Вопрос времени. Часть 2

Иногда люди пытаются принимать решения за вас, потому что им кажется, что они знают, как будет лучше. Я не согласен с таким мышлением. Например, две недели спустя, когда Сьюзен Рид захотела, чтобы я поехал с ней в больницу навестить Калеба, Сэм и Дейн приняли решение не говорить мне об этом. К несчастью для них, Гвен позвонила мне, рассказала, чего хочет ее мать, и я один отправился на встречу с ней в психиатрическую больницу в Эванстоне. Мы сидели вдвоем, Сьюзен и я, на площадке перед тяжелой металлической дверью и разговаривали. Я извинился за то, что считал ее сумасшедшей. Я сказал ей, что послал бы ей открытку, но компания Hallmark не выпускает открыток для тех, кто по ошибке считает кого-то маньяком-убийцей. И цветов, передающих это чувство, тоже не было. Она слабо улыбнулась, когда я протянул ей дюжину желтых длинностебельных роз. Они были подарены в знак дружбы, и она поблагодарила меня. – Почему вы это сделали? – мягко спросил я. Она вздохнула, и на глаза навернулись слезы. – Я уже потеряла одного из своих сыновей и мужа... Я не могла потерять кого-то еще. – Но Калеб... он мог убить снова. Если не меня, то, в конце концов, Дейна. Она покачала головой. – Я не знаю, Джори, я плохо соображала. Я все еще не .... Я просто... Я потеряла свою жизнь, когда отдала Дейна, я просто не знала этого. Я кивнул. – Я была одержима идеей вернуть его, сделать из него Рида... Я не думала о том, что это может сделать с Дэниелом... или с Калебом. – Конечно. – Калеб всегда был самым чувствительным, так чутко реагировал на меня, и когда я ему рассказала... Думаю, он чувствовал, что я лгала ему все эти годы. Я смотрел на ее лицо, на тревожные морщинки вокруг глаз и тени под ними. Она выглядела совершенно опустошенной, тяжесть мира просто раздавила ее. – А Дэниел... он попросил меня о разводе. После стольких лет он больше не может даже смотреть на меня. И я знаю, что это моя вина. Если бы я не отдала Дейна или сохранила в тайне тот факт, что я это сделала, унесла бы это в могилу... ничего бы этого никогда не случилось. Как я мог спорить? В чем-то это было правдой. – Дейн не хотел нас, и это злило Калеба. Я просто не знала, что в нем есть желание убивать людей. Я никогда не знала. – Они сказали Сэму, что у него две полноценные и отдельные личности. – Да. Когда он убивал тех бедняг... когда он Калеб, он никогда бы так не поступил. Та его часть, которая является твоим другом, Джори, - он действительно любит тебя. Я знал это. Проблема была в том, что другой парень в его голове хотел размазать мои мозги по стене. – Они не надеются, что он когда-нибудь поправится. Он слишком долго был таким. – Так зачем мы здесь? – Чтобы поговорить с ним. Он просил тебя. – Что с ним будет? – Они сказали, что после того, как он выйдет из-под наблюдения, после того, как они определят его способность предстать перед судом, его переведут в тюрьму в Висконсине, на длительный срок. – Как долго это будет продолжаться? – Я подозреваю, что навсегда. – Мне жаль. – Это к лучшему. Я не хочу, чтобы он причинил еще кому-то боль. – Могу я спросить вас кое о чем? – Конечно. – Почему на ноже, который нашли в квартире Калеба, были ваши отпечатки пальцев? – Он показал мне его однажды, попросил подержать в руках. Тогда я не знала, что меня подставляют. Это не то направление, куда устремляются мысли, когда ты просто болтаешь со своим ребенком. Конечно. – Я кивнул. – Что-то еще? – Ага. Они с Грегом были друзьями? – Лучшими друзьями. Я тоже любила Грега. Если до Калеба когда-нибудь дойдет, что он сам убил Грега, это, наверное, убьет его. Я хотел утешить ее, но не знал как. Слезы покатились по ее щекам. – О Джори, то, как ты смотришь на меня... Боже мой, как ты способен любить, как ты добр. Ты такой хороший мальчик, Джори. Твоя мама так хорошо тебя воспитала. Я не стал говорить ей, что это все заслуга моей бабушки. Энни Кейз любила меня неистово и отчаянно, всем, что у нее было, до самой смерти. Моей матери больше нет; единственным человеком, которого она любила, был я. Я все еще скучал по бабушке и жалел, что она не смогла познакомиться с Сэмом и Дейном. Она была бы без ума от них обоих, особенно от Сэма. Упрямые и ворчливые люди были ее любимыми. – Джори? – Простите, – я улыбнулся Сьюзен Рид. – Я часто отключаюсь. Она вздохнула, переплетая свои пальцы с моими. – Там страшно. Я должна дать тебе это понять. – Все в порядке, – заверил я, похлопав ее по руке, прежде чем высвободить свою. Она утешилась, и мы одновременно поднялись, чтобы пойти к двери. Мне пришлось вывернуть карманы, и, когда дверь закрылась за мной после того, как нас пропустили, я на мгновение почувствовал себя неуверенно. Повсюду были санитары, огромные, мускулистые парни, которые косились на нас, когда мы проходили мимо. Охранники на посту медсестер были вооружены дубинками, и медсестры никуда не ходили без сопровождения. После того как мы зарегистрировались, санитар отвел нас в палату Калеба. Я ожидал увидеть большую комнату с эркером, а на самом деле это была крошечная комнатка с решеткой через герметичное стекло. Оттуда невозможно было сбежать. Ветерок, дующий на лицо, был бы для Калеба роскошью. Когда мы вошли, он сидел в кресле. На столе перед ним лежала одна из пачек на 64 мелка и много бумаги. Я догадался, что о ручке в ближайшее время не может быть и речи. Там были книги, толстые книги, которые, по словам большинства людей, они будут читать до самой смерти. Но у Калеба теперь было время, чтобы взяться за всех великих русских романистов. Собственно, все, что у него было, - это время. – Джори, – сказал он, и я быстро вошел в комнату. Мое имя прозвучало невнятно, и это разбило мне сердце. – Хей, – я улыбнулся ему, опустившись на колени рядом с креслом, чтобы ему не приходилось поднимать на меня голову. Его рука мгновенно переместилась к моей щеке, но он как будто не контролировал ее полностью. Она дрожала, и он двигал ею роботизированно, скорее тыкаясь в меня, чем плавно скользя своей кожей по моей. – Джори, что я наделал? Взгляд его глаз... беспомощный, потерянный, покинутый. У меня перехватило дыхание. Я встал, и он схватил мою руку обеими своими, его лицо умоляло меня дать ответ. – Я не уверен, приятель, но они все выяснят. – Не уходи, хорошо? Останься здесь и поговори со мной. О чем говорить? О том, что я все еще чувствую к нему что-то хорошее, но в то же время боюсь его? О том, что Грег сделал бомбу, которая взорвала машину Сэма, но подложил ее Калеб, поскольку Грег был уже мертв? Все были поражены тем, что я могу отделить Калеба, которого люблю, от убийцы, который едва не убил любовь всей моей жизни... но я смог. Я никогда не видел, как Калеб пытался причинить боль Сэму, я видел, как он пытался причинить боль мне, а боль я мог простить. Забавно, что я смог, а мой брат - нет: Дейн полностью отгородился от Ридов, общаясь с отцом через адвоката, а бумажная работа была единственным контактом этих двух людей. У Дейна, как и у Аджи, был постоянный запретительный судебный приказ в отношении Сьюзен Рид. То, что она отказалась от него при рождении, его нисколько не волновало. То, что она солгала, чтобы защитить Калеба, и он пришел за мной, - это плохо; но то, что в итоге он мог прийти за ним, тем самым поставив жену на линию огня... это было непростительно. Я утешал Сьюзен обещанием, что когда-нибудь он оттает. У меня было предчувствие, что, когда у него появятся собственные дети, когда он почувствует эту связь, он может обратиться к ней или к своему отцу и искать примирения. Но до тех пор им обоим придется ждать и надеяться. – Джори? Снова отключился; это было тревожно. Я посмотрел на Калеба. – Мне нужно идти, приятель, но я вернусь. Он кивнул и потянул меня за руку, чтобы прижать к себе. Но я не мог обнять его, я не был настолько сильным. Вместо этого я похлопал его по плечу, и у него вырвался вздох. Отступив назад, Сьюзен Рид внезапно оказалась на мне, крепко схватив меня, немного напугав меня свирепостью и быстротой своих движений. Мне было хорошо и жутко, этого нельзя было отрицать. – Ты относишься ко мне лучше, чем мой собственный сын. Сейчас было не время для комплиментов, да я их и не хотел. Ей не разрешалось критиковать Дейна. Я отстранился и отошел за пределы ее досягаемости. – Я позвоню вам. – Пожалуйста, – сказала она с такой тоской, что я вздрогнул. Потому что мы оба знали, что я не позвоню. Это был конец пути для Сьюзен Рид и меня. Я повернулся и пошел к двери. Что заставило меня оглянуться, я не знаю, но я оглянулся. Не стоило. Я сказал себе, что вернусь, чтобы увидеть Калеба, посидеть с ним, принести ему книги или краски - все, что можно взять с собой в больницу, все, что они разрешат. Когда мой взгляд переместился на его глаза, я застыл на месте. Глаза Калеба, которые несколько секунд назад были блестящими от слез, теперь были узкими щелями льда. Его голова слегка наклонилась вперед, так что он смотрел как бы сверху на меня, его челюсть была стиснута, а лицо выражало ярость. Ненависть была прописана в каждой черточке, в малейшем дрожании верхней губы, словно он был готов огрызнуться или укусить. Я не сомневался, что если бы лекарство позволило ему подняться, он бы набросился на меня и задушил до смерти прямо в этой комнате. Я протянул руку и схватился за дверную раму. – Джори? Я даже не мог повернуться, чтобы посмотреть на Сьюзен. Мне вдруг стало страшно, что каждый раз, когда я буду закрывать глаза до конца жизни, я буду видеть глаза Калеба в тот момент. Видеть, как он каждую ночь встает у изножья моей кровати, вспоминая его слова о том, что он смотрел, как я сплю. Он стал бы моим личным бугименом, если бы я позволил ему. Я выскочил из комнаты, не заботясь о том, слаб он или нет. Я подошел к стойке регистрации, собрал свои вещи и пошел с санитаром, хотя мне хотелось бежать, кричать, чтобы меня выпустили. Я сдерживал свои эмоции, внешне спокойный и невозмутимый, но внутри меня все клокотало, когда дверь открылась и меня выпустили из мягкой части двери, которая не пропускала людей внутрь, в жесткую металлическую часть, которая не пропускала людей наружу. Я не останавливался, пока не оказался снаружи под навесом и не увидел, как дождь обрушивается на меня потоками. Я глубоко вдыхал воздух, медленно успокаиваясь, радуясь осознанию того, что могу уйти и никогда не вернуться. Я был свободен.

****

Когда я был молод, бывали ночи, когда мне было страшно. Я был уверен, что за мной придут те вещи, которые происходят в ночи. Мое воображение было безграничным, и я мог представить даже самые нелепые ужасы правдоподобными. В таких случаях я был уверен, что не доживу до рассвета. В кошмаре появлялся какой-нибудь, казалось бы, обыденный шум - работа холодильника, лай собаки, смыв в туалете - что-то, что напоминало мне, что за пределами моей паранойи есть мир. Это успокаивало, и я это ценил, поэтому, когда Сэм позвонил, чтобы напомнить мне, что я очень опаздываю на вечеринку в честь дня рождения жены его капитана в центре города, нотка раздражения в его голосе меня успокоила. Он был раздражен на меня, и это меня успокаивало. Мне стало еще легче, когда я добрался до огромного бального зала отеля, где проходила вечеринка. Людей было много, и я легко влился в толпу. Я искал кого-нибудь из знакомых и, заметив Патрика у бара, понял, что Сэм должен быть рядом. Я глянул в самый конец и был вознагражден видом моего мужчины. Я оказался не единственным, кто смотрел. За ним и Пэтом наблюдали несколько женщин. Я бы помахал Сэму, чтобы привлечь его внимание, но рука на моей спине взяла верх. – Привет, Джори, – Эрси Кантвелл, жена Пэта, улыбнулась мне, когда я повернул голову. – Привет, – я улыбнулся в ответ и наклонился, чтобы поцеловать ее. Она поцеловала меня в щеку, после чего тяжело вздохнула. – Боже мой, каждый раз, когда мы приходим на такие мероприятия, все происходит одинаково. Ты видишь, как стервятники разглядывают моего мужчину? – Да, мэм, вижу, – я хихикнул. – Похоже, Сэм их тоже интересует. Она пренебрежительно махнула рукой. – Да брось ты, у них нет шансов с Сэмом... Сэм - гей. Пэтти, с другой стороны..... Я жестом указал на сверкающее красное платье, облегающее ее фигуру в форме песочных часов. – Милая, в таком платье с чего бы тебе волноваться? Она была великолепна. С волосами, собранными в хвост, в спортивных штанах и со стиркой, она была великолепна. И теперь она беспокоилась о том, что кто-то похитит ее мужчину, когда она была вся накрашена и выглядела на миллион долларов? Я совсем не понимал женщин. – Ты так полезен для моего эго, – она прищурилась, глядя на женщин по обе стороны от Сэма и Пэта. Когда обоих мужчин повели на танцпол, я был удивлен. Я никогда не видел, как танцует Сэм. Мы с Эрси облокотились на барную стойку, когда рядом с нами появилась Стефани Диаз. Она выглядела растерянной. – Что? – спросил я. – Это ваши мужчины? Эрси хмыкнула. – Почему вы, ребята... ох, – сказала она после минуты наблюдения за Сэмом и Пэтом на танцполе. Ее лицо скривилось, словно она попробовала лимон. – Неважно. Эрси фыркнула, а я не смог сдержать ухмылку. – Ух ты! – Стефани присвистнула. – Вот это плохой танец. Я показал на Чаза, который танцевал с какой-то другой женщиной, которую я не знал. – Кто это? – Жена его бывшего напарника. Я наклонил голову. – Она милая. Кажется, ей нравится Чаз. Она сильно ущипнула меня. – Ой... – я хихикнул и повернулся к ней, когда она прислонилась ко мне, обхватив мое плечо. – Он ей более чем нравится, он всегда ей нравился. Я повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо. – Что ты хочешь сделать? – Выбить из нее все дерьмо, но Чез будет в бешенстве. Мы молчали несколько минут, все трое. – Знаешь, Джори, – рассеянно сказала Эрси. – Сэм сказал нам, что ты беспокоишься, что ты нам не нравишься. Я повернулся и посмотрел на нее. – Это неправда, – она вздохнула. – Ты нам обеим очень нравишься. Ты ведешь себя как мы... ты ведешь себя как жена... и мы обе считаем, что это замечательно. Я просто хотела сказать тебе это. Я знаю, что некоторые девочки думают, что это просто фаза, Сэм с тобой и все такое, но я и Стеф - мы знаем, что все по-настоящему. Мы чувствуем разницу. Я посмотрел ей в глаза, и она улыбнулась. Когда я посмотрел на Стефани, в ее глазах было такое же мягкое выражение. Я им обеим действительно понравился - как же я это упустил? Мой взгляд вернулся к Эрси. – Просто чтобы ты знал, ладно, у нас все чисто. – Спасибо. – Не за что, – она вздохнула и снова посмотрела на своего мужчину. – Боже, как я ненавижу эти вещи. Но раньше меня с ними не было. – Двигайся, – приказал я ей, вставая и сбрасывая с себя плащ, пиджак и галстук. Я расстегнул пуговицы на рубашке и снял ее, а также хлопковую футболку под ней. – Не то чтобы я не оценила демонстрацию, – поддразнила меня Эрси, изогнув одну бровь, – но, милый, что... – Просто, – я жестом указал на переливающуюся красную атласную рубашку, которая была на ней, чтобы прикрыть вырез платья. – Дай мне это. – Джори, без рубашки я буду выглядеть как шлюха. – Ты будешь выглядеть сексуально, – заверила ее Стефани. – У тебя идеальная грудь, девочка, покажи ее. Она покраснела и сняла рубашку, отдав ее мне. Она была в обтяжку, но это было нормально. Она должна была быть слегка открытой, чтобы показать мою кожу. – Ладно, девочки, пойдемте на танцпол. Стефани задыхалась, упираясь каблуками, когда я пытался потянуть ее за собой вместе с Эрси и мной. – Нет, – она покачала головой. – Я не выгляжу так хорошо, как вы, ребята. Я такая толстая. – Правильное слово – «сладострастная», – заверил я ее. – И детка, этой задницей нужно трясти. Она прикусила губу. – Милая, – я выгнул бровь. – Это дискотека. Она засмеялась, поставила свой напиток и крепко сжала мою руку. Они оба доверяли мне, и я чувствовал, что могу летать. Старинные песни в стиле диско неотразимы для меня, и я верю, что если ты по-настоящему счастлив и наслаждаешься своим партнером - или партнерами, в зависимости от обстоятельств, - то все остальное не имеет значения. Блаженство смоет все остальное. И хотя поначалу моим девочкам было неловко находиться со мной на танцполе, когда я начал напевать слова песни, сделал движение Траволты, прежде чем схватить каждую из них по очереди и закружить их, а затем вернуть обратно к себе, они начали смеяться. Я видел, как они обе начали втягиваться, наблюдая за мной все это время, их глаза сверкали от удивления, когда они увидели, что я могу серьезно танцевать. Я откинулся назад, выгнувшись дугой почти до пола, а затем медленно поднялся обратно. Меня снова притянули к ним, положив руку на переднюю часть моей рубашки. – Джори... милый... посмотри, как ты двигаешься, – с благодарностью сказала Стефани. – Вот, – сказал я, положив ее руки на свои бедра, покачивая ими. Она игриво вздохнула и шагнула ко мне. Через несколько секунд меня похлопали по заднице. Оглянувшись через плечо, я увидел Эрси, танцующую позади меня. Я снова переместился к ней, а она осталась на месте и стала танцевать. Оказавшись между двумя женщинами, я продемонстрировал им, насколько подвижным может быть мое тело. Поскольку все знают все повторяющиеся слова старых песен, мы все пели их во всю мощь своих легких. Я оглянулся и увидел, что глаза Пэта прикованы к его жене, которая извивалась рядом со мной на танцполе. Чез поднял руку и уставился на меня с открытым ртом. Его жена, откинувшая голову назад, с закрытыми глазами, чувствующая музыку, вызывала у него полный восторг. Я показал пальцем по сторонам, чтобы он не пропустил ни одного из других восхищенных взглядов на нее. Увидев удивление на его лице, я не смог сдержать улыбку. Я повернул голову, чтобы найти Сэма, но его нигде не было. Я не волновался, а сосредоточился на общении с моими девочками: все мы стояли плотным строем спереди и сзади, обхватив друг друга руками. Большинство мужчин-натуралов либо не любят танцевать, либо танцуют плохо. И хотя я понимал, что грубо обобщаю, было очевидно, что офицеры в подразделении Сэма и его капитан этого не делают. Вскоре остальные жены и подруги бросили их, предпочтя настоящие танцы либо сидению без дела, либо простому закидыванию ноги на ногу, перекладыванию другой и повторению. Женщины, как правило, любят танцевать, поэтому уже через три песни на танцпол вышла целая группа, все мы были дикими и фривольными и просто отлично проводили время. После того как диджей отыграл всю свою коллекцию винтажного диско, он запустил Electric Slide, чтобы вспомнить старые времена. Напарница Сэма, Хлоя, пришла и танцевала рядом со мной. После этого мы с Эрси станцевали несколько клубных танцев, которые выглядели довольно порнографично даже в одежде. Когда детектив пришел, чтобы забрать свою жену, он показал на меня пальцем и пообещал, что будет следить за мной. В качестве предупреждения я получил шлепок по затылку и огромную улыбку от его жены. Я пролил свет на то, какая она горячая штучка, и в знак благодарности получил поцелуй. Когда я поднял голову, чтобы найти Стефани, то увидел, что она опирается на барную стойку, а ее муж обнимает ее. Обе женщины были востребованы, и я был доволен собой. – Ты Джори, не так ли? Я повернулся и увидел жену капитана Сэма. – Да, мэм. Ее улыбка была застенчивой. – А «Хастл» входит в твой репертуар? Я широко улыбнулся ей в ответ. – О да, мэм. Она засияла, когда я взял ее за руку и повел к танцполу. Когда мы начали танцевать вместе, диджей, всегда бдительный, поставил песню. После этого я стал повторять заученные движения и был приятно удивлен, когда жена капитана не отставала от меня. Семидесятые, видимо, были ее эпохой, и шаги вспоминались легко. Она разразилась гортанным смехом, когда я откинул ее назад. Поднявшись на ноги, она крепко обняла меня, а затем наклонилась, чтобы поцеловать в щеку. – О Джори, ты восхитителен. Я закружил ее, когда началась следующая песня. Через полчаса я отлучился, чтобы сходить в туалет, пообещав себе вернуться, даже когда раздались свист и крики, когда капитан присоединился к своей жене. Он сжал мое плечо, когда я проскользнул мимо него, и мы обменялись быстрой улыбкой, прежде чем я покинул зал. Через несколько минут, когда я быстро возвращался из уборной, меня резко втащили в одну из затемненных комнат. Не успел я вымолвить и слова протеста, не успел даже дернуться, как был прижат к стене не менее крепкой стеной мускулов. – Ты хорошо двигаешься, – прорычал он, его рот приблизился к моему уху, посылая волну мурашек по моему боку. – Сэм, – вздохнул я, произнося его имя. – Поцелуй меня. – Нет… стоп, – приказал я, в ужасе отстраняясь от него и пытаясь оттолкнуть его от себя. – Уходи, пока тебя никто не увидел. – А если увидят? – Сэм, ты... – Посмотри на меня. Когда я поднял голову, он наклонился и поцеловал мой подбородок, челюсть и, наконец, губы. Поцелуй был глубоким, и я почувствовал, как он возбужден, когда его тело прижалось к моему. Звук, вырвавшийся у меня, я не смог остановить, а рот, прижавшийся к моему, был опустошающим. Он не торопился, и, хотя я не мог дышать, мне было все равно. Он положил руки мне на лицо, удерживая меня неподвижно, чтобы я не мог вырваться. Мои колени ослабли. – Боже, какой же ты вкусный, – прорычал он мне в шею, когда наконец отстранился. – Что ты делаешь? – спросил я, задыхаясь. – Это рабочее мероприятие, у тебя будут неприятности. – За что? За то, что поцеловал своего партнера? – Ага. Люди будут сходить с ума. – Черта с два. Каждая женщина думает, что если он так двигается на полу, то каким же он должен быть в постели. Я рассмеялся. – Ты сумасшедший. Он хмыкнул. – А все парни думают, черт возьми... Хотел бы я так двигаться. Неважно, что думают другие, главное, что я явно возбудил своего мужчину. То, как он прижимался ко мне, как упирался носом в мой подбородок, заставляя меня приподняться, чтобы он мог добраться ртом до моей шеи, учащенное дыхание, его руки под рубашкой, скользящие по моей обнаженной коже... все это давало мне понять, что меня хотят, желают, нуждаются. – А некоторые парни задаются вопросом, каково это - хотя бы раз переспать с мужчиной. – Это правда? – Точнее... переспать с мужчиной Сэма Кейджа. Я закрыл глаза и выгнулся дугой, моя кожа горела и жаждала прикосновений. – Ты великолепен, и все хотят тебя. Его руки обвились вокруг меня, и я услышал, как у меня перехватило дыхание. – Но ты мой... только мой. Я почувствовал жар в его словах, собственническое рычание, которое уничтожило меня. – Это было первое, что я подумал, когда увидел тебя лежащего на улице. Мои глаза распахнулись, и я посмотрел на его лицо, которое едва различал в темноте. – Я помню, как ты лежал на земле с этой глупой собакой, и я подумал... он мой. Он принадлежит мне. Это было странно... и не имело никакого смысла, но именно поэтому я следовал за тобой повсюду и именно поэтому я никогда не мог позволить тебе уйти..... Я понял тогда, прямо там, посреди улицы, что ты принадлежишь мне... и что ты должен быть со мной. – Ты знал? – мой голос был едва слышен. Из-за комка в горле мне было трудно произнести даже звук. – Да. Я знал. Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше. У меня ни на кого не было такой реакции... вот почему мне нужно было увидеть тебя и поговорить с тобой. Когда случается что-то подобное, нужно понять, что это. Ты должен это выяснить. – И что же ты узнал? – Что это ты. Я обхватил его руками и крепко обнял. Он прижал меня к себе, его нога оказалась между моих бедер, лицо зарылось в мое плечо, руки крепко обнимали меня. Я был полностью поглощен им, и вместо того, чтобы душить, потому что он был намного больше меня, это было блаженство. Мне нравилось, когда меня держали так, словно я был всем. – Пойдем, – сказал он через несколько долгих минут. – Давай вернемся, чтобы пожелать спокойной ночи и отправиться домой. Я насмешливо хмыкнул. – Никто из этих людей не отпустит меня домой. – Это чушь. Пэт забрал свою девушку и ушел, то же самое с Чазом. Я тоже могу забрать своего мальчика домой и лечь спать. Справедливость есть справедливость. Я улыбнулся ему. – Что это была за девушка, с которой ты танцевал? – Понятия не имею. – Ты вообще не умеешь танцевать, – заверил я его. – Да, ни черта, поэтому я и не делаю этого. Я кивнул, двигаясь, чтобы пройти мимо него. Он схватил меня за руку и развернул лицом к себе. – Где ты был до того, как пришел сюда? Почему ты опоздал? Я вздрогнул. – Вот черт, – простонал он, его глаза сузились, когда он посмотрел на меня. – Что ты сделал, Джи? – Это то, что ты сделал. – Что я сделал? – прорычал он на меня. Нахмуренные брови, глубокие темные глаза, мускулы на челюсти... все так обычно, на все можно было рассчитывать, от всего можно было зависеть, его раздражение на меня, любовь, которая пронизывала все это. – Какого черта ты улыбаешься? Я покачал головой, губы плотно сжались. – Что? – потребовал он, его рука скользнула по моей шее. – Просто у меня был странный день, а увидев тебя... Я чувствую себя лучше. Он поднял голову, не зная, что ответить. – О. Я глубоко вздохнул. – Может, пойдем домой, и ты приготовишь? Я сделаю так, чтобы это стоило твоих усилий. Он прижал меня к себе и кивнул. Когда я вернулся в бальный зал, несколько женщин схватили меня за руки и повели обратно на танцпол, но Сэм крепко и неумолимо держал меня за плечо. Я не собирался покидать его до конца того короткого времени, что мы проведем здесь. – Чья это рубашка? – спросил он, когда мы вернулись к барной стойке, где все еще лежали мои вещи. – Эрси. Он хмыкнул. – Она к тебе липнет. – Это потому, что она ее, а не моя. – Ненавижу это. Я натянул на себя плащ, застегивая пуговицы, чтобы быть прикрытым. – Лучше? Он только хмыкнул. – Мы идем или ты так и будешь стоять здесь и хмуриться? В ответ он проводил меня к своему капитану, который похвалил мой танец, а его жена подошла, обняла и поцеловала меня. Я поздравил ее с днем рождения, так как забыл сделать это раньше. Она поблагодарила меня за то, что я пришел, и за прекрасный букет полевых цветов и роз, который был доставлен к ней домой тем утром. Она сказала мне, что это был потрясающий букет, самый экстравагантный из всех, которые она когда-либо получала. И я знал, что это так. Ведь я воспользовался услугами флориста Дейна. – Я просто обожаю их, Джори. – Мы с Сэмом очень рады, – сказал я ей, убедившись, что мой партнер включен в список ее благодарностей, поскольку его имя стояло первым на открытке. Она повернулась к нему. – О Сэм, я так рада, что ты наконец-то взял с собой Джори. Он просто очарователен, я просто обожаю его. – Все обожают, – хрипловато сказал Сэм, проводя пальцами по моим волосам. Когда мы выходили, я посмотрел на него. – Что? – Наконец-то? – спросил я, нуждаясь в пояснении. Его вздох был долгим и громким. – Всякий раз, когда случалась какая-нибудь рождественская вечеринка, или вечеринка на Четвертое июля, или ее день рождения в прошлом году, или бал полицейских, или что-то еще, она всегда спрашивала меня, почему я никого не привел. Я всегда говорил ей, что хотел, чтобы ты пошел со мной, но ты не смог прийти. – О. – Но это всегда был следующий раз и следующий раз, потому что время никогда не подходило, а ты еще не был со мной. То есть, в конце концов, ты собирался, но все равно... Думаю, у нее в голове сложилось мнение, что я тяну время. – Что ты и делал. – Так и было. – Понятно, – я хихикнул, пока он держал дверь открытой, чтобы я мог выйти первым. – Так что сегодня, когда она увидела тебя, потанцевала с тобой и поговорила с тобой, я думаю, она была так счастлива, что ты настоящий, а не плод моего воображения. Я кивнул. – В чем дело? – Я просто беспокоюсь... Я не хочу, чтобы твоя карьера пошла под откос из-за меня. Я не хочу, чтобы люди думали о тебе как о детективе-гее. Я просто хочу, чтобы они знали тебя как хорошего детектива, как просто Сэма Кейджа. – Если так, то так и есть, Джи. Я ничего не могу и не хочу менять. Сегодня и каждую ночь я буду брать тебя с собой домой, и это все, что имеет значение. – Хорошо. – И, Господи, ты сблизился с Эрси и Стеф или как? – Сблизился, да? – О, черт, да. – Я очень рад этому. – Вы, ребята, выглядели потрясающе вместе. Я улыбнулся ему, пока он вел меня к парковке. – Но я должен сказать тебе, что девушки были горячими, а ты - еще горячее. – Думаю, ты немного предвзят. Пэт и Чез сказали бы иначе. – Нет, Джи, не ошибись... ты действительно был чем-то особенным. Я объясню тебе это, когда мы вернемся домой. По его низкому голосу я понял, что его объяснения не будут иметь ничего общего со словами. Когда мы шли к машине, Сэм обнял меня за плечи, и мне пришло в голову, что я иду рядом с любимым мужчиной, и без него у меня нет дома. – Мне очень повезло, – сказал я, потому что имел в виду именно это. – Мне тоже, – сказал он в ответ, не особо слушая меня, пока вел вокруг припаркованных машин. Но я должен был объяснить ему это. Объяснить, что он был настолько храбр, что рискнул всем ради любви, потому что любовь ко мне изменила его представление о себе, изменила его отношения с семьей и друзьями, поставила под сомнение все, что он знал. Он любил меня больше, чем себя, а это так редко встречается. Я еще не отошел от пережитого и понял, что едва держусь на ногах. Я начал плакать, а Сэм внезапно остановился и притянул меня в свои объятия. Он крепко обнял меня, прижимая к себе. Я сказал ему, как делал это часто, что люблю его, и он ответил, что знает, всегда знал, даже когда я говорил, что это не так. Через мгновение мы пошли дальше, и он снова обнял меня за плечи, ведя за собой, как делал всегда. В машине, когда у Сэма зазвонил телефон, я попросил его отправить звонок на голосовую почту. У меня было плохое предчувствие относительно того, кто будет ему звонить. И он бы не ответил, но, проверив номер, увидел, что это Дейн. Я вздохнул, наблюдая, как он слушает, как нахмурились его брови, как сжались челюстные мышцы и побелели костяшки пальцев на рулевом колесе. У меня были проблемы. Когда он остановил машину перед зданием, я не стал ждать, а быстро вышел из машины и бросился к крыльцу перед его, теперь уже нашей, квартирой. – Джори, черт возьми! Я побежал быстрее, влетел в парадную дверь и быстро взбежал по лестнице. Я услышал, как он бежит за мной, пока я вставлял ключ в засов входной двери. Внутри я бросил свои вещи на диван и полетел по темному коридору в спальню. Я разделся донага и побежал в ванную. Едва я закрыл дверь, как услышал, что входная дверь захлопнулась. – Джори! – Мне нужно принять душ, – отозвался я, включив воду и забравшись внутрь, и горячие брызги ударили мне в лицо. За дверью послышалось недовольное рычание, но он не вошел. Видимо, пока я был в безопасности. Но когда-нибудь я должен был выйти. Когда я наконец открыл дверь, он чуть не упал на меня. – Хей, – я улыбнулся ему. – Ты промок насквозь, и это меня не отвлечет, – сказал он, взяв мой подбородок в руку и подняв мои глаза к себе. – Твой брат сказал, что ты ходил к Калебу, и его мать тоже была там... это правда? – Ты когда-нибудь видел, чтобы Дейн лгал? – Я просто даю тебе возможность поговорить со мной. Я ни на секунду не сомневаюсь в Дейне. Дерьмо, подумал я. – Дерьмо, – сказал я. Его пальцы сжались на моем подбородке, а глаза впились в мои. – Пожалуйста... никогда больше без меня. Я кивнул. – Я приготовлю тебе что-нибудь поесть, а ты расскажешь мне все, что произошло с того момента, как ты туда попал. Ничего не упусти. Переодевшись и присоединившись к нему на кухне, я наблюдал за тем, как различные эмоции проскальзывают по лицу Сэма, пока я рассказываю. Когда я закончил рассказ о том, как Калеб смотрел на меня перед моим уходом, он кивнул, его глаза остановились на моих. – Это тебя напугало? – Я просто... Я никогда не думал, что он может причинить мне боль, но он мог. – Он болен, Джори. Приятно, что он пытался меня утешить. – Знаешь, Сэм, когда ты связался с семьями парней, которых убил Калеб... что они сказали? – Закрыть тему - это хорошо, понимаешь? – Они винят меня или Дейна? – Людей нельзя винить за чужое безумие, Джи. Что им будет от того, что они отнимут у тебя жизнь? Это глупо. Я просто смотрел ему в глаза. Что я должен был сказать? – Эй, как ты думаешь, почему Калеб пошел в квартиру Дейна той ночью, когда вышел из больницы? Почему он схватил Кармен? – Понятия не имею. – Ну давай... рискни предположить. – Ладно. Думаю, он запаниковал. То есть, он уже планировал подставить свою мать, но думал, что мы все выяснили. – Вы и вправду разобрались. Я был идиотом, который видел больше, чем было на самом деле. Вы знали, что он виновен, а я был единственным, кто считал его невиновным. – Ты думал о нем только хорошее, потому что он был твоим другом. Просто отпусти это. У меня не было выбора. – Очень жаль, что последний выбор Сьюзан был неудачным. – О чем ты говоришь? – Если бы она рассказала Дейну о Калебе, не попала бы за него в тюрьму и защитила бы вас с Дейном... возможно, у нее был бы тот шанс с ним, который она искала. – Но она думала, что уже потеряла Дейна. Он наклонился вперед, глядя на меня через стойку: он на кухне готовил, я сидел на стойке и наблюдал за ним. – Но у нее все еще был ты, а имея тебя... она бы в конце концов получила Дейна. Все, что ей нужно было сделать, - это защитить тебя, и твой брат был бы у нее на ладони. – Но она этого не сделала. – Нет, не сделала. – Ты злишься на меня? – Нет, – сказал он, передавая мне тарелку с очень большим омлетом с сыром и ветчиной. – Я просто хочу, чтобы ты наконец понял это. Я хочу, чтобы ты понял, что ты не супергерой, ты не пуленепробиваемый. Тебе нужно, чтобы я тебя защищал, и я должен это делать. Все, чего я хочу, - это встать между тобой и миром... пожалуйста, просто позволь мне. Я кивнул. – Ты соглашаешься, но потом просто уходишь и делаешь все, что тебе вздумается. Но я усвоил урок. Я устал бояться. Я позволю Сэму позаботиться обо мне. – И что? – Дай мне еще один шанс, хорошо? – попросил я его. – Я обещаю, что с этого момента начну делать феноменально правильный выбор. Он прищурился на меня. – Кого ты обманываешь? Я просто хочу, чтобы ты давал мне знать, что происходит, чтобы я не был застигнут врасплох и чтобы я мог каждый раз быть рядом и вытаскивать тебя. Я глубоко вздохнул. – Конечно. Он покачал головой, как будто я его утомил. – Хочешь сальсу к этому? – Да, пожалуйста. Я убрался на кухне, пока он ушел и развалился на диване. – Кстати, – обратился он ко мне. – Мне сегодня звонили из полиции нравов, от детектива Адамса. Я повернулся, чтобы вытереть плиту, и посмотрел на него. – Ты знаешь, кто это? – спросил он, откинувшись на спинку дивана, чтобы посмотреть на меня. Его улыбка была лукавой, и я понятия не имел, чем она вызвана. – Нет. – Подумай хорошенько. – Понятия не имею. Он хмыкнул. – А что, если я скажу, что его имя Кэррингтон? – О, – я улыбнулся ему. – Ты ошибся. Возможно, детектива зовут как-то иначе, и он звонил тебе по поводу Кэррингтона Адамса. Он был тем парнем, который вышел из тюрьмы вместе со мной. – Ты имеешь в виду, что он был тем парнем, которого ты вытащил из тюрьмы. – Ага. – Агаааа. И знаешь что, детка? Тот парень был копом. – Нет, не был. – Да, был. Оказывается, он был под прикрытием. Он детектив из полиции нравов, расследующий дела нескольких сутенеров в городе, и ты вытащил его из тюрьмы. Мне потребовалась минута, чтобы осмыслить его слова. – Вот дерьмо. Он усмехнулся. – Значит, ему никогда не угрожала реальная опасность. – Нет. – Вот дерьмо. – Думаю, ты должен доллар в банку для ругательств. Я прислонился спиной к стойке. – Так где он... Я видел, как он садился в самолет. – Ты видел, как он проходил через дверь на трап, но ты никогда не видел, как он садился в самолет. – Он, наверное, думает, что я полный идиот. – Нет, он думал, что ты тоже работаешь под прикрытием - может, в полиции нравов, может, в оперативной группе, но он был уверен, что ты на работе. – Умора. – Он сказал, что Рего Джеймс уже на пути в тюрьму . Я кивнул. – Он также сказал, что в тот день ты получил от него неплохой удар. – Я не помню. – Черта с два, ты просто не хочешь, чтобы я злился из-за того, с чем ничего не могу поделать. – Именно так. – Знаешь, детектив Адамс сказал, что ты очень смелый и очень горячий. Я рассмеялся, выходя из кухни и выключая свет, когда переходил к дивану, чтобы встать над ним. – Я уверен, что именно так он и сказал. Он положил руки мне на бедра и потянул меня на себя, усаживая к себе на колени. – Ладно, может быть, он опустил горячую часть, но он сказал, что ты был смелым и что он чувствовал, что ты защитил бы его своей жизнью. Он был очень впечатлен, Джори, он повторял это снова и снова. Я облокотился на его бедра и прижался к нему, пока он стягивал с меня рубашку через голову и бросал ее на кресло у камина. – Ты проделал потрясающую работу, используя все, что ты знаешь, я не думаю, что рассказал тебе достаточно... ты действительно был особенным, благодаря тому, как ты во всем разобрался. Я думаю, что смогу поговорить с тобой, когда не смогу что-то решить. Может быть, ты поможешь мне с моими делами. – Не надо меня успокаивать, – поддразнил я его, наслаждаясь тем, как его пальцы прослеживают мой позвоночник. – Я говорю серьезно, – сказал он, глядя мне в глаза. – Но мы должны поговорить об этом позже. – Почему? – Потому что сейчас я не могу думать. И только это заявление и то, как он смотрел на меня, разогрели меня до предела. Когда он приподнял меня, снял с меня спортивные штаны, а потом прижал к себе на диване, его губы были на моей шее, его кожа - на моей, его руки скользили по мне, я думал, как я вообще мог жить без него. Я задавался вопросом, что бы я делал, если бы он отказался от меня и ушел, как я просил его столько раз. – Я никогда не собирался сдаваться, – сказал он мне. – Что? – Ты только что спросил, что бы ты сделал, если бы я сдался. – Наверное, я размышлял вслух. Его улыбка была нежной, когда он подталкивал меня вперед. – Детка, я никогда не собирался отказываться от тебя. Ты принадлежишь мне. Ты мой. И это собственническое заявление было тем, что я любил слышать. – Давай я тебе еще раз скажу. Я не стал спорить.