С**ка

Коллегия Советников храма Рокколуче заседала в просторном круглом зале – с куполом, из центра которого бил яркий теплый свет, небольшой трибуной для свидетелей и посетителей, и каменными возвышениями у стен, на которых и заседали уважаемые члены коллегии. Вероятно, возможность смотреть на остальных сверху вниз должна была придавать им весомости. Биби стояла в центре зала, прямо под лучом света, и чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение зверушкой. Наручников не было. Чистые запястья выглядывали из-под вздернутых рукавов злосчастного бомбера. – ... Я спряталась за деревьями, – громко говорит она, чувствуя как горло начинает пересыхать: – Я особо не следила за ходом боя. Боялась высовываться. Но я видела, как девушка свалилась в обморок, желтый закинул ее на плечо, и ушел. – Сказал ли он что-нибудь при этом? – спрашивает мастер Дживелиан, медленно кружащий вокруг нее, как акула в ожидании добычи. – Да. Они встречаются взглядами. – ... Он сказал: "Хозяйки будут довольны". *** За два дня до собрания коллегии – Славься, Великий Дракон, справедливый и милосердный, – тихо шепчет она, скукожившись на тонком матрасе.  После окончания допроса, раскаленные наручники с нее сняли магией.  Срочно вызванный штатный целитель долгие полминуты стоял, разинув рот, глядя на обугленную кожу запястий. – Славься, Дарующий жизнь, – слезы текут по дрожащим щекам. Ее руки мазали мазями, обматывали бинтами, а она сидела и просто смотрела на это с легким удивлением. Тогда она не чувствовала ничего. Тогда в груди еще полыхал гнев, и магия клубилась под кожей, готовая в любой момент вырваться. …Но мгновения падали в вечность, она сидела в тишине своей камеры, и понемногу, злость ушла. Жар уходил, и его место понемногу занимал холод спокойствия. А вместе с холодом пришла боль. – Сжалься над творением своим, о Великий. Она лежит, скукожившись на тонком матрасе, и читает на память молитву, вычитанную в хрониках земных фей. Пытается читать. Ее трясет.  – Сжалься, ибо я, блять, не вынесу… Она кричит. *** Лекарь прибежал уже через несколько минут.  Ее напоили горьким отваром, обмазали ее запястья странной холодящей мазью.  Вскоре боль начала утихать. Вместе с ней ушло ощущение рук ниже локтя. До самого утра она просидела в странном полусне, не способная ни начать ясно мыслить, ни провалиться с головой в темноту. *** За день до собрания коллегии Мастер Дживелиан пришел к ней на следующее утро. Пришел один. – Здравствуй, Биби, – произнес он, садясь на единственный стул в ее камере. Она сидела на кровати, уперевшись спиной в стену и подтянув к груди ногу. Онемевшие забинтованные запястья безвольно лежали на сером покрывале.  Голова была тяжелой.  Она надеялась, что выглядела не слишком жалко. – И вам не хворать, – вернула она любезность, пристально вглядываясь в старика. Что-то в нем изменилось. Неуловимо, но в то же время настолько значительно, что она не могла перестать его рассматривать. Сведенные к переносице кустистые брови расслабились. Поворот головы стал менее напряженным. Расправились плечи. Разгладилась складочка у угла губ… Ничего от манеры "Плохого копа". Кажется, не только она здесь умеет притворяться. "Это опасно". – Руки сильно болят? – в его голосе, достаточно равнодушном, проскальзывает нотка вежливого сочувствия. – …К моему огромному сожалению. – К моему тоже, – он говорит довольно тихо, но в тишине камеры его отлично слышно. – Целитель сделал то, что было в его силах. Боюсь, такие повреждения невозможно залечить моментально силами обычного мага… “Почему это происходит?” – хочется ей спросить. “Почему моя сила уничтожает меня?”  Дживелиан выглядит достаточно мудрым стариком. Советник, как никак. Вдруг, он знает. Вдруг, он мог бы помочь?   Она сдерживается. – Это единственное, что вы хотели спросить? Спокойные серые глаза смотрят на нее со странным выражением, которое она не может сходу расшифровать. – Чего ты хочешь? “Определенно опасно”. Она сухо сглатывает. – Неожиданный вопрос, – она заставляет себя улыбнуться. – Мне казалось, вас не особо волнуют мои интересы. Дживелиан изучает ее, как диковинную зверушку.  Она чувствует, как волосы на загривке приподнимаются от ощущения надвигающейся опасности. – Люди похожи друг на друга, – неторопливо начинает он. – Одна фея похожа на другую, равно как и две ведьмы между собой найдут массу общего. Возьми любых двух стариков, и ты найдешь между ними сходство. Возьми двух воинов в расцвете сил или истощенных бедняков, возьми королей или простолюдинов… Если знаешь, на что смотреть, то легко обнаружишь, что вся непредсказуемость человеческого поведения укладывается в короткий список типажей. За редкими, очень редкими исключениями. Длинные пальцы оглаживают козлиную бородку.  – В тебе нет ничего от феи. Но и ведьмой ты быть не можешь. – Отчего же? – она дергает уголком губ, вдруг вспоминая разъяренную Митси. Он смотрит на Биби снисходительно, как на неразумное дитя. – Любой огонь подобен Огню Дракона. И нет во всей вселенной ничего, что было бы более противоестественно для ведьминской натуры, чем родство с Ним. "Надо будет потом поискать про это информацию", – проскакивает мысль прежде, чем она понимает: теперь возможность это сделать выдастся очень не скоро. – …Тем не менее, вы так старательно пытались обвинить меня в сговоре с ведьмами. Проявлять наглость в ее положении – не лучшее решение. Но у нее нет сил бояться. Бессонная ночь забрала их, и благоразумие в придачу. Однако, мастер Дживелиан лишь чуть пожимает плечами и спокойно отмечает. – Отсутствие родства не мешает ведьмам тянуться к пламени. Оно манит их, как неразумных мотыльков... С учетом нападения на специалистов, вероятность сговора была высока. – Раз ты не в ладах с хорошими парнями, значит, автоматически записана в плохие. Интересная схема. – Весьма действенная. Особенно когда речь заходит о проявлениях магии. "С одной стороны – это удобно. С другой – какая же хуйня". – Надо же. Буду знать...  Значит, только этим объясняется ваша предвзятость? Тонкий хвост бородки оборачивается вокруг пальцев. – Ты не ведьма, но и типажу феи не соответствуешь, – возвращается он к предыдущей теме, будто не услышав вопроса. – В тебе достаточно разумности, что бы не соваться в пекло битвы, и достаточно агрессии, чтобы атаковать, если тебе покажется, что на тебя нападают… То, как ты говорила вчера. Вроде естественно, но те едва заметные паузы… И та вспышка гнева в конце... Я провожу допросы много дольше, чем ты живешь, и опыт говорит мне: в тебе слишком много ярости, чтобы взвешивать каждое слово без особой на то надобности. И тебе однозначно должно хватать мозгов на то, чтобы сформулировать свои ответы нужным образом. Страх проходится по шее ледяным влажным языком. – Ты ни разу не соврала во время допроса. Ни слова прямой лжи. И будь ты обычной феей, этого было бы достаточно, чтобы снять с тебя все подозрения… – Но я не обычная фея, – тихо заканчивает за него Биби.  Глаза у Дживелиана равнодушные, как обнаженный клинок. – Именно. Впрочем, возможно я вижу то, чего нет, и ты и впрямь просто была с нами абсолютно честна. Биби чувствует, как язык присыхает к нёбу. Он встает, и подходит ближе. Встает прямо перед ней. – Не стоит так бояться. Мне не в чем обвинить тебя. Мои подозрения остаются лишь моими подозрениями. Я не смогу предъявить их на суде в качестве доказательств… И я не буду сейчас ни о чем тебя спрашивать. Не буду просить тебя пересказать вчерашнюю историю другими словами. Не буду спрашивать, осознанно ли ты исказила истину, отвечая на наши вопросы… Эти равнодушные серые глаза определенно будут снится ей в кошмарах. "Самой умной себя почувствовала? Вот тебе, для отрезвления". – Дай мне твое запястье, – вдруг говорит он. – З-зачем? Пальцы протянутой ладони сгибаются в требовательном жесте. Биби осторожно поднимает левую руку. – То, что твоя сила может причинить тебе физический вред, значит лишь то, что ее слишком много. Обычно источник просыпается в раннем детстве, и медленно набирает силу по мере роста тела. Тогда тело адаптируется к постоянному давлению магии и вырабатывает устойчивость, – его сухие ладони проворно развернули бинты, и замерли вокруг поврежденной плоти. Золотистое свечение начало пробиваться сквозь пальцы. – Но если вдруг, по какой-то причине, силы резко возросли, тело не успевает к ним привыкнуть. И тогда любая неосторожность может стать фатальной. Особенно, с учетом огненного характера твоей магии. Когда он отнимает руки, Биби с благоговением смотрит на нежно розовую, абсолютно здоровую кожу. "Такие повреждения невозможно залечить моментально силами обычного мага", – вспоминает она. – Теперь вторую. На этот раз она протягивает руку уверенно. Даже торопливо. – …Избыток силы делает тебя агрессивной. Заставляет делать и говорить необдуманные, грубые вещи. Но ты умна. И ты осторожна. Ты чувствуешь, когда подходишь к грани, и ты способна держать себя в руках… Большую часть времени. Впрочем, это безусловно лучше, чем смогло бы на твоем месте абсолютное большинство. Ты осознаешь свой недостаток, и ищешь знаний, чтобы его исправить. Это весьма похвально. Вторая рука опускается рядом с первой.  Она смотрит Дживелиану прямо в глаза, и понимает: то, что он сейчас произнесет, купит ее с потрохами. – …Я могу в этом тебе помочь. Я могу научить тебя, как укротить твое пламя. И о, да. Это определенно то предложение, от которого она не может отказаться. – …А взамен? – она заставляет заткнуться восторженный писк, раздающийся в ее голове, и вылавливает единственную адекватную мысль. – А взамен я хочу чтобы ты еще раз, очень, очень внимательно подумала о том, что ты видела и слышала в день похищения принцессы Стеллы. – …Уверена, я смогу вспомнить что-нибудь полезное. Мастер. Дживелиан коротко улыбается. *** В день собрания коллегии Перед тем как вести ее в зал собрания, ей позволили привести себя в порядок. Отвели ее в служебную ванную. Прошлись по изрядно замызганным штанам и топу очищающей магией – за что Биби искренне была благодарна. На третий день без душа от нее пахло отнюдь не цветами. Она стояла перед ростовым зеркалом. По рукам спиралями вились нежно-розовые шрамы – следы ее атаки на специалистов. Они спускались с плеч и доходили до середины предплечий. Все что ниже благополучно залечил мастер Дживелиан. Вероятно, он не откажет ей в том, чтобы залечить и эти шрамы. Ладно. Это сейчас не особо важно. Она берет бомбер – его ей вернули без особых вопросов, в отличие от топора. Подклада на руках и верхней части спины выгорела почти полностью, но сама кожа осталась практически нетронутой. Только слегка подкоптилась изнутри. Она продевает руки в рукава. Поддергивает их вверх, для удобства. Приглаживает еще немного влажные на концах волосы. Фена здесь, разумеется, нет, а сушить волосы магией… Не в ее ситуации. Вспоминает, как смотрела на себя в зеркало своей комнаты на Земле в ту злополучную ночь. Может ли нормальный человек так измениться за три дня? Она вспоминает то выражение тихой адреналиновой паники и широко распахнутые, горящие в темноте глаза. Отражение смотрит на нее немного исподлобья, устало прикрыв веки. У нее огромные, почти черные круги под глазами, и по хорошему, их бы замаскировать чем-нибудь. Но под рукой только вода и мыло. Ничего. Это незначительное неудобство.  Она опирается на раковину.  Закрывает глаза. Вдох. Выдох. Открывает. В глубине ее зрачков горит адское пламя. – Славься, Дракон, справедливый и милосердный, – тихо произносит она. Отражение растягивает губы в кривой ухмылке. *** – ... Он сказал: "Хозяйки будут довольны". Мастер Дживелиан одобрительно прикрывает веки. – Таким образом, уважаемая коллегия, – начинает он хорошо поставленным ораторским голосом: – На основании показаний свидетеля, я настаиваю на том, чтобы обратить особое внимание на деятельность ведьм в последнее время. И проверить, насколько велика их причастность к пропаже Стеллы Солярийской. – Гарантируете ли вы правдивость слов свидетеля? – спрашивает пожилая женщина в мантии советника. – Разумеется, – величественно кивает Дживелиан. Биби в который раз давит лезущую на лицо ухмылку. *** Фарагонда с юности знала, что превратности судьбы порой бывают непредсказуемы настолько, что ни один, даже самый гениальный разум, не способен будет их просчитать. Она сидела на трибуне наблюдателей в зале собрания комиссии, и не могла поверить в то, что видит. Эти волосы. Этот голос. Это лицо… Юная копия Марион. Даже цвет глаз почти как у матери – насыщенный золотистый. Последняя фея Земли.  Фея огня.  Она сказала, ее зовут Биби. Фарагонда решила, что предложит ей место в Алфее еще до того, как узнала, как ее зовут.