Синяя птица/Bluebird

Следующие несколько дней прошли так, будто ничего не происходило. Время не обращало внимания ни на события, ни на чувства, и минуты продолжали тикать одна за другой, позволяя мне с горечью и радостью осознавать, что ещё один день позади и я либо на день ближе к возвращению Джейкоба домой, либо учусь жить без него. Вернувшись после импровизированной поездки в боулинг с Квилом, Эмбри и Сетом, я не легла обратно в постель. Я не могла спрятаться, как бы мне этого ни хотелось. Поездка в Порт-Анджелес показала мне это. Если бы я попыталась спрятаться, то были бы другие, готовые вытащить меня из моего одиночества, готовые поставить меня на ноги и заставить взглянуть в лицо своей боли. Я не могла убежать от этого. Как бы далеко я ни убежала, в какой-то момент мне придётся столкнуться с этим лицом к лицу. Вместо этого я заставила себя двигаться вперёд и проживать каждый момент, полностью осознавая, с чем я имею дело, ступая на долгую дорогу, которая мне предстоит. Это было нелегко: на самом деле, чаще всего мне было чертовски больно. Воспоминания, привычная обстановка, памятные вещи, которые напоминали о моментах моей жизни с Джейкобом, постоянно были рядом, и я не могла этого не замечать. Я видела его повсюду. Я видела нас повсюду. Иногда напоминания приходили в виде чего-то незначительного — песни по радио, запаха выхлопных газов проезжающей мимо машины, вкуса газировки на языке после того, как я бездумно взяла её из холодильника. Но иногда они были более серьёзными — холодной реальностью, от которой у меня перехватывало дыхание и подкашивались ноги. Однажды ночью я плакала, пока не уснула, после того, как проснулась, дрожа от холодного ветра, проникавшего в окно. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне было так холодно. В тот же миг я затосковала по теплу Джейкоба, по его свету. Я бы отдала всё, чтобы почувствовать его тело рядом со своим и позволить ему обнять меня. Вспоминая, каково это было, я не была уверена, что когда-нибудь мне станет легче. Но я позволила себе плакать. Я позволила себе горевать и позволила себе вспоминать, потому что я не стала прятаться. Я не закрылась. Я не могла позволить себе снова стать тем человеком, потому что я была обязана Джейкобу гораздо большим. Без школы и без работы — я сказала Ньютонам, что после смерти Билли мне понадобится «неопределённое количество свободного времени, чтобы помочь Джейкобу и его семье привести всё в порядок» — мне становилось всё труднее найти, чем себя занять, чтобы отвлечься от всего. Несколько раз я ловила себя на желании позвонить Эмбри или Квилу и узнать, как у них дела. Я бы даже позволила им снова отвести меня в боулинг, если бы это помогло на несколько приятных мгновений забыть о боли. Но я не позвонила им, хотя я знала, что они будут рады и никогда не станут жаловаться и говорить, что являюсь их бременем. Прошло две недели с тех пор, как исчез Джейкоб, и за это время я нашла утешение на кухне. Моей отдушиной стала выпечка — в основном печенье и маффины. Меня было не остановить, и я не собиралась отказываться от своей миссии во имя муки и разрыхлителя, а Чарли, конечно, не жаловался. С такой скоростью, с какой я пекла, у нас в морозилке было достаточно выпечки, чтобы хватило до Рождества. На второй день моего кулинарного марафона я была так сосредоточена на задаче, что не услышала, как тихо открылась входная дверь и на кухню кто-то вошёл. — Белла? Подняв взгляд от кухонного стола, за которым я стояла с ложкой для смешивания в одной руке и миской из нержавеющей стали в другой, я выдохнула, чтобы убрать прядь волос, упавшую мне на глаза. Я с удивлением увидела Эмили, прислонившуюся к дверному косяку. Она приподняла брови и широко раскрыла глаза, оглядывая кухню и мою бурную деятельность. Осматривая кухню, я почувствовала укол смущения. На каждом квадратном сантиметре свободной поверхности стола, который только можно было найти на кухне, лежали маффины трёх разных видов. Я даже поставила охлаждающие решетки над плитой и тоже выложила на них маффины. Стол выглядел так, будто на него высыпали мешок муки, как и фартук, свободно повязанный вокруг моего тела. Я быстро отвела взгляд от прекрасного лица Эмили и посмотрела на миску с тестом для пятой партии маффинов, которые я приготовила за этот день. Я знала, как это выглядело: либо я пригласила на поздний завтрак стаю оборотней, либо топила своё горе в двойном шоколадном тесте. Поскольку обычно Эмили отвечала за первое, я подозревала, что она склонялась ко второму. — Привет, — ответила я, быстро опустив ложку в миску и вытерев испачканные мукой руки о фартук. — Извини за беспорядок. Я не ожидала, что кто-то придёт… Эмили подняла руку, словно призывая меня к тишине. Я не замечала, что она держит в руках накрытую крышкой форму для запекания, пока она не перехватила её другой рукой. — Не беспокойся об этом, Белла. Наверное, мне стоило позвонить. Я рассеянно улыбнулась ей, прежде чем сделать несколько шагов к духовке и приоткрыть дверцу, чтобы проверить, не подгорели ли маффины. — Всё в порядке. Я почти привыкла к тому, что у квилетов не принято звонить, прежде чем зайти, — комментарий был шутливым, но слегка смущённое выражение лица Эмили заставило меня прикусить язык. — Прости, Эмили. Я не пыталась тебя обидеть. Эмили усмехнулась. — Всё в порядке, — сделав пару шагов на кухню, она кивнула на запеканку в своих руках. — Я принесла тебе кое-что. Подумала, что, может быть, тебе понравится, если для разнообразия кто-то другой приготовит еду для тебя. — Спасибо, — сказала я, убирая непослушную прядь волос с лица и заправляя её за ухо. — Но, честно говоря, Эмили, ты могла бы просто сказать мне, зачем ты на самом деле здесь. Эмили слегка приоткрыла рот. — Почему я на самом деле здесь? Я приподняла бровь, окинув её взглядом. — Ты здесь, чтобы проверить, как я? Удостовериться, что я не заперлась в своей спальне, завесив окна тёмными шторами и включив Шинейд О’Коннор на полную громкость? Я близка к истине? Взгляд Эмили неловко метался между кухонным столом и мной, как будто она боялась посмотреть мне в глаза и подтвердить это. — Э-э, Белла, я просто подумала, что… — Кто из них тебя послал? Квил? Эмбри? Или Лия? Держу пари, что она. Я всегда знала, что однажды она выйдет из своей скорлупы. При упоминании о том, что Лия внезапно заинтересовалась моим самочувствием, Эмили слегка улыбнулась, несмотря на мой язвительный тон. Тяжело вздохнув, она наконец встретилась со мной взглядом. — Ладно, ты меня подловила — я здесь, чтобы проверить, как ты. — Я так и знала. Вам, ребята, действительно нужно научиться брать себя в руки и говорить это вслух, — я попыталась разгладить жесткие морщины на своем лице, когда говорила это, чтобы дать ей понять, что я не сержусь на нее и не возражаю, что она зашла проведать меня. В этот момент любое отвлечение было желанным. — Все в порядке, я рада, что ты здесь. Что ты принесла? — я указала на форму, которую она держала в руках. Эмили улыбнулась и снова посмотрела на запеканку. — Курица с клецками. Я помню, как однажды ты приготовила её у Билли, и Чарли ел её так, будто это была последняя еда в жизни. Я подумала, что, может быть, ему понравится, хотя я уверена, что она не такая вкусная, как твоя. — Я сомневаюсь в этом, — сказала я, позволив себе улыбнуться сквозь внезапный комок в животе. Эмили превосходно готовила, и хотя мои навыки были неплохими, я знала, что в этой области она меня превзошла. Я подошла к ней и взяла блюдо из ее рук. — Спасибо. Чарли это понравится. — Хорошо, — проговорила Эмили. — Кажется, приносить еду — это мой собственный способ помогать другим, — она тихо рассмеялась. Как только мне удалось найти в холодильнике свободное место, чтобы поставить туда запеканку, я подошла к раковине и взяла влажную тряпку, чтобы вытереть кухонный стол. Вытирая остатки своей кулинарной истерии, я посмотрела на Эмили, которая всё ещё стояла посреди кухни и с беспокойством наблюдала за мной, пока я убирала беспорядок. — Ну, как ты, Белла? Вот он — вопрос на миллион долларов. Это было единственное, о чём, как я знала, она хотела спросить с тех пор, как вошла на кухню. Я пожала плечами, снова посмотрела на стол и сгребла в руку горку рассыпанной муки, чтобы выбросить её в мусорное ведро. — Неплохо, учитывая… — угрюмо ответила я, повернулась и высыпала муку в ведро. — Не знаю — мне нравится думать, что я получаю баллы за то, что вдыхаю и выдыхаю. Я выбрала этот момент, чтобы встретиться взглядом с Эмили, как раз когда в ее темных глазах промелькнула жалость. — Мне так жаль, Белла, — прошептала она. — Я просто не могу себе представить. От ее соболезнований у меня скрутило живот, и я отвлеклась, в последний раз вытирая руки о фартук, прежде чем опуститься на один из стульев, придвинутых к столу. — У тебя нет причин сожалеть, — ответила я. — Ни в чем из этого нет твоей вины. С этими словами Эмили подошла к столу и осторожно села напротив меня. — Я знаю, — ответила она. — Просто… — она замолчала на мгновение, словно обдумывая, как выразить свои мысли. — Я просто… так разозлилась на Джейкоба за то, что он сделал это с нами, за то, что он сделал это с тобой, особенно после того, что было в прошлый раз. — Она замолчала на мгновение, словно боялась говорить об этом, — ты этого не заслуживала. Эмили вздохнула, и её дыхание стало прерывистым. — Но в то же время я очень за него переживаю, так что могу только представить, что ты чувствуешь. — Это не то, с чем я не смогу справиться, — я не был уверена, говорила ли я это, чтобы убедить её или себя. — Да, но тебе не нужно этого делать, Белла, — ответила Эмили, сжимая руки на столе. — Вот что меня так злит. Я знаю, что горе может изменить людей и заставить их совершать странные поступки, но я не могу не думать о том, что если бы он просто остался здесь и позволил нам помочь ему, с ним всё было бы в порядке. Мы бы помогли ему пережить это. Было легко понять внезапный гнев и беспокойство Эмили из-за исчезновения Джейкоба. Это немного отличалось от слов Эмили, которые я слышала в ту ночь, когда он ушёл. Она уверяла Сэма, что где бы Джейкоб ни был, с ним всё будет в порядке. От этого воспоминания у меня перехватило дыхание, но в этом был смысл. С тех пор как Джейкоб и остальные начали фазировать, Эмили стала неофициальной «матерью стаи» для большинства её членов. Она обеспечивала их едой, заботилась о них, переживала за них и радовалась вместе с ними. Они были её семьёй. Потеря Билли, а затем и Джейкоба была равносильна потере части её семьи. В тот момент моё сердце болело не только за себя. Оно болело и за Эмили. — Прости, Белла, я не должна была вываливать всё это на тебя, — извинилась Эмили, протянув руку и вытерев глаза. — Тебе и так хватает забот, не нужно, чтобы я добавляла к ним свои. Я пожала плечами и изо всех сил постаралась улыбнуться ей. — Всё в порядке. У меня достаточно времени в течение дня, чтобы думать о том, что я чувствую, и я была не единственной, кто его любил… — от воспоминаний об этой любви у меня защемило в груди, и я оглядела кухню, напоминая себе, что боль никуда не делась, и никакая выпечка не поможет её заглушить. Эмили нервно усмехнулась, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, Белла, я просто хочу, чтобы ты знала, что я здесь. Я знаю, что парни тоже говорили тебе об этом, но если тебе когда-нибудь понадобится просто поговорить с другой женщиной… Я кивнула, и из моего горла тоже вырвался смешок. Я оценила её жест. — Иногда это может быть приятно. Эмили тепло улыбнулась. — Я знаю, что приятно иметь возможность поговорить с кем-то еще. Сэм хорошо умеет слушать, но большую часть времени — особенно в последние дни — он говорит только по делу. Я думаю, что после всего, что произошло, он изо всех сил старается быть тем сильным лидером, который нужен ребятам. Он просто хочет убедиться, что в их жизни есть хоть что-то неизменное, о чём им не нужно беспокоиться… Потому что мы все знаем, как быстро всё может перевернуться с ног на голову, — мысленно подытожила я слова Эмили. — Это похоже на Сэма, — это всё, что я смогла заставить себя сказать вслух. После нескольких мгновений неловкого молчания мои мысли переключились на другое. — Рейчел знает о Джейке? И Ребекка? Эмили покачала головой. — Я думаю, Сэм боится сказать им, по крайней мере, сейчас. Мы только что потеряли Билли, и он думает, что это может быть для них слишком тяжело. Я думаю, он хочет дать им время, подождать и посмотреть… Подожди и увидишь. Я вздрогнула, хотя и не было причин для этого. То, что Эмили говорила о Сэме и о том, что он решил подождать, разрывало что-то внутри меня. Несмотря на письмо Джейкоба, несмотря на то, что он сказал нам, что не знает, вернётся ли он когда-нибудь, это, пожалуй, было самой болезненной частью его исчезновения и того, с чем мы столкнулись. Это были «что, если», «может быть». Это было отсутствие уверенности и незнание, в каком направлении двигаться. Всё, что я могла сделать, — это кивнуть Эмили, которая смотрела на меня с сочувственной улыбкой на губах. — А пока, — продолжила Эмили, — Сэм пытается понять, что делать с домом. — Домом Джейкоба? — переспросила я, нахмурившись и сдвинув брови. Когда Эмили кивнула, я в замешательстве покачала головой. — Я не понимаю. Прежде чем ответить на мой вопрос, Эмили встала, подошла к раковине, вытащила чистый стакан из подставки для посуды и наполнила его водой. Она сделала глоток, прежде чем прислониться к столешнице, скрестив руки на груди. — С домом ничего не случится, Белла… но есть вещи, которые нужно сделать, — она сделала глубокий вдох и ещё один глоток воды. — Мы думали, что Джейк будет рядом, но теперь мы не так в этом уверены… У меня засосало под ложечкой, и я обнаружила, что крепко сжимаю пальцами край фартука. — Я всё ещё не понимаю, — я почувствовала, как тревога сжимает моё горло. — Вы ведь не собираетесь продавать дом? — Конечно, нет, Белла, — тихо успокоила её Эмили. — По крайней мере, пока нет. Это одна из тех вещей, когда нужно подождать и посмотреть, что произойдёт. Подождите и увидите. Что, если. Возможно. Внезапно мне пришлось подавить непреодолимое желание закричать. — И даже в этом случае, — продолжила Эмили, — мы не могли бы сделать ничего подобного, не поговорив сначала с Рейчел и Ребеккой. Сейчас я думаю, что Сэм просто размышляет о том, кто будет присматривать за домом. Это старый дом, Белла. В старых домах часто что-то идёт не так, и это может разрушить дом, если никто не заметит или не увидит, как это происходит — прорванные трубы, протекающая крыша и тому подобное. — Так что же именно Сэм собирается делать? Эмили слегка пожала плечами. — Честно говоря, он пока не уверен. Мы лишь немного поговорили об этом. Он упомянул, что, возможно, сдаст его в аренду или позволит другому квилету пожить там какое-то время, чтобы присматривать за домом. — Нет! У Эмили слегка отвисла челюсть, и она уставилась на меня широко раскрытыми от удивления глазами. — Белла, всё в порядке. Мы не… — Ни за что, — я вскочила на ноги, и слова сами собой полились из моего рта. О чём они думали? Они собирались позволить какому-то чужаку жить в доме Джейкоба? В доме Билли? Это была единственная часть, которую я могла понять из того, что говорила мне Эмили. Эмили понимающе поджала губы. — Белла, я знаю, что тебе нелегко — поверь мне, я знаю. Мне тоже нелегко. Но если ничего не… изменится, нам придётся что-то предпринять. Однажды нам придётся перебрать вещи Билли, начать уборку… Я нахмурилась, глядя на Эмили, прежде чем перебить её. — И Сэм считает, что лучший выход — позволить какому-то незнакомцу жить в доме Джейкоба? — я снова покачала головой, на этот раз решительно. — Ни за что, — повторила я. Я не знала, почему я так сопротивлялась этому решению Эмили. У меня не было на это права, но какая-то часть меня, очевидно, возмущалась при мысли о том, что кто-то другой будет жить в маленьком красном домике, который стал для меня вторым домом, в котором было столько моих самых дорогих воспоминаний, в котором я провела лучшие месяцы своей жизни. Мысль о том, чтобы испортить всё это, казалась почти невыносимой. Но в глубине души я знала истинную причину своих протестов. Идея — решение, которое казалось таким простым для Сэма и Эмили, — была слишком радикальной. В этих словах была тяжесть и пугающая необратимость. Для меня это означало признать поражение. Это было всё равно что сказать, что они искренне верят, что Джейкоб никогда не вернётся домой. Это было то, к чему я не была готова. Пока нет. Не так скоро. Сочувствующее выражение на лице Эмили продолжало действовать мне на нервы. Я чувствовала, что мои слова не доходят до неё — либо это, либо она просто не слушает. — Я не хотела тебя расстраивать, Белла. Ты заслуживаешь знать, что происходит. Это единственная причина, по которой я заговорила об этом, но до этого ещё далеко. Несмотря на то, что я мысленно обвиняла её в том, что она меня не слушает, на самом деле это я не слышала, что говорила Эмили. Она потеряла мое внимание, когда упомянула о том, что кто-то посторонний будет жить в доме Джейкоба. Но что я могла сделать? Это было не моё решение, и, насколько я знала, я ничего не могла сделать, чтобы это остановить. Или, может быть, все-таки могла. — Я сделаю это. Эмили как раз поднесла бокал к губам, чтобы сделать глоток, но застыла от моих слов, широко раскрыв глаза и рот. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем она опустила бокал и пару раз недоверчиво моргнула. — Белла… — Я поживу там. Слова просто вылетали у меня изо рта. Внутри меня всё кричало, чтобы я заткнулась. Я не только знала, что в этом нет необходимости, но и была достаточно рассудительна, чтобы понимать, что это невероятно плохая идея, хотя бы потому, что это помешает мне научиться жить без Джейкоба. Но моё сердце забилось громче. Я слышала, как оно стучит в моих ушах, заглушая критические и рациональные мысли. Я могла думать только о том, что мне нужно быть там. — Белла, это было бы невероятно щедро с твоей стороны, но я не думаю, что в этом есть необходимость прямо сейчас, — мягко сказала Эмили. Несмотря на внутреннюю борьбу, я сохраняла стоическое выражение лица, чтобы дать Эмили понять, что я не шучу. — Если ты хочешь, чтобы кто-то остался в доме, я останусь там, так что давай решим это прямо сейчас, — ответила я. В тот момент я была непреклонна. Даже добрая, любящая, отзывчивая Эмили не смогла бы меня переубедить. Ты мазохистка, Белла Свон, — стопроцентная мазохистка. Я отбросила здравый смысл, чтобы оценить реакцию Эмили. Она несколько мгновений молчала, а затем вздохнула. Её следующий вопрос был задан скептически, и я не винила её. — Ты правда думаешь, что это хорошая идея? Нет. — Да, — быстро выпалила я. — Я знаю это место лучше, чем свой собственный дом. Было бы неправильно позволить кому-то другому остаться там. Эмили на мгновение задумалась, её лицо сморщилось от сосредоточенности, как будто она действительно обдумывала это. Мне не нужно было разрешение ни её, ни Сэма, но я хотела получить их благословение. Спустя, казалось, целую вечность Эмили снова вздохнула и выпрямилась, прислонившись к раковине. — Я поговорю с Сэмом. Если бы моё сердце могло разрываться от страха и счастья одновременно, то в тот момент оно разрывалось. — Но, Белла? — Эмили посмотрела на меня с мрачным выражением лица. — Как бы то ни было, я не думаю, что это хорошая идея. В тот день Эмили ушла, взяв с собой как минимум три порции маффинов и пообещав, что поговорит с Сэмом и позвонит мне, но я знала, что она на самом деле не понимает. Я не могла сказать ей о главной причине, по которой я хотела быть там — о той, что лежала в основе всех остальных причин, которые у меня были, но далеко не такие важные. Я должна быть там, если Джейкоб вернётся домой. Я бы не позволила ему вернуться и застать в своём доме незнакомца. Я должна была быть первой, кто увидит его, первой, кто узнает, что он вернулся. Если он вернется домой. Именно этот факт и только он подтолкнул меня от этому решению. Позже тем же вечером, когда я убирала со стола после ужина, зазвонил телефон. Как и подозревала Эмили, Чарли очень понравились курица с клецками. Полностью удовлетворенный, он ушел в гостиную, чтобы посмотреть по телевизору какое-то спортивное событие, и оставил меня одну заканчивать уборку. Ответив на звонок, я не удивилась, услышав на другом конце провода голос Эмили. После того, как она поздоровалась со мной, а я вежливо сказала ей, что еда, которую она приготовила для Чарли, была очень вкусной, она сообщила мне, что говорила с Сэмом. Она сказала, что он не против моего проживания в доме Джейкоба в Ла-Пуш. В голосе Эмили, когда она сказала мне об этом, слышалась тревога, но она не стала оспаривать мое решение. Мне же, когда она произнесла эти слова, пришлось опереться о дверной косяк рядом с телефоном, потому что я вдруг засомневалась, выдержат ли мои ноги мой собственный вес. Правильно ли я поступаю? Моё сердце кричало «да», но разум и здравый смысл говорили мне совсем другое. — Когда ты планируешь перехать? — тихо спросила Эмили на другом конце провода. Её вопрос последовал за другим, более далёким, который, очевидно, задал Сэм. — Эт-т-тим вечером, — запнувшись, пробормотала я. — Это слишком рано? Тишина. Я слышала, как Эмили что-то прошептала Сэму, прежде чем убрать руку с телефона. — Сегодня будет отлично. Сэм говорит, что пришлёт кого-нибудь из Стаи, чтобы встретить тебя, на случай, если тебе понадобится помощь. Или на случай, если тебе понадобится, чтобы кто-то присмотрел за тобой и поднял тебя с пола, если это потребуется, — подумала я. Однако Чарли не был так благосклонен к этой идее. — Что ты имеешь в виду, говоря, что собираешься остаться там на какое-то время? Я смущённо стояла в нескольких шагах от его кресла, а он скептически смотрел на меня. Я не могла посмотреть ему в глаза, боясь, что он поймёт истинную причину, по которой я хотела уехать, и, возможно, решит, что я солгала ему о том, почему всё это происходит. — Я говорила с Джейком, — пробормотала я, и от этих слов меня невольно передернуло. Я неловко переступила с ноги на ногу. — Он сказал, что ему будет спокойнее, если кто-нибудь присмотрит за домом. Чарли глупо моргнул, глядя на меня. — Ладно, Беллс, давай проясним: он уезжает, расстаётся с тобой перед отъездом, а потом просит тебя присмотреть за домом, пока его нет? Прикусив нижнюю губу, я кивнула. Чарли усмехнулся и снова посмотрел на телевизор. — Что-то в этом мне не нравится. — Это на время, пап. Я просто пытаюсь поступить правильно, — взмолилась я, и мой голос дрогнул, когда тревога начала брать надо мной верх. Но я подавила её и заставила себя делать глубокие, ровные вдохи. — Правильно ли это? — Чарли снова посмотрел на меня. — Мне это не нравится, Беллс. — Я буду часто приезжать, папа. Вряд ли ты заметишь, что я уехала, — убеждала я. Мы оба знали, что мне не нужно его разрешение. Я была взрослой и вполне могла сама принимать решения, хотя это едва ли можно было назвать одним из самых разумных. По его лицу я видела, что Чарли думает о том же. Его губы дрогнули, когда он на мгновение задумался, безучастно глядя в телевизор. Мы с ним никогда не говорили о том, чтобы я жила вдали от дома. Я впервые подняла эту тему с ним, и это, без сомнения, выбило его из колеи. — Папа, — прошептала. — Это правильно… Билли бы этого хотел. Чарли закатил глаза, но я поняла, что он со мной согласен. — Мне всё равно это не нравится, Беллс, но… если ты делаешь это в качестве одолжения семье Билли, думаю, я должен тебя поддержать. Было почти десять часов вечера, когда я оказалась на дороге, ведущей в Ла-Пуш, оставив позади Форкс и дом, в котором, как я знала, я могла бы избавиться от большинства воспоминаний. Мне потребовалось почти два часа, чтобы собрать чемодан, размышляя о том, что мне понадобится, а что нет, тратя больше времени, чем нужно, на то, чтобы сложить вещи и положить их в чемодан. Взяв чемодан в руки, я сняла куртку с вешалки и попрощалась с Чарли, выходя за дверь. В ответ я услышала лишь ворчание. Пока я ехала по извилистой дороге на своём грузовике, по моим щекам непроизвольно текли слёзы - по большей части из-за того, что ждало меня в конце пути в прошлый раз. Но в этот раз всё было по-другому. Теперь я не могла сдержать слёз еще и потому, что точно знала, что меня там ждёт. Абсолютно ничего. В этом маленьком красном домике не было ничего, кроме мебели и тысяч горько-сладких воспоминаний, из-за которых мне будет чертовски трудно пройти через это, но я была готова пойти на эту жертву. Если это означало усложнить себе жизнь, чтобы сделать последнее дело для Билли и его семьи, то так тому и быть. Если это не позволит незнакомцу жить под их крышей — если я буду там, когда Джейкоб вернётся домой, — я сделаю это тысячу раз без жалоб. Когда маленький красный домик наконец показался в поле зрения, я не смогла сдержать дрожь, пробежавшую по моему телу. Свет на крыльце горел, как и раньше, словно приглашая меня войти и говоря, что всё будет хорошо. Когда я вылезла из грузовика, воздух был влажным и густым, что, без сомнения, означало приближение дождя. Кряхтя, я вытащила чемодан из багажника, сделала глубокий вдох и направилась к крыльцу, мысленно напоминая себе, что нужно ставить одну ногу перед другой. Я не знаю, как я не заметила высокую фигуру, сидящую на ступеньках крыльца, когда подъехала, но когда я наконец увидела, то вспомнила, как Эмили говорила мне, что Сэм собирается послать кого-нибудь из Стаи поприветствовать меня. Волна облегчения, прокатившаяся по мне, была почти осязаемой, когда я подошла к нему и он тепло улыбнулся мне. — Эй, Эмбри, — сказала я, останавливаясь в паре футов от него. — Ты что, вытянул короткую палочку? Прислонившись к перилам крыльца, он усмехнулся. — Только самые удачливые получают возможность присматривать за Беллой, знаешь ли. Я закатила глаза, и моя губа дрогнула, сдерживая улыбку, которая так и норовила вырваться наружу. — Как давно ты здесь? Эмбри пожал плечами, глядя на меня. — Не так уж и долго. Сэм позвонил и спросил, не могу ли я забежать сюда и встретиться с тобой. Он рассказал мне, что ты задумала… — на его лице промелькнула тень нежности и веселья, но он не сводил с меня глаз. — Тебе не обязательно быть здесь мученицей, Беллс. Никто не будет думать о тебе хуже. Глядя в землю, не в силах справиться с тревогой в его глазах, я бесцельно ковыряла носком ботинка землю. — Ты тоже будешь пытаться отговорить меня? — Нет, но я просто хотел, чтобы ты знала, что я вроде как на стороне Эмили, — тихо ответил он. — Просто я не думаю, что это хорошая идея, Беллс. — Ну, ты ошибаешься, — сказала я, мои глаза снова встретились с его, изо всех сил пытаясь сохранить внешнее спокойствие, чтобы оно не дало трещину. — Это то, где я хочу быть. Я хочу быть здесь, потому что этого хотел бы Билли, и я хочу быть уверена, что я буду здесь, если… — мои слова резко оборвались, и я сглотнула, осознав, что впервые признаю это вслух. — Я хочу быть уверена, что я здесь, если Джейк вернётся домой. Проблеск понимания мелькнул в глазах Эмбри, и он кивнул. Я ожидала, что он продолжит выражать свое неодобрение и попытается доказать мне, что это плохая идея. Удивительно, но он этого не сделал. — Хорошо, — с этими словами он встал и указал на дверь. — После тебя. Нахмурив брови, я уставилась на него, прежде чем подняться по лестнице с чемоданом в руке. Я могла это сделать — я докажу ему это. Ему, Белла? Или себе? Оказавшись в гостиной знакомого дома, я успела сделать несколько шагов от двери, прежде чем всё нахлынуло на меня с такой силой, что у меня чуть не перехватило дыхание. Аромат этого дома, насыщенная смесь запахов земли и специй, витающих в воздухе между его стенами. Тапочки Билли рядом с креслом, грязное стекло на телевизоре, футболка Джейкоба, брошенная на спинку дивана. Лист бумаги из блокнота с моим именем, небрежно нацарапанным сверху. Я почувствовала, как к горлу подступает желчь, когда поняла, что всё — за исключением записки, из-за которой мой мир перевернулся с ног на голову, — было точно таким же, как в прошлый раз, когда я была здесь. Я не была уверена, ожидала ли чего-то другого, но это определённо было не так. Это было похоже на повторяющийся кошмарный сон, только рядом не было никого, кто мог бы меня разбудить. Я на мгновение застыла, мои пальцы разжались, и чемодан упал на пол. Когда это произошло, он ударил меня. Сильно. Это была глупая идея. Это была действительно глупая идея. Меня зовут Белла Свон, и я королева глупых, болезненных и безумных идей. Или я мазохистка, которая мучает себя. В зависимости от ситуации. Стоя посреди гостиной, которая всего несколько недель назад была (и всё ещё была) домом Джейкоба и его отца, я чувствовала, как у меня сжимается грудь. Я чувствовала, как мои лёгкие кричат на меня, умоляя дышать глубже, а голова всё ещё кружилась. На мгновение я задумалась о том, чтобы взять свой чемодан, сесть в грузовик, вернуться в Форкс и никогда не оглядываться назад. Нет, Белла. Возьми себя в руки, — подумала я. Билли бы этого хотел. Он бы хотел, чтобы о его доме заботились — и не незнакомцы. Ты можешь это сделать, Белла. Ты можешь это сделать. Но паника, поднимавшаяся в моём горле, воображаемый слон, сидящий у меня на груди, убеждали меня в обратном. Всё здесь кричало о Джейкобе. Вид, запах, чувства, переполнявшие меня, пока я стояла там, вызывали у меня боль в тех местах, где я и не подозревала, что может быть больно, и заставляли меня скучать по нему сильнее, чем я могла себе представить. — Белла? Я не повернулась на голос Эмбри. Вместо этого я просто моргнула и с трудом сглотнула. — Да? — мой голос дрогнул, когда я выдавила из себя это слово. — С тобой все в порядке? Стоя там, я на долю секунды задумалась о том, чтобы солгать ему, но смогла лишь покачать головой. — Нет. — Белла, ты не обязана это делать… — Да, — ответила я, и слова легко слетели с моего языка. — Но я могу это сделать. Я услышала, как Эмбри вздохнул, стоя у двери. — Хочешь, я останусь здесь с тобой? Только на сегодня? Так тебе не придётся оставаться здесь одной. Я чуть не сказала ему «нет». Я чуть не сказала ему, что в этом нет необходимости, но мысль о том, что в доме будет кто-то ещё, кто-то, кто отвлечёт меня от воспоминаний, из-за которых я чуть не развалилась на части, перевесила мои возражения. Я поймала себя на том, что киваю, ещё до того, как дала согласие. — Да. Да, я думаю, это может быть хорошей идеей. Я услышала, как за Эмбри закрылась дверь, но не могла пошевелиться. Я стояла на месте и слушала, как его шаги удаляются по коридору в сторону спален. Когда я услышала, как он ходит по пустой комнате, которая раньше принадлежала Рейчел и Ребекке, моё беспокойство начало понемногу рассеиваться. Слон ушёл, и огромный комок в моём горле постепенно растворился, когда я смирилась с тем, что мне не придётся встречать эту ночь в одиночестве. Через несколько минут Эмбри вышел из коридора с подушкой и одеялом под мышкой. Уголок его губ приподнялся в улыбке, когда он кивнул в сторону дивана. — Я посплю здесь, — остановившись у подлокотника, он бросил постельное бельё на диван и повернулся ко мне. — Я не знал, где ты собираешься спать, но на всякий случай застелил тебе кровать в гостевой комнате. Где я собиралась спать? По правде говоря, я пока не задумывалась об этом. Логичным ответом была бы кровать Джейкоба. Я знала, что там мне было бы удобно и привычно. Но это было раньше, — подумала я. Если от одной мысли о том, чтобы войти в гостинную, я чуть не впала в истерику, то что будет, если я лягу спать в постели Джейкоба? Тихие голоса в голове, которые говорили мне, что нужно взять себя в руки, вернулись, когда я встретила мрачный взгляд Эмбри. — Спасибо, Эм, — ответила я, — но я справлюсь. Эмбри кивнул, хотя на его лице читалась только одна мысль — он мне не верил. Тем не менее, он не сказал ни слова, плюхнулся на диван и вытянул руку вдоль спинки, рассеянно проведя другой рукой по своим лохматым волосам. — Ладно, тогда я, наверное, посмотрю телевизор, прежде чем лечь спать. Можешь присоединиться, если хочешь. С трудом выдавив из себя улыбку и оценив его дружеский жест, я покачала головой. — Нет, всё в порядке. Я немного устала, так что, наверное, пойду спать. — Ладно, — сказал он, растягивая «л» и потянувшись за пультом на кофейном столике, — но я почти уверен, что сегодня вечером на одном из кабельных каналов будет марафон фильмов ужасов. Ты многое упускаешь. Я не удержалась и хихикнула, наклонившись, чтобы поднять свой чемодан. — Было бы здорово… если бы здесь было кабельное. Эмбри ошеломлённо уставился на телевизор, и на его лице появилось выражение, которое можно было сравнить только с лицом ребёнка, узнавшего, что Санты не существует. — Ну что за чёрт, — вздохнув, он всё равно включил телевизор. — Ладно, не важно. Иди уже — здесь явно не на что смотреть, — его тон был насмешливым, но он всё равно слегка нахмурился, когда на экране появилось изображение, и он за две секунды пролистал все четыре канала. Я слегка улыбнулась и сделала шаг от дивана. Прежде чем сделать следующий шаг, я остановилась и повернулась к Эмбри. — Эй, Эм? — Хм? — он всё ещё переключал каналы, словно надеялся, что если он сделает это ещё несколько раз, то появятся ещё несколько. — Спасибо, что остался, — тихо сказала я. — Тебе правда не стоило. Отвернувшись от телевизора и посмотрев на меня, Эмбри улыбнулся. — Я знаю. Оставив всё как есть, я развернулась и пошла по короткому коридору, поставив чемодан у двери в ванную. Оказавшись в безопасности внутри, я включила воду, чтобы умыться перед сном. Пока вода нагревалась, я осмотрела раковину. Всё было на своих местах. Бритва и одеколон Джейкоба стояли у стены, а крышка от флакона — в нескольких сантиметрах от них. Расчёска Билли лежала рядом с пластиковой чашкой, в которой были его и Джейкоба зубные щётки, стоявшие слева от крана. Я вздрогнула, когда увидела третью зубную щётку, бело-голубую — мою зубную щётку, которой я пользовалась, когда оставалась у них. Казалось, что ничего не изменилось и сегодня был просто ещё один день, как и все предыдущие. Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, я потянулась за повязкой для волос, которая, как я знала, лежала во втором ящике слева, чтобы откинуть волосы назад и умыться. Чем скорее я переживу эту ночь, тем лучше. Закончив, я вышла из ванной, выключила свет и решила вернуться на кухню. Выйдя из коридора и завернув за угол в сторону кухни, я заметила, что в гостиной выключен свет, а Эмбри лежит на диване, растянувшись на спине, и смотрит телевизор. Если он и слышал меня, то не подал виду. Оказавшись на кухне, я тихонько достала из шкафчика рядом с раковиной кофейную кружку и наполнила её водой, прежде чем заварить себе чай. Возвращаясь по коридору, я услышала, как Эмбри слегка похрапывает на диване. Я не могла не улыбнуться, в очередной раз радуясь тому, что он сделал всё возможное, чтобы просто быть рядом со мной, просто предлагая своё присутствие, но оставляя решение за мной. Сделав глубокий вдох и держа кружку с чаем в одной руке, я подошла к двери спальни Джейкоба. Она была закрыта, и я удивилась, какой тяжёлой показалась мне моя рука, когда я потянулась к дверной ручке. Нахмурившись, я провела пальцами по холодному металлу, обхватив его. Они сомкнулись, но моя рука отказывалась двигаться. Поверни ручку, Белла. Это всё, что тебе нужно сделать. Я пыталась уговорить себя. Я пыталась быть рациональной, стоя там и готовясь войти в комнату, которая была полностью и безраздельно заполнена Джейкобом. Но правда была в том, что никакие уговоры не заставили бы меня подготовиться к тому, чтобы спать в постели Джейкоба одной, в окружении его вещей, в окружении его запаха и его неосязаемого присутствия. Не сейчас. Может быть, никогда. Но это всего лишь шаг, Белла. Возможно, это был шаг вперёд, но я не могла сделать его, пока не сделала несколько предыдущих. Это было слишком, и я не хотела сводить на нет тот незначительный прогресс, которого добилась за последние несколько дней. Сдавшись, я убрала пальцы с дверной ручки, повернулась и заперлась в гостевой комнате.