Вопрос времени. Часть 2

Мне так хотелось узнать, что происходит, но когда я позвонил Сэму, как только проснулся, он не ответил. На втором звонке я дозвонился до Дейна, и он сказал, что да, Сэм с ним и что никто из них не может говорить. Он бросил трубку, прежде чем я успел вымолвить хоть слово. Это было откровенно грубо. Я выглянул на улицу - все еще лило, все еще было темно, все еще было пасмурно и серо. Полицейская машина была на месте, и я видел ее сквозь стекающие по окну ручейки. За дверью стояли двое полицейских в форме. Я сказал им, что приготовлю кофе, и они оба были очень благодарны. Прогуливаясь по квартире, я понял, насколько холодной она кажется, насколько тенистой. Может быть, Сэм был прав; может быть, переехать к нему - лучшая идея. Логически я понимал, что кто-то может проникнуть и в квартиру Сэма, но пока ее никто не купил, может, лучше снять ее с продажи и переехать обратно. Дейн никогда не понимал, как можно считать разумным переехать в съемную квартиру и продать то, что принадлежало Сэму. Да и не было, просто я был слишком упрям, чтобы согласиться с ним. Когда Сэм вернется домой, я скажу ему, что передумал и что его квартира может снова стать нашей. Я просто не мог избавиться от чувства тревоги и сомневался, что оно когда-нибудь пройдет. Я передал полицейским за дверью кружки с горячим кофе и сказал им, что скоро приготовлю кексы, поскольку не собираюсь идти на работу. У меня был твердый приказ от Сэма сидеть дома - именно с такой запиской я проснулся на своей тумбочке. Судя по всему, даже если я попытаюсь покинуть квартиру, я никуда не денусь - у полицейских был приказ. Поэтому я смирился с тем, что нахожусь дома, позвонил Обри, Дилан и, наконец, Адже, чтобы узнать, что она делает. Ей тоже очень хотелось узнать, что происходит, ведь она тоже находилась дома под охраной полиции. Я сказал ей, что занимаюсь выпечкой. Она занималась конференц-связью. Она выиграла за более продуктивную работу. Немного посмотрев телевизор, я принял душ и разнес кексы офицерам. Но мне было жутко, и я притащил в ванную стул и прижал его к двери, чтобы никто не мог войти без моего ведома. Именно по этой причине у меня была прозрачная виниловая занавеска для душа. Норман Бейтс никогда не смог бы одержать надо мной верх. Дверь шкафа в коридоре была открыта, когда я вышел из ванной. Я почувствовал, как волосы встают дыбом. Я бросился к входной двери и вышел в коридор. Полицейские смотрели на меня так, будто у меня две головы. Однако они выполнили мою просьбу, вошли и еще раз прошлись по квартире вместе со мной. Но, как и в предыдущие разы, там ничего не было. Никого. Я спросил, можно ли им посидеть со мной внутри, и они согласились. Через час им пришлось смениться. Они вышли, но не сразу, указав на полицейский крейсер, который остановился на улице. Они пообещали прислать замену. Я был очень благодарен. Когда я закрыл за ними дверь, меня била крупная дрожь. Мне нужно было, чтобы Сэм вернулся домой или чтобы я убрался из квартиры. Клетка никогда не была для меня чем-то хорошим. Бег, движение - все это было гораздо лучше, чем просто сидеть и ждать. К тому же я замерз, а это не способствовало моему настроению. Я пошел за свитером, а когда возвращался по коридору, что-то шевельнулось в уголке моего глаза. Я повернулся, а там у потолка летала птица. Посреди зимы здесь был голубь, который теперь сидел на одной из балок моего потолка. Что за черт? Я посмотрел в сторону окон и увидел, что то, которое выходило на пожарную лестницу, было открыто настежь. Я повернулся и застыл, стоя лицом к лицу с Калебом Ридом. – Господи, – прохрипел я, отступая назад, пока он не поднял пистолет. В дверь постучали. – Скажи им, что ты не хочешь, чтобы они входили, Джори, – сказал он мне, его голос был мягким, контролируемым, как никогда. – Да, – отозвался я. – Мистер Харкорт, вы хотите, чтобы мы вошли? – Нет, спасибо, – сумел вымолвить я. – Хорошо, тогда мы сейчас выйдем. Это мне очень помогло. Черт. – Я был в шкафу, – внезапно сказал он, улыбаясь. И я понял. Он открыл окно, чтобы Сэм подумал, что он вышел именно туда. Никому из нас не пришло в голову проверить, что еще есть в квартире, после того как Сэм провел первичную проверку. А приехавшая полиция озаботилась тем же окном и тем же путем. – Я видел, как вы спали прошлой ночью. Я почувствовал, как по коже поползли мурашки, и безуспешно попытался сдержать дрожь, пробежавшую по телу. – Страшно, да? Я кивнул. – Я вышел на пожарную лестницу, пока ты был в душе. Извини, что впустил птицу. Я просто смотрел на него, понимая, что его зрачки полностью расширены. Он выглядел так, будто был под кайфом, но я понятия не имел, от чего. – Скажи мне, что ты собираешься делать. – Подойди ближе, я хочу посмотреть на твои глаза. Я никогда в них не смотрю. Моя жизнь зависела от того, смогу ли я двигаться вперед, но я все еще не мог. – Где твоя мама, Джори? – Понятия не имею. – Значит, ты сирота. – Ага. Он кивнул. – Но не совсем... у тебя есть Дейн. Я пытался отдышаться. – И ты единственный, у кого он есть. Глядя на него, я отметил, каким пустым он выглядит. Как будто он был весь исчерпан. Я никогда не замечал этого раньше. – Скажи что-нибудь. – Например? Он подошел ко мне ближе. – Почему он выбрал тебя? – Понятия не имею. – Ты никогда не спрашивал? – Нет. – Он разрушил мою семью, ты знаешь. – Как? – Мой отец - он перестал любить мою маму. – Почему? – Потому что она отдала его сына. Он никогда не сможет простить ее за то, что она не верила в него. – Они оба учились в старших классах. Он должен дать ей поблажку. Он слегка улыбнулся, но улыбка была горько-сладкой. – Да, он должен. Я ждал, что он сделает дальше. – Она так отчаянно хотела его вернуть. Каждая женщина, когда-либо встречавшаяся с Дейном Харкортом, чего-то от него хотела. Неудивительно, что его собственная мать ничем не отличалась от других. – А ты, Джори, ты причина, по которой он этого не сделал. Зачем ему была нужна его прежняя семья, когда у него был ты? Спокойный, контролируемый голос был гораздо страшнее, чем если бы он кричал на меня. Я почувствовал, как по коже побежали мурашки. – Он ненавидит меня - моего отца, мою маму... всех нас. – Нет. Он медленно кивнул. – Ты прав, это хуже, чем ненависть. Он ничего не чувствует ко мне, ни к кому из нас. Это была правда. – Я думал, может, у моего отца есть шанс с ним встретиться - он ведь не знал. Я молчал, не желая провоцировать его. – Он даст ему все, что угодно... Моему отцу было так легко попросить денег. Дейн сделает все, что угодно, лишь бы не проводить время с ним или со мной. Он как будто платит нам за то, чтобы мы держались от него подальше. Время требовало интереса, которого у Дейна не было. Калеб был прав. Деньги было легко получить, а вот сидеть и просто разговаривать, проводить время - это уже слишком. Дейн проводил время только с теми, кого по-настоящему любил. – И он никогда не прикасается ко мне первым. Если бы я больше никогда его не обнимал, ему было бы все равно. Но ты.... Когда ты входишь в комнату, его глаза становятся такими мягкими... что у меня перехватывает дыхание. Это было странно. Так мог подумать не парень, а женщина... или отдалившаяся от него мать. Я наблюдал, как слезы медленно скатываются по его щекам. – А теперь еще и Аджа. Раньше был только ты, а теперь она здесь. Он говорил не совсем со мной. Я не был уверен, видит ли он меня вообще. – Я просто хотела жить своей жизнью, Джори..... Я хотела, чтобы он вернулся. Черт. – Калеб? Он выглядел смущенным. – Нет, Джори, это я. Мой желудок перевернулся. Он не думал, что он Калеб. Господи, за кого он себя принимал? – Я думала, когда нашла его... раз его родители умерли... Я думала, что он будет нуждаться в нас - нуждаться во мне. Но он не нуждался. Ему никто из нас не был нужен... потому что у него был ты. Когда он успел превратиться из Калеба в того, кем был сейчас? Он начинал как Калеб, но теперь.... – Почему ты должен был быть там, Джори, дорогой? Дорогой? – Забавно... ты действительно такой хороший мальчик. Он звучал так же, как... Сьюзан. – Черт, – выругался я. Он наклонил голову, словно ему было интересно, что я собираюсь сказать, интересно, какой вывод я сделаю. Вот дерьмо. Он ощущал себя своей матерью. Мы стояли лицом друг к другу: он - с пистолетом наготове, я - готовый броситься в противоположную сторону от того места, куда он направил оружие. – Зачем убивать всех этих парней? – спросил я, пытаясь завязать разговор. – Я не хотела, – он холодно улыбнулся мне. – Просто ты нравишься Калебу, и он должен был помочь. – Калеб что-нибудь сделал? – Он позвонил тебе после того, как ты сбежал от меня. – Он никого не убил. – Нет, никого. – Ты сильная. Они думали, что тех парней убил мужчина. – Это сделал мужчина. Я собрал все воедино. – Грег. – Да. Грег убил их, но когда он узнал о детективе - твоем мужчине - он струсил. Я кивнул. – Ты взорвала машину Сэма. – Я подумала, что если убью его, то ты будешь слишком подавлен горем, чтобы сделать что-то еще. – Но он не умер. – Нет, а потом ты пришел искать меня, так что Грег должен был быть там, чтобы ты его нашел. – Сначала он был где-то в другом месте, – понял я. – Да. – Ты убила мать Грега. – И Калеб знал об этом. Так нереально говорить с Калебом, а он отвечает так, будто он его мать. – Он прикрыл тебя, схватив нож. – Да, он глуп, но он не полный дурак. – Зачем Грегу Фейну помогать тебе убивать людей? Он изогнул бровь. – Пожалуйста, скажи мне. Его глаза сузились. – Его мать была монахиней, пока ее не изнасиловали. Как ты думаешь, на кого обрушился весь ее гнев? Это ответило на мои вопросы о том, почему мать и сын не жили вместе. – Как ты думаешь, кто был грязным и никогда не был любим? – Я понял. – Возможно, – сказал он, глядя на меня, – быть сиротой не так уж плохо. – Я больше не сирота. – Ты больше не будешь никем, – сказал он, поднимая пистолет. – Пожалуйста, не надо, Сьюзан, – умолял я, используя имя, которое он мог бы узнать в тот момент. – Я должна, я ненавижу тебя. Я хочу, чтобы ты лежал в земле. Я думал о Сэме. Я думал о Дейне. Мое сердце болело. Я чувствовал, как напряжены мои мышцы, слышал, как кровь мчится в ушах, как поезд, пытался втянуть воздух и обнаружил, что не могу. Должно быть что-то еще. Больше любви, больше работы, больше времени, больше всего. Не раздумывая, я бросился вперед и услышал его крик с такого расстояния. Его правое плечо взорвалось кровью, и он закричал, как раненый зверь, рухнув на пол передо мной. Я опустился на колени рядом с ним, сорвал с себя футболку, свернул ее в клубок и прижал к ране, удерживая ее там. – Мистер Харкорт, не мешайте! Но как я мог? Калеб смотрел на меня такими израненными глазами. – О боже, Джори, – его голос дрожал; я видел, как цвет уходит с его лица, как стекленеют его глаза, как на лбу выступают бисеринки пота. – Ты в порядке? Я кивнул, прежде чем меня внезапно схватили сзади и бросили на диван. Я видел, как двое офицеров, которые были снаружи, двигались в унисон: один пинал пистолет через всю комнату, другой бил Калеба ботинком в грудь. – Нет! – закричал он, когда его перевернули на живот, вывернув руку за спину. Это выглядело более грубо, чем нужно, более жестоко, более быстро. Двое офицеров лежали на Калебе, прижимая его к полу, один вдавливал его лицо в пол, другой, застегнув наручники, сидел на его ногах. Он никак не мог пошевелиться, и на этот раз ему не удалось вырваться. В коридоре послышался гром, прежде чем входная дверь с силой распахнулась. В нее влетели еще несколько офицеров с пистолетами наизготовку, объявляя о себе криками, пока не поняли, что все в порядке. Я услышал, что место происшествия оцеплено, и успокоился. Я в оцепенении смотрел, как они говорят в рации на плечах, призывая сообщить, что случилось. Меня подняли на ноги, провели к дивану и усадили. Меня завернули в одеяло и спросили, не моя ли на мне кровь. Я покачал головой. – Нет. Они оставили меня, пока Калеб выкрикивал мое имя. Когда я перестал его слышать, я закрыл глаза и откинулся назад, позволяя страху, холоду и тошноте охватить меня. Я не мог перестать дрожать. Я думал, что раньше мне было холодно... оказалось, я ошибался.

****

Им нужно было куда-то меня отвезти. Мне не хотелось ни с кем разговаривать, поэтому я решил отправиться в отель, а не в чей-то дом. Комнату проверили и перепроверили, но я уже не волновался. Все, кто хотел меня убить, находились в полиции. Офицеры, которые привезли меня сюда, были теми же самыми, что стояли у моей двери раньше. Старший из них, офицер Фадден, стрелял в Калеба. Он остановил меня перед тем, как я вошел внутрь, и поблагодарил за то, что я беспокоюсь о нем и его напарнике. Я не стал звать их на помощь, потому что не хотел, чтобы они пострадали. Очевидно, они оба знали об этом, как и все остальные. – Детектив Кейдж скоро будет здесь, – пообещал он, сжав мое плечо. Я кивнул, чувствуя себя как зомби, и вошел в номер. Спустя долгое время я услышал, как открылась дверь в ванную, даже когда душ уже работал. – Детка. Я не ответил. Занавеска в душе медленно отодвинулась, я поднял голову и увидел Сэма. – Что ты здесь делаешь? – Я весь в крови... она в моих волосах. – Господи, – вздохнул он, отдергивая занавеску в душе, чтобы выключить воду. Я сидел в ванне, подтянув колени к груди и прижав их к себе. – Детка, вода ледяная. – Правда? – Ты пустил ее холодной. Я не заметил разницы. Он взял полотенца и без труда поднял меня на руки, а затем сел на край ванны, посадив меня к себе на колени. Он не был осторожен, когда вытирал меня насухо, вместо того чтобы сделать это быстро и нежно. – Как долго ты здесь находишься? – Не знаю, – с трудом выдавил я сквозь стучащие зубы. – Черт, – он вздохнул, встал и понес меня из ванной в спальню. – Я хочу переехать к тебе. Не продавай ее - давай переедем туда. – Детка... – Калеб видел, как я спал прошлой ночью после твоего ухода... Я больше никогда не буду чувствовать себя в безопасности в этой квартире. Он издал звук в глубине груди, прежде чем его голос зазвучал, жесткий и грубый. – Как только они освободят место преступления, я первым делом вызову грузчиков, хорошо? Я сильно дрожал, и он откинул простыню и одеяла, прежде чем уложить меня в постель, полностью укрыв меня, даже голову. – Я так испугался, Сэм. Он не ответил, но я услышал звяканье пряжки его ремня, стук ботинок по полу, звук ткани, соскальзывающей с его кожи. – Ты был прав. Мне следовало больше бояться все это время. Он опустился на кровать рядом со мной. Его голая грудь была прижата к моей спине, руки обхватили меня, он уткнулся лицом в мое плечо, прижимая мою попу к своему паху. В этом не было ничего сексуального, просто он хотел согреть меня, обнять, заставить почувствовать себя в безопасности. И это сработало как по волшебству, потому что с ним я был пуленепробиваемый, а тепло, исходящее от мужчины, было невероятным. – Ты как глыба льда, Джи. Я должен тебя согреть. Я задрожал, чувствуя, как тепло его тела начинает просачиваться в меня. – Я знаю способ согреть меня. Он крепче сжал меня в своих объятиях. – Не дразни меня - просто отдохни. – Хорошо. Он прочистил горло. – Когда они позвонили мне. Это была ошибка - оставить тебя. – Нет. Ты должен был поговорить со Сьюзан. Расскажи мне, что она сказала. – Расскажу позже. – Я думал, что умру, понимаешь? Я почувствовал, как он дрожит. – Я не хотел умирать, Сэм. – Они сказали мне, что ты пытался спасти Калеба - в итоге использовал свою рубашку, чтобы остановить его кровотечение. – С ним все будет в порядке? – Да. Я почувствовал облегчение. – Почему он пришел за мной? – Он всегда собирался. Это было неизбежно. Я кивнул. – Ты потрясающий. Я проигнорировал комплимент. Сейчас было не время для комплиментов или их принятия. – Калеб в больнице? – Да. – Он ведь не умрет, правда, Сэм? – Верно. Я молчал, наслаждаясь его теплом, а он, крепче обняв меня, спрятал мою голову под подбородком. – Закрой глаза. Я так и сделал, хотя был уверен, что ни за что на свете не смогу снова заснуть. – Я буду здесь. Я не сдвинусь с места. Это было все, что мне нужно было услышать. Оказавшись в безопасности в его объятиях, я отключился через несколько секунд.