You're too sweet for me

21. Вульфвуд следил за мягкими движениями Вэша, который настраивал кофемашину. Вернее было сказать, боролся с ней, потому что она отказывалась работать. — Боже, осталось всего полчаса до открытия, и именно сейчас она сломалась! — суетился вслух Вэш, — Ничего же не предвещало беды, почему... — он устало вздохнул, будто уже отработал целый день и продолжил тыкать на кнопку включения. — Тише ты, успокойся, — низким басом протянул Николас, из-за чего Вэш тут же уставился на него огромными глазами. — Т-ты... чего так смущаешь?.. — он аж покраснел до кончиков ушей. Вульфвуд сонно улыбнулся и медленно встал из-за стойки, разминая затёкшие плечи. — Это мой заспанный голос на тебя так влияет? — догадался он, хрустнув шеей, — Странно, что до этого ты так не реагировал. Вэш заворожился, глядя на расслабленного Николаса, что был в лёгкой домашней одежде — он решил не заморачиваться с прикидом, всё равно на улице жара. Но стоит отметить, даже в обычной майке он слишком вызывающе выглядел, так ещё и бархатный голос добавлял какого-то неописуемого шарма. — Слышал... Но как-то не сильно обращал внимания... Из-за того, что парни вставали в разное время, с утра им редко доводилось побывать вдвоём и собираться на работу, как парочки. Только по выходным можно было понежиться в постели, но почему-то только сейчас голос Вульфвуда так сильно отличался от обычного, встречающего его по утрам. — О, значит, мне стоит почаще приходить к тебе на работу и смущать, — Николас снова прильнул к стойке и вполголоса молвил, прекрасно осознавая, что Вэш всё услышит, — Ты так красиво работаешь, знаешь ведь? У светловолосого побежали мурашки от такого тембра. Нет, сегодня Вульфвуд прямо-таки издевается над ним! Смотрит внимательно, глубоко, улыбается беззастенчиво и так вульгарно дразнит. Блондин замер, как статуя, находясь в метре от стойки с другой её стороны. Она — единственное препятствие между ними, но даже так перед Николасом он был как на ладони. Тот буквально подчинял Вэша, не делая при этом никаких усилий, и Вэш сдерживался чтобы не преодолеть такое беспомощное расстояние и не поцеловать его. Смотря на Урагана, Николас почувствовал тягучее желание перекинуться через стойку и прикоснуться к парню. Их намерения были так схожи, и, кажется, они оба об этом догадывались. Поэтому Николас решил всё за двоих — ни на секунду не отводя своих смольных глаз от слегка рассеянного Вэша, двинулся в сторону, чтобы зайти к нему за стойку. Блондин вдруг отмер и, как только понял, что Вульфвуд хочет сделать, вскинул руки. — Нет, стой, я же на работе! — он слабо замотал головой, отходя дальше, но крохотное пространство его рабочего места не давало и шанса на побег. Которого, впрочем, Вэш совсем не желал, но беспокойство всё равно тихонько проникло в его голос. — Кафе ещё не открыто, сам сказал, ещё полчаса, — хитрый Николас оказался рядом удивительно быстро, — Поэтому ты пока что не на работе. — Нико, подожди, я... стой... — последнее слово спряталось за хриплым шёпотом, звучащим так пошло, что Вульфвуду было действительно сложно остановиться в паре сантиметров от чужих губ. Он ласково улыбнулся и, чтобы не заходить дальше позволенного, аккуратно обвил своими сильными руками талию Вэша, который никак не мог справиться со своим дыханием. — Вэш, — позвал Николас, утыкаясь носом в тонкую ключицу, ощущая, как Ураган мелко дрожит. Пауза охлаждала сгустившийся воздух между ними. Дождавшись, когда ладонь Вэша погладит тёмные волосы на затылке, Вульфвуд продолжил как ни в чём не бывало: — Поздравляю тебя исполнением мечты. В третий раз. Вэш на мгновение удивился, но внезапно заливисто расхохотался то ли от того, что его парень три года подряд поздравляет его с одними и теми же словами, то ли из-за резкой смены настроения Вульфвуда, который, пару минут назад наступал, как голодный хищник на жертву, а сейчас ни с того ни с сего сказанул это. Но именно в такой атмосфере было что-то по-настоящему интимное и близкое-близкое, потому что Николас знал, как сделать так, чтобы Вэшу стало комфортно. А Вэш в этом крайне нуждался в данный момент. — Да уж... — смешно всхлипнул блондин, — Три года я здесь работаю, и ничего не меняется. Даже поздравление. — Ну почти не меняется, — прикинул Вульфвуд, — У тебя кофемашина за это время сломалась. Вэш расслабленно сложил свои руки на плечи Николаса и фыркнул между хихиканьем. — Старушке ещё рано сдаваться! Починю! — чрезчур уверено проговорил он, на что Вульфвуд тоже усмехнулся. — И всё-таки... — дождавшись, когда Вэш отсмеётся, Николас понизил голос и спросил, — Можно? Вэш бы мог сослаться на сломанную кофемашину, которая преданно ждёт, что её починят, но какой в этом смысл, если они уже и так прилипли друг к другу? До открытия ещё есть время, да и непонятно, откроется ли сегодня кофейня, а Вульфвуд так тепло обнимает блондина и готов сделать всё, что тот скажет. Даже примет отказ с грустными глазами, но только Вэш окажется на пороге после работы — накинется, чтобы отомстить за ложную надежду. Вэшу понравилось бы в обоих случаях, но тут дело совести — Ураган очень гордился своей работой бариста, вкладом, что он приносил в это место, чудесными напитками, которые любил готовить, радостью, которой делился с посетителями, когда отдавал готовый кофе. Для него эта кофейня — совсем другой мир. Вульфвуд тоже есть в нём, но только заходящий выпить двойного американо, попялиться на светловолосого бариста и обязательно в своей форме, которую он отказывается застёгивать на все пуговицы. Поскольку Николас работает, скорее, в уличной полиции, ему сошло это с рук, ведь таких новобранцев, как он, днём с огнём не сыщешь. Благодаря навыкам выживания, которые он приобрёл ещё в детстве, Вульфвуд прошёл подготовку досрочно и на стажировке показывает отличные результаты. Строгость его формы контрастирует с улыбчивым взглядом, когда он заходит в кофейню, чтобы обмолвиться парой словечек со своим парнем. Хотя, добрым полицейским он становится только здесь, ведь в остальное время он ответственно бдит и гоняется за преступниками. Но сегодня Николас находится здесь с Вэшем в своей простой одежде, в закрытой кофейне и поздравляет его с трёхлетием работы бариста. У Вэша просто бардак в голове ещё и из-за того, что кафе даже не открыто. В такую рань Вульфвуд поплёлся с ним в свой отгул, чтобы просто посидеть рядом, посмотреть, как тот начинает свой рабочий день... Вэшу кажется, что он действительно должен вознаградить Николаса за такую преданность. — Ладно, ладно, просто скажи, что не хочешь, а не молчи, — смиренный голос Вульфвуда вернул Вэша в реальность. — А, я задумался... — ответил Вэш, — Передо мной сложный выбор, поэтому подожди. Обеспокоенное лицо Николаса озарила удивлённая улыбка, а в глаза прокралась надежда. Дабы подтолкнуть своего любимого к верному решению, он как бы невзначай огладил спину Вэша и прижался носом к шее, незаметно вдыхая приставучий аромат кофейных зёрен. Блондин не торопился решать, будто специально проверяя Вульфвуда, но был почти не в силах сопротивляться знакомым губам возле подбородка. — Всё ещё раздумываешь? — шепнул Николас, оставаясь в паре миллиметров от губ Вэша, проходясь невесомыми поцелуями от щеки к виску. Руки, не теряя времени, поползли от талии к бёдрам, отчего Ураган не выдержал: — Только быстро... Завуалированная просьба о большем — Вульфвуду нестерпимо хотелось услышать ещё, подразнить Вэша, но медлить больше не хотелось. Однако Николас всё ещё может позволить себе проиграть с ним. Напоследок он поцеловал блондина глубже и дольше, а после опустился на колени. Вэш даже не сразу осознал, что с него снимают брюки и поймал быстрые руки Вульфвуда. — Зачем так? — непроизвольно он понизил голос, будто боялся, что их могут поймать, хотя это было невозможно. — А что? Ты сказал быстрее, — без колебаний ответил Николас и всё же спустил брюки вместе с бельём, пока Вэш только хлопал своими небесными глазами и не мог сфокусироваться, — Как будто в первый раз, ей-богу. Не дожидаясь ответа, Вульфвуд просто продолжил своё занятие и языком уже прикоснулся к выпуклой тазовой косточке, отчего телом Вэша завладели не только бережные поглаживающие руки, но ещё и мурашки. Николас двинулся ближе к паху, не отрывая языка от мягкой кожи, попутно вырисовывая какие-то узоры, не обращая внимания на светлые волоски. Ураган сжал руки, впиваясь пальцами в столешницу на самом краю от того, как приятно ощущались шершавые движения языка и родные руки, несильно сжимающие его бёдра. Голова его наклонилась вперёд, локоны обрамили румяное лицо золотом. Тело реагировало само по себе, будто от щекотки, но в разы приятнее. Смуглые пальцы кружили возле сжавшегося колечка мышц, но Вульфвуд скорее разогревал смущающее желание Вэша, не обещая всё сразу. Наконец язык достиг цели, и одна рука переместилась вперёд, чтобы помочь своими прикосновениями. Обхватив основание члена, Николас осторожно лизнул его и почувствовал, как Вэш в очередной раз напрягся. Одного только голубого взгляда хватило, чтобы самому почувствовать возбуждение, и Вульфвуд шумно выдохнул носом, не отстраняясь. Следом послышался тихий стон, настолько же лёгкий, как и поток воздуха, вызвавший его. Даже если бы блондин не смотрел на Николаса, Вэш бы всё равно почувствовал его ухмылку. Она прошлась по всей длине — темноволосый двигался размеренно, не торопливо, кружа языком по венам и наслаждаясь очаровательными вздохами. Они всё ближе походили на стоны, когда Вульфвуд всасывал щёки, и Вэш попросту терялся, хватаясь за смольные волосы, утопая в них и в удовольствии. Довольный Николас выпустил член и уставился вызывающим взглядом на парня. Вэш резко замер, словно что-то должно было произойти секунду назад. Его затуманенные глаза смогли разглядеть хитрость в угольных зрачках, что сверкали снизу. Вульфвуд хотел, чтобы Вэш подыграл ему. Хотел вывести его на ещё большие эмоции, чтобы довести до пика стало в разы интереснее. Ураган отвёл блестящие глаза прежде, чем закрыть. Пальцы подрагивали в тёмных волосах, а сердце кричало от желания. Благодаря Николасу, страх и стыд сносилл это невыразимое чувство, оставляя за собой уже привычную любовь. Вэш позволял себе идти за Вульфвудом, потому что знал, он всегда приведёт к чему-то хорошему. Это не просто доверие — это принятие и взаимопонимание. Несмотря на жаждущий взгляд Николаса, руки его были нежными и возвращающими в реальность. Вэш бы снова потерял контроль, но Вульфвуд беззвучно произнёс: — Чего ты хочешь? Он выглядел так пленительно красиво, что Вэш снова не хотел убегать. Он желал оказаться в подчинении Николаса, чтобы его больше не донимали назойливые мысли о стыде и этике. Вэш нуждался в том, чтобы у него спросили, чего же он в са́мом деле хочет... Постоянная доброта, несомненно, изначально вложена в человеколюбивого Вэша, она всегда будет добровольной, но она также вызывает и сложности. Это всегда выражалось в том, что Вэш мог забывать о себе, с головой погружаясь в жизнь чужого человека, беспокоясь о нём больше, чем сам человек, отставляя свои потребности на задний план или же вовсе не обращая на них внимание. Ведь Вэш Ураган — безнадёжный альтруист и никогда от этого не откажется. Но существует лишь один человек, который благоразумно заставляет его закрыть глаза на собственное мировоззрение и открыться свободе. Решения, что принимаются по отношению к себе самому, будь то не выйти на работу за пропавшего коллегу, не оставлять слишком много на чай или сделать то, что Вэшу хочется в данный момент. Поддаться, освободиться, прожить то, что хочется прожить! Николас никогда не забывает про эту сторону своего блондинистого урагана и подталкивает к решению, которое, несомненно, удовлетворит Вэша. Такое идеальное сочетание характеров позволяет им сосуществовать, прекрасно понимая друг друга. В нужные моменты важные слова, которые можно услышать только от Николаса... или от Вэша. Вульфвуд принял в привычку — спрашивать у блондина порою даже самые простые вещи, чтобы не давать ему своевольничать себе во зло. А в сексе... Чтож, это оказалось особенно интересно. Видеть Вэша, беззвучно просящем о бо́льшем, слишком прекрасно, чтобы прекращать. К тому же, это нравится не только Нику. Руки Вэша перебираются в тёмные волосы Вульфвуда, а тот ластится, хитрый, довольный — и успокаивает, и возбуждает. Блондин выдыхает сквозь зубы, решается, думает о побеге, но в действительности, он сейчас во власти Николаса, как и хотел. От него ждут ответа, а он этот ответ всё не может признать, но так искренне хочет, чтобы его продолжали любить: трогать, дышать в кожу, облизывать, поглощать, продолжать. Вульфвуд повторяет, говоря уже шёпотом, который можно сравнить лишь с каким-то неведомым заклинанием: — Чего ты хочешь?... Вэш мнёт чужие волосы, и голос его сродни стону: — Ещё. Он получает всё и даже больше, Николас так трепетно касается его и поглощает глубже, убыстряется, улавливает неприкрытые стоны где-то сверху. Каждое движение бёдер отпечатывается в памяти Николаса, он слишком увлекается, стараясь продлить удовольствие, и запоздало чувствует вязкую жидкость во рту и одеревенелые руки Вэша, которые сначала ослабляют хватку, а спустя пару минут уже убирают это безобразие со смуглого лица, покрытого багровыми пятнами. Вульфвуду плевать как он выглядит, но, судя по раскрасневшемуся личику блондина — невероятно сексуально. Темноволосый даже ухмыляется, пытаясь прийти в реальность, пока Вэш суетится и ищет салфетки. На языке чувствуется знакомый вкус, блондин шепчет что-то про отсутствие у Николаса стыда, хотя сам-то сидит на коленях возле, почти невидимо дрожит от недавнего оргазма и смазывает белёсые капли с джинсов. Весь потерянный, словно последние несколько минут стёрли из памяти. Ему слишком хорошо, и Николасу тоже. — Перестань надо мной потеть, — наконец хрипловато выдаёт Вульфвуд, — Я не хрустальный. Тебе бы кофемашину починить... Кофе хочу... — Сразу после того, как приведу тебя в порядок, — руки у Вэша всё так же подрагивали, но Николас бесцеремонно поймал их в свои ладони и поцеловал парня. У блондина даже сил не было, он только промычал что-то в ответ и принялся вылизывать чужой рот с особым старанием, подобно тому, как старался для него Николас. — А по-моему, это у тебя нет совести, — заметил он, когда Вэш оторвался от его влажных губ. Снова покраснев, тот резко встал, пошатнувшись, осмотрел лицо Вульфвуда и прежде, чем отвернуться к своей кофейной машине, произнёс: — Благодаря тебе! Николас сидел на деревянном паркете и смеялся, пока его не выпинули обратно за барную стойку, поскольку рабочий день в кафе всё же начался. Однако сегодня открытие состоялось чуть позже обычного, а прекрасный дружелюбный бариста, был уж чрезчур смущённым, глядя на своё рабочее место.