С**ка

Музе было 6, когда мама умерла. Она тогда была маленькой избалованной счастливой девочкой, любимой дочерью своих родителей. Она спрашивала отца: “Почему именно моя мама должна была уйти?” Отец отвечал: “Потому, что жизнь несправедлива”. “Потому, что болезнь иногда поражает даже самых хороших людей.” “Потому, что не всегда наступает счастливый конец.” В сказках все всегда заканчивалось хорошо. Так Муза узнала, что сказки врут. Так она узнала, что такое рыдать от боли ночи напролет. *** Музе было 11, когда в школе у нее началась История Магикса. Она тогда была замкнутой, не по годам циничной хулиганкой, потерявшей мать и утратившей связь с погрузившимся в горе отцом. Она спрашивала учителя: “Неужели мир всегда был несправедлив?” Он отвечал: “Когда-то в Магиксе царила Золотая Эпоха.” “Когда-то в Магиксе правили безраздельно феи – и это было счастливое время. Тогда никто в Магиксе не знал горя и печали.” “А потом появились ведьмы. И вместе с ними пришли темные времена.” Ведьмы принесли в Магикс зло. Так Муза узнала, что в смерти ее мамы виноваты ведьмы. Так Муза узнала, что такое ненавидеть до красной пелены перед глазами. *** Музе 16, когда она поступает в Алфею. Она носит красное, потому что красный ее завораживает, потому что красный отзывается боем барабанов где-то в глубине души. Она уже не задает глупых вопросов. Она лучшая среди поступивших на стипендию. Ей нужно хорошо учиться, чтобы уметь постоять за себя. Она знает, как устроен этот мир. Она знает, что ведьмы опасны. И она знает, что ведьмы всегда рядом. Она правда надеялась, что здесь, в Алфее, в окружении фей, сможет расслабиться. Погрузиться в музыку и учебу. Может, найти друзей. Она не ожидала, что лучшие феи всего Магикса будут такими бесхребетными. Она не ожидала, что в самое сердце мира фей пустят ЭТО. Хитрое. Злобное. Высокомерное. Готовое прикрыться чужим телом. Готовое флиртовать с тем, кому до этого чуть не снесло голову… И плевать, что ей самой приглянулся тот высокий парень. Это тут не важно. Хотя нет. Это только подтверждает ее правоту, не так ли? Ведьмы жаждут отбирать то, что кому- то понравилось... Она не ожидала, что даже здесь не будет чувствовать себя в безопасности. И уже за одно только это она готова была объявить войну. Так Муза узнала, что зло намного сильнее, чем она боялась. Так Муза узнала, что такое дрожать в предвкушении битвы, представляя, как поверженный противник падает к твоим ногам. *** – Ты в порядке? – спрашивает Текна. – Я всегда в порядке, – с коротким смешком отвечает Биби, и на всякий случай еще раз приглаживает пряди. После атаки книг в библиотеке от аккуратной утренней косы не осталось ничего. Как и от возвышенного спокойствия, с которым она ушла из Храма. Волосы пришлось распустить, и растопыренной пятерней хоть как-то привести себя в приличный вид. Но судя по взглядам пялящихся однокурсниц – одноклассниц? – получилось не очень. Хотя может дело было в расширенных от адреналина зрачках. А может, они бы в любом случае пялились. Биби еще раз негромко хмыкнула под нос, и осмотрела столпившихся перед классом девушек. – Всем привет, – подняла она руку. – Меня зовут Биби, буду теперь с вами учиться. Надеюсь, подружимся. Никто не поднял руку в ответ. “Ну надо же. Это уже даже неприлично.” – Не пытайся быть милой, ведьма, тебя глаза выдают, – огрызаются откуда-то сбоку, и феи послушно расступаются, оборачиваясь на голос. Муза стоит, упершись ногой в стену, скрестив руки на груди и смотрит исподлобья. “Потрясающе”. – О, снова ты, – улыбается Биби, и искренне при этом надеется, что феи не уловят хищный азарт, который она так старается не выпустить наружу. Голова сама собой поднимается чуть выше, и она с мелочным удовлетворением осознает, что смотрит в черные глаза Музы сверху вниз. – Я успела чем-то тебя обидеть? – весь язык ее тела выражает превосходство, но тон она намеренно заставляет себя смягчить. Приподнимает брови в наигранном удивлении: – Я о вашем мире много пока не знаю, могла по ошибке сделать что-нибудь не так. Ты скажи, я извинюсь. Правда. Муза злобно фыркает. – Нужны мне твои лживые извинения. – Лживые? – На этот раз удивление искренне. – Ага. Ты же ведьма, а все ведьмы врут. “...Потрясающе. Нет, правда, просто потрясающе.” Биби не может сдержать тихий смех. – О, Дракон… Проводит ладонью, зачесывая лезущие в глаза волосы. И начинает медленно идти к фее. – Муза, душенька, у меня такое впечатление, что я успела страшно тебя оскорбить. Медленно, плавно, не торопливо. Всего три шага, размеренно покачивая бедрами, не вынимая заложенной в передний карман джинсов руки. – Мы же вроде только с утра познакомились, а ты уже обо мне так плохо говоришь. Ведьмой называешь. Во лживости обвиняешь. Чуть прищурится, не разрывая взгляда. – Что такого страшного я тебе лично сделала, мм? Расскажи, пожалуйста, я правда не понимаю. И фея опускает глаза. Всего на мгновение – но она первая разрывает контакт. И какая-то хищная, первобытная часть довольно урчит внутри, когда у Музы нервно подрагивает жилка на шее. – Мне лично – ничего, – со злостью отвечает фея, и добавляет, почти выплюнув: – Пока. И я тебе не душенька! – Ах, вот оно что, – понимающе тянет Биби. – Я поняла тебя. Душенька. Фея уже набирает воздуха, чтобы возмутиться. Но не успевает. Биби стоит на расстоянии вытянутой руки от Музы, почти спиной к остальной толпе. Ей приходится повернуться, чтобы громко спросить: – Есть ли здесь хоть один человек, которого я уже успела обидеть, оскорбить или иначе как-то задеть? Если так, то отзовитесь. Скажите, чем я перед вами провинилась, и я постараюсь загладить свою вину. Ну же! Тишина. Феи переглядываются неловко, и отводят глаза, когда встречаются с Биби взглядами. “Вот они, феи. Во всей красе. Стая бабочковых дур…” – Что ж. Если ни у кого ко мне нет претензий… – Из-за тебя пострадал Джаред! Вперед выходит девица в светло-зеленом. Светлая шатенка с рыжинцой, прямое каре, зеленые глаза полыхают праведным гневом. “Да что б вас.” – Кто? – переспрашивает Биби, подняв бровь. – Ты его использовала его как живой щит! – фея упирает руки в бока. – А-а, вот ты о ком… Глубокий вдох. Медленный выдох – Ну, чего замолчала. Передумала извиняться? – Как я могу к тебе обращаться? – Амарил! – Амарил. Хорошо, я тебя запомнила. Приятно познакомиться… – А нам с тобой не очень, – сзади огрызается Муза, и выходит к внезапной союзнице. Попутно не забыв со всей силы толкнуть Биби плечом. Очень глубокий вдох. Очень медленный выдох. “Они просто недоразвитые инфантильные идиотки.” “Нельзя так злиться на умственно отсталых детей.” “Ну же, возьми себя в руки. Будь мягче.” “Тебе нельзя срываться.” “Возьми себя в руки!” – Поправьте меня, если я не права, дорогие мои. Вы ведь напали на меня, когда я пришла на бал. Напали до того, как я успела рот открыть. Не было этого? – Было, но… – Начинает Амарил. – Заткнись, – обрывает ее Биби, на одно только это слово позволяя себе повысить голос. И презрительной злости в ее тоне достаточно, чтобы фея вздрогнула, и захлопнула рот. А Биби продолжает, проглотив горечь: – О, прости, это было грубо. Но ты сама это сказала “Было”. Было! Вы напали на меня. Вы напали на меня, не зная кто я, не зная, зачем я пришла в Алфею, вы набросились на меня, как бешеные собаки, – где-то на заднем плане раздается вскрик. Может, даже, не один. Никто не обращает внимания: – Вы были теми, кто начал драку. А теперь вы смеете обвинять меня в том, что посмела защищать себя? – Ну вот и защищала бы себя, зачем прикрываться другим человеком! – вклинивается снова Муза. Биби смотрит в черные глаза и вдруг чувствует… усталость. “О Дракон, на что я трачу время. Они же непробиваемые.” – Муза, душенька, я бы посмотрела что бы сделала ты на моем месте. – Уж точно бы не стала подставлять тех, кто рядом! – О, сколько уверенности. Неужто, на тебя нападали, как на меня, исподтишка, несколько на одного… А впрочем, как скажешь. Значит, из тебя боец лучше, чем из меня. Поздравляю. Биби театрально хлопает два раза в ладоши. Феи смотрят на нее, как на синежопого единорога или еще какую несуществующую легендарную тварь, внезапно оказавшуюся посреди коридора Алфеи. А Биби заставляет себя закончить. – Так или иначе, если вам так хочеться, чтобы перед Джаредом кто-то извинился – ищите тех, кто на меня напал. Ясно? Ибо я перед ним ни в чем не виновата. И если бы вдруг время повернулась вспять, и я снова оказалась там, под огнем ваших атак, я бы сделала то же самое не задумываясь. Мы поняли друг друга? Амарил слегка заторможенно кивает. – Прекрасно, – выдыхает Биби. – Да не важно, почему ты это сделала, из-за тебя он пострадал! Что значит “ты не виновата”? “О дракон, да уймись ты уже.” – Знаешь что? Я устала слушать твое нытье. Если так хочешь продолжать спорить – иди и выскажи все Фарагонде. – Это еще зачем?! – Госпожа директриса разняла вашу драку. И распорядилась о наказании для нападавших. Не для Биби. “Что за привычка вклиниваться в чужую беседу, да еще и из-за спины.” И только спустя секунду она сообразила, что голос был мужской. Высокий, да, но несомненно мужской. – …Профессор Уизгис, я полагаю? – Именно так, юная леди. Низенький мужичок, тонкий, как подросток, в забавной треугольной шляпе, с умилительными буклями по бокам хитрого лица. С острым взглядом прищуренных глаз. – Спасибо, – Биби благодарно кивает. – Мы можем проходить в класс? – Да, прошу. Возможность пусть даже на мгновение уйти от десятков направленных на нее глаза – это хорошая возможность, ей надо пользоваться. И она первая идет в открывшийся проход. И проходя мимо Уизгиса слышит тихое: – В их словах есть доля истины, юная леди. Подумайте об этом. Как он умудрился сказать это, не размыкая губ – осталось загадкой. *** – Простите, профессор, я не могу выполнить это задание. Если возможно, я бы хотела попросить немного его изменить. – Вот как? – Уизгис заинтересованно смотрит на Биби. Легким движением садится на краешек соседней пустующей парты. – Почему же, юная леди? Правды ради, все парты рядом с ней – пустующие. Даже Текна не рискнула. Хотя, она сказала, что просто уже привыкла сидеть там, куда в итоге села. Может, и не соврала. А может, решила не рисковать, и не выражать открыто несогласие с общим консенсусом. В целом, очень логичное решение. Заслуживает даже одобрения, в какой-то мере. – Моя магия нестабильна, профессор. Я думала, директриса вас оповестила. – Она лишь сказала, что к вам может потребоваться особый подход. Биби коротко ухмыляется. “Ну против правды она не погрешила, что уж.” – Если нет острой необходимости, я бы предпочла не применять магию к собственному телу. Особенно, к голове. Если же необходимо провести именно трансформацию себя, я бы предпочла что-нибудь сделать, например, с рукой. – Боитесь, что можете навредить себе? Откуда такие опасения? Случаи магических аутотравм чрезвычайно редки… – Но они есть. А у меня огненная магия. Опасное сочетания, не находите? – Вы так говорите, юная леди. Неужто был прецедент? – Я бы показала вам шрамы, профессор, но на мое счастью, Мастер Дживелиан любезно согласился их свести. – Советник Дживелиан из Светлого Камня? Хм… Почему именно он лечил вас? “Ха-а, а он мне нравится. Сообразительный.” – Потому штатный целитель Храма ничего не смог сделать. В его глаза Биби читает понимание, щедро сдобренное сочувствием. – …Вот как. Понятно, – легким голосом говорит профессор, и как мальчишка спрыгивает с парты. – Ну, что ж, хорошо. Тогда дам вам отдельное задание. Размашистым движением руки он подзывает к себе с полки горшочек с цветком, чем-то похожим на ромашку. Со стебельком, покрытым очень плотными чешуйками с металлическим отливом. – Вот. Заставьте его поменять цвет. И не бойтесь перестараться, это Камоммилия Огненная, она отлично переносит высокие температуры. – Спасибо, профессор. – Но профессор, почему ей отдельное задание?! “Не надолго же ее хватило”. – О, Амарил, я вижу, вы уже закончили? Я с удовольствием проверю ваши результаты! Ну-ка, покажите-ка нам, как вы освоили искусство превращения! “Ну, хоть препод адекватный. Это не может не радовать.” Цветок смотрит на нее оранжевой сердцевиной в окружении серовато-белых лепестков. *** “Фея не думает, она просто делает – и все!” Прекрасный принцип. Нихуя не адекватный, но парадоксальным образом – работающий. Биби смотрела на цветок, цветок смотрел на нее, секунды падали куда-то в вечность. Она перебирала в голове то немногое, что знала о цветах, о пигментах, придающих им окраску, но ничего дельного в голову не лезло. “Ну, раз мне не выдали справочник по ботанике, предполагается, что нормальной фее он для такой задачи не нужен. Верно?” Перед глазами встал оставленный на земле дом Майка и Ванессы. Гараж. Топор. Который ей, кстати, так и не вернули. “Стань острее. Стань прочнее. Стань совершенным.” Белые лепестки и оранжевая сердцевинка. Она поглаживает стебелек аккуратно самыми подушечками пальцев. Ну, если цветок умрет – значит так тому и быть. Попросит другой. Почему-то ей вспоминается, как с тихим хрустом лезвие вошло в бетон пола. Как алела в тусклом ночном свете рукоятка. “Стань другим.” “Измени саму свою суть.” “Ибо я приказываю тебе это сделать.” Пальцы покалывает от тепла. По белизне лепестков медленно, словно кровь по ткани, расползается багровизна, и сердцевинка тускнеет, понемногу чернея. Биби прерывисто вздыхает. “Получилось…” Когда она прикасается к лепестку, она чувствует лишь прохладную гладкую жесткость. Но когда отнимает руку – видит, как по пальцу стекает кровь. *** Уизгис долго смотрит на цветок, на саму Биби и тонкую белую полосочку пореза на ее пальце, но в конце концов, ставит ей зачет за урок, и упархивает к другим ученицам. А Биби вдруг осознает, что понятия не имеет, сколько здесь длятся уроки. Но нового задания ей не дали, и делать было решительно нечего. “Сидеть в телефоне на уроке” – это что совсем из другой жизни. Из обыденной и земной. Она сидит в телефоне на уроке в гребанной Алфее, и в какой-то момент это ощущается почти святотатством. Но вдруг пришедшая в голову мысль напрочь отбивает все лишние переживания. Голонет ловит так себе, но в целом, приемлемо. “Почему я не подумала про это сразу? С чего так зациклилась на библиотеке?” Отросшие ногти клацают по экрану. Надо бы их отстричь к чертям. Или покрасить, на худой конец. Может, магией? Лепестки вон, окрасились… Хотя, на кой ей ногти-стилеты? Но это подождет, это сейчас не важно… “Домино” – чернеют буквы в поисковой строке. Она нажимает поиск. Серое колечко загрузки начинает крутиться. *** Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сердце бьется в висках. Вдох. Выдох. Белый шум закладывает уши. Вдох. Выдох. Перед глазами пляшут темные пятна. Вдох. Выдох. Ее колотит. Вдох. Выдох. Ноги подкашиваются. Вдох. Выдох. Воздуха все равно не хватает. ***

Если Домино было уничтожено 15 лет назад.

Тогда что я должна уничтожить?