Охлади мой пыл

      Тошинори влетел в раскрытое окно, сгруппировавшись и прокатившись через голову по полу, чтобы хоть как-то смягчить падение, чувствуя, как тело слабеет в считанные миллисекунды. Несколько продолжительных мгновений он лежал, раскинув руки и ноги, пялился в потолок, до тех пор, пока не почувствовал металлический привкус во рту. Он резко перевернулся, опираясь на предплечье, откашливаясь, закрывая рот, чтобы не запачкать пол. Больно. Как осточертела эта боль...       Мужчина сел, затем заставил себя встать, слегка сгибаясь, и через минуту смог наконец-то выпрямиться полностью, замерев с расставленными в стороны руками, пытаясь удержать равновесие. Темнота перед глазами рассеялась, сменившись тусклыми очертаниями мебели гостиной. Царил практически полный мрак несмотря на то, что время было не такое уж и позднее: небо затянула тяжелая черная вата грозовых туч.       С каждым месяцем его лимит сокращался, последствия использования силы становились тяжелее. Иногда ему казалось, что он долго не выдержит и приходилось начинать убеждать себя всеми правдами и неправдами, что у него нет никакого морального права сдаться.       В конце концов, он должен воспитать своего приемника: он на своей шкуре знал слишком хорошо, насколько тяжело остаться одному в подобной ситуации, поэтому должен был поддерживать Изуку, на которого сам взвалил эту ношу. Да и Тенко пока что все еще нуждался в нем, все еще нуждался во Всемогущем больше всех остальных. Ну и как может Символ Мира исчезнуть в такое неспокойное время? Прячущиеся по темным углам тени только того и ждут.       Он сбросил на ходу влажный из-за дождя костюм, свалившийся с его тощего тела без особых лишних манипуляций. В ванной было холодно, но это было последнее, что его беспокоило. Яги встал под горячую воду, уткнувшись лбом в светло-зеленый кафель. Обычно боль постепенно стихала, но сейчас будто бы только усиливалась. Он получил несколько серьезных ударов, и хотя геройская форма еще пока что оставалась достаточно стойкой, подобное уже не могло не сказываться на его теле. Нужно просто перестать об этом думать, переключить фокус внимания и это немного облегчит ситуацию.       Только не думать об этом мальчишке.       Он познакомился со старшим сыном Старателя впервые, когда тот, будучи в третьем классе в UA, попытался через только поступившего туда Тенко напроситься к нему на стажировку, однако в тот момент, после прекращения напарничества с Ночноглазом, он не хотел работать ни с кем, а уж тем более с ребенком, у которого нет серьезного боевого опыта и за которым нужен глаз да глаз.       С тех пор они стали постоянно пересекаться, ведь Тенко с ним сдружился. Тойя как влитой вписался в их странную компанию. Уже тогда Тошинори заметил, что мальчишка ведет себя как типичный рано повзрослевший ребенок. Когда он познакомился с Шото, причины стали более, чем ясны. Он подозревал, что хорошего отца из Энджи Тодороки не получилось, ведь Тойя никогда положительно о родителях не отзывался, а в большинстве случаев вообще просто отнекивался и соскакивал с темы, да и через чур часто оставался с ночевой. Если бы он узнал раньше, то, возможно, мог бы что-то сделать... Но теперь уже поздно, а посыпать голову пеплом особого смысла не наблюдалось.       В этом всем было что-то очень неправильное. Эти пять лет он наблюдал за тем, как Тойя растет и меняется, развивается как герой, был свидетелем того, как он принял решение закончить геройскую карьеру - они с Тенко сидели на кухне, и Шимура, конечно, был против его ухода, как и все остальные. А потом Тодороки начал это. Сначала это были просто подмигивания и улыбки, и можно было решить, что Тошинори просто неверно их считал, но намеки становились все более и более откровенными и недвусмысленными, и это раздражало его. Вероятно, Тойя его еще и за дурака держал, рассчитывая, что сможет провернуть подобное и разозлить этим папашу.       Ему было забавно наблюдать за реакцией мальчишки на его приставания, Тодороки явно не был готов к подобному, но... Было большой ошибкой приглядываться к нему слишком близко.       Тошинори вышел из ванной, оделся в домашние вещи, заставил себя прибрать костюм и занесенную с улицы грязь, а после отправился в спальню. Пока он был в душе, на улице разразился настоящий ураган. Огромные молнии рвали темноту одна за другой, раскаты грома били по ушам даже несмотря на то, что все окна были закрыты. Мужчина лежал в кровати, глядя в потолок при свете лампы, и осознавал, что несмотря на всю свою усталость просто взять и заснуть у него не получится. К тому же, боль по-прежнему не стихала.       Он сел и нащупал на прикроватной тумбочке пузырек с трамадолом. Пара таблеток и... да кого он обманывает, ничего не изменится. Что он только не перепробовал с момента получения травмы, и все оказывалось одинаково бесполезно. Тошинори напрягся, проглатывая таблетки и откинулся обратно, закрывая глаза. Надо заснуть. Завтра выходной, он выспится, наберется сил, а с учетом того, что кто-то из компании Тенко устраивал попойку, можно и с готовкой не напрягаться...       Тошинори резко раскрыл глаза, когда раздался надрывный писк дверного звонка. Это не сын, он бы просто открыл ключами. Вот жешь... Кого принесло на ночь глядя?..       Он отправился в прихожую, и на протяжении всего пути звонок продолжали нещадно давить. Яги открыл дверь.       Вспомни солнце - вот и лучик. - Не найдется у вас минутки поговорить о Господе нашем Всемогущем? - Тойя облокотился плечом о стенку, пьяно улыбаясь. От него сильно пахло алкоголем, взгляд едва ли ловил фокус на Тошинори, а говорил он не особенно внятно. Он был весь промокший, кажется, просто насквозь. - Что ты здесь делаешь, юноша? - Тошинори выгнул в вопросе бровь.       После того, что произошло между ними в баре, они не общались. Даже когда пересеклись в кафе, Тодороки сделал вид, что ничего не было и вообще он его будто бы даже не знает, поэтому Яги решил, что мальчишка таким образом попытался отыграться, и на этом все закончится, хоть ему и определенно хотелось, чтобы это было не так. - Да просто решил вот в гости заглянуть... - Тойя переступил через порог и благополучно упал вперед, прямо на Тошинори, который рефлекторно выставил руки вперед, ловя парня, и тот повис на нем безвольным грузом. - Тойя, что случилось? - Ничего... просто мне стало очень грустно, я решил не портить ребятам вечер своей кислой рожей, а потом как-то вот... оказался тут, - он даже не пытался встать. - Интересный выбор, конечно, - Тошинори стянул мокрый капюшон с его волос. - А если Тенко сейчас вернется? - Исключено, - Тодороки потерся о его плечо головой, как большая кошка, выпрашивающая у хозяина ласки.       Он наконец встал на ноги, но все еще был слишком близко, все еще обнимал его. Его била мелкая дрожь, губы посинели от холода. Тодороки был похож на ребенка, который вот-вот разрыдается, и это разрывало ему сердце. - Не прогоняй меня, - зашептал Тойя и его холодные синие глаза наполнились слезами. - Пожалуйста, не прогоняй меня. Не веди себя как он, прошу тебя. - Это неправильно, юноша, - Яги коснулся его щеки. И впрямь ледяная... Совсем продрог. - То что произошло, было лишь... невинной игрой. Из которой ты, в итоге, все же вышел победителем. Но продолжать ее нет особого смысла. - Нет. Это нечестно. Не смей так поступать со мной, - Тодороки впился пальцами в его плечи. - Не теперь. Не когда я по-настоящему влюбился в тебя. Неужели ты правда ничего ко мне не чувствуешь? - Тойя едва не всхлипнул, уткнувшись лбом в его грудь. - Это нечестно, Всемогущий.       Тошинори закрыл глаза. Пожалеет ли он, если сделает это?

***

      Тойе казалось, что он может сейчас разрыдаться. Он никогда не разрешал себе напиваться, потому что все всегда заканчивалось этим, у него сдавали нервы, и теперь... теперь он был здесь. Стоял и скулил в его свитер, как побитая псина, потому что все, чего он хотел сейчас - это получить немного любви и тепла. Он так устал от постоянного чувства одиночества, от дождей, устал бегать от себя и своего прошлого, ему хотелось просто немного стабильности и спокойствия, чтобы его не прогоняли, не обвиняли в том, что он плохой человек, просто приняли и любили...       Но почему он не мог искать этого в другом месте? Почему он снова в этой квартире? Почему он не мог влюбиться в кого угодно другого, почему именно этот непонятный, неоднозначный человек, который старше его, с которым они в слишком разных положениях, с которым у них просто ничего не может быть по умолчанию? Это действительно было всего лишь игрой, и Тойя осознавал это, тогда почему? Зачем? Зачем он был таким нежным, зачем так смотрел, так улыбался? Правда просто хотел влюбить его в себя, чтобы Тодороки пожалел о своих действиях? Всемогущий и правда настолько фальшивый, насколько всегда считал таковым его придурковатый папаша?       Тошинори поднял его лицо за подбородок. Тойя встретился взглядом с его голубыми глазами, подумав о том, что он так и не смог передать этот оттенок на холсте, так и не получил нужного эффекта от взгляда Всемогущего. Мужчина наклонился ближе и невесомо поцеловал его в замерзшие губы. Тодороки привстал на носочки, прижимаясь губами к губам сильнее. Этот поцелуй был таким обжигающим, и таким прекрасным и нужным сейчас, что колени подкашивались. В голове все еще сильно мутилось от алкоголя, и он едва не свалился вновь, если бы Яги не удержал его.       Тошинори взял его на руки, и Тойя уткнулся носом в его шею, сжимаясь в комок. Он не чувствовал его одеколона, только естественный запах мужчины, крепкий и терпкий, и чертовски потрясающий, заставляющий голову кружиться еще сильнее. Наверное, ему отвратительно касаться его в промокшей одежде, Тойя даже не подумал об этом. За окном продолжало громыхать и сверкать, и с каждым новым раскатом грома, все внутри вздрагивало, и он четко ощущал это даже в алкогольной дымке. - Не любишь грозы? - все так же тихо спросил Яги. У него глубокий и бархатный бас, и когда он говорил так спокойно, вкрадчиво и почти что полушепотом, у Тойи по спине бежали мурашки. - Не люблю дожди, - отвечал парень так же тихо. - Они будят плохие воспоминания. К тому же... в дождь от открытого огня не так уж много пользы. Сражения в дождь еще ни разу не заканчивались для меня хорошо, так что... можно сказать, что я просто боюсь, наверное.       И почему он так просто в этом признался ему? Так хочется доверять ему, так хочется быть с ним открытым и честным, хочется спрятаться в его руках от всего мира и не думать больше ни о чем, кроме этих потрясающих рук, что так нежно прижимают его к худощавому телу. - Не бойся. Я ведь с тобой.       Он принес его в свою спальню. Эту комнату Тойя за все время дружбы с Тенко видел только краем глаза, и то, если дверь вдруг оказывалась открыта. Но что-то подобное он и представлял: помещение пестрило рисунками, плакатами, прочими фанатскими поделками. Тойя не знал, любил ли Всемогущий своих фанатов, но однозначно уважал, всегда общался с ними, был открыт публике, и это было еще одно отличие его от героя номер два, который никогда не общался со своими обожателями.       Это вообще было странно, что кто-то может любить этого человека и отдавать за него свой голос... Но Энджи никогда не держал в доме ничего, что сделали бы его фанаты, будто бы это ничего не значило, и искренне не понимал, почему он не может превзойти хваленый "Символ Мира", не понимая, что разница между ними далеко не только в физических параметрах.       Но что... будет со Всемогущим теперь? Тойя по-прежнему не знает, в чем причина, по которой Тошинори терял свою силу.       Яги усадил его на кровать. - Ты... уверен, что хочешь этого? - спросил мужчина, глядя на него с высоты своего роста. - Предпочитаешь быть снизу или сверху? - подняв на него глаза, сумев сделать интонацию почти что равнодушной и холодной, спросил Тойя. - А ты что предпочитаешь? Я готов к любому повороту событий. В любом случае стоит начать с того, чтобы ты разделся, - он наклонился, цепляясь пальцами за края его толстовки, потянув вверх, и Тойя поднял руки, позволяя ему снять ее с него. - И как тебе вообще пришло в голову выйти в такую погоду на улицу? - Не ворчи, как старый дед... ах да. Прости, я все время забываю, - Тодороки откинулся на кровать, вытягиваясь и выгибаясь, красуясь перед ним обнаженным торсом.       Похоже, Тошинори это не особо впечатлило, и тогда Тойя, стянув со ступни носок, уперся ногой ему в пах, довольно улыбнувшись. - Не заставляй меня слишком напрягаться. Возраст не тот, знаешь ли, - Яги усмехнулся, цепляясь за его лодыжку, сквозь мокрые джинсы провел рукой вверх по ноге, к бедру, наклоняясь к парню.       Он встал на кровати на колени. Мужчина протянул руки к его ремню. Тойя внимательно наблюдал за тем, как его руки расправляются с пряжкой, расстегивают ширинку, хватается за джинсы, и стягивает их с него вместе с бельем. Тодороки сел, обняв мужчину за шею, притягивая его к себе, чтобы поцеловать, и вынуждая Яги лечь на него сверху. Тойя целовал его запоем, впиваясь в тонкие губы и слегка покусывая их, проникая языком в рот. Тошинори отвечал на поцелуй. От соприкосновения их языков по телу словно пускали разряды электрического тока, концентрировавшиеся внизу живота. От трения пах о пах накатывали волны возбуждения, вынуждающие его тихо постанывать в поцелуй.       Тойя перевернулся, подмяв Яги под себя. Он сел на мужчине верхом, запустив пальцы в волосы убирая назад мокрые пряди, демонстративно закусывая губу. Тошинори провел ладонями по его груди, по прессу, скользнул назад, стискивая упругие ягодицы, и Тодороки наконец заметил такой долгожданный блеск желания в его глазах. Парень наклонился к Яги, вновь целуя его, чтобы затем коснуться губами острого подбородка, проложить дорожку поцелуев к острым ключицам, оттягивая ткань воротника свитера вниз, слыша, как Тошинори шумно, судорожно выдыхает.       Тойя стянул с мужчины свитер, провел руками по худой груди. Ребра легко прощупывались... Под пальцами левой руки он почувствовал вдруг что-то очень грубое и опустил взгляд. Огромный шрам уродливой багрово-синюшной паутиной растянулся на его левом боку. Судя по глубине шрама... Тойя нервно сглотнул и снова посмотрел на Тошинори. - Откуда?.. - шепотом спросил Тодороки. - Потом, - Яги положил палец на его губы до того, как он договорил свой вопрос. - Я все расскажу позже, если захочешь. Если сможешь - не обращай на него внимания.       Тойя кивнул. Он вновь припал губами к шее Тошинори, спустился ниже. Он лизнул кончиком языка розовый сосок, прикусил крохотную бусинку зубами, принимаясь активно ласкать его, другой сосок зажав между пальцами. Яги чуть выгнулся, шумно выдохнув, он прикрыл глаза и закусил губу, его пальцы впились в плечи Тодороки. Поцелуи плавно перешли еще ниже, и еще, и Тойя с довольной улыбкой стянул с него штаны. - Значит ты не хочешь напрягаться? - разобравшись с ненужной одеждой, спросил Тойя. - Сил нет, - честно признался Яги, приподнимаясь на локтях. Его вид был не менее провокационным, чем его собственный, в тот момент. От его ухмылки у Тойи кружилась голова. - Сжалься над стариком.       Тодороки опустил взгляд на его член, порядком набухший. Возможно, он хотел бы иного расклада, но раз уж его так просят, то как он может отказать? - Есть смазка? - В тумбочке в верхнем ящике. - Всегда подозревал, что ты этим балуешься, - ухмыльнулся Тойя, потянувшись к тумбочке. Он достал из ящика тюбик, краем глаза наблюдая за тем, как Яги надрачивает себе. - Мятная? Неплохо. - Действуй уже, - фыркнул Тошинори, с вызовом глянув на него. - Какой ты не терпеливый, - парень выдавил смазку на пальцы.       Тодороки почувствовал, что у него перехватывает дыхание. Яги лежал перед ним с раздвинутыми ногами, так нахально на него глядевший и мастурбировавший, явно вошедший во вкус и увлекшийся процессом, но при этом казавшийся таким хрупким, уязвимым и беззащитным из-за этой худобы и страшного шрама... Его так заводила эта слабость, что было стыдно от того, как легко он мог позволить себе этим воспользоваться. Тойя скользнул средним пальцем между его ягодиц, смазывая тугое, но податливое отверстие, легко пропустившее в себя один палец, а затем и второй.       Парень пристроился между его ног. Из-за разницы в росте, его голова оказалась над грудью Тошинори. Он плавно вошел в него, тут же набирая темп, срывая с губ мужчины глубокий, утробный стон. Яги приподнялся, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его. Тойя судорожно поскуливал в поцелуй, чувствуя, как он сжимается вокруг его члена, как все горит внутри, с каждой секундой накаляясь все сильнее. Тошинори покрывал поцелуями его лицо, будто поощряя за каждое новое ритмичное движение внутри себя. Его тяжелое дыхание, его стоны... Тойе казалось, что он сойдет с ума в это сладкое мгновение, когда Яги выгнулся, протяжно застонал, кончая.       Тойя не прекращал двигаться, пока Тошинори целовал его в губы, прижимая его к себе, нашептывая на ухо какие-то ужасные пошлости, и это было одновременно так отвратительно, и так хорошо... Он замер, толкнувшись к него до упора, кончая с низким рыком сквозь стиснутые зубы.       Тодороки лег, кладя голову ему на грудь, пытаясь нормализовать дыхание. - Выходит... мы оба проиграли, - прошептал Тойя, соединяя их руки в замок.