О внутренней борьбе, судьбе и душах

Оглушенное тело грузно осело на пол. Мэтис отставил топор в сторону, склонившись над внезапным гостем. Для безлюдной местности, заброшенная ГЭС оказалась на редкость проходимым местом. Уже два человека сюда наведались, а бывший заключенный рассчитывал здесь спокойно отсидеться. Внимание привлек металлический кейс. На поверку тот оказался закрытым. — А вот это интересно, — мужчина покрутил находку в руках, — несешь там что-то важное, а, приятель? Хозяин чемоданчика, разумеется, не ответил. Обшарив карманы куртки Мэтис нашел документы. — Уилл Маккензи, пилот. Правда? А мне сегодня везет, — мужчина усмехнувшись, поглядел на лежащего, — Раз так, то думаю нам будет о чем побеседовать. Давай-ка ты для начала присядешь. Подтащив стул Мэтис, не без труда, подняв мужчину, усадил того и принялся связывать чужие руки за спиной. Варежки мешались и потому были отброшены куда-то в угол. Пока обматывал запястья и закреплял узлы собственное предплечье обожгло. Мэтис поморщился, но стараясь не отвлекаться на жжение затянул последний узел. Поднявшись тот наконец не выдержал, скинув куртку задрал рукав тюремной робы. В месте дискомфортных ощущений теперь красовался небольшой рисунок. Простое изображение медвежьей лапы. Мэтис замер на пару секунд. Проморгался, но морок не исчез. — Какого.. — мужчина начал судорожно растирать кожу, в стремлении стереть татуировку. Но рисунок уже прочно вплавленный в кожу, пропадать не собирался, а от грубых попыток заныл незажившей ссадиной. Бывший заключенный поморщился. Этого еще не хватало. Почему он не обратил на это внимания раньше, до того как метка закрепилась. Мэтис раздраженно дернул рукав вниз, накинул куртку обратно. Посмотрел на своего пленника, или, как выяснилось, соулмейта. Родственная, мать ее, душа. Пилот продолжал пребывать в отключке, даже не вздрогнув от проявления метки. Мозг продолжал отрицать произошедшее. А ситуация-то патовая. Если все услышанные рассказы про связь душ окажутся правдой, то он окажется в заднице. Мэтис провел ладонью по лицу. Ему стоило успокоиться, надо проверить руки пилота, убедиться. Закатывать рукава куртки и кофты, с учетом связанных запястий было проблематично. Но в конце концов это удалось сделать. И конечно же метка была там. На той же руке, наверняка даже на том же месте. — Убедился? Блять.. — сжав переносицу, Мэтис выдохнул. Рассматривая чернеющий рисунок на чужой руке, бывший заключенный размышлял. Нет, его планы не меняются. "Долгожданная" встреча с родственной душой? Ха-ха. Как бы не так, он не просил об этом. Перестал это делать еще лет с восьми. Ему это все на хер не сдалось. Как бы то ни было, пилот ему еще пригодиться. Но Маккензи не должен знать об их связи. Нельзя позволить ему получить подобный рычаг давления. Достав нож Мэтис наметился. Если он срежет кожу с меткой, или расцарапает ее, то Маккензи вряд-ли что-то поймет. Но не успело лезвие коснуться кожи, как рука дернулась в сторону. Чертыхнувшись мужчина перехватил нож поудобнее, ладонь нервно подрагивала. Наметился еще раз, и просто опустил руку. Он не может. Он блять не может! Он, Мэтис, и не может?! А он не знал, что метка так быстро начинает действовать. Природа — сука предусмотрительная. Махнув на это, Мэтис просто взял кусок бинта и замотал метку на чужой руке. Та все равно будет ныть еще какое-то время. А для верности мужчина, резанув себя по ладони уронил пару-тройку крупных капель крови на бинт. Так создастся впечатление замотанной раны. Если повезет, то пилот не полезет проверять. Нож обратно в карман, рукава на исходную. Мэтис встал перед все еще не пришедшим в себя Маккензи. Рассматривая чужое лицо в ожидании пробуждения мужчины, бывший заключенный ощутил как на него накатывают воспоминания. Его родители же были родственными душами, до безумия друг друга любившие. Будучи ребенком Мэтис почти не видел и не слышал их ссор. А если таковые случались, то мир наступал быстрее чем часы отсчитают час. Ни один из них не мог продержаться дольше. Глядя на родителей, их сын и сам мечтал когда-нибудь отыскать своего соулмейта. Правда Счастье то не длилось долго. Отец погиб когда ребенку было восемь. Дорожная авария, чудовищная оплошность пьяного водителя стоила жизни для троих человек. С ними отец Мэтиса стоял на остановке в тот вечер. На мать после потери родственной души было страшно смотреть. Она будто вместе с ним тогда умерла. Понемногу начала пить, кое-как стараясь заботиться от сыне. Но не прошло и трех месяцев, как дозы алкоголя стали увеличиваться. За ними дурь, а там и химия потяжелее. От горя и всякой дряни она угасла за два года. Успев за это время превратить жизнь сына в адские карусели. Хотя жизнь после, в приюте, была немногим лучше. От мрачных воспоминаний отвлек просыпающийся пилот. Губы сами собой растянулись в улыбке. Мэтис тут же скривился. Подобные реакции стоило научиться пресекать. Ему не нужны подозрения. Нахмурив брови и стараясь даже тоном не выдать не положенные эмоции, бывший заключенный заговорил: — Добро пожаловать в мир живых, пилот, — убедившись, что пленник слушает, Мэтис ткнул носком ботинка металлический контейнер, стоявший между ними на полу, — закрытый кейс. Интересная задачка. Пару шагов в сторону и скрестить руки на груди. Привыкший к своим обычным методам допроса уголовник, решил на этот раз отказаться от данной тактики. Сама мысль вызывала неприятные мурашки по позвоночнику. — Что в чемодане? — Если говорить честно, то содержимое контейнера волновало уже далеко не в первую очередь. Но такой логический сценарий помогал не отвлекаться. — Понятия не имею, — Мэтис не впечатлился. Ложь, конечно, пилот же таскает зачем-то эту хрень с собой, значит должен знать, что внутри. — Что в чемодане? — уже с нажимом, выделяя каждое слово. Раздражало, что подсознательно пилоту хотелось верить. — Надеюсь, обезболивающее, — его соулмейт еще и огрызается с ним! Мэтис почти горд этим. Но это бесит еще больше. — Раз уж ты пилот, предположу что и самолет имеется, — пес с тем чемоданом, не столь важно. Маккензи сослужит ему другую службу. — Где он? — Мой самолет тебе вряд ли пригодиться Мэтис медленно но верно терял терпение. Вопреки его желанием он ощущал, как в груди разливается тепло от разговора с родственной душой. Отвратительно. Да и собеседник отказывался говорить по хорошему. Решив взять аргумент потяжелее Мэтис отошел за топором. — Осторожнее со словами, пилот. Тебе лучше не знать, что бывает с теми, кто мне врет. После того как я закончил, она выглядела не очень. — Она? — Задел за живое значит? Неужели. Значит, есть какая-то "она"? Вон как головой сразу завертел, найти кого-то пытается. Мэтис дернул уголком губ. В груди вспыхнул маленький ревностный огонек. — Не волнуйся, пилот. Вы скоро встретитесь. — Короткий замах и Маккензи вновь оседает на стуле склонив голову. Укол в сердце, как иголкой, отрезвляет. Повезло связь пока неокрепшая, отдача минимальна. Дурацкое правило. Навредил соулмейту? Получи в ответ. Видимо чтобы в парах люди грань не переходили. Топор с грохотом влетает в деревянный стеллаж. Мэтис подходит к бессознательному мужчине, проверяет пульс. Порядок, жив, от сердца отлегает, но лишь немного. Ситуация все еще паршивая. Внутренние противоречия просто взрывают мозг. Вся эта связь — розовые сопли, сентиментальная чушь, бесполезная хрень не более. Но поднимающиеся откуда-то из глубин подсознания светлые чувства не получалось игнорировать. А ведь это только начало, дальше хуже будет. Мэтис раздраженно выдохнул. Он не может избавиться от Маккензи, тот еще может быть полезен. Его цель важнее, на остальное плевать. — Хэй, Мэтис. Мы вернулись. Двери в этих развалинах хреновые, вышли понимаешь на улицу с другой стороны, а обратно пришлось в разбитое окно лезть. — Громкий голос Геллера раздался внезапно. Мэтис задумавшись не услышал шагов. — Зато мы нашли пару банок с консервами, фонарик и книгу по шитью, — вставил Вашон. — На кой тебе, идиоту, книга по шитью? Зашить свое о...? А это что за хрен, Мэтис? — подойдя ближе, Геллер недоуменным взглядом смерил человека на стуле. — Незванный гость, — Мэтис почти сказал: "Не твое собачье дело". Сдержался. — Но к его несчастью, он нам еще пригодится. Отцепите его от стула, найдите что-то похожее на носилки и свяжите по новой. И будем выдвигаться, надо поторопиться, если вы не хотите идти до тюрьмы по темноте. — Я не понимаю, на кой он нам сдался, — Вашону явно не следовало задавать такие вопросы. Геллер кинул предостерегающий взгляд на напарника. Мэтис глянул на подчиненного так злобно, что тот быстро заткнулся. — Раз не понимаешь, значит делай как я сказал! — окрик подействовал, оба зэка сразу взялись за дело. Главарь ушел в другую комнату, силясь игнорировать шипящее внутри него собственническое чувство, думая о том, что если эти кретины сделают Маккензи что-то не то — останутся без пальцев. В голове возникла отстраненная мысль, что участь поехать крышей становиться все ближе. За двадцать минут Мэтис привел мысли хотя бы в подобие порядка. Связь с соулмейтом лишь мелкая досадная помеха, план прежде всего. Дабы окончательно отвлечься мужчина попробовал погадать над кодом для кейса. Открыть разумеется не вышло, но на это расчет и не шел, просто, забив голову цифрами было проще коротать время без лишних мыслей. Спустя еще пару минут Геллер крикнул, что они закончили и подождут на улице. Мэтис поднялся с ящика и прихватив чемоданчик пошел к выходу. Медлить ни к чему. Вид бессознательного Маккензи, лежащего на носилках на снегу вызывали ассоциации с моргом и труповозкой, осталось только накинуть черную ткань для полноты образа. Бывший заключенный отогнал тревожные мысли от себя подальше. Пилот жив, вон видно дышит. По первому кивку подчиненные подхватили импровизированные носилки и двинулись за главарем. Задерживаться до ночи никому не хотелось. Мэтис шел впереди, стараясь не оборачиваться, окружающее их пространство стоило большего внимания, они же не в городском парке. Тут куда ни плюнь найдется зубастая тварь, что с радостью перегрызет тебе горло. Мужчина подметил в себе какую-то повышенную сосредоточенность, тело было напряжено, словно он готовился к драке. До знаменательной встречи на ГЭС, он ходил несколько спокойнее, все еще собрано, но не настолько, теперь же это было выкручено на максимум. Догадки можно было даже не строить. Ответ лежал на носилках без признаков сознания. Они все были в условиях постоянной угрозы, от погоды, от диких зверей, а родственная душа Мэтиса в данный момент находилась в уязвимом, беспомощным положении. И потому подсознание считало своим долгом защищать Маккензи от вероятной опасности. Мэтис пропускал болтовню подчиненных мимо ушей, однако когда Вашон сказал, что пилот очнулся, реакция последовала мгновенно. Главарь обернулся, мысленно скривившись от того, что носилки сгрузили в снег. — Живой значит, — Мэтис подошел присел напротив чужого лица. — Это не твоя заслуга, — В какой-то степени с этим можно было даже согласиться. — Тебе повезло, что у тебя крепкая башка, пилот, — "Нам обоим повезло" затерялось где-то в подсознании. — А я не говорил, что упертый? — В ответ Мэтис хмыкнул, дернув уголком губ. — Ж... женщина? — Бывший заключенный отвлекся от рассматривания лица напротив, пытаясь вспомнить кого пилот имеет ввиду. Вспомнил, в груди снова зажегся огонек ревности. — А, та про которую ты спрашивал на дамбе, — Маккензи кивнул, подтверждая мысль, — Она еще там. Теперь ей спешить некуда. — Ах ты, ублюдок, — от неподдельной злости в глазах родственной души у осужденного сердце пропустило удар. — Расслабься, Маккензи, — ситуация требовала пояснений, — ты с ней даже незнаком. — Откуда ты.. — Так, одна старушка заблудилась, зашла на дамбу пока я там отсиживался. Увидела меня, начала кричать. Пришлось ее заткнуть, — ожидая вполне очевидной реакции, Мэтис натянул паскудную улыбку. Злое веселье вроде брони от вызываемых соулмейтом эмоций. — Чудовище — Ты даже не представляешь какое, — смешок вышел хриплым и не особо убедительным. В груди снова екнуло. Мэтису подумалось, что он оказал пилоту милость, скрыв от Маккензи факт их связи. Хотя увидеть его реакцию сейчас хотелось как никогда. Дальнейшие вопросы не дали результата. Пилот продолжал утверждать, что не знает о содержимом чемоданчика. Но относительно удалась ненавязчивая попытка выяснить, был ли Маккензи один на острове, или летел с кем-то. И хотя ничего конкретного сказано не было, Мэтис был уверен, его соулмейт прилетел сюда с какой-то женщиной. Она могла оказаться кем угодно, но иррациональная ревность в душе осужденного с каждой мыслью разгоралась ярче. Заканчивая этот бессмысленный диалог Мэтису хотелось съязвить, сказать родственной душе что-то грубое. Доказать и себе и ему, что их связь над ним не властна. — Ах да, Маккензи? — Первой мыслью было сказать, что-то типа:"Дерьмово выглядишь". Но пилот открыл и глянул на мужчину своими голубыми глазами, отчего у последнего в голове грубое высказывание разлетелось на буквы. Мэтис завис на секунду, теперь мозг вопреки желанию формировал более приятные эпитеты. От такого количества комплиментов настойчиво лезущий в голову хотелось взвыть. Он сроду никому такого не говорил, даже мысленно. Опасаясь, что сейчас ляпнет что-то не то, Мэтис буркнул: "Ничего", после чего спешно поднялся. Заткнув недовольного Вашона, раздраженный главарь снова ушел чуть вперед. Спокойно шли недолго, через время вдалеке послышался волчий вой. Все бы ничего если бы он не начал приближаться. В отличии от подчиненных, что при первом же завывании начали настороженно оглядываться, Мэтис не сразу обратил внимания. Под волнами раздражения даже защитные инстинкты притихли. Но когда за воем послышалось рычание и звук множества шагов, опасность стало невозможно игнорировать. Убежать от трех крупных волков оказалось не так просто. Серая, мохнатая туша сшибла Вашона с ног. Увидев как Маккензи съехал по снегу к какому-то обрыву, у Мэтиса сердце ухнуло куда-то вниз. Быстро сменив направление мужчина рванул в сторону, встав так, чтобы прикрывать соулмейта от волков. Адреналин разгонял кровь по венам. По приближающейся зубастой морде Мэтис со всего маху саданул ногой. Волк, заскулив отскочил в сторону. Рядом отбивались Вашон и Геллер. В следующий раз удар пришелся животному в бок. Мужчина едва успел убрать ногу, серая махина почти цапнула его в ответ. Наконец волки, видимо потеряв аппетит, убежали. Пытаясь отдышаться Мэтис обернулся. Издав испуганный вздох он рванул к обрыву, на котором еще пару минут назад лежал пилот. Последнего там теперь не наблюдалось. Впрочем, секундная паника почти сразу отступила, внизу никого не наблюдалось. Значит Маккензи съехав вниз просто убежал. Не успело облегчение обосноваться в сознании, как его сменила тревога. Мэтис вспомнил, что руки его родственной души все еще должны быть связаны. Он по прежнему уязвим, и теперь находиться непонятно где. К волнению за соулмейта примешалось прежняя злость, пилот посмел от него удрать. — Тут повсюду волки, — спонтанно-высказанная вслух мысль, мужчина просто понадеялся, что этих серых тварей нет внизу. — Это его следы? — чтобы заметить отпечатки ног в снегу пришлось вглядеться, — Надо идти на север. Мэтис махнул рукой в сторону, Вашон и Геллер кивнув отправились в указанном направлении, главарь за ними. Идти старались вблизи ущелья, но высмотреть внизу хоть что-то мешали камни. Снег под ногами затруднял передвижение, голова гудела от мешанины мыслей и эмоций. Мэтис в который раз подумал, что связь с соулмейтом — худшее, что случалось с ним за последнее время. Глупцы те, кто хотят найти свою родственную душу. Подчиненные раздражали пустой болтовней, голова и без того напоминала улей с рассерженными пчелами, мысли то и дело жалили вскипающий мозг. Связь постепенными волнами обрушивала на мужчину давно забытые эмоции, светлые чувства. А ведь он думал, что похоронил все это вместе со своим детством. Но вот, тот маленький мальчик внутри него, верящий в чудо и с упоением слушавший родительские сказки о родственных душах, воскрес и теперь настойчиво просил черствого и жестокого взрослого податься ему. Снова начать видеть хорошее в людях, заново поверить в любовь. Мэтис помотал головой, до боли сжал переносицу. Этому черт подери не бывать, он прожил достаточно, чтобы понять — мир жесток. Если будешь добрым, наивным, чересчур дружелюбным, тебя прожуют и выплюнут, оставят с кровоточащим сердцем на краю жизни. Порвут в клочья душу. Он уже давно не тот доверчивый мальчишка, ему поздно поворачивать назад. Он и не повернет. — Найдите его, не то пожалеете! — не выдержав, все таки рявкнул Мэтис. Вашон и Геллер напряженно переглянулись, после чего спешно пошли дальше. Довольно быстро скрывшись из виду. Мэтис провел свободной рукой по волосам, будто пытаясь смахнуть излишнюю напряженность. Продолжил идти вперед. Где-то же это ущелье должно заканчиваться. И действительно, спустя некоторое время Мэтис нашел поворот и спуск вниз. Судя по тому, что можно было увидеть, это как раз и была дорога через ущелье. Где-то там был Маккензи. Остановившись бывший заключенный задумался, что делать дальше. Тех двоих оболтусов не видно и не слышно. Либо еще не дошли, либо не там свернули. Кабы не заблудились, их поиски в планы не входили. Можно было спуститься и отыскать пилота, или дождаться пока тот сам выйдет к этому подъему. Последнее звучало неплохо, но где гарантии, что в ущелье нет других ходов. Маккензи мог отыскать их и просто пойти другим путем. А еще там могли быть волки, некстати подсказало подсознание. Передернув плечами, в попытке избавиться от неприятных мурашек прошедших вдоль позвоночника, Мэтис сделал пару шагов ближе к спуску. Он уже думал лезть и за шкирку вытаскивать соулмейта из этой дыры, ради собственного спокойствия. Но не понадобилось. Тот вылез сам, оказавшись у Мэтиса под ногами и явно этого не ожидавший. Бывший заключенный ухмыльнулся. Маккензи нашелся сам, был явно в порядке и не понятно чем умудрился срезать веревки. Первым рефлекторным действием было вырубить пленника. Протест не успел сформироваться в душе и чемоданчик глухо саданув пилота по голове, временно отключил того от мира. Мэтис крупно вздрогнул, когда в затылок будто иглой ткнули. В этот раз, по ощущениям, игла была больше, связь крепчает. Вяло чертыхнувшись и поморщившись Мэтис решил не тратить время зря. Стараясь не сильно вникать в душевные метания, взвалил пилота себе на плечо, попутно сетуя на то, что кое-кто дохрена тяжелый. Пытаясь даже не задумываться, что толкнуло его на это решение: реальная необходимость или подсознательные желания души. Прошел мужчина метров пятнадцать, когда Геллер и Вашон все-таки нагнали его. Мэтис старательно делал непринужденный вид, хотя в моменте хотелось , чтобы эти двое сквозь землю провалились. После раздраженного: "Где вас черти носят?", бессознательный Маккензи был сдан Вашону, не смотря на внутренние протесты души, и они двинулись дальше. Хоть Мэтис и шел впереди, он готов был поклясться, что подчиненные кидают на него недоумевающие взгляды, он их просто спиной чувствовал. Это раздражало, но ничего удивительного в этом не было, после нахождения родственной души Мэтис был сам не свой. Наконец тюрьма показалась на горизонте. Мэтис считал это охренеть каким достижением, наконец добраться. Под стенами валялись тела, охранников, судя по форме. Мэтис усмехнулся, видать в этих застенках сменилась власть. Однако почти на задворках сознания кольнула мысль: "А были ли у этих людей соулмейты?". Мужчина скривился как от лимона. Ну какая ему к черту разница?! Даже если они были на острове, то уже давно могли окачуриться, от холода, голода или диких зверей. А если так, значит им не место в этом новом мире. Избавившись от тюремщиков заключенные действительно переняли бразды правления в свои руки. Прибывшим пришлось повозиться, прежде чем Мэтис смог установить свой авторитет. Он был рад наконец выпустить пар знатно набив кому-то морду, ведь не все были согласны с его позицией главаря. Но когда голоса несогласных затихли, можно было приступать к делам. Маккензи был определен в одну из камер, Мэтис проследил чтобы пилота ни одна собака не тронула. Под четким надзором Вашон сгрузил живую ношу на койку и запер дверь. Против присутствия летчика никто не возражал, не до того, да и главарь на кураже после хорошей драки, потакая собственническим инстинктам, разъяснил довольно понятно, какая участь ждет рискнувших. Прикрывая это частью плана, конечно же. Какое бы то ни было хорошее настроения быстро смыло, когда дела с одиночкой не сдвинулись с мертвой точки ни через час ни через два. Мэтис ощущал как теряет терпение. Дверь продолжает издевательски стоять на месте и ни одна сволочь не может предложить чего-то дельного. Главарь шел весь на взводе, в очередной раз допытываться у начальника этого треклятого места, как вскрыть замок. Как раз рядом находилась и камера Маккензи. Мэтис почти прошел мимо, когда заметил, что его соулмейт уже бодрствует. Маленький обмен колкостями удивительным образом подействовал на нервы. — От одного взгляда на тебя хочется убивать, — слова были далеки от истины, на самом деле. Маккензи в силу обстоятельств, был чуть ли ни единственным человеком в здании кто не раздражал, факт их нежданной связи — да, сам пилот — нет. После этого минутного разговора Мэтис ощутил прилив поразительного спокойствия. На миг стало казаться, что все не так уж паршиво. Даже появилась некоторая надежда на мирный диалог с начальником, в ходе которого они бы все выяснили. Однако мирным путем пойти не вышло. Когда кровавая пелена ярости перед глазами схлынула и подчиненные смогли привести его в чувства, начальник уже был в глубоком отрубе. Не стоило ему произносить имя Доннера. Быстро дав новые указания Мэтис ушел, даже не оглянувшись на камеру Маккензи. Ближайший час главарь провел в кабинете, в попытках успокоиться и придумать план. Ничего не клеилось, складывалось не так как надо и рушилось на глазах. Взъерошив волосы на голове Мэтис поднялся со стула и подошел к окну. Тут же внимание привлек силуэт, торопливо идущий по двору тюрьмы. Маккензи узнался сразу. Оконная рама издала треск, когда пальцы впились в нее в бесконтрольном приступе раздражения. — Эти идиоты.. — мужчине не требовалось много времени, чтобы понять причину, по которой его родственная душа шарахалась за пределами тюрьмы. За гребанными стенами с кучей дикой живности и риском убиться. Мэтис помотал головой. Маккензи мог быть кем угодно, но точно не беспомощным. Выживал же он как-то на этом дрянном острове до их встречи. Значит можно было не волноваться. Проблема была в другом. В том, что парочка кретинов решила действовать за его спиной. — Хэй Мэтис, мы привели начальника в мало-мальский порядок, — а вот и один из них явился. Остаточное волнение соумейта и злость главаря требовали заехать кулаком пришедшему в глаз. Геллер, похоже углядев намерение в чужом взгляде, сделал шаг назад. Но Мэтис быстро взял себя в руки. — Ну раз так, пойдем мы на это взглянем, — губы растянулись в насмешливой ухмылке. Вашон ждал за дверью и видимо старался вести себя естественно, но намеренное избегание зрительного контакта наводило на подозрения. Как и ожидал Мэтис, дверь камеры Маккензи оказалась открыта. Игра двух артистов погорелого театра совершенно не впечатляла. В процессе тирады о том, что ему давно стало понятно произошедшее, главарь прошелся быстрым взглядом по родственной душе, для собственного спокойствия осматривая на наличие повреждений. Маккензи был цел, разве что на куртке виднелась пара рваных следов от когтей, но следов крови видно не было. Его бойскаут действительно умеет выживать, это успокаивало. В голове тем временем родилась новая идея. Возможно местная электростанция поможет решить проблему с дверью. А так как зэки оказались бесполезны в вопросах выживания, отправить к станции можно пилота. Особо обеспокоенная часть души противилась плану, но другая, пробужденная связью, внезапно горделиво вскинулась, аргументируя что его соулмейт не абы кто, а значит справится. А старая часть рассудка все еще пыталась убеждать, что ему плевать. В очередной раз досадно отметив разлад собственного разума Мэтис отправил Маккензи на задание. Тот был явно не в восторге, однако напоминание про контейнер стало отличным аргументом. Подчиненным Мэтиса несказанно повезло, что разговор с соулмейтом имел успокаивающий эффект, иначе изощренной расплаты было бы не избежать. В кабинете Мэтис нашел карту, следуя которой можно было добраться до электростанции. Геллер должен был передать ее Маккензи. Главарь беглым взглядом прошелся по шкафу. Вспомнил, что видел там добротную такую шинель. Подсознание некстати подкинуло вид рваных дырок на куртке пилота, греть она явно стала хуже. Колебания длились пару минут, после чего Мэтис сделал решительный шаг к шкафу. Борьба с навязанной связью заботой, все больше напоминала противостояние с ветряными мельницами. Такая же бессмысленная. Ему от нее не избавиться как ни старайся. Возможно ему стоит поменять тактику и начать находить в этом плюсы. Наверно, одну эту мысль уже можно было им считать. В шкафу так же нашлось и пару фаеров. Покрутив один из них в руках Мэтис, без лишних размышлений сунул его в карман шинели. С таким видом, будто делал самому себе одолжение. В каком-то смысле так и было. На весьма вопросительный взгляд Геллера, Мэтис невозмутимо поднял бровь. Когда же подчиненный попытался высказать сомнения, его перебили: — Если пилот скопытиться снаружи от холода, мы нихрена с этого не получим. И тогда уже кому-то из вас бездарей придется его заменить. Если ты так хочешь сам пойти к станции, могу устроить. Аргументов Геллеру хватило с головой и возражений тот больше не высказывал. Пока Маккензи не было, Мэтис отправил своих ребят обыскать каждый угол этого злосчастного места. Сам же засел в кабинете в попытках отыскать что-то полезное в ворохе документаций. Должны же быть тут какие-то планы тюрьмы. Перекапывание бумаг, правда, не особо отвлекало от мыслей. Все же было глупо отрицать то, что связь проросла в нем довольно глубоко. Да и с самим ее наличием, что-то делать было уже поздно. По крайней мере, его соулмейт был весьма полезен в нынешних условиях. Этот факт немного примирял с ситуацией. Мэтис задумался. Ведь у него уже есть человек, о котором он заботится. Это его сын. Может и не так плохо, если к этому числу прибавится и Маккензи. К тому же, связь обоюдна, а значит пилот, вопреки желанию, будет на его стороне. Чем плох такой расклад? Все эти размышления поднимали главарю настроение. Он сможет извлечь плюсы из нежеланной связи и это перестанет быть проблемой. Через пару часов подчиненные принесли ему еще более радостные новости. В тюрьме нашелся динамит. Это же просто охренительный ключ к чему угодно. Радость немного омрачало отсутствие детонаторов, но это дело поправимо. К тому же пилот вернулся, целым и невредимым. Не то чтобы Мэтис в нем сомневался. Хотя электростанция, ожидаемо, оказалась бесполезной. В любом случае, у них уже имелся бомбический план Б. В поисках детонаторов заключенные наткнулись на дверь в какие-то тоннели. При разглядывании разрушенного котла, Мэтиса пробирал злой смех. Тюремный вредитель тоже не дремлет и активно вставляет палки в колеса. Прихватив деталь потяжелее Мэтис пошел узнавать у начальника о наличии детонаторов. Вопрос к Маккензи был лишь формальностью. Едва ли это было его рук дело. В Черном Камне он впервые и вряд ли много про нее знает. К тому же Мэтису откровенно не верилось, что его соулмейт мог бы сделать что-то подобное. Краткая беседа же усмиряет все подозрения. Начальник же явно знает больше чем говорит и с ним есть смысл побеседовать подольше. К тому же вероятное место нахождение запалов он уже выдал, а значит теряет свою ценность и можно как следует выпустить пар. Хотя Маккензи явно не нравится происходящее это не останавливает Мэтиса. Беспокойство родственной души направленное не на него скорее раззадоривает. Но он великодушно ждет, пока Маккензи отведут к выходу, прежде чем нанести первый удар. Ощущая как кровь кипит в венах. Ведь они почти на финишной прямой. Пилот достанет детонаторы, с помощью динамита они вытащат Доннера и вот тогда они будут править Великим Медведем. Эта мысль крутилась в голове главаря уже какое-то время. Сдался им материк, где их ничего не ждет. Огонь и разрушение, Старый мир. Но здесь они будут жить как короли. И Маккензи останется рядом. Мэтис не допускал и капли сомнения в этом. Он начал находить плюсы от наличия родственной души и теперь не хотел отпускать пилота далеко от себя. Они с ним повязаны, Маккензи принадлежит ему, а значит не уйдет, привыкнет, хочет он того или нет. Близость к достижению цели будоражила. Все наконец шло как надо. Куражась Мэтис смахнул кровь из чужого разбитого носа, с костяшек пальцев и замахнулся снова. Начальник, уже изрядно побитый, быстро залепетал, что скажет, все скажет. Бывший заключенный усмехнувшись остановился, решив послушать, что интересного ему могут сообщить. А послушать было что. Про крысу в тюрьме, что так активно ставила им палки в колеса, Мэтис знал, трудно было не догадаться. Но вот чего он все-таки не ожидал, так это того, что его родственная душа связана с вредителем. Возможно, не будь он так ослеплен их связью, то и сам бы дошел до этой мысли. Горькое ощущение предательства змеей скрутилось в душе. Былое веселье сменилось злостью. В голове еще носились беспокойные мысли, что начальник лжет. Но им на смену пришло понимание, что на пороге смерти человек едва ли будет лгать. Закончив с пленником Мэтис вышел из камеры хлопнув дверью. Он дождется Маккензи и у них будет серьезный разговор. Возможно он поспешил в своем решении сохранить пилоту жизнь. Посетил Доннера, сообщив тому, что скоро они вскроют его камеру. После чего ушел в кабинет. Терпение никогда не было сильной стороной Мэтиса, но сейчас же, ожидание казалось еще невыносимее. Маккензи вернется, ведь ему нужен контейнер. Вопрос был в том, что с ним потом делать. Если сразу после выяснения правды ответ был категоричен, убить и дело с концом, то теперь, когда ярость поутихла, стали проглядываться и другие варианты. Одолеваемый мыслями и сомнениями, Мэтис и не заметил, как прошло время. Его позвали, когда Маккензи был уже на подходе. Главарь решил в этот раз встретить пилота лично. Суровость пошатнулась, стоило снова встретиться глазами с родственной душой. Но Мэтис быстро взял себя в руки. Забрав принесенные детонаторы приказал "позаботиться" о Маккензи. Уверенность в собственных действиях снова дрогнула, когда соулмейт позвал его по имени, в тоне при этом, были какие-то новые нотки. Понадобилось время чтобы отмахнуться от этого. И вот они снова там же. Как при первой встрече. Мэтис высказал эту мысль вслух. — Да, нам нужно перестать это делать. Мне — сидеть привязанным к стулу. А тебе —психовать. — То, что пилот продолжал язвить почти восхищало. Мэтис мог бы отдать судьбе должное, связала она его не с трусливым мямлей. — В том то и дело, пилот. Ты продолжаешь мне врать, — высказывая свои претензии, бывший заключенный не обращал внимания на чужие попытки отрицать сказанное. В лицо соулмейту он старался не смотреть, дабы не дать слабину. Однако чувствовал внимание к себе. Если раньше Маккензи чаще отворачивался или отводил глаза, то сейчас смотрел весьма пристально, разглядывая будто впервые увидел. Мэтис чувствовал как от чужого интереса сердце замирает в груди. Так же он заметил, что что-то изменилось в интонациях чужого голоса. Неуловимо, но ощутимо. Мэтис напрягся, не понимая природы этих перемен. Возможно Маккензи узнал про метку. Все же спрятана она была не очень надежно. Но даже так, это ничего не меняло. Не должно было менять. За спиной со скрипом проехала каталка. Мэтис же наконец посмотрел пленнику в глаза. Пилот проводив тело начальника глазами, на удивление промолчал, но разочарование в голубых глазах заставило главаря отвести взгляд. — Стоило надавить на начальника и тот запел как пташка. Он выдал тебя и твоего дружка. Я все знаю о твоих попытках мне помешать, — Мэтис взвесил в руке железную ручку от котла, добавляя веса словам. — Ты выбрал не ту сторону, Маккензи. А я ведь думал сохранить тебе жизнь. И продолжал об этом думать даже сейчас. Решимости не хватало замахнуться в последний раз и закончить этот дрянной спектакль. Сжимая в руках железную запчасть Мэтис снова повернулся к связанному пилоту. Тот смотрел в ответ, не отворачиваясь, не пряча взгляд. Кажется Маккензи хотел было что-то сказать. Но его перебил грохнувший дальше по коридору взрыв, что сбил с ног всех присутствующих. Дезориентированный Мэтис долгие несколько секунд приходил в себя, после чего поднявшись кинул мимолетный взгляд на соулмейта, на ходу убеждаясь, что он жив рванул прочь из камеры. Нужно было срочно проверить одиночку. Огонь, дым и пара трупов в коридоре не говорили ни о чем хорошем. Доклад Геллера о ситуации показывал, насколько все было паршиво. Мэтис чувствовал как его переполняет злость. Еще часа два назад он считал, что все пройдет отлично, теперь же все рушилось на глазах. Обернувшись Мэтис даже не удивился, обнаружив Маккензи. — Полагаю ты доволен собой, — из-за дыма и отблесков огня взгляд пилота был нечитаем, тот молча стоял держась за плечо. — Молись чтобы ничего не случилось с моим... Договорить не дали. Голос из внезапно оживших динамиков стал хреновым сюрпризом, а сказанное девчонкой стало последней каплей. — Маккензи! — быстро оказавшись возле решетки Мэтис ухватил соулмейта за отворот куртки. Он хотел глядя в глаза пилоту пообещать тому жестокую расправу. Но слова застряли в горле, когда Маккензи положил свою ладонь поверх чужой. Сердце заныло, а из головы тут же испарились все угрозы. Мэтис потерялся всего на пару секунд, после чего кинув на мужчину гневный взгляд, молча откинул того от себя и так же не говоря ни слова ушел. Не обращая никакого внимания на вновь ожившие динамики. Чем жарче разгорался пожар снаружи, тем сильнее горела ярость внутри. Мэтис оперативно собрал всех оставшихся подчиненных и приказал кровь из носу, но достать Маккензи. Тот не должен был так просто уйти. Необходимость поймать пилота перекрыла все остальные задачи. Забыв обо всем Мэтис следовал за беглецом до самой электростанции. Где, бинго, его ждали оба вредителя. Девчонка интересовала главаря в последнюю очередь. Смотрел он прямо на свою родственную душу, по иронии судьбы оказавшемся по другую сторону. Он же изначально не ждал от этой связи ничего хорошего. Но как последний дурак поддался, дал слабину. — Ты как бельмо на глазу, Маккензи. — вся их связь была помехой от которой не так просто избавиться. — Меня называли словами и похуже, — язвит даже сейчас, Мэтис был готов ему аплодировать. — Знаешь, это даже поразительно, как такой умник как ты, до сих пор жив, — И ведь к этому бывший заключенный был готов приложить руку, пока его еще волновала чужая жизнь, — Помню, ты говорил про "упертость". Жаль, что "упертый" не значит "сообразительный". Мэтис начал медленно спускаться по ступенькам, помахивая найденным в шумихе топором. Обратил внимание и на девчонку. Дерзкие слова той мужчину совершенно не впечатляли. Ее борьба здесь и закончиться, он уж постарается. Окрик Геллера отвлек. В сказанное подчиненным не хотелось верить. Все планы и цели рушились на глазах. Изнутри кипя и бурля поднималась такая жгучая ярость, что сбивала дыхание. — Этого бы не случилось... если бы не ты. — Мэтис прожигал Маккензи злым взглядом, наступая на горло всем чувствам, что будила в нем их связь. — Моему бельму пришло время спасть. Закипела драка. Душа леденела в отблесках лезвия топора, но бывший заключенный не останавливался. Связь соулмейтов чушь и она больше не будет диктовать ему правила. Прилетевший удар в лицо от пилота лишь распалил злую веселость. Его родственная душа умеет держать удар, Мэтис был почти горд. И еще больше злился. Рациональная часть сознания горела ненавистью, сердце же вопило от ужаса, обмирая при каждом замахе. Внутренности крутило, душа молила прекратить, метку жгло. Сознание же обуревало кровожадное желание мести. За себя, за сына, за все порушенные планы. Маккензи же сопротивлялся, не отдавая свою жизнь так просто. Это одновременно бесило и радовало. Мэтиса сводили с ума противоречия. Сжав свободную руку в кулак он с силой заехал ею пилоту в живот. В ту же секунду ощутив как сперло дыхание, а в ушах зазвенело, будто это ему заехали под дых. Он стоял, глядя на присевшего мужчину, не в силах замахнуться снова, но Геллер снова заговорил, чем подлил масла в огонь. Не обращая внимания на отпор, Мэтис за отворот поднял Маккензи и замахнулся топором. Удар не достиг цели, пилот из последних сил удерживал лезвие на расстоянии. Главарь вопреки желанию встретился с соулмейтом взглядом. Ощутил тепло чужого дыхания на лице. Сердце ухнуло куда-то в желудок, пульс забился в висках отбойным молотком, глуша мысли. Решимость истлевала на глазах. Мэтис, окончательно решившись, ослабил хватку. Не успел опустить топор как под колено прилетел неожиданный удар и нога подогнулась. Ловя равновесие мужчина выпустил оружие из рук, тут же ощутив крепкую хватку на плечах. Маккензи не теряя времени оттолкнул его в сторону. Задержался рядом на секунду. Мэтис же поймав взглядом чужое лицо успел прочитать по губам слово: "Прости". Удивление заставило его замереть. Показалось? Нет, он точно это видел. Заторможено среагировав бывший заключенный подошел к ограждению, опершись одной рукой на сломанные перила, за которые свалился пилот с подружкой. В один момент в душе стало как-то пусто. Глядя на бушующие, темные воды Мэтис ощущал как на него наваливается тяжелая усталость. Как ему все это остачертело. Сына не уберег, родственную душу потерял. Все планы рухнули. Происходящее можно было назвать фееричным провалом, не иначе. Неискренне пожелав Маккензи утопиться, Мэтис махнул своим в сторону выхода. На улице мигал фонарь, и даже на расстоянии было видно зарево пожара. Возвращаться назад тем же тоннелем, которым пришли, было чистой воды самоубийством. Да и откровенно незачем, все, что там могло остаться сгорело. На то, что Доннер выжил в той разрухе, надеяться не приходилось вовсе. Видеть мертвое тело сына, Мэтису не хотелось. Как и возвращаться назад. Ему вообще мало чего сейчас хотелось. Внутри будто разверзлась бездна, что втягивала в себя все чувства и эмоции. Геллер подошел узнать, каким будет дальнейший план действий. Мэтис велел дать ему пистолет, после чего приказал подчиненным сваливать куда подальше. В одночасье на лидерство ему стало глубоко поебать. Он смертельно устал, оставьте его все в покое. Геллеру понадобилось направленное на него дуло пистолета, чтобы окончательно понять, что его компании не рады. Бывшему главарю же было уже плевать на чужое мнение, былые подчиненные могли думать о нем что угодно, это уже не имело смысла. Оставшись один на один с собственной пустотой, Мэтис, кажется впервые с момента попадания на остров, задумался о том, что никому из них здесь не выжить. Но возможно, Маккензи сможет избежать этой участи. Проверив наличие патронов в обойме, Мэтис поднял глаза на небо, где виднелись зеленые огни и отблески пожара. Стерва судьба переиграла его, не оставив даже шанса и кажется совсем не напрягаясь. Браво.