Маг в другом мире.

С точки зрения Рудеуса. Я улыбнулся, внезапно почувствовав теплоту к этому юноше. Отцовский инстинкт проснулся? А за ним стоит девушка. Интересно, его возлюбленная? На вид его ровесница, хотя по размерчикам и не скажешь... Арс тоже любил побольше. Угх... Надо будет посоветовать ему не западать на женщин вдвое старше него. В особенности, если она будет горничной. В ОСОБЕННОСТИ, если она его родная тётя! — Ты все-таки человек, — поток моих параноидальных мыслей нарушил спокойный, даже какой-то безжизненный голос эльфийки. Я с лицом, полным неприкрытого недоумения, повернулся к ней. На мгновение мне показалось, что я ослышался. — Ну... Да. Я знаю. Я неловко почесал щеку, переминаясь с ноги на ногу. К чему вообще был этот глубокомысленный вывод? Может, она просто плохо видит? Насколько я знаю по своему прошлому опыту, эльфы всегда выглядят неестественно молодо, независимо от их реального возраста. Взять хотя бы Элинализ. Ей под конец нашей последней встречи стукнуло уже явно больше полутора тысяч лет, а выглядела она посвежее большинства двадцатилетних девчонок в Раноа. Может, и с этой бледной леди аналогичная ситуация? Старческое ухудшение зрения? Если хорошенько присмотреться, сквозь её маску абсолютного безразличия можно заметить полуотстраненный взгляд в никуда. Да. Определённо катаракта. А учитывая, сколько она могла прожить — возможно, уже маразм. — Ты не демон. Это главное, — добила она меня она таким тоном, будто я какой-то несмышленый студент и решительно не понимаю прописных истин. М-да... А вот и старые добрые расистские предрассудки подъехали. Прямо с доставкой на дом. Я уже успел в общих чертах понять по поведению Крафта, что в этом мире, как и в моём собственном, демонов, мягко говоря, недолюбливают. Но я и помыслить не мог, что местное население настолько преисполнилось в расизме, что готово швыряться молниями божественного ранга в каждого встречного-поперечного, у кого маны чуть больше чем обычно Внезапно та самая девушка с фиолетовыми волосами решительно вышла вперёд, решив заслонить собой парня, и низко поклонилась. И вот тут... О боги. Под действием неумолимого закона гравитации, два её увесистых аргумента плавно пошли вниз. Ого-го! Пока мы стояли в дыму, под этим её мешковатым, абсолютно несерьёзным походным плащом мне чудился где-то третий размер. Ну, максимум три с половиной. Однако сейчас, когда ткань натянулась, с абсолютной уверенностью можно было заявить: это чистый четвёртый! А то и всесокрушающий пятый! Да это сокровище по своим масштабам превосходит даже активы Эрис! «Ученик мой», — внезапно услышал я скрипучий, но до боли знакомый, отчетливый голос прямо в своей голове. Голос, содержащий в себе бесконечную, глубинную мудрость векового познания. Я не слышал его почти двадцать лет и не надеялся услышать снова! Что?! Неужели это вы?! Не может быть! Я думал, что вы окончательно покинули меня после той судьбоносной ночи с Эрис! Я думал, что больше никогда не удостоюсь вашей аудиенции! Мастер! Прямо напротив меня, соткавшась предзакатного тумана, в воздухе проявился дух щуплого лысого старика с предлинной белой бородой. Пусть он и выглядел хрупко, в его полуприкрытых глазах пылала священная мудрость от тысячи увиденных и оцененных форм. Мудрец по грудям! «Истинно так, сын мой. Я искренне рад, что в пылу межмировых перемещений ты всё еще помнишь мои заветы». — величественно кивнул старик. Но как же так, Мастер?! Вы ведь лично сказали мне тогда, что я познал всю полноту пути, достиг вершины и мне больше абсолютно нечему учиться у вас! «Да, всё верно, и я по-прежнему верен своему слову. Ты доказал это на практике, как никто другой», — старик погладил бороду, его ментальный силуэт засиял мягким золотистым светом. — «Но тогда ты познал мудрость грудей только своего родного мира. Сейчас же, по воле капризной судьбы, ты угодил в совершенно иную вселенную! И я вновь явился тебе, дабы наставлять на твоем тернистом пути эстетического познания. И взгляни же! Сам этот мир услужливо преподносит нам эталонный образец для анализа! Взгляни на эти роскошные полусферы! Они идеальны! Посмотри, как выигрышно они поданы вперед, как скромная рубашка отчаянно пытается удержать их первозданную красоту! Смотри, анализируй и запоминай, Рудеус!». Да, Мастер! Да! Я буду созерцать это с величайшим благоговением! — Кхм... — прервал мою безмолвный диалог чей-то кашель. Теперь подал голос тот самый паренек с растрепанными красными волосами. Он уже успел убрать свой огромный топор обратно за спину и теперь, густо покраснев, неловко почесывал затылок. — Дядь, ты это... прости нас за излишнюю враждебность. Нам правда очень жаль! Он тоже низко поклонился, так что теперь мне была видна только его ярко-красная макушка. Ха. Это зрелище так живо напомнило мне моменты из прошлого, когда Арс умудрялся разбить какую-нибудь из моих статуэток в доме, а потом стоял передо мной с точно таким же лицом, полным искренней вины. Как мило. Может, стоит позже прикупить парню какого-нибудь печеного яблока в качестве утешения? Тем временем фиолетововолосая девушка, не теряя времени, бесцеремонно схватила эльфийку за худые плечи и с силой надавила вниз, буквально заставляя ту согнуться пополам. — Ну же, госпожа Фрирен! Это ведь исключительно вы приняли его за демона и атаковали без предупреждения! Извинитесь немедленно! Приняли за демона, значит? Ну, если честно, доля правды в этом есть. Норн в своё время частенько ворчала, что моя фирменная ухмылка выглядит поистине дьявольской и пугающей. Да что там Норн — добрая половина студентов в ужасе шарахалась в сторону, стоило этой гримасе всплыть на моём лице. Но Сильфи и Рокси вроде как нравилось. Они всегда так мило и беззащитно краснели в этот момент. Эрис тоже смущалась... правда, после её смущения мне почти всегда прилетало тяжелым кулаком прямо по физиономии. — Но Фе-е-ерн... — жалобно закапризничала эльфийка, пытаясь вырваться из захвата. — Никаких «Ферн»! — девушка грозно, по-детски надула щеки и в этот момент стала до безумия напоминать какую-то очень злую, воинственную хомячиху. — Госпожа Фрирен, вы чуть не испепелили живого человека, а теперь даже извиниться нормально не хотите?! Эльфийка попыталась что-то возразить, но Ферн сузила глаза и выдала ультиматум, от которого повеяло первородным ужасом: — Ну всё. Раз вы не хотите по-хорошему... тогда сегодня вечером я заплету вам две косы. На лице эльфийки в мгновение ока выступили такой шок и искренний кошмар, что она мигом сдала абсолютно все свои позиции. С лицом, выражающим крайнюю степень вселенской грусти и обреченности, она поклонилась настолько низко, что едва не уперлась лбом прямо в оплавленный кусок стекла под ногами. — Простите, пожалуйста... Я правда не хотела. Какая, однако, разительная и стремительная перемена. Буквально пять минут назад эта кудере-лоли была в одном шаге от того, чтобы превратить меня, выдающегося мага королевского ранга, в сочное барбекю, а теперь чуть ли не плачет от детской беспомощности. Это точно маразм. — Да ладно вам, ничего страшного не случилось, — я широко и максимально дружелюбно улыбнулся. Все мое паршивое настроение как ветром сдуло, словно меня только что и не пытались помножить на ноль. Всё-таки умение прощать — это добродетель. — Но, если говорить на чистоту, денег у меня с собой сейчас кот наплакал, так что... я был бы очень не против, если бы вы меня чем-нибудь угостили в местном трактире. О той сумме что выдал мне Крафт, я решил умолчать. Как я говорил, честность это лишь один из показателей хорошего парня. Умение прощать стоит в этом списке куда выше! — Да это мы мигом, дядь! — мгновенно просиял красноволосый парень, явно обрадовавшись, что конфликт исчерпан так легко. Вот так-то лучше. Старый трюк времен наших походов по Материку Зла: если хочешь, чтобы кто-то перестал мучиться чувством вины, просто дай им осязаемую возможность загладить свои просчеты. — Вот и отлично. Тогда пойдёмте скорее в горо-о-о... — мой жизнерадостный взгляд лениво направился в сторону массивных городских стен, где и замер. Только сейчас, когда пыль окончательно улеглась, я заметил огромную, разношерстную толпу, которая на всех парах приближалась к нам со стороны крепостных ворот. Там были закованные в латы стражники, суровые рыцари на конях и, судя по всему, даже обычные ополченцы из местных трудяг. Последние, к слову, были вооружены до боли аутентично: с вилами, косами и даже топорами для колки дров. Ребята явно шли на войну. Спустя минуту эта грозная кавалькада остановилась в паре десятков шагов от нашего оплавленного кратера. Вперёд на статном коне выехал высокий, широкоплечий мужчина средних лет с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и властным выражением лица. Он окинул взглядом масштабы разрушений, как то обреченно вздохнул, а затем выхватил тяжелый меч и прокричал на всю округу: — Именем Графа Граната, владыки и защитника этого региона, я приказываю вам немедленно сдаться и сложить оружие! Я медленно перевел взгляд со своего посоха на крестьянина с вилами в третьем ряду. Ох ты ж ё… С точки зрения Графа Граната. Я шел вперед, буквально раскалывая себе путь сквозь толпу паникующих горожан. Улицы города, обычно тихие и размеренные, превратились в бурлящий людской котел. Миряне бросали свои телеги, роняли тюки с товарами, спотыкались и бежали не разбирая дороги, подгоняемые страхом и грохотом. Снова раздался еще один взрыв — глухой, и заметно тише первого. Через пару мгновений позже город снова обдало волной воздуха. Воздух стал горячим, сухим. Несколько горожан вокруг меня не удержались на ногах и повалились на брусчатку. — Дети, старики и женщины — бегом к замку! Укройтесь за стенами! Все будет хорошо, стража вас защитит! — перекрывая гул толпы, грохотал мой голос. — Мужчины, и все, кто способен держать в руках оружие — за мной к главным воротам! Живее! Я на ходу поправил наплечник. Сердце в груди стучало как сумасшедшее, а к горлу подкатывала привычная, горькая ярость. Да что же это за напасть такая?! Неужели Аура, эта тварь все-таки решила в очередной раз атаковать город, а её так называемые «дипломаты» в моей приемной были лишь отвлекающим манёвром!? Если это так, если Люгнер и его прихвостни обвели меня вокруг пальца... Клянусь памятью сына, я лично скормлю их головы псам. Хорошо, что я так до конца и не поверил им и приказал выставить к дверям зала двойной конвой. Хотя... нет. Что-то здесь не сходилось. Я поднял взгляд наверх. Великий магический барьер, веками защищавший наши земли от демонической угрозы, все еще мерцал ровным светом. Да и Аура никогда не действовала подобными методами. Демоны расчетливы, они предпочтут изматывать армиями марионеток или бить исподтишка. А то, что происходило сейчас за стенами... У меня не было слов чтобы описать это. По небу пронеслась еще одна ослепительная вспышка. На горизонте, прямо над холмами, полыхали яростные всплески ветвистых молний, белым блеском отражаясь на полированной стали мечей. Воздух буквально искрил, а во рту появился отчетливый металлический привкус. — Открывай! — рявкнул я страже у ворот, едва мы доскакали до надвратной башни. Тяжелые дубовые створки, окованные железом, со скрипом поползли в стороны. За мной шли двигались полусотни верных гвардейцев и пара сотен ополченцев, вооруженных чем попало. На душе скребли кошки. Если мои догадки были верны, вся наша армия была бесполезна И всё же, я не мог прятаться в цитадели. Я правитель этой земли, и мой долг — встретить угрозу лицом к лицу. Когда мы выехали за черту ворот и двинулись вперед, почти у всех перехватило дыхание. Зеленый холм, где еще утром паслись овцы, перестал существовать. Вместо него перед нами раскинулся колоссальный, дымящийся кратер. Земля внутри него была не просто сожжена — она была превратилась в стеклянную корку. Повсюду громоздились мутные глыбы спекшегося песка, а в самом центре, тускло поблескивала стеклянная глыба. Камень превратился в стекло! Что же тут произошло?! А посреди всего этого рукотворного ада стояла... компания. Четыре фигуры. Я сузил глаза, судорожно оценивая обстановку и пытаясь разглядеть детали. И они... препирались!?. Посреди выжженного пезажа, уничтожив половину пастбища, эти люди вели себя так, будто выбирали, какую капусту купить на рынке! Абсурд! Я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Они вообще понимают, что натворили?! Они едва не подняли на уши весь регион! Я покрепче перехватил рукоять своего меча, и пришпорил коня выехав вперед, до самого края кратера. Я понимал что уже ничего не изменить, но людям надо было показать, что я все еще способен постоять за наши земли. Гардия мгновенно полукругом взяла нарушителей в полукольцо, выставив вперед пики и взведя арбалеты. Ополченцы позади грозно зашумели, потрясая своими вилами. Я вздохнул и окинул эту четверку самым тяжелым, леденящим взглядом, на какой только был способен, сглотнул подступивший к горлу ком. И прокричал на всю округу: — Именем Графа Граната, владыки и защитника этого региона, я приказываю вам немедленно сдаться и сложить оружие! Конец точки зрения. Граф Гранат медленно ехал на своем жеребце во главе колонны, направлявшейся обратно к замку. Вокруг звенела тревожная тишина, прерывая которую лишь стук копыт о брусчатку и глухой шаг сотен сапогов. Напряжение всё ещё не отпустило плечи графа, и он мысленно раз за разом возвращался к тому моменту, когда выкрикнул свой ультиматум. В памяти отчетливо стояло лицо человека с посохом. Гранат за свою жизнь повидал немало опасностей и демонических уловок, но то, как этот Грейрат безропотно поднял руки и неловко улыбнулся, не укладывалось в никакие рамки. «Мирные люди», способные испарять скалы, добровольно шли под конвой. От этой абсурдной мысли до сих пор хотелось грязно ругаться, но он упрямо держал спину ровно, демонстрируя затаившим дыхание горожанам непоколебимую уверенность. Пока колонна пересекала торговую площадь, Гранат то и дело косился назад, продолжая пытаться понять своих пленников сквозь призму увиденного на холме. Грейрат был, пожалуй, самым неоднозначным из всей этой четверки. Даже сейчас, держась от мужчины на безопасном расстоянии, граф отчетливо видел, как чудовищная мана этого человека искажает воздух вокруг него. Пространство шло мелкой, дрожащей рябью, что бывает над горном кузни. Кони гвардейцев то и дело хрипели и взбрыкивали ощущая это. Однако сам Грейрат вышагивал посреди конвоя с совершенно нелепым, беззаботным видом. Он с неподдельным, почти детским любопытством разглядывал вывески местных таверн, оценивал кладку мостовой и разглядывал прохожих. Он вел себя так, будто был не опаснейшим магом, способным в одиночку стирать с лица земли города, а простым деревенским дурачком впервые выбравшимся в большой город. Гранат хмурился, не зная, как трактовать это поведение: если этот человек безумец — регион ждет катастрофа, если же он просто настолько уверен в своем абсолютном превосходстве, что считает всю гвардию города кучкой детей с соломенными палками... что же, это было еще хуже. Не меньшее недоумение у графа беловолосая эльфийка. Он до сих пор отчетливо помнил тот потерянный взгляд, когда ее спутница силой заставила её согнуться в глубоком поклоне и перед солдатами. Эльфы в понимании Граната всегда славились своей гордостью, высокомерием и непомерным эго, но эта эльфийка сейчас выглядела так, словно совершила худший проступок в своей долгой жизни и теперь смиренно принимала кару. Их молодые спутники же интересовали его куда меньше. Фиолетоволосая девица казалась лишь строгой нянькой, удерживающей этих ходячих катастроф от глупостей, а красноволосый юнец с топором — обычным испуганным подростком. Парень изо всех сил пытался казаться суровым воином, но его упрямый, виноватый взгляд лишь кольнул сердце напомнив о покойном сыне. Когда колонна наконец миновала ров и вошла через тяжелую арку во внутренний двор поместья. Массивные кованые ворота с глухим, протяжным грохотом захлопнулись за спиной последнего солдата, возвращая Граната из размышлений в суровую реальность. Граф натянул поводья, останавливая жеребца, и тяжело слез с седла. Сапоги гулко стукнули по каменным плитам двора. Он повернулся, собираясь приказать отвести пленников в парадные покои под присмотр, но слова застряли у него в горле. Перед его глазами предстали следы кровавой бойни. Стены и проходы арок были залиты густой кровью. Слуги с мертвенно бледными лицами выносили трупы его гвардейцев. Тех самых гвардейцев, которых он лично отобрал для охраны демонов... Доспехи из первоклассной стали, способные выдержать прямой удар тяжелого топора, были пробиты насквозь, словно старый пергамент. Нагрудники зияли аккуратными, дырами, а из разорванных сочленений брони капали капли крови. Граф почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Тяжелая ладонь в перчатке с силой врезалась в каменную стену, оставляя на влажном камне грязные следы. Внутри него бушевал пожар из бессилия и глухого горя. — Люгнер... — процедил сквозь зубы граф, чувствуя как ногти до боли впиваются в кожу сквозь перчатку. — Тварь... Ты всё-таки солгал мне. Все вы лишь мерзкие, неразумные твари! — Исступленный крик графа прорезал полумрак поместья, а слуги в испуге прижалась к стенам. Все эти слащавые речи о мире, о погибших семьях демонов, о «молящейся девочке» — это было лишь гнусной ложью! Они никогда не изменятся. Они украли его бдительность, дождались, пока он покинет цитадель с большей частью гарнизона, и ударили в спину! Они поняли, что план провалился, — лихорадочно соображал Гранат, глядя на кровавые следы в коридоре. — Тот страшный удар на холме... Люгнер ощутил его прямо здесь, в замке. Он запаниковал. Решил, что это имперские маги или герои пришли по его душу, сорвал маску и приказал вырезать его людей, чтобы просто спасти свои грязные шкуры. Граф резко обернулся, готовый сорвать злость на чужаках, но осекся. Если из-за них демоны раскрыли свое подлое нутро, то они спасли его город. Это была горькая, отвратительная правда, и лицо снова исказила гримаса. Гримаса боли и бессилия. Любое решение привело бы к жертвам. Любое кроме того, когда он сам впустил этих «дипломатов» в город. Если бы не они — Люгнер и его прихвостни продолжали бы сидеть в его замке. Они бы неделями пили его вино, затягивали переговоры, подтачивали оборону города изнутри и, в конце концов, открыли бы ворота перед армией марионеток Ауры. И тогда бы погибли все.