Вопрос времени. Часть 2

Телефон разбудил меня в восемь. – Сегодня субботнее утро, – пожаловался я тому, кто это был. – О, теперь ты отвечаешь на звонки? А как же вчерашний вечер, придурок? Ты нас просто отшил. Я обработал голос и попытался вспомнить, что я должен был делать в пятницу вечером вместо того, чтобы гулять со своим парнем, Сэмом Кейджем, его партнершей Хлоей и ее парнем Джейсоном. Потребовалось несколько минут, чтобы мой мозг включился и вспомнил. – О, Эв, – простонал я. – У тебя был парень, с которым я должен был встретиться. – Именно так, у меня был, – отругал меня мой друг Эван Римс. – Да ладно, Джори, если ты не хотел идти, все, что тебе нужно было сделать, это сказать мне. Ты же знаешь, я бы никогда не заставил тебя встречаться с кем-то, кто не крут. – О нет? У меня есть для тебя два слова - Марк Бенасси. Наступило долгое молчание, после чего он сказал: – Да пошел ты, Джи, один извращенец не перечеркнет весь мой послужной список отличных знакомств. Я захихикал, потому что он очень защищался. – У тебя плохо получается меня знакомить, и ты это знаешь. – Но это не оправдание... – Я все исправлю, – успокоил я его. – Как насчет того, чтобы пригласить тебя и твоего милого парня Лаудона на ужин сегодня вечером? Я обещаю... – Нет, – проворчал он. – Мы должны встретить маму Лаудона в аэропорту. Она приехала из Эймса на неделю. – Эймс? – Это в Айове. – О, – я не смог подавить смех.– Ну, прости, что я тебя отшил. Я не хотел, но Сэм вернулся, и я... – Что? – Сэм. У него перехватило дыхание. – Что? – Эван, – предупредил я его. – Ты знаешь другого Сэма? – Мы оба знаем, что нет. – О Боже. – Прекрати. Он начал тяжело дышать. – Значит, Сэм. – Угу. – Детектив полиции Сэм. – Да. – Как парнь-которого-я-ненавижу Сэм? – Ты его не ненавидишь. – О нет, я уверен, что ненавижу его. – Ну хватит, потому что он собирается переехать, – сказал я, решив в тот момент, что он может это сделать. Чего я ждал, сияющего света с небес? То, что Сэм Кейдж снова ворвался в мою жизнь после трехлетнего отсутствия, не означало, что я все еще не был безумно влюблен в него. По сути, он был единственным мужчиной, которого я когда-либо любил. Заставлять его ждать период свиданий, чтобы переехать ко мне, было глупой тратой времени. Он хотел быть со мной - кто я такой, чтобы отказать ему? – Джори! – Прости, Эв, – улыбнулся я в трубку. – Он переезжает? Я захихикал. – Джори... объясни мне. – Еще слишком рано для этого, – я рассмеялся, потому что у него началась гипервентиляция. – Сэм Кейдж вернулся, и я собираюсь жить с ним, так как люблю его. Так что можешь больше не беспокоиться обо мне, не устраивать мне свиданий вслепую. Позвони мне, когда мать Лаудона уедет, и мы все вместе поужинаем, хорошо? Хорошо. Пока, – сказал я и повесил трубку. Прошло всего двадцать три секунды, прежде чем он перезвонил. – Что? – Что? Ты шутишь? – он кричал. – Ты шутишь? – Эван, не надо... – Сэм Кейдж? Ты шутишь? – Ты повторяешься. – Сэм Кейдж? – прохрипел он. – О боже... Сэм Кейдж? – Эван, ты же знаешь, я люблю его. – В прошлый раз он чуть не убил тебя, причем буквально чуть не убил! По его вине тебя подстрелили, похитили и... – Эван, ты... – О боже, ты серьезно? Сэм Кейдж! Мне потребовалось полчаса, чтобы заставить его не потерять сознание, после чего у него отобрали телефон, и я разговаривал с его парнем Лаудоном, которому пришлось объяснить всю историю, прежде чем он смог хоть как-то утешить своего партнера. Три года назад я стал свидетелем убийства и познакомился с Сэмом Кейджем, детективом, который вел это дело. Поскольку я отказался вступить в программу защиты свидетелей, Сэм стал ответственным за мою безопасность. В разгар всего этого мы полюбили друг друга. Но быть геем и детективом полиции было трудно для Сэма, и в результате это стало для меня «американскими горками». Мы столько раз были то врозь, то вместе, и все это время я убегал от людей, которые хотели меня убить что бы я не мог выступить в качестве свидетеля. Конец наступил, когда напарник Сэма, его лучший друг Доминик Кайров, похитил меня. Отдел внутренних расследований вел расследование в отношении Доминика, и выяснилось, что он работал на людей, пытавшихся меня убить. Он был грязным копом и похитил меня, чтобы замять дело. Но Сэм знал своего напарника, знал, как работает его мозг, и поэтому смог найти меня до того, как меня убили. В хаосе того момента, когда он нашел меня, я получил пулю, предназначенную для моего любовника, выпущенную из пистолета Доминика. Я провел восемь дней в реанимации, и Сэм не отходил от меня ни на шаг. Но как только я вышел из критического состояния, он отправился на поиски людей, ответственных как за контракт на мою жизнь, так и за изначальную коррупцию Доминика. Доминик начинал как хороший полицейский и целеустремленный детектив. Сэм был полон решимости заставить этих людей заплатить за то, что они причинили мне боль и развратили его лучшего друга. Задание отняло его у меня. Он обещал вернуться, но в течение трех лет я не слышал ни слова и уже не надеялся, что когда-нибудь увижу его снова. А потом он внезапно вернулся и был готов возобновить наши отношения. Я сопротивлялся ему гораздо дольше, чем мог бы предположить, - почти неделю, прежде чем поддался порыву сердца и потребности тела, а мой мозг оказался погребенным под лавиной эмоций. Трудно было объяснить кому-то еще, как я могу любить Сэма Кейджа после всего, через что мы прошли, но по телефону я попытался объяснить это Лаудону. Если я смогу достучаться до него, он, в свою очередь, сможет достучаться до Эвана. Как обычно, в противовес драматическому характеру Эвана, Лаудон был логичным и вдумчивым человеком. Он воздерживался от суждений до встречи с Сэмом. Как только его мать уедет, они пригласят нас на ужин, поскольку инквизиция должна проводиться наедине. Тем временем на свидания вслепую для меня будет объявлен мораторий. Когда он положил трубку, даже после всех этих разговоров я все равно смог перевернуться на спину и заснуть. Это был подарок.

****

Я зашел домой, чтобы принять душ и переодеться, и уже собирался выйти из квартиры, когда услышал, как Сэм входит в парадную дверь. Я дал ему ключи накануне. – Привет, – позвал я из спальни, поправляя галстук и застегивая пиджак. – Я думал, что не увижу тебя до вечера? – он оставил меня в три часа ночи, отправившись на какое-то место преступления. Он появился в дверях; я видел его в зеркале, но он не сказал ни слова. Он просто стоял и смотрел на меня. Через минуту я улыбнулся, повернувшись, чтобы посмотреть на него. – Что ты здесь делаешь? Он оглядел меня с ног до головы, впиваясь в меня взглядом, его глаза были полны боли, а челюсть сжата. – Сэм? Что случилось? Он вдруг двинулся, очень быстро, и как только смог дотянуться до меня, рывком поднял меня на руки и сжал так крепко, что у меня перехватило дыхание. – Сэм, ты меня пугаешь. Он прижал меня к себе, зарывшись лицом в мои волосы. – Милый, что случилось? – я успокаивал его, положив голову ему на грудь. – Пожалуйста, скажи мне. Он оттолкнул меня на расстояние вытянутой руки, его ладони впились в мои бицепсы. Он был напряжен и встревожен, а его дыхание было неровным. – Сэм? – Послушай меня, – он втянул воздух. – Помнишь, когда все это происходило с Домиником, в твою старую квартиру вломились? Помню ли я это? Это было расплывчато. – Да, – ответил я через несколько минут, потому что вроде как помнил. – А нового жильца убили? Ты все это помнишь? Это я помнил. – Да, но это был всего лишь Доминик. Он убил того парня, потому что принял его за меня. Он покачал головой. – Нет, Джи. Я знаю Дома. Он ни за что не допустит подобной ошибки. Я пристально посмотрел ему в глаза. – Ладно, тогда, возможно, это был один из парней Романа. Роман был человеком, который хотел моей смерти. Он был там в ту ночь, когда я стал свидетелем убийства. – То, что я мог указать на него на месте преступления, было причиной, по которой меня нужно было устранить. Помню, ты говорил, что они думали, что я мертв, но произошла утечка, которая оказалась Домиником и... – Нет. Когда мы прослушивали телефон отца Романа, мы слышали, как кто-то позвонил ему - это оказался Доминик - и сказал, что ты еще жив. Мы подумали, что они убили того парня в надежде, что это ты, но оказалось, что они просто сообщили о втором неудачном покушении на твою жизнь. Ни Доминик, ни старик Романа, ни Роман никогда ничего не знали об убийстве в Оук-Парке. – О, – волосы начали вставать дыбом на моей шее. Он пристально смотрел мне в глаза. – Вы уверены в этом? – Да, мы уверены. – Окей, – я попытался улыбнуться. – Тогда почему такой интерес к тому, что произошло три года назад? – он смотрел на меня во все глаза и держал так крепко. – Потому что сегодня утром мы нашли еще одного парня, изрезанного так же, как тот парень. – Изрезанного? – Да. Так же, как первого и двух других. – Других? Он проигнорировал мой вопрос. – Мы нашли твои водительские права в его бумажнике. Я вдруг замер. – Когда ты потерял бумажник, Джи? Я призадумался. Прошла целая вечность. – Не знаю, сразу после твоего отъезда, по крайней мере три года назад. – Я так и думал. На нем все еще был адрес Оук-Парк. – Сэм, что происходит? – Я не уверен, – вздохнул он, отпустил меня, подошел к моей кровати и сел на нее. – Знаю только, что это не имеет никакого отношения к делу Брайана Майнора. Три года назад моя подруга Анна была замужем за Брайаном Майнором. Он был жестоким засранцем, и когда она наконец решила уйти от него, то обратилась ко мне за одной маленькой услугой. Ей нужно было, чтобы я съездил к ней домой и забрал ее собаку. Это казалось пустяковым поручением, и, поскольку я хотел, чтобы она ушла, я без колебаний отправился к ней домой. Однако когда я туда добрался, мой мир перевернулся с ног на голову. Брайан Майнор застрелил кого-то у меня на глазах и тем самым за считанные секунды сделал меня свидетелем убийства. Меня бы и самого убили, но так случилось, что именно в эту ночь детективы из полиции нравов решили наконец арестовать мужа моей подруги Анны за вымогательство, рэкет и еще целый список преступлений. Они спасли меня, и я оказался на спине посреди улицы, а бигль Анны, Джордж, лизал мне лицо. Это был первый раз, когда я увидел Сэма Кейджа. Возвышаясь надо мной, он смотрел на меня своими великолепными голубыми глазами со сталью, спрашивая, кто я такой и что, черт возьми, здесь делаю. – Джори? – Извини, – сказал я, глядя на него. – Так у тебя будут неприятности из-за того, что ты со мной, раз уж я, похоже, в центре другого дела? – Нет. Прошло три года, и я уехал. Больше никому нет до этого дела. – Копам не все равно, Сэм. – Моей напарнице Хлое наплевать, что я гей. Моему новому капитану тоже. Теперь все по-другому, ты должен мне доверять. Я кивнул. – Если ты так говоришь, но... – Господи, Джи, кому какое дело до меня? – крикнул он, запустив пальцы в волосы. – Это о тебе я беспокоюсь! Это из-за тебя все... черт! Ты, блядь, слышал, что я сказал? Мы нашли твои права у этого парня, Джи. Твои чертовы права! – Я тебя слышал, – мягко сказал я, проходя перед ним и становясь между его ног, так что ему пришлось откинуться назад и сесть прямо, наклонив голову, чтобы посмотреть на меня. – Расскажи мне об остальных. Он глубоко вздохнул. – Ну, кроме Трея Харта... – Это тот, кого убили в моей старой квартире? – Да. – Прости, продолжай. – Всего было совершено четыре убийства. – Хорошо. Расскажи мне о них. Его вздох был глубоким. – Ну, для начала, они растянулись на три года. Я посмотрел на него. – И? – И ничего. Четверо мужчин мертвы, но поскольку это выглядело случайным, а промежутки между убийствами были такими длинными... никто не уловил связи. – До сих пор. – До сих пор. – Почему сейчас? – ФБР вмешалось, когда тебя в первый раз похитил Дом. Полагаю, они продолжали участвовать, и когда мы вытащили этого парня из мусорного контейнера сегодня утром, это попало на чей-то радар в Квантико. – Что это значит? – Профайлеры говорят, что эти убийства - дело рук серийного убийцы. – Как это может быть? – Все мужчины были убиты одинаково, и все они выглядели одинаково. – Но ты сказал, что это было случайно... ты сказал, что между ними было много времени. – Вот почему никто здесь не обратил на это внимания, но федералы... федералы, они загружают все в компьютеры, и там есть ребята, которые следят за всем этим и смотрят на закономерности, время и все остальное, и вычисляют цифры, и если они говорят нам, что у нас на руках серийный убийца, мы должны им верить. – Окей, – я попытался впитать все, что он сказал. – А кто те парни, которых убили? – Двое из них были хастлерами . – А остальные? – Остальные были обычными парнями. – Да, но кем они были? – Сегодняшний парень был преподавателем, приехавшим в Чикаго на семинар по искусству из Питтсбурга, а Трей Харт, первый парень, был студентом, только что переехавшим сюда из Атланты. Они оба были случайными парнями, и если добавить их к тем, кто снимает жилье, то получается черт знает что... это вообще не укладывается в рамки... это не имеет никакого смысла. – Если они такие случайные, то кроме Трея и учителя - кто это был? – Гленн МакКенн. – Окей, тогда, кроме Гленна и Трея, откуда ты, департамент или ФБР знаете, что они как-то связаны друг с другом? – Потому что общая нить - это ты. – Как? – Один из парней, жил в том же здании, что и ты, только не в то же время. – В каком здании? – В том, в котором квартирой владел твой брат, напротив джаз-клуба. – Ладно, это странно, но все же это просто совпадение. – Может быть, – согласился он, – но другой хастлер работал в кейтеринговой компании, которая обслуживала вечеринку по случаю помолвки Дейна. Мой брат, Дейн Харкорт, был известным архитектором в городе, одним из лучших в стране; все его мероприятия были огромными, с размахом. Я покачал головой, запустив пальцы в волосы. – Это просто странно, Сэм, ничего больше. Мне кажется, ты ищешь то, чего нет. Я имею в виду какого-то парня, который жил в том же здании, но даже не видел меня там, какого-то случайного официанта на вечеринке, которую устраивал Дейн... Это чушь. – Профайлеры ФБР так не считают. Единственная связь между убийствами - это ты. – Значит, я подозреваемый? – Нет, они считают, что ты - цель. – А почему об этом ничего не писали в газетах и не показывали в новостях? – Все убийства попали в новости и газеты, Джи, но они так разбросаны - три года между первым и последним - что никто из прессы не заметил связи. Я кивнул. – Но они могут. – Могут. – Хорошо, но ты проверил все... – Детка, это не мое дело. Это никогда не будет моим делом, потому что я слишком близок к тебе. Все дело в тебе, поэтому я должен оставаться в стороне. Все, что я могу сделать, - это спросить у Хефрона и Ланге, что у них есть и что я могу сделать. Если бы они не позвонили мне сегодня утром, я бы так и не понял, что происходит. – Они будут с тобой разговаривать? – Конечно. Мы все детективы, а они - мои друзья. – Они останутся твоими друзьями, когда узнают о нас с тобой? – Они уже знают о нас с тобой, Джи, поэтому и позвонили мне, и да - они все еще мои друзья. Ты не единственный, у кого в жизни есть хорошие люди. – Я не говорил, что я такой. Мы молчали несколько минут. – Сэм. – Что? – Я помню, ты сказал, что когда убили Трея, тот, кто это сделал, написал на стене что-то обо мне. Что это было? – Одно слово. – Какое слово? – Просто... это неважно. Он действительно не хотел мне говорить. У меня было такое чувство, будто мой желудок вывалился из тела. – Что за слово было написано? Он просто посмотрел на меня. – Оно было написано кровью? Кровью Трея? – Его кровью и еще кое-чем. – Чем? – Я не хочу говорить об этом, – почти кричал он. – Просто помоги мне выяснить, кто хотел причинить тебе боль. – Не знаю, Сэм, мне все еще кажется, что все это может быть просто странным совпадением. – Джори... – Я имею в виду, все, кроме Трея. Я все еще думаю, что парни Романа были... – Джори, перестань, – устало вздохнул он. – Твои права были на жертве, и сходство было хорошим. Я имею в виду, он мог быть твоим братом. Я вопросительно выгнул бровь. – Он был таким же красивым, как я? – Не шути так, мать твою! Это не смешно! Смотреть, как эти парни вытаскивают парня из мусорного контейнера сегодня... блядь! Если бы я только что не оставил тебя, я бы лишился чувств прямо там. – Прости, – мягко сказал я, проводя пальцами по его волосам, наблюдая, как они завиваются. – И что теперь? – Теперь ты работаешь дома. Если Обри захочет тебя увидеть, она... – Нет, – покачал я головой. – Я не буду пленником в своем собственном... – Черт возьми, Джи! Насколько упрямым ты собираешься быть? Ты понимаешь, что не только какой-то псих убивает парней, похожих на тебя, но и кто бы это ни был, он преследует тебя последние три года, а может, и дольше? Ты, блядь, понимаешь это? – Что ты... – Тот, кто сегодня убил учителя, давно украл твой бумажник или поручил это кому-то другому. Я имею в виду, ты понимаешь, насколько это хуево - украсть что-то у намеченной жертвы за много лет до этого, а потом подбросить это своей нынешней жертве? Это извращение и очень, очень жутко. – Зачем убивать других людей? Почему бы просто не убить меня? – Может, он не может. Может, ему что-то мешает. – Ему? – Вероятность того, что это женщина, очень мала. К тому же, судя по тому, что мы знаем об убийственных ранах... силе... женщина не могла этого сделать. – О. – Значит, более чем вероятно, что это мужчина, и он, вероятно, приличного роста, судя по повреждениям, которые мы видели на жертвах. Я быстро кивнул. – Значит, ты должен быть под охраной и... – О, да пошло оно все, Сэм! – крикнул я, выходя из спальни и направляясь по коридору. – Джори! – крикнул он, и я услышал, как он направился за мной, прежде чем меня схватили за руку и развернули лицом к нему. – Черт возьми, тебе нужно... – Нет, Сэм. Я не собираюсь проходить через это снова. Я не хочу, чтобы моя жизнь перевернулась с ног на голову из-за того, чего я не делал. Это несправедливо, и я так не поступлю. – Джори... – начал он, его голос повысился. – И что потом? – спросил я, отходя от него и поворачиваясь к дивану, чтобы посмотреть на него. – Ты уйдешь, потому что тебе придется искать моего преследователя? Ты не сможешь защитить меня, если будешь так близко ко мне? – я закричал, вскидывая руки. – Это тоже чушь. Если ты хочешь уйти - тогда просто уходи. Если для тебя это еще одно предложение «все или ничего» - к черту. Я не хочу этого снова. Одного раза было более чем достаточно. Мы молчали, просто глядя друг на друга. – Ты прав. – В чем? – сказал я, когда смог отдышаться, скрестив руки. – Когда я ушел в первый раз, это было оправданием. Мне нужен был ты, но я хотел, чтобы и моя жизнь оставалась прежней. Я использовал связь с наркотиками как выход. – Ты сбежал. – Да, сбежал. Я кивнул. – Если ты собираешься снова бежать, пожалуйста, сделай это сейчас, пока я не влез слишком глубоко. – Иди сюда. Я медленно направился к нему, как будто шел к электрическому стулу, и когда он смог дойти до меня, он схватил меня за лацкан и дернул вперед. – Как будто ты сейчас не слишком глубоко, – лукаво улыбнулся он, положив руки мне на лицо и приподняв мой подбородок для поцелуя. Я прижался к нему, положив руки на его предплечья, и поцеловал его в ответ, глубоко и медленно, желая, чтобы это длилось долго. – Я хочу, чтобы сегодня ты остался дома со мной, хорошо? – Нет, мне нужно подготовиться к понедельнику для Эйб, и я могу встретиться с некоторыми клиентами сегодня днем, чтобы наверстать упущенное в среду-четверг-любой другой день, и еще много чего... Он расстегнул пуговицы на моем пиджаке, и его руки сняли его с моих плеч. Я услышал, как он мягко упал на спинку дивана. Он не слушал меня, но у меня были дела. Мой деловой партнер, Дилан Грир, родила за несколько дней до этого, и мне нужно было подготовить офис для Обри «Эйб» Фланаган, которая будет помогать мне, пока Дилан не вернется из декретного отпуска. Несмотря на то что было субботнее утро, мне нужно было сделать звонки, отправить электронные письма, я никак не мог просто отмахнуться от своих обязанностей, чтобы провести день в постели со своим очень горячим парнем. – Сэм.... Он аккуратно распустил мой галстук и снял его, присоединив к пиджаку, после чего его пальцы начали расстегивать пуговицы на моей рубашке. – Сэм, я не могу... – Я мог бы просто оторвать их, как сделал это прошлой ночью, но я подумал, что ты не захочешь объяснять две из них своей химчистке. Я откинул голову назад, и он поцеловал мой подбородок и челюсть, пока освобождал меня от одежды. Рубашку он оставил на полу, а затем провел руками по моим бокам, поднимая руки. Я откинулся назад, чтобы он смог стянуть футболку с моей головы. – Она мне не нужна, – сказал он, свернул ее в клубок и бросил на пол. Я смотрел в его глаза, удивляясь, как всегда, их цвету - глубокий дымчато-голубой, теперь абсолютно расплавленный желанием. Невозможно было не заметить, что он испытывает потребность, и это очень сильно заводило, когда я знал, что это я виноват. Я возбуждал его, только я, и эта сила опьяняла. – На этот раз я никуда не уйду, Джи, – сказал он, его голос был таким низким и сексуальным, в его взгляде был соблазнительный жар, его руки на моей спине двигались по моей коже, вызывая дрожь. – Я буду защищать тебя. Я не позволю, чтобы с моей деткой что-то случилось. Я не могу. Что бы я делал без тебя? Я чувствовал, как вибрирует мое тело под его прикосновениями, когда он поцеловал меня в шею, ключицы и грудь. – Такой красивый. Я? Он шутил? Я не был тем, кто выглядел так, будто его высекли из живого камня. На нем не было ни унции жира, только рельефные мышцы и теплая, гладкая кожа. С его размером шесть и четыре и массивным телосложением он был абсолютным материалом для фантазий, но вместо того, чтобы я поклонялся ему, он стоял и смотрел на меня так, словно я был идеалом. – Вся эта золотистая кожа и твои глубокие, темные глаза... Господи, Джи, ты меня убиваешь. Я тяжело сглотнул, когда он наклонился и поцеловал меня. – Я больше не могу быть вдали от тебя, – сказал он, его дыхание согрело мои губы. – Ты знаешь, я просыпался и хотел тебя, засыпал с желанием, чтобы ты был рядом, а потом вставал, шел на работу, и все начиналось сначала. Я просто уставился на него. Его грудь сжималась, а глаза показывали, насколько уязвимым он себя чувствует. – Я больше не оставлю тебя, никогда. Я обещаю. – И ты будешь заботиться обо мне? – игриво спросил я, наклоняясь, чтобы поцеловать его покрепче, пососать и полизать, чтобы его дыхание стало дрожащим, а глаза затуманились страстью. – Будешь любить меня вечно? – Да. Он был в моей власти, и мне это нравилось. Кто теперь доминировал? – Ты готов еще покричать мое имя? – спросил я, запустив руки под его свитер, под футболку, скользя пальцами по его горячей коже, по твердым, рельефным мышцам спины, по скульптурным грудным мышцам, по бугристым равнинам живота, по глубокой впадине к пупку. – Боже, Сэм, ты прекрасен. Он внезапно схватил меня, и мои ноги оторвались от пола, когда он крепко прижал меня к себе, а затем повел обратно по коридору в мою спальню и прижал меня к себе на кровати. – Позволь мне сказать тебе, кто будет кричать во все горло. Я вздрогнул, и мое дыхание вырвалось с хрипом, который он и искал. Он перевернул меня на живот, а затем поднял на руки и колени. Я слышал, как он раздевается, его движения были неистовыми, а тумбочка загрохотала, когда он открыл ящик. – Послушай меня, – прорычал он мне в ухо, от чего по коже побежали мурашки. – Две недели назад я прошел тест, и я чист. Я никогда не был ни с кем, кроме тебя, без защиты, но я хотел быть уверенным. Так что... мы покончили с гребаными презервативами. Я мог только кивать, пока он скользил смазанными пальцами глубоко внутри меня. – Скажи мне «да». – Да. Его рот оказался на моей шее, и он вошел в меня одним мощным толчком. Я вскрикнул, когда его скользкая рука скользнула под меня, обхватила мой член, и он укусил меня за плечо. – Моя прекрасная детка. Мне показалось, что вибрация, которая была глубоко внутри меня, вырвалась наружу, и я задрожал под ним. – Скажи мое имя! – потребовал он, и его голос был почти не его - такой гортанный, грубый, наполненный жаром и похотью. – Сэм, – сказал я. – Я позабочусь о тебе, – пообещал он, толкаясь в меня. – Скажи это! – Только ты. Рука запуталась в моих волосах, прежде чем моя голова резко откинулась назад. – Скажи, что ты принадлежишь мне. – Я весь твой, Сэм. Я принадлежу тебе. Он поглотил меня, его рот, его руки, перевернул меня на спину, словно я был невесомым, обхватил мои ноги, вошел в меня, пока я называл его имя. Власть надо мной, абсолютная собственническая готовность, потребность доминировать надо мной заглушали все остальное.

****

Легкие, нежные поцелуи ложились мне на лопатки, а его пальцы пробирались вверх от поясницы к затылку и обратно. Снова и снова, так нежно, заставляя меня медленно нагреваться. – Как ты себя чувствуешь, детка? – Я чувствую себя хорошо. – Ага? – Мммм... – У меня все плохо. – Что именно? – Нуждаюсь в тебе, хочу тебя. – Я бы соврал, если бы сказал, что мне жаль. Он прижался своим горячим ртом к середине моей спины и стал целовать, посасывая и покусывая. Ощущения были потрясающими. – Тебе нравится оставлять на мне следы, – я усмехнулся в подушку. – Да, нравится, и мне нравятся звуки, которые ты издаешь, когда я это делаю. Он провел щетинистой щекой по моей спине, и я чуть не навернулся с кровати. – Тебе приятно? Все мое тело покалывало. – Да, – смог вымолвить я. – Знаешь, – вздохнул он, целуя мое плечо и шею, а его рука скользнула вниз по моей заднице и сжала ее. – Ты единственный человек, которого я когда-либо хотел съесть. – Давай, – глубоко выдохнул я. – Съешь меня. – Господи, – простонал он. – Я никогда никого не любил так, как люблю тебя, Джори. Это пугает меня до смерти, клянусь Богом. – Просто оставайся со мной. Я услышал его прерывистое дыхание. Он говорил так, будто ему было больно. – Ложись и обними меня. Мгновенно он прижался ко мне, и я оказался укутанным в горячую, гладкую кожу и мускулы. Он зарылся лицом в мое плечо, а его грудь и пах были прижаты к моей спине и попке. – Мне нужно встать и сделать несколько звонков, – я улыбнулся, когда мои глаза закрылись. – Нет, просто отдохни. – Я даже ничего не сделал, – усмехнулся я, прежде чем сделать долгий зевок. – Ну, ты будешь отдыхать, потому что не выйдешь из квартиры. Я собрал сумку, так что я тоже не уйду. Я закажу китайскую еду, когда мы проснемся, и мне ее доставят. Я рассмеялся. – Мы так и останемся здесь, да? – Когда мы встанем, мы поговорим. Тебе это не понравится. – Я никогда не смогу ненавидеть разговоры с тобой. От его глубокого, раскатистого смеха у меня по коже побежали мурашки. – Посмотрим.

****

Он был прав. Быть допрошенным, тем более что я был влюблен в того, кто это делал, было очень неприятно. – Я не знаю, – прорычал я, закрывая лицо подушкой. – Думай, Джи, – приказал он, отодвигая подушку от меня и опираясь на руку, упираясь подбородком в ладонь, глядя на меня сверху вниз. – Кто тебя ненавидит? – Очевидно, ты, – простонал я, отстраняясь от него и ложась на живот. – Ради всего святого, Сэм, ты терзаешь меня уже два часа, и мы просто ходим по кругу. Я не знаю, ладно? Его рука скользнула по моей заднице, и он сильно сжал ее. Это движение вселило в меня надежду. – Сэм? – Что? – Ты хочешь хорошенько меня просверлить? – Хватит, – он похлопал меня по заднице, после чего его рука скользнула выше, к пояснице. – Может, мне стоит написать на себе твое имя, а? Нанести его прямо там, где твоя рука? – Что? Штамп для бродяг... Черт, нет. Если я напишу на тебе свое имя, оно будет на тыльной стороне твоего правого плеча, куда я кусаю тебя каждый раз, когда ставлю тебя на четвереньки, – я почувствовал, как он дрожит, прижимаясь ко мне. – Давай сделаем это, – сказал я, опустив голову на прохладную простыню. – Да? Я могу написать на тебе свое имя? – Да, Сэм. Мгновенно я оказался прижат к нему, и от тепла его кожи у меня по позвоночнику пробежала дрожь. – Ты думаешь, это шутка? Ты хоть представляешь, как сильно я этого хочу? Я повернул голову так, чтобы видеть его глаза, и удивился тому, какими темными, серьезными и голодными они были. – Я понятия не имею. Его глаза не отрывались от моих. – Я не знаю, как дать людям понять, что ты принадлежишь мне. – Я скажу им, – я улыбнулся ему и провел пальцами по его челюсти. – Тебе не стоит об этом беспокоиться. Он глубоко вздохнул, глядя мне в глаза. Мы оставались так некоторое время, просто глядя друг на друга. – О чем ты думаешь? – Мне просто интересно, будешь ли ты скучать по этому. – По чему именно? – Вехи, которые происходят, когда ты являешься натуралом. – Например? Я пожал плечами. – Например, большая, красивая свадьба моего брата Дейна. У тебя никогда не будет со мной диснеевских моментов, понимаешь? – Объясни это. – Вся эта история с поиском своей принцессы, Сэм, – я перевернулся на спину и уставился в потолок. – У тебя никогда не будет со мной счастливой жизни. – Нет? – Да ладно, ни один из великих моментов в кино не происходит между двумя парнями. Так не бывает. – Нет? – Нет, – заверил я его. – Я думаю, ты ошибаешься. Я думаю, что в реальной жизни волшебство происходит каждый день, – сказал он, перевернувшись на спину и глядя мне в глаза. – Но даже если нет, какая разница? Мне не нужен счастливый конец, Джи, мне нужна только его часть. Прилагательное может быть любым. После взлетов и падений, после некоторых терний, после безумия - мне все равно. Пока ты рядом, мы просто будем делать все, что в наших силах, день за днем. Слезы навернулись мне на глаза, и он побледнел. – Господи, у тебя мягкое сердце, – усмехнулся он, вытирая слезы с моих висков. – И детка... не позволяй никому и никогда говорить тебе, что ты не принцесса. – Да пошел ты, Кейдж! – я оттолкнул его от себя. Когда он прижал меня к себе и поцеловал, задыхаясь, я думал, что мое сердце остановится. Но оказалось, что биться для Сэма Кейджа было его главной функцией.