a little bit wild omega

      Хёнджин уверенно вышагивал по намеченному маршруту. Гордо вздёрнув подбородок, он наслаждался едва наступившей вечерней прохладой, яркими бликами от многочисленных неоновых вывесок и предвкушением холодного пива на языке. Старательно делал вид, что всё в порядке. Пучком, чики-пики — как угодно называйте, но именно он — тот альфа, от которого за километр разило течным омегой. Да, все вокруг знали, кто тут главный нагибатор! Знали и шарахались, как от прокажённого. А это, как ни переубеждай себя, но задевало хрупкое эго. Однако Хёнджин всё равно не сдавался, старательно воображая, что так и задумывалось. Делал вид, что кичится своими «подвигами», пока в душе выплясывал на угольках стыда.              На самом деле, Хёнджин даже не представлял, насколько всё плохо. После того как он покинул квартиру Феликса, первым звоночком стал дед, который не захотел ехать с ним в лифте, — демонстративно попятился, когда двери открылись, и посмотрел на него так осуждающе, что стало не по себе. Сев в машину, Хёнджин решил сразу же отправиться в больницу, чтобы наконец завершить все дела на сегодня, а после расслабиться дома с чем-то высокоградусным. Надо же было отпраздновать, что он всё ещё на свободе.              Приём у врача оказался самым унизительным событием из всех, что случались в жизни Хёнджина. На его фоне даже футболка Сынмина казалась уже не такой бесячей. Во-первых, все посетители буквально разбежались перед Джином, когда он вошёл в приёмную. Многие демонстративно морщились, прикрывали носы руками и осуждающе шушукались. Зато его приняли вне очереди — провели в отдельную изолированную палату и попросили подождать доктора. А во-вторых, когда тот явился, у Хёнджина отвисла челюсть — врач с медбратом пришли к нему в полной спецзащите, как будто он — носитель смертельного вируса, не меньше. Благо у этих двоих хватило совести не сильно мучить его расспросами. Быстро осмотрели, подлатали, выписали мазьку и отпустили с Богом.              В тот вечер Хёнджин мылся три раза, а за вчерашний — искупался ещё с десяточек. Подчистую использовал запасы подаренных на праздники шампуней и гелей для душа, лишь бы отделаться от своих и чужих феромонов. Теперь он пах чем угодно — грейпфрутом, алоэ, гранатом, морским бризом и каким-то там парфюмом, название которого не смог выговорить. Аж самого подташнивало от какофонии ароматов. Но точно не омегой! Так он думал, пока не вышел на улицу.              Феромоны, выделяющиеся во время течки или гона, сильно отличаются от «повседневных». Куда более едкие и стойкие, имеющие общую, легко узнаваемую мускусную основу. Хёнджин слышал о том, что их сложно вывести и что пахнуть так в общественных местах — верх неприличия. Но никогда не сталкивался с этим.              На подавителях гон у Хёнджина проходил почти не ощутимо — запах особо не менялся, лишь настроение прыгало туда-сюда, повышались температура и либидо. Но в остальном — всё как и в любой другой день. А его омеги никогда не пахли течкой. За Чаном и Нини, проводившими свои активные периоды вместе, тоже не замечалось такого грешка. Запахи людей на улице обычно перемешивались, но и в них Хёнджин никогда не улавливал чего-то такого особенного.               Единственным похожим опытом был первый гон. Тогда воспитатели в детдоме сразу распознали признаки и изолировали дозревающего альфу в ЦАПе заранее. Сложные выдались деньки: Хёнджина чуть ли не наизнанку выворачивало, так что ему было не до самоанализа — думал лишь о том, как бы не подохнуть. А после, вишенкой на торте, стали неправильно подобранные подавители, сразу же давшие осложнения, так что он улетел в закрытую палату ещё на неделю. Вышел же на свободу уже с задушенным внутренним альфой и почти без запаха.              В общем, Хёнджин, уходя от Феликса, совсем не рассчитывал, что эта встреча потянет за собой и такие последствия. Надежда оставалась лишь на Чана и его знания. Впрочем, за них точно пришлось бы заплатить — тот ведь, наверняка, не успокоится пока не вытянет из Джина все постыдные подробности его злоключений.              — Ой, — хихикнул милый омега, которого Джин чуть было не пришиб, слишком резко распахнув двери бара.              — Прошу прощения, — внутренний альфа тут же заставил приосаниться и улыбнуться в ответ. Хёнджин отступил на полшага, придерживая двери, чтобы парнишка мог выйти.              Омега томно вздохнул и игриво захлопал ресницами. Правда этот незамысловатый флирт продлился лишь несколько секунд. Улыбка медленно сползла с чужого лица, превратившись в оскал. Парнишка насупился, сморщил нос и зашипел. Зашипел, блять! А потом рванул мимо так, словно за ним неслось стадо буйволов.              «Извращенец!» — прилетело Хёнджину в спину, когда он понуро поплёлся внутрь знакомого бара.              — Ну ты красавчик, — указывая на его подбитое лицо, хохотнул Чан.              Друг привстал с высокого стула и уже протянул руку для приветствия, но внезапно отдёрнул её до того, как их ладони соприкоснулись. Принюхался демонстративно.              — Джин, от тебя несёт, — вздёрнув бровь, заявил он.              — Да я уже, как бы, в курсе, — пробормотал Хёнджин в ответ и уселся на соседний стул.              — Ты нахрена сюда этого вонючку притащил? — Минхо вынырнул из-под барной стойки так резко, что Хёнджин аж отпрянул, испугавшись. — Папочка родненький, а с лицом-то что? — в удивлении тот округлил свои кошачьи глаза.              Обиженно фыркнув, Хёнджин отвернулся и сложил руки на груди. Тональник справился со своей задачей, скрыв синюшность на коже, но отёк спал не полностью. Для всех остальных — у Хёнджина было просто не особо симметричное лицо, пухлое с одной стороны и точёное с другой. Но друзья знали его как облупленного, и для них разница была очевидна.               Вместо ожидаемых извинений над ухом зажужжал Чан, в красках пересказывая Хо дивную встречу двух «одиноких сердец», как он это назвал. И в этом рассказе было куда больше деталей, чем Хёнджин успел ему поведать, — значит Сынмин наябедничал первым.              — Да ну нахер, — отмахнулся Минхо полотенцем, — я бы не сдержался. — Он сузил глаза и посмотрел на Хёнджина больно уж хищно, как на добычу. — У меня даже сейчас стоит от одного только запашка.              — Иди в задницу, Хо, — тут же запротестовал Хёнджин, опасливо отклоняясь подальше.              — С удовольствием, детка, — подмигнули в ответ, — но тебе реально лучше смыть это с себя.              — Я мылся! — в возмущении повысил голос Хёнджин, — раз десять, а то и больше.              — Пýрами? — спокойно переспросил Чан.              — Мёнсу говорил, что пýры лажа, — отрицательно мотая головой, заявил Джин.              — Сам он лажа, — тихо хмыкнул Хо.              — Да уж, — прыснул Чан — почему-то никто из друзей так и не принял, уже бывшего, парня Хёнджина, — нашёл кого слушать. Пýры тема, только ими с Нини и спасаемся. — Чан тут же выудил из кармана мобильный и принялся усердно что-то на том клацать, — «PureAura», как по мне, самые топовые. За раза два-три смывают все феромоны. Сейчас тебе закажу.              — Да не надо, я сам, — смутился Хёнджин, но тут же дал заднюю, вскинув руки вверх, когда на него устремились сразу два прожигающих взгляда.              — Это всё, конечно, очень увлекательно, но… — Минхо склонился ближе, и дёрнул подбородком куда-то за спины друзей, сидящих за барной стойкой, — валите-ка в випку, а то клиенты подойти боятся.              Обернувшись, Хёнджин сразу же зацепился взглядом за мнущуюся в проходе парочку. Эти двое перешёптывались и недовольно зыркали в их сторону, не решаясь подойти. Опять и снова — морщили носы. Хёнджину было стыдно, честное слово, всю дорогу до бара. Но сейчас это уже начинало порядком раздражать.              — Кыш-кыш, — Минхо махнул руками в сторону друзей, — идите в дальнюю, пятую.              В маленькой комнатке Чан не захотел садиться рядом, как делал обычно, и разместился напротив, растянувшись на мягком диване.              — Короче, я заказал, привезут через полчаса, — самодовольно заявил он и продемонстрировал Хёнджину экран телефона со списком покупок.              Итоговая сумма заставила тяжело сглотнуть и поёжиться. Видимо, эти «PureAura» и вправду были хороши. Радовало одно — раз Чан заказал сам, то это подарок. Видимо, так он намекал, что Хёнджин обязан вывалить ему все-все пикантные подробности.              — Не стоило тебе, — понимая, что попал, промямлил Джин.              — Ещё как стоило, — усмехнулся Чан, — я думал тебя ещё недельку-другую погонять в доставке, но похоже, ты уже узнал больше, чем следовало.              Молоденький официант проскользнул тенью, оставив за собой лишь несколько коктейлей на столике и неприятное чувство в груди Хёнджина, — он успел заметить, что тот даже не дышал, пока обслуживал их.              — Так что… — Чан подхватил высокий бокал с мутно-янтарной жидкостью и поднял его вверх, — завтра ты выходишь в логистику, — вздёрнул брови и добавил куда более серьезным тоном, — чистым!              Хёнджин радостно закивал и чокнулся своим бокалом. Тут же хлебнул прохладную жидкость и закашлялся. Крепкий алкоголь жёг язык, а неприятная горечь грейфрута ни черта не скрашивала впечатление. Гадость редкостная. Нельзя было оставлять выбор коктейля за Минхо.              — А теперь, Дон Жуан, рассказывай, как всё было! — удовлетворённо растягивая губы в улыбке, скомандовал Чан.              Выбора не было. Хёнджин пожал плечами и приступил к пересказу всех событий злополучного дня. В процессе так распалился, начав эмоционально размахивать руками, что даже опрокинул свой бокал. Якобы нечаянно. Взамен заказал кое-что повкуснее, напрямую напоминающее о человеке, про которого шла речь — коктейль «Apricot Sour». А следом и привычное пиво с густой пенкой и приятной холодной терпкостью. Впрочем, оно уже не смогло перебить оставшийся во рту сладковатый привкус абрикоса.              Чанни гоготал как придурошный, без стеснения подъёбывая чуть ли не на каждом моменте рассказа. Стало понятно, что эта история останется с ними до гробовой доски и будет вспоминаться при каждом удобном случае. Но теперь, когда опасность миновала и близкий человек вёл себя так, словно ничего серьёзного не случилось, Хёнджина наконец-то отпустило. Он подхватил дурашливое настроение и начал пересказывать в более шутливой форме. Конечно же, он умолчал о том, как жалобно просил пощады — альфе ведь не по статусу — и о факте «помощи» связанному омеге тоже. Хотя о последнем стоило бы поведать и Киму, и своему начальнику. Эта маленькая деталь могла всплыть в дальнейшем, в судебном иске, например, и хорошо так потрепать им всем нервы.              — О да, точно! Минни скинул эту фотку в рабочий чат, и все теперь считают, что ты в него вкрашился, — заливаясь смехом, поведал Чан.              У Хёнджина ещё не было доступа к основному чату, только к рабочему курьерскому, так что он даже боялся предположить, как подал историю Ким. Наверняка, придя завтра в офис, узнает о себе много нового.              — Определённо не твой день, друг, — резюмируя, Чан смахнул выступившие от смеха слёзы, — только знаешь, как бы парадоксально это ни звучало, но тебе чертовски повезло!              — И в чём же это, позволь спросить? — ехидно поинтересовался Хёнджин.              — Ну, если тот омега реально доминантный, как утверждает Сынмин, то всё могло закончиться куда трагичнее. Помнишь тот случай, года два назад, с этим, как его… Вудсом, кажись.              Хёнджин сразу кивнул, поёжившись. О «том случае» гудел весь мир, и такое сложно стереть из памяти. Доминантные омеги встречаются крайне редко и особо не отличаются от всех остальных, но в активные периоды ведут себя куда агрессивнее. В США один из таких во время течки оказался на улице, напал на возвращавшегося домой альфу. Тот не поддался, начал отбиваться, и омеге это не понравилось. Бедолагу загрызли насмерть — была настоящая кровавая бойня. У погибшего альфы остались муж и двое детей, а нападавшего посадили всего лишь на три года. Впоследствии многие страны приняли меры, чтобы в дальнейшем не допустить подобного, но в Корее лишь заставили доминантных вставать на учёт — и всё.              — А тебе сколько швов наложили? — Чан сощурил глаза и прошёлся по нему сканирующим взглядом, как будто прямо через одежду мог рассмотреть все полученные «в бою» повреждения.              — Пять, — взглянув на раненое плечо, ответил Хёнджин. Там, под футболкой и перевязкой, красовался глубокий укус, которому было суждено навсегда остаться напоминанием о встрече с абрикосовым омегой.              — Говорю же, что легко отделался, — подмигнул Чан. — Я вон, в первую течку Нини, на скорой уехал, со сломанным ребром.              — Жесть, — сочувствующе замотал головой Хёнджин.              — Да норм, — отмахнулся друг и широко улыбнулся, — это того стоило.             

Ω Ω Ω

      «Сегодня точно мой день!» — подумал Хёнджин, открыв глаза утром, и с удовольствием почесал мохнатый бок спящего рядом пёселя.              Погода за окном радовала уже куда более ласковыми солнечными лучами, ароматный кофе взбодрил и помог проснуться. Кками быстро сделал все свои дела на улице, и, пока они гуляли, никто из прохожих даже не обратил внимание на Хёнджина. Пуры сработали, и теперь он мог начать свой первый рабочий день в офисе без страха прославиться невоспитанным вонючкой.              Захлопнув дверцу машины, Хёнджин поправил пиджак новенького костюма и с любопытством осмотрел возвышавшееся над ним здание. Неужели теперь и он будет посещать офис пять раз в неделю, как нормальный образованный человек? Осталось только угомонить детскую радость в груди, собраться, состроить серьёзное лицо и войти внутрь с гордо поднятой головой. А дальше — всего лишь пережить оформление и выдачу всех пропусков, получить личное место на подземном паркинге и, наконец, завершить знакомством с новыми коллегами.              Признаться, когда Хёнджин устраивался курьером, всё прошло не так гладко, как хотелось. Чан приехал за ним после первого рабочего дня, чтобы отпраздновать начало их долгого сотрудничества, и кто-то спалил, как Хёнджин садился к нему в машину — в двух кварталах от склада. Пришлось выдумывать отговорки на лету, но в случайные случайности никто особо не поверил. После этого к Хёнджину относились предвзято, считая, что из-за дружбы с боссом ему всё преподносилось на блюдечке… Ну да, работать курьером — это же предел мечтаний каждого альфы, сто процентов.              После того проёба он сделал выводы и теперь был намерен вести себя осторожнее — никаких встреч там, где их могли увидеть. Только дома или в любимом баре. Конечно, был шанс, что слушок о его знакомстве с Чаном дошёл и до офисных сотрудников, но он был минимальным. Склады и офис находились в разных частях города и фактически функционировали как два не связанных между собой организма. Можно даже сказать, что они негласно враждовали, будучи не способными достигнуть нормальной коммуникации между собой. Хёнджин считал это большим недочётом и собирался исправить, как только выпадет такая возможность.              Набрав в лёгкие побольше воздуха, Хёнджин направился к парадному входу в высотное здание. Улыбчивый бета на ресепшене, не упуская возможности построить глазки, без проблем нашёл его имя в базе и попросил подождать на диванчиках для посетителей.              Десять минут пролетели почти незаметно. Хёнджин рассматривал просторный светлый холл и спешивших на работу людей, представляя себя одним из них. Пытался вычислить, из какой кофейни стаканчики в их руках, и размышлял о том, где бы пообедать. Ему нравились и роившиеся в голове мысли и мельтешившие перед глазами сотрудники многочисленных фирм, что арендовали помещения в здании этого бизнес-центра. Всё выглядело весьма воодушевляюще — выглаженные костюмы, вежливые приветствия, улыбки на лицах, казавшиеся искренними. Эти люди шли на работу с радостью, а процент хмурых и невыспавшихся близился к статистическому меньшинству.              — Доброе утро, — бодро прозвучало над ухом, заставив Хёнджина вздрогнуть.              Обернувшись на голос, Хёнджин встретился взглядом с добродушной улыбкой невысокого, но очень мускулистого мужчины лет тридцати. Его тонкий розовый джемпер в облипочку не оставлял простора для фантазии и грозился вот-вот лопнуть на объёмных бицепсах.              — Со Чанбин, — альфа протянул руку для приветствия, и Хёнджин тут же пожал её, только после этого додумавшись встать с диванчика. — Руководитель отдела логистики и ваш новый начальник, — продолжил мужчина, щуря глаза от улыбки.              — Хван Хёнджин, — так и не отпустив руки, поклонился он, — рад нашему знакомству.              — Взаимненько, взаимненько, — Со потряс их руки в воздухе и наконец разжал свою неслабую хватку, — пойдёмте, я вам всё расскажу и покажу.              Мужчина отступил на шаг и заулыбался ещё шире. Хёнджин чуял подвох. То ли этот человек знал, кто он, то ли… ему достался подозрительно дружелюбный начальник.              — Сначала оформим вас… — клацнув по кнопке десятого этажа в лифте, Со почему-то замялся, — вы не будете против перейти на «ты»? В нашем отделе мы стараемся придерживаться неформального и открытого стиля общения — это помогает сплотить коллектив и создаёт более благоприятную обстановку для работы.              — Конечно, господин Со, — тактично согласился Хёнджин.              — Чанбин, — поправили его, настойчиво заглядывая в глаза.              — Чанбин, — кивая болванчиком, исправился Хёнджин.              — И не переживай, я прослежу, чтобы твоя тайна так и осталась тайной.              — Моя что?.. — хотел было переспросить Джин, прикидываясь дурачком, но шутливый тычок локтём в рёбра и подмигивание окончательно сбили его с мысли.              Двери лифта распахнулись, разрывая пузырь неловкости, образовавшийся внутри кабины, а двое омег, стоявшие на этаже, тут же с любопытством ощупали Джина взглядом.              — Доброе утро, — всё так же приторно-дружелюбно заулыбался Со, — как ваше настроение, боевой дух на высоте?              — Привет, Чанбин, — тут же ответил ему один из парней.              — Да, мы сегодня отлично поработаем, — потряс в воздухе маленькими кулачками второй.              Хёнджин слегка кринжанул то ли от неловкости, то ли от неискренности в чужих голосах, но решил подыграть. Улыбнулся настолько широко, насколько мог, и учтиво поклонился. Омеги хихикнули… и начальник тоже.              — Идём, нам ещё предстоит повоевать с бюрократами, — дёрнув его за рукав пиджака, Со шагнул из кабины лифта.              Джин принял это «повоевать» за шутку и крупно ошибся. В отделе кадров и бухгалтерии их приняли совсем не дружелюбно. Немного надменности, закатывания глаз и недовольных вздохов отсыпали на каждом этапе. Но и Со проявил себя с другой, куда более серьёзной стороны. Поторапливал с оформлением, сам отвечал на некоторые вопросы и как мог старался принять удар на себя. Однако бюрократия в Корее всё равно остаётся беспощадной и не щадит даже таких добряков, как Со Чанбин. В результате, они потратили прилично нервов и больше часа времени на все нужные бумажки, разрешения и договоры, прежде чем довольный начальник наконец вручил Хёнджину его новенький бейджик и пропуск на парковку.              А дальше случилось то, ради чего Хёнджин тратил так много лет и сил. Не спал ночами, зубря конспекты, или же упахивался на низкооплачиваемых работах, чтобы позволить себе проживание в общежитии.              Его завели в просторный офис опенспейс-типа и под множество любопытных взглядов провели к пустому столу — его столу. Личному рабочему месту, которое сулило карьерный рост и немалые перспективы. И неважно, что надолго Джин в этом отделе не задержится, сам факт его официального присутствия в уважаемой компании распирал грудь радостью.              — Всем доброе утро, — громко проговорил Со, перетягивая на себя всеобщее внимание, — прошу поприветствовать нашего нового коллегу — Хёнджина. Позаботьтесь о нём, пожалуйста.              Под какофонию чужих голосов, приветствовавших его, Джин краснел, как рак в кипятке. Народу в отделе было немало, по меньшей мере человек двадцать, и все что-то ему говорили или жестикулировали, а он лишь неловко кланялся и на повторе смущённо мямлил: «Здравствуйте, доброе утро, приятно познакомиться».              — Привет, я Чонсу, — миловидный парень подбежал к ним и кокетливо захлопал подкрашенными ресницами, — введу тебя в курс дела и помогу освоиться.              — Удачи, Хёнджин, — ухмыльнулся Со и, не дав ответить, зашагал к открытым дверям своего кабинета.              — Это твой парень? — вмиг растеряв половину былого энтузиазма, переспросил Чонсу.              Хёнджин непонимающе посмотрел сначала на него, потом на его руку, указывающую на стол. Проследил траекторию и уткнулся взглядом в стоящую у монитора фоторамку.              — Какого ху… — взорвавшееся внутри возмущение тут же выжгло в Хёнджине всю вежливость. Только чудом он успел прикрыть рот ладонью до того, как выругаться на весь офис.              — Ты тут выглядишь таким влюблённым, — вздохнул омега, и его клубничный аромат стал кислее.               «Неправда», — хотелось ответить Хёнджину, пока он брезгливо тянулся к рамке. В ней красовалась его же фотография, без разрешения сделанная буквально два дня назад. И выглядел он на ней растерянно, зло, заёбанно и как угодно ещё, но точно не влюблённо. Ещё и надпись эта на всю грудь — «Я люблю Сынмина» — добавила сотню очков к унылости его лица.              — Нет у меня парня, — стараясь говорить спокойно, а не шипеть, как злая змея, пробормотал Хёнджин и быстро закинул рамку в ближайший ящик стола. С Сынмином, шутником хуевым, он обязательно поквитается, но позже.              — Пра-а-авда? — оживился Чонсу и смущённо заелозил пальчиком по краю стола.              — Ага, — поджал губы Джин, уже понимая, что, может, и не стоило настолько откровенничать, — приступим? — и попытался сменить тему.              — Конечно, давай, — радостно закивал омега и под всеобщее перешёптывание потащил один из свободных стульев к его столу.              По дороге на работу в Хёнджине бурлило множество чувств: он радовался, предвкушал и волновался. О многом думал, не зная, как его примут на новом месте. Приняли радушно, некоторые даже слишком. Чонсу явно заинтересовался одиноким альфой — сел так близко, что их колени аж соприкасались. Говорил не спеша и с томным придыханием, то и дело склоняясь ближе — как будто рассказывал постыдные секретики, а не объяснил, как работать с таблицами данных. Это было неловко… ещё и его запах, слишком сладкий, приторный. Хёнджину в целом нравился парень, но заводить служебные романы он как-то не планировал, тем более в первый же рабочий день.               — Вот тут список всех поставщиков, — парень открыл вкладку с огромным списком компаний, — если выбрать одного из них, то…              Хёнджин слушал внимательно, стараясь быстро записывать в найденный на столе блокнот то, что ему казалось важным, и быстро забыл о неловкости. Его интересовала только работа и всё, что с ней связано, и он направил всё своё внимание на то, что ему говорили и показывали. Тем более, от него многое требовалось.              Чан открыл эту компанию три с половиной года назад, как только закончил «стажировку» в отцовской. Его родители были не только состоятельными людьми, но и толковыми предпринимателями. Пока дети других богатеев получали должности «по наследству», Чан учился и трудился. В компании своего отца он прошёл сложную карьерную цепочку, поработав почти в каждом отделе и изучив подноготную бизнеса изнутри. А когда пришло время, вместо того, чтобы стать правой рукой родителя, — изъявил желание отправиться в самостоятельное «плаванье».              Полученный опыт и врождённая находчивость позволили Чану быстро вывести свой бизнес на высокий уровень. «Get Lit» ворвалась сначала в сферу быстрых курьерских доставок из ресторанов и магазинов, а к этому моменту уже так разрослась, что обзавелась собственными складами и даже производством простенькой кулинарии. Чан многое позаимствовал из опыта европейских компаний и внедрил в свою, скорректировав под корейский рынок. Его детище стремительно развивалось, и очень скоро самостоятельно управлять им стало бы сложно. Чан нуждался в надёжном человеке, которому мог бы всецело доверять. За многие года дружбы Хёнджин неоднократно доказывал свою верность, так что выбор пал именно на него.              «У тебя будет год, максимум два», — едва связывая слова в предложения, сказал ему Чанни на одной из домашних посиделок. Даже на пьяную голову Хёнджин понял: дают — бери. Согласился, и вот он здесь.              Ближайшие год или два обещали быть «увлекательными». Пусть они тогда и договорились, будучи бухими в хламину, но оба отнеслись к делу серьёзно. Особенно Хёнджин. Безграничное уважение к Чану и крепкая дружба возложили на него большую ответственность, и ни о каком «по блату» тут не могло идти и речи. Теперь ему предстояло протащиться почти через все отделы компании — поработать в каждом, изучить коллектив, порядки, систему. Признаться, у него волосы дыбом вставали от одной только мысли о всех сложностях, с которыми предстояло столкнуться. Но это был шанс, очень хороший, выпадающий один раз в жизни. Хёнджин считал, что простым смертным так везти не может, и к нему снизошла сама Фортуна, ласково чмокнув в альфий зад. А такие подарки не проёбывают!              К обеденному перерыву Хёнджин уже чувствовал себя разваренным пельменем, да и голова гудела адски. Грустно жуя свой дешёвый сэндвич в круглосуточном магазинчике, найденном неподалёку от офиса, он пытался подсчитать, хватит ли ему денег дожить до аванса. Все свои сбережения он вбухал в пару дорогих костюмов и рубашек, чтобы не выглядеть на работе нищебродом, и теперь слегка так бедствовал. Но хуже всего было то, что уверенность в том, что он вообще вывезет такую нагрузку, таяла с каждой секундой. Ответственность давила с невероятной силой.              Когда полгода назад Хёнджин рассказал своему парню, Мёнсу, об их договоре с Чаном, тот обрадовался, видимо, не сразу осознав услышанное. А потом заявил, что после выпуска из универа, Чан должен пристроить к себе их обоих. Когда же всплыл факт того, что Хёнджин пойдёт вовсе не на руководящую должность, а так, обычным клерком — омега вышел из себя. Ох, что тогда началось. Мёнсу родился с серебряной ложкой во рту и привык получать всё самое лучшее, пока на третьем курсе не разосрался с родителями, и те не оставили его без «карманных» денег и должности в их компании — надеялись, что образумится и поумнеет.              Мёнсу полоскал мозг Хёнджину две недели, давя и настаивая на том, что раз они с Баном друзья, то тот что-то им должен. Сам же Джин так не считал и, более того, за Мёнсу, который и сессии не пойми каким чудом закрывал, поручиться был не готов. На том они и разошлись — с громким скандалом на весь универ и уничижительными выпадами в сторону «нищебродского альфы, вылезшего из какой-то помойки». Кажется, понятно, почему друзья Хёнджина так невзлюбили омегу… хотя он их подбешивал и когда «всё было хорошо».              Хёнджин знал, что не глуп, и верил, что трудолюбие и чуточку удачи, которой ему уже отсыпали, могут помочь за каких-то лет пять-шесть обзавестись не только собственной квартирой, но и всем, что бы жить припеваючи и ни в чём не нуждаться. И ради этого он готов был впахивать как проклятый, пройти через все круги корпоративного ада и даже поседеть раньше времени.              Выбросив упаковки из под сэндвича в урну, Хёнджин размял затёкшие плечи и поплёлся обратно к офисному зданию. Чан верил в него, а значит, — нужно было оправдать его ожидания. Пусть это и казалось невозможным, практически неподъёмной ношей, но ведь старший друг прошёл через это сам и справился же. Разве Хёнджин слабее или глупее? Нет.              Пока он пытался подбодрить самого себя, невидящий взгляд скользил то по тротуару, то по прохожим, или же по витринам магазинов, кофеен и аптек. Хёнджин замер напротив одной из них — за панорамным окном виднелись полки с лекарствами и всякой мелочёвкой, а над проходом между ними висел рекламный плакат. Джин усмехнулся, узнав на том «искусственный узел» Феликса.              Стало интересно, если бы они встретились не сейчас, а через лет пять, когда Хёнджин бы уже твёрдо стоял на ногах и носил на запястье Rolex, был бы у него шанс? Мог бы он позволить себе пригласить такого омегу в ресторан и рассчитывать на его благосклонность? Какой вообще этот Феликс? Хотелось верить, что милый и понимающий, способный выслушать и поддержать. Человек с такими очаровательными веснушками просто не мог обладать говнистым характером, так ведь?              В груди опять что-то потянуло.              Нет, фантазии — это, конечно, хорошо, но жизнь показала Хёнджину, что люди при бабле, в большинстве своём, те ещё уёбки — он на таких за время обучения насмотрелся сполна. Чан был единственным знакомым исключением из этого правила. Вероятнее всего, белокурое чудо не такое уж и чудо. Может, он ещё капризнее и требовательнее, чем был Мёнсу, и ничего хорошего у них бы не вышло.              Что он знал об этом парне? Да ничего. Только, что у него трусы дорогущие в комоде припрятаны, да запах такой, что хочется эти трусы сожрать вместе с их хозяином. Эта абрикосовая дымка до сих пор эфемерно ощущалась на рецепторах.              Хёнджин облизнулся, пытаясь собрать феромон, который уже давно выветрился с его тела, и поджал губы, осознавая глупость этого действия. Пора было возвращаться на работу.              Бредя по холлу бизнес-центра, Хёнджин приветственно кивнул Чонсу, что стоял по ту сторону пропускного пункта и махал ему рукой. Но внезапно зазвонивший телефон отвлёк его от парня.              — Чанни? — удивился Хёнджин, взглянув на экран. Они договорились не созваниваться в рабочее время, чтобы не спалиться.              — Быстро дуй ко мне, в третью переговорную, — без приветствия заявили ему, — тот бешеный омега тебя разыскивает.