a little bit wild omega

      Глубокий вдох. Медленный выдох.              Хёнджин сидел на полу, прислонившись спиной о стену, а виском прижался к подоконнику. Старательно дышал, пусть и не сильно свежим, но хотя бы воздухом. Окна в комнате были открыты нараспашку, позволяя лёгкому тёплому ветерку гулять по помещению. Повезло, что на высоте было не так душно. Феромоновый концентрат уже почти полностью выветрился, благодаря чему напряжение спало вместе с эрекцией. После пережитых потрясений в голове образовался мыслительный вакуум — что в данную минуту было даже приятно. Джин просто наслаждался временной передышкой, стараясь ни о чём не думать.              Лежащий рядом мобильный начал тихо вибрировать. Хёнджин заёрзал и нехотя открыл глаза. Веки казались слишком тяжёлыми и опухшими, а всё тело ломило от усталости. Поморщившись, он вяло нащупал гаджет и отключил будильник.              Настоящий узел зачастую держался около тридцати минут, но Хёнджин распереживался, что мог сделать что-то неправильно, и решил выделить на «процедуру» всего пятнадцать. Даже таймер установил с напоминанием, чтобы точно «не передержать».               Омега продолжал тихо посапывать в своём гнезде. Бедолага вырубился, как только кончил, оставив альфу разбираться с последствиями самостоятельно. А Хёнджин, конечно же, первым делом рванул открывать окна — высунулся наружу, чудом не сиганув рыбкой с двадцать первого этажа. Солнце слепило, жгло кожу, а он дышал, дышал, дышал. А как отдышался, с пару минут пытался понять, что теперь делать с омегой.              Сначала Хёнджин думал о том, чтобы обтереть блондинчика и наконец-таки вернуть его штаны на законное место. Но трогать незнакомого парня в интимных местах было бы как-то невежливо. Он покрутился вокруг, немного попялился на чужой аппетитный зад — альфа, что поделаешь, — и решил просто чем-нибудь накрыть омегу. Конечно же, чтобы тот не простудился под едва ощутимым сквознячком, а не потому, что от его полуобнажённого вида текли слюнки.              Рыться в чужом шкафу и комоде Хёнджину было совсем не стыдно — хоть в чём-то это чувство его не преследовало. Пока искал покрывало, попутно выяснил, что у омеги весьма дорогой гардероб. По большей части состоящий из элегантных костюмов и блузок, Louis Vuitton-новских тряпок и бельишка от «Victor's Secret». Хёнджин даже не удержался и потрогал розовое кружево лежавших сверху трусиков — пиздецки мягкое и приятное, кстати. Чутка приуныл, что альфам такое носить не по статусу — явно же удобные труселя. В общем, нашёл он покрывало не сразу.              — Давай, Джин, последний рывочек, — похлопал он себя по щекам, чтобы взбодриться, и тут же об этом пожалел. Скула разболелась с новой силой.              Хёнджин кое-как поднялся на ноги и первым делом, выудил из-под кровати свою потерявшуюся туфельку Золушки, в простонародье — кроссовок. Обулся и мысленно попросил у вселенной ниспослать ему побольше стойкости. Он осторожно, стараясь не разбудить, откинул покрывало с нижней половины омеги, оголив ягодицы. Ещё пара минут ушло на то, чтобы разобраться, как выпустить воздух из игрушки и «сдуть» узел. Попутно он подметил забавную деталь — задница у парня тоже была в веснушках. Мелких, едва заметных бежевых крапинках — Хёнджин улыбнулся во второй раз за день.              Предположительно «Феликс» недовольно замычал, ёрзая на кровати, когда Хёнджин принялся извлекать из него фаллоимитатор. А внутренний альфа вновь жалобно скулил, пока Джин заворожённо наблюдал, как сжимался припухший сфинктер вокруг образовавшейся пустоты. Красиво пульсировал, поблёскивая смазкой, так и манил прикоснуться к себе, погладить…              — Так, возьми себя в руки, тряпка! — пробубнил Хёнджин себе под нос и с досадой натянул на парня штаны, прикрывая все вкусности.              Он вновь сходил в ванную комнату. Помыл игрушку, умылся ледяной водой, даже голову под неё засунул, чтобы избавиться от липкости на длинных волосах. Проверил, точно ли прибрал все следы преступления после своей прошлой «самопомощи», и вернулся обратно на наблюдательный пост у окна, поближе к кислороду. Оставалось только дождаться подмоги.              Время тянулось. Омега — слава Небесам — спал. Было скучно. Хёнджин лениво елозил взглядом по пространству перед собой. Наблюдал, как очаровательно посапывает существо, что ещё полчаса назад казалось ему настоящим чудовищем. Конопатый нос слегка морщился, когда омега рефлекторно принюхивался — видимо, даже сквозь бессознательность чуял альфу. Щека смялась о груду одежд, из-за чего пухлые губы выпятились вперёд и приоткрылись. Длинные пушистые ресницы подрагивали, а аромат стал куда мягче и спокойнее — окутывал пространство спелой, сочной абрикосовой дымкой. Изредка причмокивая во сне, омега выглядел таким милым и невинным, нежным одуванчиком, совсем неспособным завалить взрослого альфу и утащить в своё логово. Хёнджин точно бы обратил на него внимание, встреться они в других обстоятельствах, и кто знает, может быть, даже пригласил выпить кофе.              Может быть… Хёнджин разочарованно вздохнул, понимая, что они с этим омегой на очень разных социальных ступенях. Парень явно из весьма обеспеченной семьи, имеет свою квартиру в дорогом комплексе, а содержимое его шкафа… Да если Хёнджина целиком на органы разобрать, столько не выручишь. Не его это пара, уж наверняка. К тому же после такого «знакомства» в глаза этому Феликсу смотреть было бы капец как стыдно. Вон от одной только мысли об этом Джину хотелось малодушно сбежать.              Но почему вообще так получилось? Центры активного периода работают круглосуточно, и недостатка в них нет. Этот парень явно мог себе позволить номер в каком-нибудь элитном «Эдельвейсе» или типа того, не говоря уже, что для всех нуждающихся открыты государственные. Хёнджин как раз был в таком, когда у него начался первый гон — государственном. Не самое лучшее место на «перекантоваться», но вполне себе пригодное. В Сеуле для альф их построено единицы, по пальцам можно пересчитать, так как и нужды в них меньше. Обычно там проводят гон или такие же перваки, как он сам, или глубоко замужние, слезшие с подавителей мужчины, которые по каким-то обстоятельствам оказались вдали от своей пары.              Вообще, ЦАПы — одна из важнейших составляющих цивилизованного общества. Раньше, лет сто назад, они больше походили на тюрьмы с маленькими комнатушечками и минимумом удобств. Да и запирали в них чуть ли не принудительно. Сейчас же предусмотрены лишь штрафы, если тебя отловят в период течки или гона «в открытом мире». Для альф — огромные штрафы, а вот омегам и тут насыпали привилегий — на первый раз могут отделаться выговором.              Сейчас эти центры не только необходимость, но и прибыльный бизнес. Они похожи на пансионаты закрытого типа. Омегу изолируют в отдельном номере, со всеми удобствами, а если это дорогое заведение — то и излишествами. Персонал — исключительно беты. Ни один альфа, ни под каким предлогом, не может войти на территорию — в свободном от их феромонов пространстве омеги переносят течку куда проще. А если добавить сюда всякие вспомогательные препараты, уменьшающие боль и поддерживающие организм, — то многие в таких условиях даже способны оставаться в плюс-минус здравом уме.              Так что вопрос не терял актуальности: какого лешего Хёнджину пришлось отбиваться от течного посреди бела дня? Обдумать это как следует не получилось — звук открывающейся входной двери и уверенные шаги в коридоре заставили Хёнджина встрепенуться. Он быстро кинул взгляд на экран мобильного, подсчитав, что прошло уже чуть больше часа с момента звонка другу. Значит, это…              — Хван? — тихо позвали его слишком знакомым голосом.              Хёнджин поморщился, внутренне сетуя на ситуацию, и бросил такое же тихое: «Я здесь!»              — Ты чего делаешь? — удивлённо переспросил он, когда в дверном проёме показался лыбящийся во все зубы Сынмин, с выставленным перед собой мобильным.              — Документирую проёб года, — тут же ехидненько ответил бета, морща нос — ты только глянь, какой красавчик, — он повёл гаджетом вверх и вниз, видимо, чтобы запечатлеть «коллегу» в полный рост.              — Прекращай хернёй страдать, тебя не для этого позвали, — оскорблённо заявил Хёнджин, рефлекторно прикрывая ладонями самые большие дыры на футболке.              — Считай, что это моя компенсация за потраченное время, — подмигнул Ким.              — Ты что, его вырубил? — переспросил он, резко сменив тон на встревоженный, как только заметил неподвижное тело на кровати.               — Нет, конечно, — хмыкнул Джин, — спит он.              Сынмин недоверчиво сощурил глаза, не отводя взгляда от альфы, как будто тот ему соврал и вот-вот должен был расколоться. Но когда Хёнджин лишь вопросительно приподнял брови и поджал губы — фыркнул и наконец-то, убрал телефон в карман.              Ким обошёл кровать и с явной опаской откинул покрывало, сразу же зажимая нос ладонью. Хёнджин внутренне позлорадствовал, наслаждаясь моментом. Для ничем не пахнущего беты в комнате запашок должен был стоять невыносимый. Даже несмотря на проветривание. И если для альфы тяжёлый омежий мускус по природе своей служил афродизиаком, вызывающим возбуждение, то для Сынмина находиться здесь — всё равно, что оказаться в газовой камере.              Хёнджин недовольно хмурился, пока «самый перспективный юрист» дотошно осматривал спящего «пострадавшего», даже пульс проверил.              — Тебя что, серьёзно этот мелкий так отделал? — с издёвкой переспросил бета, наконец завершив с одним осмотром и направив свой любопытный взгляд на второго «виновника торжества». — Ну ты и фартовый, на доминантного, похоже, нарвался! Сегодня явно не твой день, альфочка.              — Я и без тебя заметил, — закатывая глаза, фыркнул Джин, — ты мне одежду принёс?              После небрежного «угу» Ким сбегал в коридор и, вернувшись, кинул в Хёнджина какой-то чёрной тряпкой — футболкой, как выяснилось после её расправления. Явно великоватой, но зато чистой. Джин поднял её перед собой, пытаясь понять где перёд, а где зад, и повернул к себе другой стороной. Замер, шокированно выпучив глаза.              — Это что за хрень? — хрипло переспросил он, таращась на принт во всю грудь.              — Нравится? — самодовольно подёргал бровями Сынмин, поймав на себе испепеляющий взгляд.               — Ты специально для меня напечатал, что ли? — скривился Хёнджин.              — Ой, ну не льсти себе, — небрежно отмахнулся Ким, — она своего звёздного часа три года дожидалась.              — Я это не надену!              — Как хочешь, — флегматично пожал плечами Сынмин, — ходи тогда как оборванец.              От негодования заскрипели зубы. Хенджин видел, что осталось от его футболки, и выходить в таком виде наружу было бы пиком стыда, да и сверкать голым торсом — не по его части. Сраный Ким просто не оставил ему выбора. Говнюк такой.              Обречённо вздохнув и пробурчав себе под нос «мудак чёртов», Хёнджин принялся выпутываться из лохмотьев. Ткань уже припеклась к подсохшей крови на плече. Омега попался отчаянный и грызнул сильно — на память об этой встрече у Джина наверняка останется заметный шрам.              — Это он тебя так цапнул? — некультурно тыча пальцем в отпечаток чужого ряда зубов на покрасневшей коже, переспросил Ким, — мощно, придётся зашивать.              — Так заживёт, — отмахнулся Хёнджин, натягивая на себя привезённую сменку.              — Мне до лампочки, но оно воспалится по-любому, и ты будешь нетрудоспособен, а Бан Чан вынесет мне мозг за то, что не уследил.              — Ладно, я съезжу в больницу, — закинув остатки своей футболки на здоровое плечо, кивнул Хёнджин.              Соглашаться с этим мудаком, конечно, не хотелось, но Хёнджин и сам уже чувствовал, как рука становилась менее подвижной, а боль лишь усиливалась. Чан, конечно, отпустил бы его на больничный, только вот эта поблажка могла подкинуть пищу для новых слухов в коллективе. Все вокруг и так считали, что Джин всунулся в компанию «по блату», и отказывались замечать его старания.              Звук затвора камеры заставил встрепенуться. Хёнджин метнул непонимающий взгляд на телефон, который вновь красовался в руках Кима, и зажмурился на очередном снимке, уже со вспышкой. Волна негодования поднималась из самых тёмных глубин души, бурлила и разливалась похлеще недавнего животного возбуждения от встречи с течным. Этого «юридического» козла хотелось придушить прямо-таки сиюсекундно.              — Как ты заебал, — не сдержавшись, прикрикнул Хёнджин и сделал резкий шаг вперёд, уже вытягивая руку, чтобы отобрать телефон.              Сбоку послышался шорох, и оба замерли как вкопанные, Ким даже рот рукой прикрыл. Омега попыхтел, ёрзая на кровати, что-то недовольно побурчал и вроде как притих вновь. Ещё с минуту Хёнджин не решался шевелиться, пока Ким не отмер первый, едва слышно прошептав: «Ну красота», — и спрятал мобильный в карман.              — Пойду позвоню, узнаю к какому ЦАПу приписан наш господин буйный омега, — кивнув в сторону спящего, Сынмин буквально на цыпочках вышел из комнаты.              Хёнджин накрыл блондинчика пледом и уже хотел вернуться обратно к окну, как зацепился взглядом за фотографии. Подошёл ближе, рассматривая. Изображения, похоже, были расставлены в хронологическом порядке. На дальних левых Хёнджин не сумел так сразу распознать теоретического Феликса. Папа и отец обнимали сразу троих детей — все мальчишки как под копирку: веснушчатые, загорелые и улыбчивые. Только разного возраста. Продвигаясь по изображениям вправо, альфа продолжал наблюдать за счастливым семейством, позирующим то в парке аттракционов, то на фоне пляжей с золотистым песком. Становилось даже немножечко завидно — Хёнджин на себе никогда этих крепких объятий не испытывал. Да, в приюте было неплохо, о них хорошо заботились, и он ни в чём особо не нуждался, но… Невозможно заменить вот это — нежность в глазах родителя, чувство защищённости, поддержку. Настоящую любовь.              Хёнджин тихо хихикнул, дойдя до фотографии, где все три парня сидели на диване с недовольным видом и надутыми пухлыми щеками. На фоне красовались рождественские украшения, а сами мальчики были одеты в разноцветные яркие свитера. За этим снимком явно стояла какая-то история, возможно, даже слегка постыдная — он оглянулся на омегу, размышляя, насколько бы ему было неловко рассказывать о том дне.              Постепенно мальчики росли, и в какой-то момент солнечные пейзажи резко сменились на серость Сеульских улочек. Даже яркие вывески не могли скрыть холодность этого города. И Феликс на них поначалу был один. Кожа его заметно побледнела, волосы отросли, а вместо их естественного тёмного цвета внезапно засиял белоснежный блонд. Но он по-прежнему улыбался. А после рядом с ним начали появляться другие люди. Пухлощёкий парниша мелькал чаще остальных, зачастую безбожно тиская Феликса. В Хёнджине даже взыграла нотка ревности, хотя никаких прав на этого омегу он и не имел.              Веснушчатый парень явно был тактильным — на всех снимках он так или иначе контактировал с людьми, и уличить его в неискренности горящих радостью глаз было невозможно. И уж точно — он был не местный. Переехал из какой-то более солнечной страны — фотографии родных, но уже без самого омеги, попадались Хёнджину ещё пару раз.              Особое внимание привлёк снимок, на котором омега вместе с тем, щекастым, красовались в выпускной форме и с дипломами в руках. Хёнджину было это знакомо, даже фасад здания на заднем плане — похоже, они заканчивали один университет. Он взял рамку в руки и поднёс поближе, прищурился даже, но, к сожалению, так и не смог прочитать, что написано на дипломах. Интересно, могли ли они пересекаться в коридорах или столовой? А может, у них даже были совместные пары, а он не обратил внимание на этого парня? Хотя тогда Хёнджину вообще было не до омег. Он был в десятке тех счастливчиков, которые смогли получить место благодаря гранту, и потому всеми силами старался не проебать свой шанс на лучшее будущее.              Поставив фотографию обратно, Хёнджин подошёл к кровати и сел на пол прямо перед лицом спящего. Вдохнул глубже, прикрывая глаза. В спокойном состоянии мускус ощущался не так сильно. Запах омеги пестрел свежими и пряными нотками, приятно щекотал в носу и где-то под рёбрами. Теперь Хёнджину казалось, что это не первая их встреча. Как будто они были знакомы давно, и сам Феликс рассказал о том, в какой любящей семье он рос. О наверняка не простом решении переехать в Сеул, ворваться в почти взрослую студенческую жизнь в полном одиночестве. О своих друзьях, и возможно, даже первых любовных приключениях.              Хёнджин мотнул головой. Нет, такие подробности пока были бы излишними.              — Пуньк, — тихо озвучил он то, как мягко нажал на кнопку веснушчатого носа. Омега забавно скукожил его после. Признаться, парень был весьма очаровательным, когда не пытался насильственно поиметь его.              — Ты что делаешь, — послышалось тихое, но язвительное, — влюбился уже?              Хёнджин закатил глаза и вскинул одну руку вверх. Продемонстрировал бете, какими длинными пальцами наградила его природа. На примере среднего, конечно же.              — Я обо всём договорился, — опираясь на дверной косяк, спокойно продолжил Сынмин, будто не замечая красноречивого жеста альфы, — так что можешь валить отсюда, герой-любовник.              Хёнджин поднялся на ноги, стараясь не создавать лишнего шума, и уже было сделал шаг к двери, как Ким вскинул руку, останавливая.              — Тряпку свою оставь, — указывая пальцем на порванную футболку, вдруг заявил он, — скорее всего, ему теперь без тебя будет худо. Пусть хоть на это дрочит.              Бросив взгляд на безмятежное личико Феликса, Хёнджин пожал плечами. Будь это его пара, он бы радостно пищал — мысленно, конечно, а не в голос, — от перспективы, что в нём так нуждаются. Но оставлять свой запах омеге, в чьём имени он даже не уверен? Знать, что тот будет удовлетворять себя, занюхивая «Хёнджина» до потери пульса… Всё равно оказалось весьма приятно.              — Что с ним будет? — протягивая Киму футболку, решил поинтересоваться Джин, — его же нельзя в обычный ЦАП, он пахнет мной.              — Он клиент весьма солидного, так что у них есть спецотделение для таких тяжелых случаев. — Ким брезгливо поморщился и указал пальцем на край кровати, явно не желая трогать пропитанную альфой вещь. — Они должны приехать в течение получаса.              — Хорошо, — кивнул Хёнджин, — присмотри за ним, пожалуйста.              — Да ты точно… — уже растягивая губы в знакомой язвительной манере начал Сынмин.              — Не надо!              — Ладно, — сдулся тот, — не ссы, поеду с ними и всё проконтролирую.              — Спасибо.              Сейчас только Сынмин мог помочь несчастному парню, и Хёнджин был благодарен, что хотя бы в отношении него тот не ведёт себя как мудак. Конечно, если была бы возможность, Джин сам поехал с Феликсом и лично убедился в благополучном завершении сегодняшнего пиздеца. Но он не мог. Во-первых, его нахождение здесь точно вызвало бы неприятные вопросы. А во-вторых, ему банально не позволили бы сопровождать омегу.              — Ох, ещё кое-что, — вдруг спохватился он и под непонимающий взгляд Кима вылетел из комнаты.              Найти чистое полотенце в ванной не составило труда. Хёнджин аккуратно завернул в него игрушку омеги и, прежде чем вернуться, зацепился за своё отражение в зеркале.              Огромные белые буквы на его груди складывались в два незамысловатых слова, «I» и «Seungmin», между которыми красовалось алое сердце.              — Вот же самовлюблённый мудень, — фыркнул Джин и стянул с себя футболку.              Надевая её наизнанку, он старался не думать о том, правда ли Сынмин хранил подобное для подходящего случая, или она просто осталась от его бывшего. Степень унижения альфьего достоинства от этого бы не изменилась. Тем более на чужом телефоне сохранились снимки Хвана в этой «красоте».              — Ну-у-у, — драматично накуксился Ким, только завидев, что Хёнджин перевернул футболку, спрятав своё не особо чистосердечное признание в любви.              — Вот, это пусть тоже захватят, — не обращая внимание на коллегу, попросил он и положил на тумбочку у кровати махровый свёрток.              — И что это? — тут же заинтересовался Сынмин.              — Ну… это… — Хёнджин даже растерялся, не зная, стоит ли посвящать бету в личные омежьи дела, — искусственный узел.              Ким удивлённо вздёрнул брови и уставился на Хёнджина совершенно незнакомым доселе взглядом. Как будто видел его впервые. Это было странно. Информация про игрушку не должна была шокировать — они вполне обыденное явление. Такие штуки есть у каждого омеги, так как в течку без них никак. Спокойно рекламируются по телеку и продаются в каждой аптеке. Тогда чего Кима так закоротило?              — Знаешь, Хван, — спустя минуту неловких гляделок наконец отмер тот, — может, ты и не такой уж остолоп.              — Чего? — теперь была очередь Хёнджина ошарашенно пялиться.              — Вали отсюда, — вдруг опомнившись, Ким вернулся к более привычному пренебрежительному тону, — Казанова хренов.              Не став спорить, Хёнджин напоследок зачем-то поправил покрывало на омеге, попутно стараясь незаметно вдохнуть его запах ещё раз, и кивнул сам себе. Ему и правда лучше было поспешить покинуть «место преступления» — люди из ЦАПа могли вызвать полицию, застав его здесь, и тогда проблем точно не оберёшься.              Вздохнув, Хёнджин нехотя побрёл к выходу. На всякий случай проверил ключи и мобильный в карманах, но замер у дверей как вкопанный. Уходить не хотелось. И дело было даже не в том, что внутренний альфа недовольно шкрёбся, требуя вернуться к течному омеге. И не в том, что сам Хёнджин хотел бы покрыть парня… тут было что-то другое. В груди странно тянуло, как будто он сердечной артерией зацепился за что-то в комнате, и чем дальше отходил, тем сильнее она натягивалась, грозясь вот-вот порваться. Это было не больно, просто странно. Он ощущал подобное впервые в жизни.              Хёнджин сделал шаг назад и вновь взглянул на омегу. Ничего не изменилось — парень крепко спал, видимо, настолько выбившись из сил за время их сражения, что после не разбудишь и из пушки. Скорее всего, если бы не необходимость ехать в ЦАП, то он проспал бы ещё несколько часов, прежде чем активная фаза вновь дала о себе знать. Хёнджин не отказался бы поваляться рядом, тоже подремать и набраться сил для… Острое чувство одиночества сжало рёбра вместе с лёгкими. В попытке отвлечься взгляд прыгнул к шкафу у входной двери. Заскользил по полочкам со всякими вещичками. Статуэтки, ещё пара фотографий, шарфики…              Видит бог, понадобилось так много сил, чтобы в один момент не превратиться из добропорядочного альфы в мелкого воришку. Шарфики — мечта фетишиста. Их носят на шее, оплетая пахучую железу, и они всегда — всегда! — пропитаны феромонами. Джину бы не помешал такой трофей.              — Пс-с-с, ты чего там застрял? — недовольно окликнул его Ким, выбивая из раздумий, — вали давай, да я его наконец развяжу. Капец, ты его мумифицировать собирался? — пробурчал, пытаясь разобраться, как выпутать омегу из хитросплетения его же вещей.              — Как его зовут? — задумчиво поинтересовался Хёнджин, рассматривая небольшой блокнот для записей на полке ниже, и потянулся к лежащему рядом карандашу.              — Ли Ёнбок Феликс, — прогнусавил Ким, вновь старательно зажимая себе нос рукой.              «Значит, всё-таки Феликс», — улыбнулся в третий раз Хёнджин и пододвинул к себе блокнот.       «Здравствуйте, Ли Феликс       Надеюсь, что не причинил вам вреда и вы будете в порядке, когда доберетесь до ЦАПа       Берегите себя!       С уважением, ваш несостоявшийся альфа,       Хван Хёнджин»