Пролог
22 марта 2025 г., 14:19
Тонкая линия
Разделяет добро и зло,
И я пройду по ней на цыпочках
Лето постепенно иссякает августом, оставляя свои осушающие отпечатки на прожжённом солнцем лесу. Остаются последние дни для того, чтобы проводить теплую погоду и снова погрязнуть в вечных дождях и зыбкой слякоти. Ник натягивает спадающую лямку походного рюкзака на плечо, любуясь печальными лесными пейзажами и устремляется прямиком на дым от костра и весёлые крики, в которых он различает голоса друзей. — О, я смотрю вы дрова добыли, — весело кричит он, привлекая внимание ребят, небрежно перебирающих хворост. — Мы и костёр развели, пока ты где-то ходишь, Ник. Он бросает рюкзак рядом с поваленным бревном и осматривается. Костёр горит, хрипло потрескивая хворостом. Рядом суетится три человека: заматывают картошку в фольгу и бросают её прямиком в огонь, помешивают в котелке кипящее варево, пахнущее шалфеем и перечной мятой и над чем-то весело смеются. Так хорошо и тепло становится на душе от этой картины, что Ник на секунду чувствует, как щемит грудь приятная грусть. — Тогда достаю гитару. Секунду. Сумерки. Лес. Шум костра и жужжание комаров. Искры и пыльный пепел, покачивающиеся в воздухе от легкого ветерка. Ник ненадолго замирает, пытаясь вдохнуть во все лёгкие и насмотреться во все глаза, а затем ныряет в палатку за обещанным инструментом. Остальные ребята подтягиваются к костру, об это сообщает звон половника с чаем о металлические кружки. Старая акустическая гитара досталась Нику от деда, и он бережет её, как зеницу ока. В свое время именно он отвел Ника в первый поход и показал всю их прелесть. Он упускается на поваленное бревно, явное тронутое до этого языками пламени и принимает из рук рядом сидящей девушки плошку с ароматным чаем. — Что играем? — Beatles? Девушка справа стонет. — Ты каждый раз их просишь, Саймон. — Давайте Smokie. Больше никто не высказывает недовольства, и Ник усаживается поудобнее, подготавливаясь. Гриф органично ложится в руку, Ник аккуратно проводит пальцами по струнам. — Лондон горит, смотри на пламя в ночи, и я больше ничего не хочу знать. Лондон горит, это ужасное зрелище — И я больше ничего не хочу знать… — подхватывает хор голосов. — Посмотрите на церкви и дома, сожженные дотла… — Лондон в огне, расскажите об этом всем.***
Воздух насквозь пропитан гарью. Смог стоит такой густой, что, кажется, путь сквозь него возможно проложить лишь прорубив топором. Дождя здесь не видно уже три месяца. Шквальные ветра не прекращаются столько же. Они разносят всю пыль и пепел по округе. Лето не щадит ничего, и лесные пожары за июль пожирают четверть растительности, оставляют лишь тлен и тёмные пятна на горах, которые успевает лизнуть огонь. Зверье — и магическое, и простое, — разбегается, только почувствовав опасность. Птицы тоже не поют, им не страшен огонь, они ненавидят дым. Всепоглощающая тишина буквально звенит, отдаваясь эхом в ушах. В выжженной чаще леса стоит ветхий домик, скорее, лачуга. Деревянные стены давно съедает мох, а треугольная крыша покосилась — бóльшая часть черепицы осколками валяется внизу. Остался лишь каркас, напоминающий чей-то гниющий скелет. Тем не менее, в затянутом пылью и паутиной окне мерцает свет. Из темноты вырастают два мужских силуэта. Их фигуры полностью скрывают плащи, а лица прячутся в тени просторных капюшонов. Отличить их возможно только по росту и телосложению: тот, что справа гораздо стройнее и выше. В лунном свете их тени кажутся зловеще вытянутыми. Они не крадутся, но ступают спокойно, без единого звука. Как охотники. — Уверен, что там кто-то есть, Тони? — спрашивает тот, что крупнее, — после того, как они останавливаются за широким дубом, который скрывает их под своей кроной. Другой, Тони, тем временем сгребает ветки и листья в кучу и опускается прямиком на них. — Да, друг, видел, как мальчик шмыгнул туда около часа назад, — отвечает он, энергично потирая ладони, стряхивая с них мусор. — От кого они прячутся? Они же не знают про нас. Или? — он старается говорить беззаботно, но на лице читается беспокойство. Тони тут же подмечает, что с его спутником что-то не так, но списывает это на боязнь за собственную жизнь. Он спокойно пожимает плечами. — Даже если знают, та волшебница достаточно сильная, чтобы обезвредить двоих, — слово «волшебница» вылетает из его рта как самое страшное оскорбление. В их понимании так оно и есть. — Какая ей с того выгода? — его спутник всё не унимается, и Тони кривится, считая этот разговор совершенно бесполезным, а тишину — необходимостью. И всё же он отвечает без какого-то энтузиазма: — Кажется, личные счёты. А это важно? — Нет, просто опасаюсь. Тони раздражённо закатывает глаза. Лучше бы ему в напарники дали кого-то менее разговорчивого и более толкового. Этот парень действует на нервы. Они всегда такие перед первым и решающим заданием. У Тони эта засада уже вторая. Правда, в первый раз ведьма почти ускользнула, раздав неплохую дозу проклятий. Тогда их было пятеро. Четверо оказались парализованными, а он смог притвориться и метнуть в неё кинжал, прежде чем она исчезла на ровном месте. Может, она и продолжает где-то проживать свою счастливую грешную жизнь, но Тони прошёл испытание лучше всех и теперь числится среди любимчиков. Это сложно, ведь на самом деле побывать на настоящей охоте на ведьм удаётся не так часто, некоторые ждут своего шанса годами. Этому парню везёт, ведь прошло полгода с тех пор, как он получил возможность вступить. — Она подаст знак, надо ждать, — эта фраза — намёк на то, что собеседник должен замолчать. Но он не считывает его. — Её убьют потом? — Конечно. Когда-то было по-другому? Наступает долгая пауза, и Тони облегченно выдыхает. Диалог слишком сильно утомляет его. Откуда из глубины леса доносятся весёлые голоса и тихий смех, в воздух поднимаются полупрозрачные клубы дыма. Тони скорее бы предпочел также отдохнуть где-нибудь на природе, а не выполнять очередную грязную работу. Но выбора нет, выбора нет. В окне шевелится тонкий девичьей силуэт, подсвечиваемый огнём в камине. «Какая же глупость — зажечь камин. Чего волшебников к ним так тянет? Эта халупа вспыхнет, как домик из спичечных коробков», — думает Тони. Эта идея кажется ему славной — тогда никого не придётся убивать. — Жалко девчонку, такая молодая, тем более родители не колдуны, — неожиданно выдаёт его спутник и заглядывает Тони в глаза, будто ища поддержку. — Выглядит безобидно, ей вообще восемнадцать есть? — Ты с дуба рухнул? Ты видел, как она пуляет своими заклинаниями? И откуда ты знаешь, кто её родители? — Я не про нашу волшебницу, а… — Даже не думай, он давно планировал их убить. Слушай, ты же их ненавидишь похлеще меня, что с тобой? — Просто она мне кое-кого напоминает… А мальчишка вообще не факт, что способен колдовать. — Ты сейчас ставишь под сомнения наши идеалы? — Что? Нет! А… Люциус знает об этой миссии? — Нет, лучше бы тебе не говорить об этом ближайшее время. И не называй его по имени, тебя предупреждали. Мужчина кивает. Да, лучше не говорить. Они сидят какое-то время в тишине, прежде чем видят небольшую вспышку над крышей. Знак. Пора. На самом деле, план достаточно прост: дождаться пока парень уйдёт, схватить девчонку и отвезти её на место. Поэтому на миссию отправляют только их двух. И волшебницу. Хоть её присутствие и вызывает сомнение, а у Тони ещё и тошноту, но схватить даже одну ведьму без помощи магии, тем более, на её территории очень и очень тяжело, а если предположить, что мальчишка — в крайнем случае, — тоже окажется магом, дела совсем плохи. Поэтому ему не остаётся ничего, кроме как смириться с помощью ведьмы. Он ей доверяет, а Тони верен ему, значит, он не должен сомневаться, хоть для него это и выглядит как сделка с приспешником дьявола. Они также тихо пробираются к домику, на пороге которого их уже встречает ведьма. Взгляд у неё ошалевший. — Он ушёл, быстро хватаем её, — шепчет она. Дверь за её спиной приоткрыта. Из небольшой щели на улицу сочится тепло. Мужчины не успевают ничего ответить. Ведьма толкает дверь ногой так, что та отлетает и громко ударяются о стену. Штукатурка сыпется прямо под ноги. Перед ними открывается вид на плохо освещённую прихожую, в которой из мебели только деревянная вешалка. Тони прикрывает дверь обратно. Из глубины дома доносятся спешные шаги. Половица скрипит, и тут же в прихожей появляется испуганная девушка. В ладони вытянутой правой руки крепко зажата палочка. На её лице написана паника, и, возможно, именно это становится роковой ошибкой. — Ты?! — удивлено восклицает она, принимая боевую стойкую. Её губы едва успевают коснуться друг друга, чтобы произнести заклинание, когда гостья выкрикивает: — Экспелиармус! — секунда — палочка в руках напавшей. — Импедимента! — две — бирюзовый луч попадает ей в грудь, и девушка падает на спину. — Инкарцеро! — три — её руки и ноги окутывают и сжимают светящиеся верёвки, она кричит «это ошибка» и шепчет «не делай этого». — Силенцио! — четыре — невидимое облако тишины полностью поглощает её речь. Больше не остаётся способов защититься. — Всё, тащите её, придурки. Только не отходите от меня далеко, а то чары спадут. Девушка пробует тут же встать, но после жалких попыток оседает на пол, не имея возможности сопротивляться заклинаниям. Её густые волосы рассыпаются по плечам, непослушными волнами, стихией. В глазах — шторм, они наполнены злобой и горечью. Несмотря на своё положение, она продолжает кричать что-то. Мужчины смотрят на это с тихим ужасом, они никогда ещё не видели подобного — будто хорошая актёрская игра, или сцена из сериала, в котором выключили весь звук. Она неистово кричит, разрывается, кажется, видно, как слова бьются о невидимую стену и осколки улетают обратно, но девушка не утихает. Она рыдает, смотрит на спутника Тони и безмолвно что-то говорит ему. Судя по движению губ, больше не кричит — шепчет, тянет к нему связанные руки, сложенные в мольбе. Оба мужчины замирают, пораженно наблюдая за этой картиной, и Тони думается, что она ведь просто человек. Юная девчонка. В большом небрежно связанном красно-желтом свитере она кажется совсем маленькой. Детские черты ещё не до конца покинули её лицо. Он бы непременно обманулся всем этим, если бы не знал правды, ее сути. Почему эти злобные создания похожи на них самих? Что за насмешка дьявола? Или это бог испытывает их волю, проверяет хватит ли им сил бороться со злом, если это зло точная их копия? Тони молится каждый день, но озарение так ни разу не пришло к нему. Он всё ещё не знает ответа ни на один свой вопрос. Второй мужчина пятится назад, и Тони молниеносно хватает его за плечо, взглядом пригвоздив к месту. Жутко? Да, жутко. Но нет никакой жалости и страха, когда делаешь что-то во благо. Только расчёт. — Вы плохо слышите? Хватайте её, — взвизгивает девушка и толкает связанную волшебница в спину. Она падает на колени перед ними, и мужчины синхронно сглатывают и переглядываются. Спутник Тони почему-то дрожит всем телом. Девушка просто молча рыдает. Она больше не пытается ничего сказать. В блеклом свете камина, проникающем из соседней комнаты, её волосы пылают, будто горит огонь. Капилляры в её глазах полопались — белки налились кровью, а нежная кожа век покраснела и натянулась. Теперь радужка цвета чая и чёрные зрачки напоминают кровавую бездну, поросшую сухой травой. Только падает в неё лишь она одна. — Не смей командовать, ведьма, — огрызается Тони и поднимает девушку за плечо. Она нарочно не пытается встать на ноги. Виснет безвольной куклой, и он чувствует каждый килограмм веса. Тони пробует просто протащить её вперёд, но она ударяется лицом о пол. Беззвучно вопит от боли и бьётся ещё раз уже специально. Изо всех сил. Её лицо заливает кровь. Кап. Кап. Кап. В полной тишине идеально слышно, как жидкость стекает на пол. Она кричит. Тихо. Кап, кап, кап. Голова Тони пульсирует, и ему кажется, что она сейчас взорвётся от дикости этой ситуации. Или его вырвет, потому что на месте её носа — месиво, а кровь заливает его ботинки. Запах отвратительный и тошнотворный. Он подхватывает девчонку на руки и перекидывает через плечо, крепко удерживая за ноги, но она пытается стучать связанными руками ему по спине. Её кровь теперь впитывается в его плащ. Его спутник молчит. От его болтливости снаружи не остаётся ничего, кроме лица, исказившегося в перепуганной гримасе. Он бледен, и его трясёт хуже прежнего. Он уж точно ещё не сталкивался с таким. Всё это Тони улавливает боковым зрением. Непонятно, способен ли он хотя бы сдвинуться со своего места, на котором стоит как столб или придётся нести и его. Грустная помощь. Тони сплёвывает прямо на пол, не заботясь — хозяев у этой норы больше нет. Он делает шаг к двери. — Наконец-то, — выдыхает ведьма за его спиной. На кончике её палочки появляется свет, и Тони сразу же хочется помолиться из-за этих очередных фокусов. После этой вылазки он будет ночевать в храме, пока не ощутит облегчение. Звучит скрип. Дверь потихоньку открывается. Трое переглядываются. Волшебница выставляет вперёд палочку и молниеносно оказывается у выхода. Она дёргает ручку на себя. Тони может разглядеть лишь худощавое плечо мальчишки сквозь небольшую щель, а потом её спина полностью закрывает обзор. — О, ты тоже здесь, — улыбается девушка и, вскидывая палочку, произносит: — Авада кедавра. Парень падает на спину и скатывается вниз, не успев даже переступить порог. В его глазах навсегда застывает шок. Палочка, выпавшая из кармана, звонко скачет по ступенькам, отсчитывая каждую. Раз. Два. Три. У ступенек лежит свежий труп. Волшебница у Тони на плече активно дёргается: колотит скованными руками по лопаткам, бьётся головой промеж них. Она лишена речи, но не слуха, девушка понимает и осознает абсолютно всё, что происходит. И её ограниченные удары теперь причиняют настоящую боль. Она кусает его за плечо. Тони шипит. Её тело дёргается в конвульсиях, а плащ на спине, насквозь промокший от слез и крови, прилип к коже. Ему мерзко, ужасно мерзко. Эта ночь, как короткий тур в пекло, из которого ты должен вынести настоящего беса голыми руками. Ведьма спускается по ступенькам и подзывает рукой мужчин, чтобы они пошли за ней. — Его не трогайте, — брезгливо говорит она, поддевая носком ботинка руку парня. Тони как-то не по себе смотреть вниз, но он опускает взгляд, когда проходит мимо, и сталкивается с пустыми глазницами. Только это и никаких повреждений. В этот миг девушка на его плече замирает. Ему кажется, что она больше не плачет, но его кожа настолько мокрая, что невозможно почувствовать наверняка. — Она потеряла сознание! — взвизгивает его болтливый спутник сзади, впервые с того момента, как они заглянули в гости. — И замечательно, она прокусила мне плечо, — отзывается Тони. Ведьма хихикает. Она шепчет какое-то заклятие, тело парням поднимается в воздухе, а затем его швыряет прямо внутрь хижины. Дом вспыхивает. Ведьма потирает ладоши и обгоняет своих недоумевающий спутников, пока за её спиной беснуется адское пламя и жар от него пробирает до самых костей. Она выводит их на полностью выгоревший участок леса, и Тони только сейчас замечает, что сегодня полнолуние. — Машина в другой стороне, — напоминает его спутник. — Я не сяду в этот дьявольский механизм, — брезгливо отзывается ведьма. Тони хмыкает. — То же самое могу сказать о тебе. — У вас всё равно нет выбора. Если у неё получится вырваться, вам не справиться. — Её палочка у тебя, а сама она в таком шоке, что не сможем стоять на ногах. Опять же, спасибо тебе за то, что хлопнула её парня, хотя этого нельзя было делать. Волшебница кривится и осматривает Тони с ног до головы с подчеркнутым отвращением. — От тебя несёт слабостью. Извини, личные счёты, его жизнь — моя цена, — фыркает она и тут же добавляет: — Подойдите ближе и возьмитесь за меня. Мужчины без особого желания выполняют её просьбу. Их сминает и тут же выбрасывает на какой-то зелёный луг посреди величественных строений в готическом стиле. Тони тошнит прямо себе под ноги. Эту вылазку он запомнит навсегда. В хижине горит свет. Их ждут.***
— Лондон горит, это ужасное зрелище, и я больше ничего не хочу знать. — Ребята, смотрите! — Самые разные люди, во всех частях города говорят, что… — Там что-то горит! — Лондон горит, распространяйте это повсюду. — Ник, там что-то горит! Начинается суматоха. Кто-то беспокойно переговаривается, кто-то сразу бросается по направлению дыма. Он откладывает гитару и устремляется следом. Чем ближе, тем тяжелее дышать от едкого дыма, который несёт ветер прямо в их сторону. Он выходит на большую полянку, затянутую туманом, где уже столпились друзья. От полыхающего строения ни осталось практически ничего, и пламя активно грозилось перекинуться на ближайшие деревья. Все знают, какими губительными были последние лесные пожары. Кто-то из друзей успевает принести воду, благо неподалеку есть родник, но огонь благосклонно принимает её, даже не зашипев. Нику становится не по себе от ощущения всемогущества стихии и никчемности людей перед ней. — Я поеду в город, вызову пожарных, — кричит один из друзей. Ник тоже приносит воду, однако пламя принимает её как горючее. Он делает это снова и снова. Его усилия бессмысленные, как и усилия всех остальных, огонь успевает добраться до деревьев, и спящие птицы разлетаются с диким криком. Ночь полностью затягивает небо, но ярких звёзд не видно сквозь тучи дыма. К тому моменту, когда приезжают пожарные от горящего строения, не остается ничего, огонь практически подобрался к поляне, где они отдыхают. Спасатели приказывают срочно садиться в машины и уезжать, пока огонь не добрался до их. Пламя не хочет поддаваться даже профессионалам. Судорожно собрав вещи и закинув их в машину, Ник возвращается к их костру за гитарой. Но увидев вместо нее лишь щепки, пепел и обгоревшие струны, он подавляет болезненный вздох. Видимо, кто-то откинул её к огню, когда торопился. Сам костер давно погас. Сквозь звуки льющейся воды и шипение огня, он различает тихое уханье совы Пожар тушат всю ночь, но каким-то чудом огонь иссякает сам ближе к рассвету, унеся с собой добрую часть леса. Газеты ещё долго пестрят печальными новостями о последствиях, но тем летом это последний лесной пожар.
