Out of My League

— Повезло, что в этом году метели такие сильные были. Батя рад, что мы смогли вернуться, — задумчиво произносит Окуясу, слегка дрожа от маленьких снежинок, которые падают ему на кожу, когда он обнимает своего лучшего друга. С трудом он пытается изобразить улыбку на замёрзших губах. Джоске кивает, наблюдая за канатной дорогой и тихо смеясь над реакцией друга на холод. Он привык к такой температуре, ведь Морио, без сомнений, холоднее любого другого места в Японии. Как ни странно, зима в этом году началась с грандиозных снегопадов по всей стране, и запомнилась именно этим. Когда Джоске узнал, что Окуясу из-за непогоды возвращается в город на несколько дней, он ломал голову над тем, как собрать всех друзей. Они решили отправиться на гору Зао, расположенную на границе префектур Ямагата и Мияги, чтобы насладиться снегом и покататься на лыжах. В Японии, окружённой горами, полно отличных мест для этого. Никто из них не был профессиональным лыжником, поэтому они выбрали место, известное своей дружелюбной атмосферой и подходило для тех, кто хотел учиться. Коичи подошёл к Окуясу следующим, и тот обнял его с такой силой, что Хиросе показалось, будто все внутренности вылетят наружу. — А где Юкако? — приподнимает бровь Джоске, замечая, что их компания как-то поредела. — Ну, она не особо жалует холод. Или решила, что лучше будет устроить нам «чисто пацанский день», — неуверенно предполагает Коичи. — Не надо нам врать, Коичи-кун, думаю, всем и так ясно, что она не в состоянии долго дышать одним воздухом со мной, — бурчит мангака, вызывая у седовласого парня нервный смешок. — Рохан-сенсей! Не ожидал Вас увидеть. Блин, по Вам я тоже скучал! Кишибе хмурится. — Хигашиката пригласил меня, и, к моему сожалению, он не был настроен позволить мне провести весь уик-энд в покое, если бы я отказался от его предложения. Их взгляды встречаются на краткий миг. Джоске поджимает губы, чтобы скрыть невольный энтузиазм, стараясь замаскировать всё то сближение, что произошло между ним и художником за последние месяцы. Он думает, что двое его друзей и так достаточно проницательны, чтобы понять всё без слов, поэтому ограничивается скупыми описаниями их «укрепившейся и более цивилизованной» дружбы. — Не могу поверить, что Вы реально согласились приехать сюда вместо того, чтобы весь день корпеть над «Pink Dark Boy», — подаёт голос Коичи, пока они пробираются через снег к инструктору. Рохан слегка поворачивается на каблуках, словно обдумывая что-то, а затем, поправляя шарф на шее, отрезает: — У меня выходной. К тому же, катание на лыжах — это захватывающе и способно удовлетворить чью угодно потребность в адреналине. Именно такой опыт я и ищу, чтобы воплотить его в своей манге. — На самом деле, я просто очень хорошо умею уговаривать, — хвастается Джоске, легонько хлопая Рохана по плечу (тот отвечает не таким уж ласковым подзатыльником). Окуясу останавливается на полпути, глядя на них с каким-то расстроенным выражением. — С каких пор вы двое так спелись? Кажется, я слишком много времени провожу не с вами. Рохан фыркает, скрещивая руки, когда они наконец доходят до карты лыжных трасс, на которой можно сориентироваться по маркерам и решить, какой спуск больше подойдёт для выбранного ими уровня сложности. — Наверное, стоит начать с зелёной трассы, да? — предлагает Коичи. Окуясу морщит нос. — Она же для детей, Коичи! — Можем сразу рвануть на чёрную, у нас же стенды есть, — пожимает плечами Джоске, изучая иллюстрации на карте. — Это не уменьшает риски и вообще нелогично, — заявляет единственный здравомыслящий человек в их компании. — Зелёные трассы не очень быстрые, на них мало препятствий и они короткие, в то время как красные — круче, и не стоит соваться на них, пока не освоишь самые простые. Рохан соглашается с Коичи, бросая на Джоске тяжёлый, скучающий взгляд. — Если только ты сам не хочешь первым опробовать чёрную, Хигашиката. В конце концов, если мы покалечимся, ты сможешь нас вылечить. Насчёт тебя не уверен. — Я понял, к чему ты клонишь, не надо мне тут читать нотации! — ворчит Джоске, направляясь к зелёной трассе. Они идут к пункту проката снаряжения, сражаясь с жутким холодом, который, кажется, достиг своего пика за последние двадцать лет. Окуясу препирается с работником проката по поводу того, что ботинки Коичи — детского размера, в то время как Джоске, уже обутый, сияет улыбкой. Он не может описать, насколько спокойно и умиротворённо он себя чувствует. Джоске хочется остановить эти мгновения, законсервировать их в отдельной вселенной, где они никогда не закончатся. Деревянная скамейка рядом с ним скрипит, заставляя Джоске обернуться. Он видит Рохана, укутанного в несколько слоёв одежды. Джоске тихо смеётся, заметив покрасневший нос художника и то, как он слегка дрожит. — Выглядишь забавно. Рохан вздрагивает, поворачивается к нему и демонстрирует очередную порцию своего фирменного сарказма: — Мне постоянно хочется смеяться над тобой, но я же держусь. — Знаешь, твои язвительные ответы только сильнее заставляют меня влюбляться, — шепчет Джоске, оглядываясь по сторонам, а затем неожиданно наклоняется и целует Рохана в левую щёку, после чего тут же переключает своё внимание на ботинки. Несмотря на всю провокационную атмосферу, для Джоске компания Рохана имеет особое значение. Он думает о том, что если бы это происходило в другое время, художник ни за что не принял бы его приглашение (как бы настойчиво оно бы ни звучало). Более того, он бы вообще не ответил на его звонок. Джоске имеет в виду, что это был «сценарий» до «сценария». Сейчас же не проходит ни дня, чтобы он не виделся с Роханом, осыпая его знаками внимания и надоедая ему в выходные. Лицо художника приобретает смущённое выражение. Он отводит взгляд от Джоске, совсем как в тот день, когда проснулся у него дома: трёт ступни, а на губах, накрашенных помадой насыщенного зелёного цвета, появляется лёгкая надутость. — Не знаю, как это надевать. — Серьёзно? — улыбается Хигашиката, заканчивая экипироваться и с любопытством глядя на Рохана. — Ты никогда не катался на лыжах? Рохан качает головой. Джоске делает глубокий вдох и встаёт со скамьи. — Не парься, я надену их на тебя, детка. Рохан ошарашенно замирает на стуле, пряча покрасневшее лицо в ладонях после такого дурацкого обращения. Его явно смущает эта ситуация, а если даже нет, то Джоске точно добьётся своего, когда наклоняется перед коленями художника, касаясь его обтянутых штанами икр. — Нужно держать ноги неподвижно, но не напрягать; пальцы не должны упираться в переднюю часть ботинка, когда сгибаешь колени, чтобы немного выставить голени вперёд, — объясняет он, правильно подгоняя их к металлическим опорам. — Вот так. Просто держи верх ботинка плотно вокруг лодыжки, и всё будет грейт! И, наконец, он отходит, всё ещё улыбаясь старательно, как автор, восхищающийся своим собственным творением. — …ты, кажется, много знаешь об этом, — комментирует Рохан, проверяя, как выглядят его ноги, прежде чем наклониться над плечами Джоске и вздохнуть в его покрытую грудь так, что ему стало тепло. Хороший вопрос. На практике это напоминает ему о временах начальной школы, когда он был просто несмышлёным ребёнком, любящим исследовать новое и неизвестное, постоянно приводя в замешательство свою мать и одноклассников, когда привычные предметы вдруг оказывались восстановленными или изменёнными. Джоске помнит тот день, когда он собирался на школьную экскурсию, однако возникшая проблема поставила под угрозу все планы. Несомненно, все сотрудники школы были в шоке, когда школьный автобус, вышедший из строя, внезапно оказался в полном порядке, позволив им следовать первоначальным планам, как ни в чём не бывало. Джоске сжимает кулаки, понимая, что по какой-то причине он очень скучает по тому времени. — Мой дедушка любил кататься зимой на лыжах. Думаю, я многому у него научился. Рохан смотрит на него пару секунд, его взгляд скользит по всему телу Джоске. Хигашиката не понимает, почему его так пристально изучают, но думает, что взгляд Рохана вне антагонистического контекста не так уж и плох. Честно говоря, это заставляет его хотеть быть ближе. Чтобы на него смотрели ещё больше. Джоске начинает думать, что секс с Роханом вызвал у него своего рода зависимость. В этот момент появляется Коичи, цокая своими маленькими ботинками по кафелю. Они быстро отстраняются друг от друга, делая вид, что ничего не произошло. — Окуясу только что подрался с одним из сотрудников, потому что тот не захотел менять ему перчатки, и теперь нас не пускают на склон, — Коичи проводит руками по лицу, выдыхая. — Не могли бы Вы это уладить, Рохан-сенсей? Рохан улыбается, и в этот момент Джоске понимает, что он прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как Хиросе Коичи просит Кишибе Рохана переписать чьи-то воспоминания.

***

Рохан в десятый раз падает на колени в снег, разочарованно стонет, привлекая внимание Джоске. Мангака бросает лыжные палки и устало вздыхает. — Это невозможно. Я сдаюсь. Полицейский подъезжает к нему, ловко маневрируя по пушистому снегу, и с улыбкой смотрит на Рохана. Он всё утро наблюдал за его неудачными попытками, в то время как сам, как и остальные ребята, уже освоился на склоне. — Тебе просто нужно двигаться быстрее. Попробуй слегка прокатывать жёсткую подошву ботинка вперёд, держа голень прямо, пока твоё тело скользит. — Мне кажется, отделить лыжи друг от друга сложнее, чем просто ходить в ботинках, — Коичи прокашливается, неловко морщась. Рохан поднимается, опираясь руками на ноги и отряхивая снег со своей дорогой одежды. — У меня нет к этому способностей. Было бы проще, если бы вы не отказались слушать инструктора вместо того, чтобы проигнорировать его из-за недопонимания. Хигашиката отстёгивает свои лыжи. Рохан смотрит на него пару секунд, не понимая, зачем тот снимает снаряжение, если сдался именно он. — Дело не в способностях. Ты привык быть лучшим во всём, за что берёшься, и всегда всё знать. Естественно, ты расстроен, что не являешься самым опытным здесь, хоть и самый старший, но нельзя научиться, не пробуя, — по правде говоря, если бы это зависело от Джоске, он бы никогда не позволил Рохану сдаваться. — Я могу помочь тебе начать заново на более спокойном склоне, если хочешь. Однако цена этого предложения — лёгкая нервозность в животе. Джоске чувствует, как знакомое волнение охватывает его, пока он ждёт реакции Рохана, жаждет увидеть её в его глазах. К его удивлению, всё, что он получает — это короткое «давай», которому сопутствует сдавленный звук, идеально сочетающийся с убеждённым выражением лица, которое Рохан дарит только ему. Джоске оживляется. И мысленно благодарит своих друзей за то, что они сейчас заняты и катаются на основной трассе, потому что знает: Рохан ни за что не позволил бы ему сделать что-то подобное, если бы рядом были другие люди. Хигашиката бесстыдно обхватывает художника за талию, словно взволнованный щенок, и наклоняет его в снегу. Рохан только закатывает глаза, что ничуть не уменьшает волнение Джоске, хотя он и сам не знает, откуда оно взялось. Он решает добавить это в свой длинный список вещей, которые нужно узнать о своих чувствах и о том, как странно они себя ведут рядом с Кишибе Роханом. — Этот угол позволяет использовать более сильные мышцы плеч вместо более слабых мышц предплечья для толчка, — объясняет Джоске, слегка касаясь пальцами талии художника и придавая ему правильное положение. Поначалу Рохан кажется совершенно негибким, когда пытается двигаться. Да, талия у Рохана и правда тонкая. Любой мог бы легко заключить, что руки Джоске идеально ложатся на неё, и что он мог бы обхватить её почти полностью, если бы захотел, не так ли? Хигашиката не успевает как следует проанализировать это. Он вздрагивает, когда Кишибе делает резкое движение, пытаясь повторить то, чему его учили. — Т-ты, идиот, не пили лыжами снег! Рохан улыбается так ехидно, Джоске видит, как за его спиной материализуется Heaven's Door. — Ты только что назвал меня идиотом, Хигашиката Джоске? Однако как только он отъезжает достаточно далеко, чтобы оказаться вне досягаемости Джоске, Рохан резко разгоняется, наконец-то освоившись и со снегом, и с лыжами. — Поздравляю, Рохан-сенсей! — кричит ему Коичи, который только что поднялся назад на склон. Рохан садится на снег, размахивая воображаемым белым флагом и искоса поглядывая на Джоске. — Я выдохся, но, пожалуй, могу признать, что ты хороший учитель. — Серьёзно? — глаза Джоске сияют от комплимента, хотя он скорее удивлён, чем польщён. Они продолжают кататься до середины дня, пока склоны не становятся слишком людными и неудобными. После этого компания решает отправиться в ближайший ресторан, чтобы восстановить силы. Заведения в этом регионе известны своей эффективностью, скоростью и качеством обслуживания (а также демократичными ценами). Рохан вызывается оплатить их обед в семейном ресторане, принадлежащем национальной сети, которая предлагает разнообразные блюда западной, китайской и японской кухни. Джоске никогда раньше не был в таких местах, поэтому он удивлён, узнав, что эти рестораны есть повсюду, даже вдали от крупных городов. — Я не хотел пропускать твой выпускной, — Окуясу набивает рот свининой и изображает крокодильи слёзы, жуя стейк. — Мне грустно становится, стоит об этом подумать. — Всё в порядке, мы же уже говорили об этом, Оку, — успокаивает его Коичи, похлопывая по спине, укутанной в белую флисовую кофту. — Да, но я даже не смог ответить на твоё письмо. И ещё я очень завидовал, когда рассматривал все те фотки. Хотел бы я тоже там быть. Джоске, который до этого момента был чем-то отвлечён, удивлённо приподнимает брови. — Погодите. Мы что, фоткались? — Э-э, да, фото было не так много, но я помню, что ты тоже на некоторых есть, — объясняет Коичи, осторожно поглядывая на Рохана, сидящего напротив. Художник давится едой, которую жевал, что ещё больше смущает Джоске. Джоске смотрит на Коичи, который вздрагивает от напряжённой атмосферы. — С-скажем так, есть несколько компрометирующих фотографий с тобой и Рохан-сенсеем… Окуясу хлопает ладонями по столу, целясь вилкой прямо в лицо художника. — Рохан, будь ты проклят! Ты у меня лучшего друга крадёшь, да? Кишибе фыркает, скрывая смущение за очередной порцией кацудона. — Поверь, я бы предпочёл украсть что-нибудь получше. — Не будь таким придурком, — Джоске слегка толкает его под столом. — Теперь Вы можете гордиться собой, Рохан-сенсей, всем очевидно, что Вы давно хотели наладить отношения с Джоске, — Коичи на мгновение замолкает, а затем, улыбаясь, продолжает: — Окуясу прав, я всегда думал, что ваша взаимная неприязнь и одновременно притяжение объясняются тем, что вы слишком похожи, — он говорит это, привлекая внимание обоих мужчин. — В конце концов, вы оба гордые и не сдаётесь без боя. После этого они замолкают, переваривая эту до смешного очевидную информацию, которая демонстрирует, что кто угодно, кроме них самих, способен разглядеть их эмоциональные заморочки. Джоске выходит из транса, когда чувствует, как рука Рохана находит его руку под столом, нежно и успокаивающе сжимая её. Они больше не возвращаются к этой теме, но Хигашиката уверен, что его сердце колотится так громко, обращая всё внимание на связь, которую невозможно спрятать.

***

Джоске стучится в дверь Рохана, когда внезапно гаснет свет. Он незаметно выскальзывает из своей комнаты, стараясь, чтобы никто не увидел, как он крадётся по коридору ни свет ни заря; почти умирающий от нетерпения увидеть художника. Ребята весь вечер провели за настольными играми и горячими напитками в комнате Коичи, развлекаясь плоскими шутками и воспоминаниями, которые помогали им забыть о том, что юность прошла. Всё это время Хигашикате приходилось сдерживать своё неудержимое желание проявить нежность к Рохану. Он хотел бы чувствовать себя виноватым за то, что столько раз про себя умолял, чтобы время шло быстрее и он смог наконец навестить мангаку, однако это казалось ещё более далёким от реальности, когда дверь в конце коридора открылась, и в проёме, освещённом мерцающим светом, появился Рохан в своём мягком халате. — Боже, как же ты хорошо выглядишь, — комментирует полицейский, автоматически атакуя лицо художника целым шквалом страстных поцелуев, обхватывая его тонкое тело и заключая в медленные объятия. — Т-тише ты, — выдыхает Рохан, пытаясь не растаять в сильных руках Джоске, обвивая его талию и прижимаясь к нему. — Не заставляй меня пожалеть, что я тебя сюда пустил. Джоске на секунду останавливается. Его пухлые губы надуваются в наигранной обиде. — Ты что, не скучал по мне? Рохан не может удержаться от того, чтобы не закатить глаза на эту фальшивую уязвлённость. Он тянется вверх, чтобы поцеловать Джоске в шею, а затем ложится ему на широкую грудь, вдыхая аромат его терпкого парфюма. — Конечно, скучал, дурачок. Джоске тает. Он застаёт Рохана врасплох: резко поднимает его в воздух при помощи Crazy Diamond, что-то бормочет себе под нос, укладывает его на двуспальную кровать и снова принимается ласкать. Джоске никак не может привыкнуть к этим самостоятельным проявлениям заботы со стороны Рохана: случайные перевязки, лекарства, поцелуи — всегда в самый подходящий момент. В глубине души Джоске всё кажется, что на самом деле Роханом движет лишь жалость. Ах, вот бы его стенд мог исцелить его мозги… Но пока Рохан рядом и любит его, со всеми его глупыми промахами и во всех его лучших проявлениях, Джоске старается об этом не думать. — Ты дрожишь. Джоске приходит в себя, выныривая из собственных мыслей, навеянных ароматом парфюма Рохана. Он чувствует, как всё его тело благодарит его за это, и его зрение затуманивается, когда на глазах выступают слёзы. — Сегодня был один из лучших дней в моей жизни. Дай мне немного поплакать, ладно? Рохан усмехается, наблюдая, как Джоске прячет лицо у него на плече и шмыгает носом, уткнувшись в его пижаму, словно боится, что он исчезнет. Мангака гладит его по волосам, целует в макушку и нежно вытирает мокрые щёки, а затем добавляет: — Хорошо, но ты должен знать, что я буду вынужден слизать все твои слёзы. Ты же в курсе, что в них высокое содержание белка? Хигашиката хмурится. Художник бывает таким странным, когда захочет. — Ты отвратителен, — и всё же Джоске до сих пор мечтает на нём жениться. Какой лицемер. Джоске наваливается на Рохана, начиная щекотать его. Как только тот перестаёт смеяться, Рохан забирается к нему на колени и, словно может противостоять его невероятной силе, прижимает руки Джоске к матрасу. — Целуй меня, болван. Джоске улыбается. — Твоё желание для меня закон!