Игры судьбы

      Какая-то очередная девчонка сидит на своих коленях, двигая головой вверх и вниз, пытаясь принести мне удовольствие. Но пока что за всё это время она смогла заставить меня захотеть уйти, когда она в очередной раз скребла зубами по моему члену от нехватки практики.       Я лишь тяжело вздохнул, листая в левой руке сообщения с работы и парочку от моего друга, который потерял меня где-то в толпе клуба, когда эта блондинка утащила меня в комнату, которую сама же и оплатила.       Господи, как же это было глупо.       Она подняла на меня свои большие слезящиеся глаза в которых плескалось недоумение. Я лишь опустил на неё взгляд и наигранно улыбнулся. Тут легче было соврать что ты импотент, чем сказать что девчонка была... плоха. Крайне плоха. Даже её внешность не цепляла.       Не то.       Всё сейчас было не то, и я не понимал что со мной случилось в последний год.       Но из мыслей меня вырвала резко открывшаяся дверь и дёрнувшаяся девчонка между моих ног. Я повернул голову и рысплылся в улыбке, увидев такую знакомую красную шевелюру, которая была собрана в маленьком хвостике на затылке. — Ах, это же мой дорогой брат, — я оскалился в улыбке, правда радуясь что Даниэль нашёл меня, иначе мне пришлось бы придумать что-нибудь, чтобы уйти от этой неумёхи.       Но мысль про историю с импотенцией всё ещё была притягательной.       Даниэль окинул быстрым взглядом девушку, которая даже не попыталась отстраниться или прикрыть свою оголённую нижнюю часть, и подошёл ко мне, поднимая меня за ворот футболки и таща за собой к выходу из комнаты. — Ну-ну, Дан, дай хотя бы штаны застегнуть! — проговорил я быстро, пытаясь на ходу натянуть боксеры и застегнуть ширинку, даже не кинув на девчонку взгляда через плечо, чтобы не дать ей каких-либо надежд. Да и просто не хотел смотреть на неё лишний раз. — Если это очередная, которая попытается тебя засудить... — тяжело вздохнул Даниэль, которого я с трудом начал слышать за шумом людей и музыки, пока он вёл меня на улицу. Его кто-то окликнул, но он упорно шёл на выход, таща меня за собой так сильно, что я волновался что он порвёт мою футболку. Она была новая вообще-то! — Да у меня не встал на неё даже, — я закатил глаза, поймав на себе удивлённый взгляд Даниэля, который вскинул бровь, и лишь вздохнул, избегая его взгляд. — Она разве была не в твоём вкусе? — спросил Даниэль, сев на скамейку и посадив меня рядом. Он достал телефон, заказывая Убер и иногда поглядывая на меня так, как будто я мог блевануть в любой момент, если он отвернётся от меня больше, чем на пару секунд.       Ну, он не был так далёк от истины. — В моём, в этом вся и проблема, — вздохнул я, сцепив пальцы на затылке и откинувшись спиной назад, слегка наклонившись через скамейку и смотря в чёрное небо, где даже луны не было видно сегодня из-за облаков. — В последнее время у меня ни на кого не встаёт. — Избавь меня от историй своих похождений, — он отмахнулся от меня и, когда машина приехала, поднял меня под руку, хотя я прекрасно мог идти сам. Не совсем прямо, но мог.       В салоне такси пахло каким-то дешёвым пластиком и вонючками, которые я на дух не переносил. Особенно тогда, когда я был пьян и чувствовал эти мерзкие запахи острее. Я сразу же открыл окно, когда мы тронулись с места, и высунул слегка голову, вдыхая свежий воздух. Ну, на сколько он был свежий я не знаю, но так точно не пахло смесью всякого говна, которое увеличивало моё желание блевануть.       Боже, я скучал по моей малышке... Так скучал... А шлем, который висел рядом со входной дверью, постоянно напоминал что сейчас в ремонте могла находиться не только она, но и я. После той удачной аварии я решил держать его всегда на глазах, чтобы помнить что спасло мою тупую жизнь, которая, оказывается, была слишком хрупкой, чтобы ездить без мыслей о том, что ты можешь умереть в любой момент на таком опасном средстве передвижения.       Я был обязан Даниэлю по гроб жизни. И недавно я и подумать не мог, что это могло стать буквально. Он не рассказал моим родителям о той аварии, оставляя их в прекрасном неведении относительно того, что их сын мог уже быть развеянным над морем из-за глупой игрушки с мотором, которая могла разгоняться до тех скоростей, когда от тебя не остаётся ничего, кроме каши, при столкновении.       Когда водитель резко остановился на светофоре и я ударился о раму виском, я решил не рисковать и положил голову назад на сиденье, закрывая глаза и наслаждаясь приятным прохладным ветром, который дул через открытое окно.       Но этими вонючками всё равно воняло.

***

      Я не должен жаловаться, я должен быть благодарен.       Это были слова, которые я повторял себе каждый день по несколько раз, пока они не въедятся мне в голову настолько, что я не смогу думать ни о чём другом.       Вот и сейчас я повторял их, пока умывался, собираясь на работу. С тех пор, как я оставил мотоцикл в ремонте, за мной начали заезжать родители. Я не думаю что обременил их этим, потому что они с радостью согласились, когда я спросил про это чисто теоретически.       Я не хотел ездить на такси или автобусах. Они были рады тому, что видели меня чуть больше в неформальной обстановке и лишний раз могли сесть мне на уши.       Идиллия.       Поправив галстук, который я всё равно сниму на работе, я вышел из дома, который таковым не считал, и сел в машину к родителям, которые уже ждали меня на дороге. — Доброе утро, — мама повернулась ко мне, когда я сел на заднее сиденье между двумя передними, и наклонилась ко мне, поцеловав в щёку. Я попытался улыбнуться и поцеловал её в ответ, молясь, чтобы от меня не несло, как от последнего алкаша из-за вчерашнего.

***

      Я не знаю что я тут делаю. Но я не должен жаловаться, я должен быть благодарным. И я благодарен, что работаю в компании отца вместе с ним и моей матерью.       Но это не то, чем я хотел заниматься.       Когда наступил обеденный перерыв, я пошёл на кухню, чтобы взять кофе для моей матери, потому что недавно ей пришло очень много ответов на вакансию секретаря и она не выходила из своего кабинета. Мы правда нуждались в нём. И не только из-за того, что Мия вечно жаловалась на то, что она не хочет следить за кухней и бегать от своего места, чтобы открыть дверь курьерам. Просто с секретарём было удобнее.       Я зашёл в кабинет матери без стука. Она уже привыкла, что так мог заходить лишь я или отец. Поставив рядом с ней чашку с латте, я встал за ней, наблюдая за экраном компьютера, где были сообщения с информацией и фотографии людей, в основном девушек. — Спасибо, милый, — вздохнула Джессика, поправив свою табличку на столе, которую я случайно задел, и проверяя расписание на сегодняшний день, где было пять встреч с кандидатами. Когда она дошла до предпоследней девушки, которую распределила на завтра, я слегка наклонился вперёд, чтобы рассмотреть её получше.       Розовые волосы, наверное, не очень сильно подходили для работы секретаря, но...       Я был готов сделать так, чтобы именно она прошла собеседование с моей матерью.       Потому что я почувствовал то, что так давно искал.       Этот чёртов трепет в груди при виде девушки, которая, как я раньше думал, никогда не будет в моём вкусе. Эти яркие волосы, пирсинг... Не то что бы я был лучше со своим, но... я просто никогда не смотрел на таких девушек.       Это было то. Это точно была она.       И она будет моей.