после всего этого? — спросил Юнги и в его голосе звучала отчаяние. — Да, я знаю кто я. Я Чон Хосок, — тихо прошептал в ответ парень, словно пытаясь найти внутреннее согласие с собой. — Да даже слов не подберёшь, что бы найти твоё поганое предназначение, — Юнги замолчал, смотря агрессивным взглядом на Хосока. Он не мог больше здесь находиться. Развернувшись, он ушёл по направлению к своему дому. Здесь больше не было того, ради чего он был готов на всё. Хосок сел на асфальт. Ему было плевать на грязь, лужы и сильный дождь, что лил нещадно. Он понимал что натворил... Разрушил их с Юнги хрупкую любовь. Лучше бы кожу содрали, кости выломали, в огонь бросили, но только не это, чёрт возьми. Только не это. Да, он предатель и оправданий ему нет. Юнги был всем, что у него есть. Лучиком солнца... Без него, он бы точно не понял, что важнее любви нет ничего на свете. Без него, не хотелось существовать, ведь Хосок настолько привык к нему. К его редкому смеху, к десневой улыбки. До Юнги жизнь была скучной, серой, а с ним она обрела краски, стала много счастливее. Из-за дождя Хосок почти окоченел и не чувствовал прикосновения. А его сзади обнимала дочка и тихо шептала: — Папа, не плачь. Пожалуйста. Папочка... Но из-за шума дождя, не было слышно слов. Тогда Юнджин просто крепко обняла своего папу, чтобы он успокоился. — Что ты здесь делаешь? — Тебя пришла успокоить. Не нужно плакать, папа... — Я не плачу. Это просто капли дождя. Пошли лучше домой, а то простудимся оба, — поднявшись с асфальта, Чон взял за руку дочку и зашёл с ней в подъезд. В квартире его встретила ХиДжин. Мама Юнджин. — Хосок, мы разводимся. И без разговоров. Юнджин останется у меня. Я ей не позволю, находиться рядом с тобой. Хосоку захотелось просто завыть. Сегодня явно не его день. По другому, не объяснить почему так много плохих событий в один чёртов день. — Она остаётся со мной. Ты её воспитанием, вообще не занимаешься. — Я не позволю, своей дочери находиться рядом с таким... — она замолчала, не в силах произнести это слово при Юнджин. — У тебя нет доказательств, а вот у меня имеются. Так что, встретимся в суде, — он ушёл в ванную, что бы под теплым душем согреть дочку, которая вместе с ним была под дождём. Хосок не позволит отнять у него последнее, что осталось. Он не позволит, свою жизнь полностью погрузить в непроглядный мрак. Он не позволит и этому, маленькому лучику солнца исчезнуть.