Too sweet

      Шиничиро смотрел на Такемичи, неосознанно затаив дыхание. Она не сказала ему ни единого слова, но всё было написано на её лице: поджатые губы и взволнованный взгляд кричали громче слов. Он уже хотел было заговорить, сказать что-нибудь, чтобы разбавить тишину, но Такемичи опустилась на колени перед его скрещенными ногами. Она была так близко, что он слышал её сосредоточенное дыхание, и всё слова вылетели у него головы.              – Что это, Шиничиро-кун? – до тех пор, пока не послышался её тихий голос. Она смотрела его скулу, где уже, наверное, расплылся немаленький синяк, а потом встретилась с ним взглядом. И в глазах этих был вопрос, что, судя по подрагивающим ресницам, терзал брюнетку.              – Да всё в порядке! – он быстро заговорил, стараясь успокоить её, – Правда, всё хорошо, – он улыбнулся, и потянулся рукой за голову, чтобы по привычке почесать затылок, но от внимательного взгляда девушки не укрылись разбитые костяшки, и она быстро перехватила его руку. Шиничиро почувствовал, как всё ухнуло вниз. Синяка на скуле ей и так было достаточно увидеть, а вкупе с рукой он даже не знает, что ей такого сказать, чтобы она перестала так волноваться.              Такемичи держала его руку в своих, неожиданно ослабших, смотрела на раненную ладонь и не понимала, с кем и зачем нужно так драться. И, похоже, он пропустил целый учебный день, чтобы поучаствовать в этой драке, а возможно не только он, но и Такеоми с ним заодно. Шиничиро уже хотел что-то сказать, но Такемичи вздохнула, забирая у брюнета импровизированный холодный компресс, и он нерешительно замолк. Сама приложила холодное, обмотанное в небольшое кухонное полотенчико, к скуле. Поджала губы.              – Честно, всё… – Шиничиро начал было говорить, но Такемичи перебила его.              – «Всё хорошо», «просто подрался», – заговорила она, смотря на крупный синяк, намеренно избегая его взволнованного взгляда, – С кем можно постоянно драться? – брови дрогнули, изгибаясь, и она на секунду замолчала, а после посмотрела на него, – Я не понимаю, Шиничиро-кун… – голос дрогнул на его имени, затихая, и Шиничиро посмотрел в большие, грустные глаза.              – Эй, ты чего? – он занервничал, видя Такемичи на грани слёз. Он не просто знает, он чувствует, что она сейчас заплачет, и он ни в коем случае не хочет этого допустить. Такемичи всегда была очень чувствительной и слёзы не были чем-то, что можно редко увидеть у неё, но это не значит, что ему всё равно. Он мягко отвёл её руку от своего лица и взял её ладони в свои, стараясь успокоить.              – Я не донимала тебя с вопросами, потому что верила, – продолжала говорить Такемичи, смотря на его ладони, где были отчётливые следы не самой спокойной драки. Горло сдавливало, и голос получался нехарактерно слабым и опечаленным, – Но ты каждый раз побитый, и я переживаю, – она шумно вдохнула, – Во что ты ввязался, Шиничиро-кун? – она подняла на него глаза, уже влажные и блестящие, и её слёзы ни за что в жизни не смогли бы оставить его равнодушным. Он смотрел на неё с выражением полной обескураженности. И первая сорвавшаяся с длинных ресниц слеза, упавшая на его ладонь была как выстрел в сердце. Добивало то, что причиной этих слёз является именно он.              Такемичи опустила голову, и плечи её подрагивали от того, что слёзы мешали нормально дышать и вдохи получались рваными. Шиничиро не знал, в какую сторону метаться, и в итоге решил начать с того, что принесёт ей воды.              – Такемичи, я сейчас принесу воды, – взволнованно произнёс он, подскакивая, и выбегая из комнаты.              Брюнетка старательно пыталась успокоиться, глубоко дыша, как её учила мама, и, вытирая слёзы, что непрекращающимся потоком лились из глаз. Иногда она сама себе удивлялась, отчего она постоянно норовит заплакать. Но сейчас ей стало так грустно, что Шиничиро скрывает какое-то очевидно опасно занятие, что слёзы сами стали подступать. Она теребила в руках полотенце, чтобы отвлечься. Слёзы высыхали, немного некомфортно стягивая кожу. А ещё она, наверное, выглядит нелепо вся в слезах и с наверняка покрасневшим лицом. Хоть бы сейчас никто кроме Шиничиро не зашёл. Надежду вселяло то, что за пределами комнаты брюнета ничего не слышно, а значит Манджиро и Кейске, скорее всего, ушли гулять. Значит, они не решат вдруг ворваться в комнату и не увидят её в таком состоянии, и не будет много шума вокруг этой ситуации, ведь Шиничиро не станет никому об этом рассказывать.              – Вот, Такемичи! – в комнату в спешке практически ворвался брюнет со стаканом воды, тут же закрывая за собой дверь. Он выглядел взволнованным, и Такемичи стало стыдно, что он так разволновался из-за неё.              – Я в порядке, Шиничиро-кун, – она улыбнулась, и улыбка эта была немного слабой, отчего Сано только нахмурился. Он сел рядом и вручил ей стакан, мягко сжимая её плечо, как бы приобнимая одной рукой. Его заботливый взгляд выражал беспокойство, и она почувствовала, что сейчас снова заплачет от прилива смущения и нежности, – Спасибо, – тихо сказала Такемичи, поднося стакан к губам.              Вода помогла немного освежиться и успокоиться. Они так и остались сидеть рядом, но не говорили. Такемичи держала в руках пустой стакан, разглядывая его, опустив голову, но мыслями находилась не здесь. Вьющиеся тёмные локоны спадали вперёд, как бы скрывая её от внешнего мира. А Шиничиро был рад, что Такемичи снова спокойна, но он не знал, что ей сказать. Возможно, будет проще рассказать правду на счёт банды. И вообще перестать скрывать что-либо. Да, он вынес для себя решение: если он хочет иметь с Такемичи что-то общее, более близкое, чем дружба, ему нужно перестать скрывать такие важные вещи. Он горько усмехнулся про себя, подумав, что неужели, чтобы прийти к этой мысли, нужно было довести её до слёз?              – Такемичи, – он мягко позвал её, аккуратно поглаживая по плечу, – Нам нужно поговорить.              Брюнетка тут же подняла голову, выглядя немного испуганной. Она посмотрела в его глаза, в попытке увидеть там что-то негативное, но не нашла никаких поводов для беспокойства: чёрные глаза были всё такими же тёплыми и добрыми. Такемичи чувствовала смятение и растерянность, и ждала хотя бы какого-нибудь пояснения. Шиничиро в голову пришла запоздалая мысль, что стоило, наверное, выразиться немного по-другому, но отступать уже поздно.              – Давай прокатимся, – улыбнулся Шиничиро, вставая, и помог подняться Баджи-старшей. Он вывел её из комнаты, всё так же не убирая руки с её плеч, – Мы тут никого сейчас не встретим, если что, – проговорил он, чтобы успокоить подругу. Знал, о чём она беспокоится.              Шлем по привычке заботливо одел на неё Шиничиро, мельком замечая румянец щёк, и стараясь не обращать внимания на то, каким на самом деле личным было это действие, ставшее для них чем-то вроде обыденности.              

***

                    Шиничиро привёз её на набережную. Он так и не сказал, о чём они будут разговаривать, и в принципе ничего больше не говорил. Он выглядит задумчивым, и Такемичи не спрашивала, хотя хотелось.              Они шли довольно медленно. Тут слышно только море и редкие выкрики чаек. Даже с дороги шума не очень много: большинство людей сейчас либо на работе, либо заняты учёбой. А они сорвались с места и поехали сюда, прямо в том, в чём были: Такемичи в одной только школьной форме и у Шиничиро помимо штанов и футболки накинута ветровка. Не задумываясь о том, что нужно готовиться к завтрашнему учебному дню, и никого не предупредив о своём отъезде, уехали к набережной. Но Такемичи даже не думала об этом, как и Шиничиро. Они чувствовали себя так, как будто прямо сейчас во всём Токио есть только они и эта набережная. Только это обеденное солнце четверга и огромные низкие облака, окаймлённые золотым свечением. И нет ничего важнее, чем поговорить с человеком, которого держишь сейчас за руку. Такемичи, смутившись, отметила про себя, что Шиничиро до сих пор не отпустил её ладонь. Он взял её, когда она слезала с мотоцикла, чтобы помочь, и всё ещё держал.              И вот он остановился, Такемичи остановилась тоже, сразу же переведя взгляд на него. Шиничиро смотрел на горизонт, и черты его лица казались особенно загадочными, подсвечиваемые лучами солнца, что медленно клонилось на запад. Но вскоре он повернулся к ней с мягкой улыбкой, и лёгкий порыв морского ветра развеял их волосы. Такемичи показалось, что она влюбилась в него во второй раз.              – Я думаю, мне много чего нужно сказать тебе, – начал он, смотря в её распахнутые глаза, – Но я не знаю с чего начать, – он повернулся к ней полностью и взял обе её ладони в свои.              – Я понимаю, – вдруг сказала она. Такемичи действительно разделяла это чувство. Гораздо больше его чувств, если говорить начистоту, но они оба об этом ещё не знают. Она опустила взгляд к их соединённым рукам, со смущённой улыбкой подмечая, как нравится ей эта картина.              Шиничиро чувствовал, как улыбка расцветает на его лице ещё сильнее. Ему хотелось кричать на весь мир о том, как ему нравится эта девушка. Как ему нравятся её голубые глаза, тёмные кудри и красивые, светлые руки. Но сначала нужно было сказать это самой Такемичи.              – Мы давно знакомы, – начал он, встречаясь с её взглядом, – Ты же помнишь, как мы познакомились да? – она с улыбкой кивнула на его вопрос, и он продолжил, – Я ещё с первого занятия… заметил тебя, – признался он, чувствуя, как теплеют щёки. У Такемичи была аналогичная реакция.              – Я тебя тоже, – ответила она и отвела смущённый взгляд, чуть сжимая его руки.              – Ты в нашей группе была самая лучшая, – сказал Шиничиро, снова привлекая её внимание. Она посмотрела на него с лёгким удивлением, – И всегда ею оставалась, – он отпустил её руки, чтобы приблизиться, – И остаёшься. Во всём, – он одной рукой аккуратно обхватил её плечо, а второй дотронулся до щеки, замечая как Такемичи покраснела сильнее, и чувствая, как покраснел сам, – Всегда.              – Шиничиро-кун… – тихо проговорила она, во все глаза смотря на него. Она заворожённо слушала его, чувствуя, как каждое сказанное им слово откликается у неё в груди. Она хотела сказать что-то ещё, но все слова тут же вылетели у неё из головы, когда он почувствовала мягкое прикосновение к своим губам и тёплое дыхание у себя на щеке. Шиничиро отстранился через пару секунд и с лёгкой улыбкой смотрел на Такемичи, а взгляд его мягко блестел от тёплых чувств, что бескрайним морем плескались у него в груди.              Такемичи казалось, что мир остановился, когда к ней пришло осознание того, что только что случилось. Что только что свершилось. Сердце билось, как безумное, но она едва ли замечала это, как и вообще всё вокруг, кроме чёрных глаз напротив и тёплой ладони у себя на щеке. Казалось, что разразись прямо сейчас ливень, она на обратит на это внимание. Как и Шиничиро. Его волновала только смена эмоций на лице Такемичи, волновало то, чтобы не увидеть там ничего негативного, и всё было действительно замечательно. Она сильно смутилась, но не выглядело так, как будто собирается отвергать его.              – Ты мне очень нравишься, – тихо проговорил он, сохраняя небольшое расстояние между их лицами, – Можешь не отвечать сразу, я буду ждать, – улыбнулся он, большим пальцем поглаживая щёку, взглядом показывая искренность своих слов. Уже хотел отстраниться и начал мягко убирать руку, когда Такемичи положила свою ладонь сверху так быстро, как будто от этого зависела её жизнь, не иначе.              – Ты… – ослабший от переизбытка чувств голос дрогнул, обрываясь, но Такемичи продолжила, сжимая похолодевшей рукой ладонь на своей щеке, – Ты мне тоже, Шиничиро-кун, – она почувствовала, как слёзы снова подступают, но это были те слёзы, которые сдерживать не хотелось, – Ты мне тоже очень нравишься, – голос задрожал под конец, и она вжалась в чужую ладонь, как будто стараясь найти этим успокоение для взволнованного сердца.              Шиничиро мягко посмеялся и, приблизившись, оставил мягкий поцелуй в уголок губ, а потом обнял её за плечи одной рукой, другую кладя на ей на макушку, и прижал к себе. Такемичи, всхлипнув, уткнулась лицом в плечо и обвила Шиничиро руками, прижимаясь к нему всем своим существом. Она быстро успокоилась, ведь это были просто слёзы, можно сказать, счастья, и просто наслаждалась теплом этих объятий.              Они стояли так какое-то время, думая каждый о своём, но при этом об одном и том же. Словно давний груз невысказанных слов, давивший на сердце, наконец-то растворился от чувства всепоглощающей нежности к человеку напротив, и теперь они наконец-то вольны делать и говорить то, что не могли воплотить в жизнь раньше. И если это вдруг окажется сном, то они проснутся только для того, чтобы сделать его реальностью.              

***

             – Не замёрзла? – спросил Шиничиро, посмотрев на Такемичи. Они стояли у самого ограждения – белого заборчика идущего вдоль линии набережной. Несмотря на то, что уже перевалило за середину мая, вечерами всё ещё может быть холодно, особенно если стоять у моря.              Не успела Такемичи ответить, как подул морской ветер, заставляя локону трепетать, а кожу покрываться мурашками. Шиничиро без лишних слов снял с себя ветровку и накинул на бледные плечи. Такемичи в одной только школьной форме, и эта юбка до колен и матроска едва ли спасут её от прохладного ветра. Когда одежда, нагретая теплом чужого тела, коснулась её прохладной кожи, ещё больше мурашек прошлось по спине. Она посильнее укуталась в куртку и благодарно прижалась к Шиничиро. Он улыбнулся и приобнял её, прижимая к своему боку.              Всё залито приглушённым светом. Как сироп, он заливает каждый уголочек, и тени размываются, а контуры сглаживаются. Этот вечер воистину ощущается как нарисованный кем-то пейзаж.              Они стояли так какое-то время. О том, сколько они тут находились, они могли судить только по солнцу, что не переставая опускалось к воде. Большие облака были всё такими же мягкими: не было огненного неба и ярких всполохов. Они мягко подсвечивались золотом на верхушках, нежным персиковым по контуру и внутри лиловые. Каждый цвет мягкий, как волосы у Такемичи, как взгляд у Шиничиро, как их касания друг к другу. Им казалось, что они могут вечность вот так вот просто находиться в компании друг друга, без слов, просто зная, что рядом человек, что может всполошить всё, что внутри, одним только взглядом, жестом, действием. Просто тем, что он есть.              – Знаешь, – Шиничиро заговорил, улыбаясь, – Я тут вдруг представил реакцию наших на это, – Такемичи без пояснений поняла, что он имел в виду. Реакция близких на то, что они начали встречаться, – Представь лицо Кейске, – Такемичи прыснула и тихо засмеялась, уткнувшись лбом куда-то в грудь Шиничиро. Кейске, наверное, будет единственным, кто удивится.              – Такеоми-кун, наверное, скажет, что знал, – , улыбаясь, сказала Такемичи, снова переведя блуждающий взгляд на небо.              – Ну, да, он знает, – ответил Шиничиро, смущённо почесав затылок. Такеоми знает. Как и Вакаса с Бенкеем. И он благодарен им, что они держали рот на замке, хотя они очевидно не те, кто стал бы говорить что-либо за его спиной.              Она застыла на пару секунд, а после сказала то, что почти заставило Шиничиро засмеяться.              – Мне его немного жаль теперь, – смущённо пробубнила она, намекая на то, что Такеоми приходилось быть свидетелем тех самых отношений влюблённых, что ещё друг другу не признались, но все вокруг уже всё поняли, кроме непосредственно самих влюблённых.              – А мне нет, – злорадно хихикнул Шиничиро, обнимая Такемичи со спины и мягко кладя подбородок ей на голову. Он доволен, как слон, и никакие Акаши с их удручёнными лицами не испортят ему настроение. Где-то в Шибуе чихнул Такеоми.              

***

             В скором времени они решили сменить место. После того, как Шиничиро вдоволь покатал Такемичи по ближайшим районам, они вернулись обратно в родные окрестности. Солнце уже едва ли выглядывало из-за домов, посылая последние лучи. В дымке опускающегося полумрака они сидели на детской площадке, что негласно стала их местом ещё давно. Такемичи всё так же в его куртке.              – Есть… ещё одна вещь, о которой я должен тебе рассказать, – Шиничиро заговорил. Они заняли качели, медленно раскачиваясь взад-вперед. Хотя для брюнета они низковаты, Такемичи всё в целом устраивает.              Такемичи удивлённо посмотрела на него.              – Ещё что-то?              – Ну, ничего такого, на самом деле, – он замахал руками, нервно усмехаясь. Отвёл взгляд. Такемичи добрая и понимающая, но он боится увидеть разочарование. Гопников боятся и недолюбливают, особенно девушки.              – Нет уж, рассказывай, – надулась она, – надеюсь, это про то, с кем ты дерёшься, – красноречивый взгляд был послан ему, ясно показывая, что ему придётся рассказать в любом случае.              – Именно, – вздохнул Шиничиро, собираясь с духом. Такемичи тут же опустила ноги на землю, остановив тем самым качелю, и повернулась к нему, всем видом показывая, что она вся внимание, – Есть банды, – аккуратно начал он, но не между бровей у Такемичи уже пролегла небольшая складка, – Это не что-то страшное, люди в бандах просто тусуются вместе и дерутся с другими группировками, – старался максимально безобидно описать свою деятельность Шиничиро.              – И ты состоишь в банде? – напряжённо проговорила Такемичи. Шиничиро проследил взглядом за тем, как аккуратная ладошка сжимает подвес качели.              – Кхм, – Шиничиро отвёл взгляд, смутившись, что его так быстро раскрыли, – Да.              – В Чёрных Драконах? – нахмурившись, спросила она.              Шиничиро тут же повернулся обратно, обескураженный. Откуда она о них знает? Собственно, это он и спросил. Неужели она видела его или Такеоми в форме? Не должна была, они не щеголяют в ней как в повседневной одежде, а последние громкие стычки были во время учебного дня, которые Такемичи не пропускает. Он ясно дал понять, что Такемичи ничего знать не должна, а своим друзьям он привык доверять, так что причина явно не в излишней разговорчивости, например, того же Такеоми или Вакасы, о Бенкее уж и говорить нечего.              – Я слышала сегодня в школе, как какие-то парни из параллельного класса говорили о Чёрных Драконах, – ответила она и, нахмурившись, посмотрела на него, – Упоминали, что сегодня какая-то важная драка, и её результат налицо, – закончила она, явно отсылаясь к синяки и разбитым костяшкам. Шиничиро услышал этот камень в свой огород и не посмел ничего ответить, стыдливо отведя взгляд. Такемичи подулась пару секунд, но в итоге вздохнула, привлекая внимание брюнета. Что ж, теперь всё наконец-то встало на свои места, подумалось ей.              – Вот блин, – вздохнул Шиничиро, почесав затылок, и скосил на Такемичи взгляд. Она усердно о чём-то думала, и тень этих мыслей залегла на её красивом лице. Он поднялся с насиженного места и подошёл к девушке. Мягко провёл ладонью по тёмной макушке, отвлекая от мыслей, – пойдём.              Он подвёл её к байку и обнял, а Такемичи не раздумывая обняла в ответ.              – Это же опасно, – в конце концов тихо сказала она, чувствуя щекой исходящее от Шиничиро тепло.              – Всё будет хорошо, – заверил он улыбнувшись, – Мы не выходим за рамки и другим не позволяем.              – Я не сомневаюсь, но… – недосказанные опасения повисли в воздухе напряжённым молчанием. Шиничиро знал, что Такемичи волнуется, и это также была одна из причин, по которой он хотел сохранить это в тайне от неё. И чувствуя её подавленное состояние, он решил пойти на радикальные меры. Он аккуратно отстранился и взял её лицо в свои ладони. Некоторое время они просто смотрели друг другу в глаза: Шиничиро наслаждался, Такемичи ждала дальнейших действий. И вот он приблизился, целуя сначала мягкую щёку, потом в уголок губ, а следом нежно прикасаясь к самим губам. Мурашки пробегали у Такемичи по шее и вниз по спине от каждого такого прикосновения Шиничиро.              Он отстранился и обнял Такемичи, уложив руки немного выше её талии, утыкаясь носом в волосы, пахнущие каким-то ягодным шампунем. Сама Такемичи покраснела, утыкаясь лицом в его плечо. Она поняла, что это был какой-то хитрый ход, чтобы заставить её успокоиться и забыть. И она не может сказать, что это не сработало…              Идиллия продолжалась ещё несколько минут, скоро уже совсем стемнеет, и пора бы уже идти домой.              – Кстати, я лидер Чёрных Драконов, – произнёс вдруг Шиничиро абсолютно спокойно, как будто это была настолько незначительная вещь, что не заслуживала никакого внимания. И именно это дало ему отсрочку в несколько секунд, потому что смысл его слов не сразу дошёл до Такемичи.              Столько потрясений за один вечер это слишком для неё. Наверное, сегодня она будет спать как убитая.