со страниц романов

      Дорога простиралась прочь ― всё равно не догнать заката.       Может, и к лучшему?       Дотронешься порыжевшего июльского неба ― нащупаешь свой.       Неохота. Даже если местечко тебе, словно в «21», зарезервировали.       Будете один или со спутником?       Роб поглядывал на Билли ― газета в его руках захрустела. Опрокинувшись на спинку сиденья, дал засыпающему солнцу лизнуть ему голую коленку.       Хмурился, вчитываясь.       О чём ж пишут, мелюзга?       ― Понасочиняли, ― хмыкнул он, мотнув головой.       Билли теперь даёт себя целовать румянцу ― со щёк едва сгонишь следы этих поцелуев.       Смеётся ― не жарче Робовых.       Хохочет ― зажги мне их ещё.       Пожалуйста. И скажи       скажи же?       что у нас впереди целая жизнь. Словно у Белы Лугоши и Клары Боу, повстречавшихся на съёмочной площадке.       И пусть аплодисменты нам никогда, никогда не утихнут.       На миг отвлёкшись от дороги, Роб глянул в разворот страницы. Повстречался с хмурым взглядом Митча Фейбера ― пёс, посаженный хозяином на цепь.       ― Не говори! ― вновь выпрямился он. ― Ловко я всё обставил, а, скажи? Покушение на человека, пишущего под псевдонимом Бор Трейгер, ― что же случилось? Быть может, кто-то завидует его гонорарам? А может быть, успеху и таланту? А может…       ― Да-да, ― фыркнул Билли, складывая газету.       ― …красоте и обаянию?       ― Роб…       ― Ну или дело в том, что кто-то узнал себя в его романах, ― прищёлкнул Роб пальцами. ― Читайте в нашем изобличающем злоумышленников расследовании.       Понизил тон ― словно читал титры.       Билли им внимал ― улыбка на лице не погасла.       ― А что на-насчёт Митча Фейбера? ― спросил он. ― Он о тебе всё расскажет п-по-пол…       ― Это вряд ли. Видишь ли, я знаю о Митче вдвое больше секретиков, чем он обо мне. Хватит на ходку до Второго пришествия.       Пальцы отметила типографская краска ― Билли пошипел себе под нос, послюнявив кончики и потерев друг об друга.       Ну же, мелюзга, ― очернишь меня?       Не всё ж мне.       «Дюзенберг» погрузился в тишину ― вроде бы долгую. За которую мысли консервируются надолго в голове ― вскроешь на чёрный день?       Когда нам не будет хватать трагедий.       ― Роб, ― подал голос Билли, подняв на него взор, ― пообещаешь мне кое-что?       ― Что угодно, мелюзга. Особенно если бесплатно.       Не раскидывайся обещаниями ― есть те, которые требуют крупных вложений.       Хоть и цена на них не значится.       ― Пообещай, ― Билли вдохнул поглубже носом, ― больше со всем этим не с-связываться. Больше ничего не затевать. Больше…       ― Это уже не «кое-что», ― нахмурился Роб, бросив на него взгляд. ― Гляди, третья позиция пошла. Думаешь, выучился стрелять ― и можно повышать аппетиты?       Гляди, как бы в тебя не прилетело.       Видал же его? Рука почти и не дрогнула.       Словно Билли лупил немчуру вместо папашки в Амьене.       От него ― зоркий глаз, от маменьки ― мягкий голос да руки не твёрже.       Ты, Билли, сам покруче любого «Кольта».       ― Пообещай, ― надавил он. Добавил едва слышно: ― По-пожалуйста.       Никаких денег не хватит, чтоб удовлетворить твои капризы.       ― Ладно. Ладно, Билли, ― вздохнул Роб, пристукнув по рулю, и взглянул на него вновь. ― Обещаю.       Билли лишь кивнул ― глаза у него налились талым янтарём закатного света.       Не вздумай догонять сумерки.       Футах в двухстах показалась крыша «Яхундазиса» ― выгуливала состарившееся к восьми часам солнце.       Завтра поутру вновь будет укачивать, как младенца.       ― Я придумал концовку книги, ― промолвил Роб, затаив ухмылку.       ― Да? И что там?       Глянул на Билли ― он в ответ, не моргнув.       Вдруг, дескать, ухмылку твою всё же пропущу. Негоже.       ― Так и быть, мелюзга, ― пусть шлюха будет счастлива.       ― Ты се-серьёзно?       ― Серьёзнее не бывает.       Билли расхохотался, хлопнув в ладоши, ― словно беспокоился за судьбу близкой подруги.       Просто она тоже наполовину ― цыганка.