С**ка

– Хороший чай заслуживает почтительного обращения, – негромко говорит Дживелиан. Его ладони, сухие и длиннопалые, плавно касаются стенок грубого вылепленного глиняного сервиза. Его кабинет был небольшой светлой комнатой, с заложенным деревянными балками потолком и ворсистым ковром на полу, с книжными шкафами до потолка и застекленным стелажом, на полках которого красовались непонятные Биби вещицы. С массивным писчим столом светлого дерева у одного окна, и маленьким чайным – у другого. Как раз за этим маленьким столиком они с Биби и сидели, устроившись в достаточно мягких креслах. – Его заслуживают все вещи, привносящие в существование красоту, – отвечает она так же негромко. Запах зеленого чая мешается с легкими ароматами чернил и нагретого солнцем дерева. Они с Джвелианом пришли сюда добрые полчаса назад, сразу после окончания собрания, но разговор все никак не начинется. Азарт, кипятивший кровь, понемногу уходит. Она чувствует, как расслабляются мышцы у основания шеи. Они сидят в тишине, и минуты незаметно утекают в вечность. Чаинки танцуют свой замысловатый танец. Искры пыли кружатся в потоках света. Слова льются из нее так естественно и незаметно, что она сама не понимает, как это происходит. – Это случилось почти два года назад, – тихо начинает Биби. Дживелиан чуть поворачивает к ней голову. – Что именно? – Я умерла. Кустистая бровь поднимается в недоверчивом удивлении. – Это не метафора. Я... я правда умерла. – Как же тебе удалось воскреснуть? Чаинки кружатся, завораживающе бессмысленно. – Он пришел ко мне, – шепчет она с благоговением. – Он разжег мое пламя. Он не позволил мне погаснуть. И сказал, что даст силу, какой мир не видел очень давно. Вторая бровь присоединяется к первой. – Он? – Великий Дракон, – короткий трепетный выдох. И после, едва уловимо, для себя, не для слушателя: – Справедливый и милосердный. Искры оседают в потоках света. – Что же. Это многое объясняет, – говорит мастер, отставляя чашку. – Что произошло дальше? Биби неловко пожимает плечом: – А дальше я совершенно потеряла контроль, – признает она с горькой усмешкой. – Полагаю, тебе было страшно. – Вы даже не представляете насколько. Я... Это было худшее время в моей жизни. Я... Мне дышать пришлось учиться заново... Весь мир просто переворачивался с ног на голову, а меня мотало, как тряпичную куклу. Я такой беспомощной себя никогда еще не чувствовала. Вокруг бушует шторм, а ты не знаешь, куда бежать и где прятаться, ты даже не знаешь, шторм ли это, а все обрывки твоих знаний, который ты с таким трудом выцарапываешь – это жалкие клочки бессмысленных летописей и осколки фресок, склеенных чьими-то влажными снами, и это так мерзко, аж до мурашек, но выбирать то не из чего, а ты даже рассказать никому об этом не можешь, и... Пальцы сжимают чашечку, и Биби чувствует как ее мелко потряхивает. Плотина, столь долго выдерживавшая отчаяние, страх и боль, дала трещину. И все, что копилось за ее толстой стеной, обрушилось тоннами ледяной воды. Она понимает, что плачет, только когда мастер протягивает ей платок. – П-простите, это все так глупо, я... Я сейчас успокоюсь... – Боль оседает на Искре, подобно патине. Слезы смывают ее. Если же не позволить им пролиться, то слой за слоем, патина скроет собой свет искры. – И что тогда? – Беспросветная тоска и холод, от которого невозможно избавиться. Так что позволь слезам течь. Она правда рада бы успокоиться. Но просто не может. *** Пока девочка захлебывалась слезами, Дживелиан молча собрал чашки и чайник на поднос, и унес их в дальний угол. Туда, где в изящном серванте хранилась драгоценная коллекция чаев. Избавившись от отработанной заварки, он обдал сервиз очищающей магией -- для верности несколько раз. Поведя пальцами вдоль рядов маленьких выдвижных шкафчиков, наконец выбрал. "Антидот". "Таяние сердца" было ценным составом, достаточно редким -- его не стоило использовать завсегда. Оно создавалось как лекарство от помутнения искры. Смягчение эмоциональных барьеров было лишь побочным эффектом его действия. Но именно это свойство уже столько раз служило ему хорошую службу. Были, правда, и свои недостатки. Слишком большая доза, принятая без прямого предписания лекаря, вызывала сонливость, слабость, а при длительном употреблении могли возникнуть проблемы с психическим состоянием. Так что злоупотреблять этим средством не стоило. Но от одного раза ничего не будет. Особенно с учетом того, что прямо сейчас в изящном чайнике медленно заваривается "противоядие". Всего одна чашка "Красной рашмы" – и девочка выпорхнет от него полная сил и с улыбкой на лице. А пока... Пока что пусть плачет. Он не врал, когда говорил, что она не подходит ни под типаж феи, ни под типаж ведьмы. Но это не значит, что она не подходит ни под один типажей в принципе. О, он, безусловно, встречал прежде таких, как она. Редко, да. Но встречал. Он знает, как наладить с такими контакт... Конечно, если она узнает о манипуляции, это сильно ухудшит их отношения, особенно сейчас... Но как же прекрасно слово "если", во всем многообразии возможностей, скрытых за ним. Фея огня дракона. Избранная и благославленная самим Творцом. Если только ему удастся выстроить крепкую связь, если удастся получить ее доверие... Какие возможности перед ним откроются. Риск стоит того. *** – Ты закончила? – спрашивает он тихо, возвращаясь к креслам. Всхлипов к тому времени уже не слышно, только слегка прерывистое дыхание. – Да. С-спасибо, – отвечает Биби, не поднимая глаз. – Хорошо. Вот. Это поможет тебе прийти в себя. Биби застенчиво опустила глаза. Какой стыд. Так разреветься, да еще и перед кем... Хорошо, что мастер предпочел отойти и дать ей прореветься. Если бы начал утешать – это было бы полнейшее фиаско. – То, что ты рассказала, проливает свет на причины твоего... назовем это расстройством... Впрочем, нет. Твои силы есть благословенный дар, и только так и стоит к ним относиться. Вопрос лишь в том, как ими воспользоваться. Чувство облегчения затапливает ее, и ей кажется, что она вот вот снова заплачет. – И что же от меня требуется? – Много чего. Прилежность. Готовность терпеть боль. Храбрость переступать те барьеры, которые ты возвела для собственной защиты. И в первую очередь – терпение. Очень, очень много терпения. Искусственно повышать толерантность тела к магии – задача крайне неблагодарная. – Звучит... долго. – Боюсь, что так. Сложно сказать сразу, но не меньше нескольких месяцев. Биби тихо фыркает. – Несколько месяцев – это ничто. – Многие феи с тобой бы не согласились. – Ну, так мы уже вроде выяснили, что я не обычная фея. – со смешком она салютует мастеру чашкой. – Хотя сомневаюсь, что кто-то огорчился бы, услышав о способе излечиться. Даже если бы этот способ потребовал бы десятилетий. – Ты удивишься, насколько непривлекательным феям покажется этот путь. Ведьмам, впрочем, тоже...– на недоверчивый взгляд Биби он милостиво поясняет: – Обычно магия позволяет решить проблему практически моментально. – Избалованные дуры, – ворчит она: – Они просто не знают, что такое настоящее отчаяние. Мастер коротко, но мягко улыбается. Чай отдает кислинкой на языке. – Думаю, на время обучения ты сможешь остаться в Светлом камне. Здесь есть все необходимое, а уж комнату мы тебе выделим. – С решетками? – Только если тебе так хочется. Светлый камень гораздо, гораздо больше тюрьмы и допросной. Не просто так эту крепость издревле называли Храмом. – И у вас есть даже... например, библиотека? – в ее голосе проскальзывает тщательно замаскированное – как ей кажется – любопытство. – Разумеется. И ты даже получишь к ней доступ, после того, как я внесу тебя в систему допуска, – благосклонно кивает ей мастер. – Тц... Полагаю, мой интерес достаточно очевиден. – Боюсь, что так. Впрочем, он весьма похвален. – Спасибо. – Однако в будущем я прошу тебя быть со мной более... откровенной. Если хочешь что-то узнать – спроси, и я отвечу. Взамен я буду ждать от тебя того же. Поверь, я оценил твое умение играть словами. Но мы сохраним прорву сил, если не будем их тратить на игры разума. А нам есть куда приложить усилия, не так ли? – ...Да, Мастер. Сделаю все что в моих силах. – Очень на это рассчитываю... Еще чаю? – Наверное, нет. Думаю, мне уже хватит. – Хорошо. Тогда давай немного пройдемся. Представлю тебя нужным людям, заодно выпишем тебе пропуски. Мастер поднимается из кресла с плавностью, редко присущей даже молодым людям, не говоря уж о стариках. – Вот так сразу? – Биби не знает, чего в ней больше: радости или удивления. Скорее всего, того и другого поровну. – Ни к чему тянуть. Они идут к тяжелой деревянной двери, покрытой вязью резьбы, и она чувствует такую легкость, какой давно уже не ощущала. Возможно, вовсе не знала ее с самого попадания в этот мир. Ей кажется, что у нее выросли крылья за спиной, и она даже неловко поводит лопатками. Но не находит ничего необычного. – К слову... Во время твоей беседы с Драконом, он говорил о чем нибудь, помимо твоего воскрешения? Мастер Дживелиан, советник Светлого Камня. Человек невероятной силы и знаний, способный на волшебство, "недоступное простым магам". Человек, не утративший в этом сахарном мире хватку и здравый смысл, легко раскусивший ее уловки и не смотря на это предложивший ей то, что ей было жизненно необходимо. Да, пусть из своих личных мотивов, но все равно... Человек, видевший ее разбитой от боли, слабой и рыдающей. – Хм... "Я надеюсь, ты будешь со мной откровенна". Она правда хочет ему довериться. Хочет так сильно как никогда прежде. Но вместо этого она произносит: – Да вроде нет, – и слегка пожимает плечами. – А что? Условие о Домино – это все еще разговор о воскрешении, не так ли? Мастер смотрит ей в глаза, положив узловатую ладонь на ручку двери, и на секунду ей кажется, что она совершила ужаснейшую ошибку. "Он знает" – вдруг понимает Биби. Читает это в глубине холодных глаз. ...Но вот он слегка улыбается. И отворачивается. – Хорошо. И открывает дверь. – О, вы все таки здесь... Не успевает Биби выдохнуть, как снова чувствует, что воздух застревает в горле. На пороге кабинета стоит Фарагонда с занесенной для стука рукой. *** Фарагонда сплела пальцы перед солнечным сплетением. Естественная поза, не привлекающая особо внимания. Последний раз руки у нее дрожали в далекой-далекой молодости, но привычка сжимать их осталась до сих пор. – О, вы все-таки здесь... А я как раз вас искала. Советник Дживелиан, – склоняет она в приветствии голову. – Госпожа директриса, – получает ответный кивок. – Боюсь, сейчас я немного занят. – Я не займу много времени. Кроме того, я пришла не столько к вам, сколько к мисс... Ох, ради пресвященных нимф, Советник Дживелиан, вы опять доводите девушек до слез? Что он наговорил вам, милая? Она входит без приглашения. Подходит к девушке, поднимает руку, что бы ободреюще прикоснуться к плечу... Недоверчивый взгляд слегка исподлобья режет ей прямо по сердцу. "Как она похожа на мать..." – Вы... зря обвиняете советника, мадам. Мастер наоборот оказал мне огромную услугу. А разревелась от усталости, такое бывает... К слову, не имею чести быть представленной, – дернув уголком губы отвечает девушка, и, словно опомнившись, с глубоким вздохом вздергивает подбородок. Гордый поворот головы, прямая, как палка спина, плотно сжатые губы. Невнятные лохмотья вместо одежды. "Кто вы вообще такие, чтоб вас Феникс побрал?" – звенит в ее голове голос молодой Марион. – Меня зовут Фарагонда. Я директор "Алфеи", лучшей школы для фей во всем Магиксе. С удивлением она смотрит, как девушка морщится, и потряхивает головой. Сжимает переносицу и с силой проводит по лицу ладонями, зарывается пальцами в рыжие волосы... – Простите, – говорит она наконец, глубоко вдохнув. – Голова немного болит. Биби. Можете меня так называть. Вроде как фея, – девушка вдруг протягивает ей руку, и долгие несколько секунд Фарагонда недоуменно на нее смотрит. Смущенно потерев друг о друга пальцы, девушка опускает руку и несколько растерянно переводит взгляд на советника. – В Магиксе только немногие закрытые братства используют рукопожатие в качестве приветственного жеста. Обычно обходятся словами, наклоном головы или, в менее формальной обстановке, взмахом рукой. – Ах, вот оно что. Прощу прощения. Буду знать. – Ох, милая, ничего страшного. Полагаю, ты привыкла к другим обычаями. – Есть немного. Так... У вас было ко мне дело? Неловкость уходит из черт ее лица быстро и естественно. На смену приходит настороженный, вежливый интерес. – Скорее, предложение... Давайте присядем. – Госпожа директриса, – Дживелиан говорит ровно, но она чувствует нарастающее недовольствие в его голосе. – Боюсь, разговор стоит перенести. Нас уже ждут, мы должны идти. – О, я понимаю. Тогда... – Биби свяжется с вами сразу, как освободится. Не так ли? – ...Сделаю все, что в моих силах. – Вот видите. А теперь, с вашего позволения... Он протяжным жестом указывает на дверь. Первой, видимо, не желая перечить, выходит девушка. Фарагонда встречается с советником глазами. ...Они никогда не были в хороших отношениях. Но в последние десятилетия все стало совсем плохо. Она плохо понимала, что именно послужило причиной. Так же, как не понимала, с чего бы их союзник, советник Светлого Камня, вызывал в ней то холодное, влажное, липкое чувство тревоги. Не страха – она знает страх, сполна хлебнула его в дни падения Домино. Тревоги. Интуиция робко шептала: "Будь осторожна с этим человеком". А своей интуиции Фарагонда доверяла, как никому другому. Может, именно поэтому из тысяч других фей именно она теперь – директор лучшей школы магии. – Значит, "мастер"? – стойко выдерживая взгляд Дживелиана. – Боюсь, что так. Тихо выдохнув, Фарагонда все таки идет к выходу. – ...Хорошо. Об этом я тоже хотела бы с вами поговорить. – Обязательно. Но не сейчас. За дверью их уже ждет Биби. Они кивают друг другу на прощание. – Свяжитесь со мной, как будет возможность. То, что я хочу вам сказать – очень важно. – Конечно. И Фарагонда смотрит, как они уходят, снова крепко сплетя перед собой пальцы. *** – Тебе дурно? – спрашивает мастер, пока ведет ее запутанными коридорами. – Н-нет, просто голова разболелась. Это от недостатка сна. С каждым разом видения становятся все менее болезненными. Это хорошая новость. Плохая – объемы получаемой информации стремительно уменьшаются. Такими темпами, скоро ей останутся лишь жалкие обрывки и без того неполной картины. – Как думаете, что Фарагонда от меня хочет? – Сложно сказать. Возможно, хочет услышать твою историю из первых уст. Возможно, заинтересовалась твоей магией. А может, ждет, что ты поможешь в поисках принцессы Стеллы. – Настоящая фея бы это сделала, да? – Абсолютно верно. Ты начинаешь понимать. – Тц. Предел моих мечатний – впрягатся за первого встречного. – Мой тебе совет – не ищи с ней встречи. Не испытывай судьбу. – Да уж. Не имею никакого желания спасать чью-то задницу... Они приходят в чей-то кабинет. Беседуют с сидящими там людьми, ее кому-то представляют (она, наученная горьким опытом, только кивает в ответ). Потом начинается возня с документами. Магия сканирует ее несколькими разными способами, она прикладывает руку к стеклянным сиющим шарам, проговария слова клятвы ("аналог подписки о неразглашении" - понимает она) и по итогу ей говорят, что теперь большая часть дверей Светлого Камня для нее открыта. Ей выдают аналог местного телефона, что-то похожее на пластиковую карточку (денег правда на ней не было), и маршрут, как доехать от крепости до ближайшего города (на общественном транспорте, напоминавшем рейсовый автобус) В общем, к моменту, когда спустя два часа она опускается на кровать своей новой комнаты, она чувствует себя вымотанной, но довольной. Она лежит, свесив голову с края, и смотрит, как пыль оседает в потоках закатного солнца. "Я все таки справилась". Она в Магиксе. Она не в тюрьме. Ее будут учить. У нее есть план, и есть возможность его реализовать. Она справилась. *** Ближе к ночи, она таки звонит Фарагонде. Она не нашла в голонете – местном аналоге интернета – ее личного номера, но нашла адрес приемки Алфеи. Позвонила туда. Рассыпалась в извинениях. Попросила передать сообщение. Долго благодарила... На том конце сказали, что все будет хорошо, и они все сообщат. Уже завтра она поедет на том самом аналоге рейсового автобуса в соседний город. В конце концов, ей есть о чем поговорить с Фарагондой.