Синяя птица/Bluebird

Моё желание быть рядом с другими — мой страх остаться в одиночестве — продлился недолго после той ночи, когда случайно уснула на диване Сэма и Эмили. В то утро я проснулась в тихом доме, не до конца понимая, где нахожусь. Кто-то укрыл меня стёганым одеялом и подложил под голову гораздо более мягкую и удобную подушку. Когда мои глаза привыкли к мягкому, тусклому утреннему свету, проникавшему через стеклянные двери, ведущие на задний двор, я вспомнила, где нахожусь, и осознание того, почему я здесь, обрушилось на меня, как жёсткая, беспощадная пощёчина. Джейкоб. Джейкоб исчез. Мне потребовались все силы, чтобы сесть на диване, а не съёжиться в попытках заглушить боль. Оглядевшись, я пришла к выводу, что сейчас, должно быть, чуть больше часа ночи. В доме не было ни души, и я мысленно поблагодарила Эмили за то, что она укрыла меня одеялом. Я положила одеяло на подлокотник дивана и бесшумно надела туфли, а затем на цыпочках направилась к двери, остановившись только для того, чтобы взять куртку. После долгой и мучительной поездки домой я не могла не вздохнуть с облегчением, когда вошла в дом и поняла, что Чарли ещё не проснулся. Это означало, что мне не придётся оправдываться за то, что я не вернулась домой, и объяснять ему причины, по которым я этого не сделала. Это был разговор, к которому я не была готова, наполненный словами, которые я не была уверена, что смогу произнести вслух. Оказавшись в безопасности в своей спальне, я в полубессознательном состоянии подошла к кровати, успела только снять обувь и выскользнуть из куртки, прежде чем забраться под одеяло, всё ещё одетая в джинсы и футболку. Натянув одеяло до подбородка, я свернулась калачиком и уткнулась лицом в подушку — ту самую, на которой всего несколько дней назад спал Джейкоб, — вцепилась в наволочку и сделала глубокий вдох. Когда я закрыла глаза, то, клянусь, всё еще могла почувствовать его запах. Я ощущала сладкий мускусный аромат, который хранил так много воспоминаний и, в свою очередь, сжимал моё сердце, как железные тиски. Этот аромат пробуждал в памяти каждое заветное воспоминание, каждое украденное мгновение прошлого года. Я вспоминала его поцелуи украдкой, когда Билли не видел, и то, как он обнимал меня за талию, когда мы сидели у костра, а его большой палец бесцельно скользил по пряжке моего ремня. Я вздрогнула, вспомнив ощущения, которые испытывала, когда его грубые тёплые руки скользили по моей обнажённой спине, и то, как покалывало мои губы каждый раз, когда он прижимался к ним своими. В тот же миг, переплетаясь с хорошим, пришло и плохое. Я вернулась в прошлое, к поспешному, безликому прощанию, небрежно нацарапанному на листке из блокнота, к чьим-то чужим рукам, лежащим на моей спине, к рукам, которые не были обязаны, но тем не менее утешали меня. Я вернулась к ощущению, что мои ноги утопают в грязи, и к солёным слезам, которые стекали по моим щекам и оставляли неровные мокрые дорожки. Я вспомнила пустое место за обеденным столом, которое, казалось, никто, кроме меня, не замечал. Я знала, что не должна была этого делать, но ничего не могла с собой поделать. Я продолжала вдыхать, изо всех сил стараясь сохранить этот запах, хотя с каждым вдохом он, казалось, исчезал всё больше. Сохранить его означало сохранить Джейкоба со мной. Потерять этот запах означало бы снова потерять его и позволить хорошему уйти в тень плохого. Это означало бы, что мне больше не за что держаться. Когда запах наконец исчез, исчезла и моя способность сдерживаться ещё хоть мгновение. Я уткнулась лицом в подушку, цепляясь за слабую надежду и мучительную тоску по тому, что у меня отняли, и с моих губ легко сорвалось первое рыдание. Второе и третье следовали так же легко, пока я не выплакала их все, одно за другим, пока не поняла, что у меня больше нет слёз. Мне не стало легче. На самом деле я уснула от слез, прежде чем смогла это понять. Я смутно помню, как Чарли разбудил меня. Я не видела, как он открыл дверь и просунул голову в комнату — я знала это, потому что он никогда не заходил дальше. Он спросил, хорошо ли я себя чувствую, и после того, как я издала неразборчивый звук, он удовлетворился ответом и закрыл дверь, позволив мне снова погрузиться в прерывистый сон без сновидений. День плавно перетекал в ночь, хотя я и не просыпалась, чтобы увидеть это. Мой сон не был спокойным, но он служил единственной цели, которой я хотела. Это было желанное убежище. Во сне я не могла чувствовать грусть, не могла вспомнить, насколько глубока рана, не могла чувствовать себя такой опустошённой, как наяву. Я даже радовалась отсутствию снов, которые обычно служили подсознательным отражением реальности. Я была особенно благодарна за отсутствие кошмаров, за то, что нежелательные образы и незнакомые места не разрушали тот единственный покой, который у меня был. Единственное, что могло вырвать меня из этого идиллического состояния полудрёмы, — это пронзительная трель моего мобильного телефона. Прижав одеяло к ушам, я изо всех сил старалась не обращать на него внимания. Тот, кто звонил, вероятно, поймёт намёк, если я не отвечу. Плотно закрыв глаза и не обращая внимания на тупую боль в груди, я заставила себя снова заснуть, зная по темноте, окутавшей мою комнату, что теперь я могу спать, и никто не станет меня будить. Однако человек, звонивший мне, не был удовлетворён таким ответом. Между окончанием первого звонка и началом второго прошло всего несколько секунд тишины. Застонав, я откинула одеяло и, пошатываясь, наклонилась с кровати, чтобы найти джинсы, которые сбросила где-то между приступами сна. Найдя телефон в кармане, я вытащила его и протёрла глаза тыльной стороной свободной руки, прежде чем посмотреть на экран. Эмбри. Я ещё какое-то время смотрела на экран, позволяя телефону звонить и вибрировать в моей руке. На секунду я задумалась о том, чтобы ответить, но передумала, когда поняла, что не знаю, что скажу. Он бы захотел узнать, как у меня дела, а я не могла ответить так, чтобы это принесло мне хоть какое-то утешение или убедило кого-то из Стаи, что я не скатываюсь в тёмную пропасть, в которой уже была. Как только телефон перестал звонить, я проверила пропущенные вызовы, чтобы узнать, кто ещё звонил, чтобы узнать, как у меня дела. Было два звонка от Эмили в течение дня. Один звонок был вскоре после половины восьмого утра, другой — ближе к обеду. Кроме неё и Эмбри, больше никто не звонил. У меня засосало под ложечкой, когда та крошечная надежда, которую я лелеяла в глубине души, — проблеск веры в то, что Джейкоб, может быть, позвонил, чтобы проверить, как у меня дела, и хотя бы сообщить, что он в безопасности, где бы он ни был, — полностью угасла. Когда телефон издал сигнал и на экране появился значок нового голосового сообщения, я прерывисто вздохнула, прежде чем нажать кнопку питания и с обречённостью наблюдать, как телефон выключается. Выпустив его из рук, я спряталась под одеялом и закрыла глаза, мысленно радуясь, что сон не заставил себя долго ждать. Утро наступило и прошло, и ещё одна ночь сменилась днём, прежде чем я начала постепенно терять счёт времени. По большей части Чарли не беспокоил меня, полагая, что я больна или плохо себя чувствую. С другой стороны, мне и не хотелось вставать. Но я знала, что Чарли не стал бы меня будить, особенно когда он мельком увидел моё лицо, когда вернулся домой с работы на второй день. Когда он закрыл за собой дверь, заверив меня, что я могу сообщить ему, если мне что-нибудь понадобится, я не могла не почувствовать себя немного виноватой. Выражение его лица было слишком знакомым. Я уже видела его таким раньше, и оно было наполнено беспокойством и тревогой. Но в основном оно было наполнено страхом. Страхом, что что-то пошло не так, и моё отстранённое состояние было тому подтверждением. В ту ночь, перед тем как он лёг спать, я услышала тихий стук в дверь. На этот раз я не спала. Вместо этого я широко раскрыла глаза и уставилась в потолок, наблюдая, как в комнате пляшут отблески проезжающих мимо машин. Когда я не ответила, я услышала, как поворачивается ручка, и Чарли медленно открыл дверь. — Беллс? Можно мне войти? Мне удалось оторвать взгляд от потолка и посмотреть на то место, где стоял мой отец. — Разве ты уже не вошёл? Чарли смущённо посмотрел себе под ноги, прежде чем сделать шаг в комнату. Оглянувшись на меня, он осторожно преодолел расстояние между дверью и кроватью и присел на корточки рядом с ней, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Он тяжело вздохнул. — Что происходит, Беллс? Что-то мне подсказывает, что это не просто какая-то болезнь, которую ты подхватила. Когда я с отчаянием посмотрела на отца, стало совершенно очевидно, что я его не одурачила. У Чарли было очень много граней, но он не был глупым. Он был полицейским — его научили разбираться в людях, и я, как его дочь, была одной из самых простых людей для чтения. Я медленно перевернулась на бок, подтянула колени и поправила подушку под головой. Я сделала глубокий вдох и собрала в кулак всю свою волю, найдя в себе последние силы, когда наконец заметила, насколько сильно Чарли волнуется. — Папа, Джейкоб ушел. На долю секунды на лице Чарли промелькнула паника. — Что ты имеешь в виду, говоря, что он ушёл? С трудом проглотив комок в горле, я повторила: — Он ушёл. — Беллс, я тебя слышал, — сказал Чарли, и в его голосе зазвучала настойчивость. — Куда он пошёл? Я не подумала об этом. Что я должна была сказать Чарли? Я не могла сказать ему, что Джейкоб просто ушёл, особенно ту часть, которая показала бы ему, что я понятия не имею, куда он отправился. Опять же, Чарли был копом. Если бы он узнал, что Джейкоб сбежал и никому не сказал, куда он отправился, он бы поднял на его поиски всех полицейских в округе. Я понимала, что лучше не допускать этого, как бы сильно мне ни хотелось, чтобы Чарли поискал в надежде, что, может быть — всего лишь может быть, — он действительно его найдёт. Однако вышло совсем не так. Удивительно, но даже в моём нестабильном состоянии мне удалось быстро придумать правдоподобный ответ. — Он поехал пожить к Рейчел в Орегон. Я наблюдала, как Чарли заметно расслабился, и у меня внутри всё сжалось, когда я поняла, что мне удалось уберечь Чарли от ещё одной потери. Маленькая эгоистичная часть меня почти желала, чтобы кто-нибудь сделал это для меня, создал иллюзию, чтобы смягчить удар и спасти меня от этого чувства, которое, казалось, разъедало меня изнутри. — О, — коротко ответил Чарли. — Ему здесь слишком тесно? — Вопрос был таким бесцеремонным, что мне показалось, будто отец намеренно наступает на осколки моего разбитого сердца, ещё больше их повреждая. Закрыв глаза, я кивнула. — Он сказал, как долго он там пробудет? Сдерживая слёзы, я покачала головой. — Нет, он не сказал, — мой голос дрогнул, когда я заговорила, несмотря на попытки скрыть боль, скрывающуюся под моей мрачной внешностью. — Но он сказал, что нам стоит сделать перерыв, пока он там, — быстро добавила я, смягчая свою реакцию, чтобы она не казалась неоправданной. Чарли поджал губы и вздохнул, осторожно протянув руку, чтобы убрать прядь волос с моего лица. — О, Беллс, мне жаль. Я уверен, что это временно — он вернётся. Должно быть, ему тяжело после смерти отца. Как бы я ни старалась, я не могла сдержать слезу, которая скатилась по моей щеке и упала на подушку. — Надеюсь, ты прав, папа, — выдавила я. Чарли в последний раз погладил мои спутанные волосы и убрал руку. — Когда ты в последний раз принимала душ, Беллс? — спросил он. — А ещё лучше, когда ты в последний раз ела? — Прошло всего пару дней, — пробормотала я, вытирая слёзы с глаз. — Я не голодна. — Беллс, — на лице отца снова появилось обеспокоенное выражение. — Я знаю, пап, — клянусь, мне потребовалась вся моя сила воли, но я потянулась вперёд и мягко похлопала его по руке. — Я что-нибудь съем завтра, когда проснусь, — он не выглядел довольным, и я вздохнула. — Обещаю. — Лучше бы это было так. Тревога в его глазах причиняла мне боль, и я изо всех сил постаралась приподнять уголки губ в жалкой попытке улыбнуться. — Я очень устала, пап. Думаю, я ещё посплю, хорошо? Чарли кивнул, поднимаясь на ноги, явно не веря в мою ложь, но всё равно подчиняясь. Повернувшись, чтобы уйти, он оглянулся на меня. — Я беспокоюсь о тебе, Беллс. Просто… я чертовски сильно люблю тебя, малыш. Мне ненавистно видеть, как ты страдаешь, особенно после того, как в прошлый раз… Его слова оборвались, и я снова попыталась улыбнуться. — Я знаю, папа. Я тоже тебя люблю. На следующее утро я проснулся в комнате, залитой солнечным светом. Я открыла глаза и тут же прикрыла их рукой. В комнате было слишком светло для раннего утра. Мысленно гадая, как долго я проспала, и удивляясь, что Чарли не разбудил меня, я перевернулась и убрала руку с лица, чтобы посмотреть на будильник на тумбочке. Был почти час дня. На мгновение я взглянула на часы и задумалась о том, чтобы встать впервые за три дня. Снизу доносились приглушённые звуки: Чарли, очевидно, был дома на обеденном перерыве. Я знала, что мне нужно встать, хотя бы для того, чтобы попытаться что-нибудь съесть. Я знала, что не могу вечно лежать в постели — в какой-то момент мне придётся выйти. Если Джейкоб и научил меня чему-то, так это тому, что жизнь должна продолжаться, даже если ты отчаянно хочешь, чтобы она остановилась. Но мысли о Джейкобе не вдохновили меня откинуть одеяло и заставить себя вернуться к жизни. Вместо этого они лишь пробудили во мне чувство опустошённости, которое не давало мне покоя в первые несколько мгновений после пробуждения. Я хотела вернуть тот покой и подавила болезненное ощущение в животе в тщетной попытке вернуть его. Мне было всё равно, что я обещала Чарли. Мне было всё равно, что хорошо для меня. Вместо этого я перевернулась и натянула одеяло на голову, закрываясь от нежелательного солнечного света. Я зажмурилась и не услышала, как кто-то громко поднялся по лестнице и остановился прямо за моей дверью. Однако я услышал, как хлопнула дверь, и ручка сильно ударилась о стену. Что за черт? — Проснись и пой, соня! Сегодня не тот день, чтобы валяться в постели! Я не пошевелилась и не попыталась убрать одеяло с лица. Я узнала голос и вместо того, чтобы ответить, захотела найти ближайший тяжёлый предмет и бросить его ему в голову. Однако что-то подсказывало мне, что я не смогу найти достаточно предметов, когда в мою спальню ввалилась не одна, а сразу несколько пар тяжёлых ботинок. — Боже, Белла, я никогда раньше не был в твоей комнате. Она совсем не такая, какой я её себе представлял. Всё ещё находясь в своём защитном хлопковом коконе, я простонала: — Уходи. — Разве так принято обращаться с гостями? — Ребята, она не выглядит слишком счастливой… — Малыш, тебе нужно кое-что узнать о женщинах. Когда они говорят «нет», это обычно означает… — На какой, чёрт возьми, планете ты живёшь, Квил? Издав разочарованный возглас и мысленно выругавшись на Чарли за то, что он впустил их дальше входной двери, я откинула одеяло и села. На мгновение я напряглась, почувствовав головокружение, которое, без сомнения, было вызвано тем, что я ничего не ела почти три дня. Когда зрение прояснилось, я смогла разглядеть Сета, который стоял между моим шкафом и окном, неловко переминаясь с ноги на ногу, словно боялся к чему-нибудь прикоснуться. Квил, с другой стороны, взял со стола блокнот и пролистал его. Увидев, что я выбираюсь из-под одеяла, он с громким стуком уронил его на стол, поняв, что я его поймала. Справа от меня Эмбри прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим. Его рот всё ещё был приоткрыт после выговора, который он сделал Квилу. — Пожалуйста, уходите, — повторила я, добавив в просьбу нотку вежливости, надеясь, что это поможет мне получить желаемое. Этого не произошло. — Белла, спать до часу дня — это для подростков и безработных, а ты ни то, ни другое, так что вылезай из постели, — пошутил Квил, направляясь к моему шкафу. — Теперь нам просто нужно найти тебе что-нибудь из одежды… — Квил, отойди от моего шкафа! — воскликнула я, в отчаянии хлопнув рукой по покрывалу. Зачем они вообще здесь? Глаза Сета расширились, когда он увидел, как Квил перебирает мою одежду на вешалках, одну за другой, рассматривая каждый наряд так, будто ему действительно было важно, что я надеваю, выходя из дома. — Может, нам просто сказать ей, зачем мы здесь… Квил быстро шикнул на него, махнув рукой за спину. — Как насчёт этого? — он отошел от шкафа с вешалкой, на которой висел сарафан цвета фуксии, который я разрешила Рене купить мне в последний раз, когда я гостила у неё во Флориде. Он был на бретельках с глубоким вырезом, который я определённо не надевала с тех пор, как достала его из чемодана. — Это мило и очень… розово, — Квил приподнял брови, и на его лице появилось недоверчивое выражение. — Это определённо навевает хорошее настроение, это точно. Я услышала, как Эмбри усмехнулся в дверях. Когда я бросила на него сердитый взгляд, он безуспешно попытался скрыть улыбку за рукой. — Квил… — я выжидающе подняла брови. — Но сначала тебе нужно что-то сделать с волосами, Белла, — Квил сделал преувеличенно резкое движение рукой, перебивая меня, и убрал платье обратно в шкаф. — Мы не можем вывести тебя в таком виде в люди. Инстинктивно я потянулась к спутанным волосам на голове. Я не сомневалась, что выгляжу так же хорошо, как и чувствую себя. Я безуспешно пыталась прочесать пальцами спутанные пряди, пытаясь вспомнить, когда в последний раз принимала душ, но, по правде говоря, не могла. Какой в этом смысл? Я не выходила из своей комнаты, не говоря уже о доме. — В люди? — переспросила я, и это слово оставило у меня во рту неприятный привкус. — Что, чёрт возьми, ты задумал, Квил? Что бы это ни было, я никуда не пойду. Квил изобразил оскорблённый вид и прижал руку к груди, как будто его задели за живое. — Я? Нет, это не я — маленький план касается нас всех, — он по очереди посмотрел на Сета и Эмбри, прежде чем вернуться к моему шкафу и продолжить поиски того, что, по его извращённому мнению, было подходящим нарядом. — И да, ты идёшь. Я теряла терпение из-за трёх переростков-квилетов, которые вторглись в мою спальню. Это было не то, чего я хотела. Я не хотела, чтобы меня заставляли восстанавливаться, к чему я была точно не готова. Как и в случае с Джейкобом, я была полна решимости не позволить им запугивать меня. — Ребята, вы серьёзно? — воскликнула я умоляющим тоном, позволяя нижней губе задрожать. — Я правда не в настроении для этого прямо сейчас. Понурив плечи, Квил тяжело вздохнул и повернулся ко мне лицом. Он прислонился к двери, сложив руки на широкой груди. От тяжёлого взгляда его глаз у меня по спине пробежала невольная дрожь. — Знаешь что, Беллс? Мы тоже, но мы всё ещё здесь. Глядя на него, я через мгновение напомнила себе, что нужно закрыть рот. Взглянув на Сета и Эмбри, я убедилась в этом. Они выглядели так, будто не спали несколько дней. Их лица были измождёнными и осунувшимися, но они были здесь, в моей спальне, натянуто улыбаясь ради меня и только ради меня. Я знала, что события последних трёх недель дались им нелегко — это было написано у них на лицах, — но они всё равно пытались вытащить меня из постели и из моего защитного кокона, потому что, несмотря на мои протесты, они заставляли жизнь двигаться вперёд, и они хотели, чтобы она двигалась вперёд и для меня — с Джейкобом или без него. Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Глядя на троих парней, стоящих в моей комнате, я внезапно почувствовала благодарность, но это также послужило холодным, суровым напоминанием о том, почему я вообще здесь оказалась. Я знала, что не готова к этому, и, хотя мысль о том, чтобы попытаться сделать вид, что всё в порядке, и прожить обычный день, была пугающей, я сделала глубокий вдох и ещё раз посмотрела на лица трёх парней, стоящих в моей комнате. Как бы мне ни хотелось, я не могла их оттолкнуть. Если бы они захотели стать моими спасителями сегодня, я бы позволила им, как бы больно мне ни было. — Так куда именно мы направляемся? , , — Притормози, чувак! Серьёзно? Ты нас убьёшь! Через час мы мчались по шоссе на машине матери Квила — ехали невероятно быстро и направлялись в противоположную от Ла-Пуша сторону. — Не-а, — проговорил Квил, небрежно закинув руку на руль и криво ухмыльнувшись в сторону Сета, который сидел на заднем сиденье рядом со мной, стиснув кулаки так, что костяшки пальцев побелели. — У тебя такие же рефлексы, как у меня, малыш. Ты же знаешь, что я справлюсь. Выражение лица Сета говорило об обратном. Бесцельно откинув голову на спинку сиденья, я сделала глубокий вдох и попыталась не обращать внимания на пульсирующую боль в желудке, сосредоточившись на мелькающем за окном мире. Я совершенно не представляла, куда мы едем, и в тот момент мне было всё равно, с какой скоростью едет Квил и куда мы направляемся. Я не думала, что мне будет весело, независимо от того, куда мы приедем. Парни терпеливо ждали внизу, пока я принимала душ. Примерно через полчаса я вышла, одетая в чистую одежду и выглядевшая поразительно более живой, чем несколько минут назад, несмотря на то, что я себя такой не чувствовала. Удивительно, но я поняла, что Чарли всё ещё дома и выглядит более чем довольным тем, что я вышла из своей изоляции. — Кажется, я ухожу, — проговорила я, прислонившись к дверному косяку, пока Чарли стоял у кухонной раковины с ложкой в руке и доедал остатки супа. Чарли вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул. — Это хорошо, Беллс. Мальчики сказали, что поведут тебя куда-нибудь повеселиться. Услышав шаги позади себя, я оглянулась через плечо и увидела, как Эмбри входит в прихожую. Он приподнял брови и посмотрел себе под ноги, прежде чем взглянуть на меня. — Готова идти? Я снова кивнула, крепко скрестив руки на груди. — Погоди, Беллс, может, тебе стоит что-нибудь съесть перед уходом? — Не волнуйся, шеф! — голос Квила внезапно раздался у меня за спиной, и я подпрыгнула. — Мы позаботимся о том, чтобы она поела. Чарли нервно улыбнулся, хотя я знала, что в глубине души он был благодарен Квилу, Эмбри и Сету за то, что они пришли. — Ладно, ребята, веселитесь. И будьте осторожны! Теперь, когда Квил мчался по шоссе со скоростью, которую большинство копов сочли бы преступной, я поняла, что Чарли не посчитал бы это «осторожностью». Ну и поделом, подумала я. Часть меня не могла не чувствовать, что чем скорее мы закончим эту небольшую поездку, тем лучше. — Итак, Белла, хочешь угадать, куда мы тебя везём? Я подняла глаза и увидела, что Квил смотрит на меня в зеркало заднего вида, взволнованно шевеля бровями в ожидании моего ответа. — Если я угадаю, смогу ли я повлиять на то, сделаем ли мы это? — сухо ответила я. — Да ладно тебе, Беллс, — вмешался Эмбри с ноткой упрека в голосе. Он откинулся на спинку переднего пассажирского сиденья и повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Не будь такой. Будет весело. Я вздохнула, и чувство вины — результат моей ошибочной враждебности — снова всплыло в моем теле. Они просто пытаются помочь тебе, Белла. — Мы собираемся где-нибудь поесть? — Нет, — ответил Квил, постукивая пальцами по рулю. — Идём в кино? — я молча молилась, чтобы это был не фильм, вспоминая, как редко я ходила в кино в Порт-Анджелесе и кто обычно сопровождал меня. — Это не свидание, Белла. Если бы это было так, это было бы странно, — ответил Квил, глядя на Эмбри, сидящего рядом с ним на пассажирском сиденье. Эмбри, казалось, был невозмутим и смотрел в окно. Я почувствовала, как невольная улыбка растягивает мои губы. — Итак, давай — куда мы направляемся? — Сумасшедший дом? — Ха! Ну, ты, наверное, уже на полпути к цели, так что… — Чувак! — Ой! — Квил оторвал одну руку от руля, чтобы потереть бицепс. Эмбри сердито посмотрел на него с пассажирского сиденья, опустив кулак на колени. — Я пошутил! Это была шутка, Белла! — он снова посмотрел в зеркало заднего вида. — Это была шутка. Я непонимающе уставилась на него, видя тревогу в его глазах. — Я схожу с ума только потому, что вы, мужчины, меня довели, — возразила я, приподняв бровь и глядя на Квила. Квил хихикнул, и Эмбри тоже усмехнулся, скорее всего, от облегчения, что комментарий Квила не отправил меня в затяжной приступ депрессии, чем от настоящего веселья. Я видела, как Квил кивает. — Вы только послушайте ее, — пробормотал он, но в его голосе тоже слышалось облегчение. Остальная часть поездки прошла почти в мучительной тишине, но я была рада этому. Я снова сосредоточилась на том, чтобы смотреть на деревья и проезжающие мимо машины, пока постепенно не начали появляться здания, которые я узнавала по нескольким поездкам в этот город за последние пару лет. Мы были в Порт-Анджелесе. — Значит, ты действительно не собираешься говорить мне, куда мы едем? — я нарушила молчание. Квил усмехнулся. — Что ж, мы будем там через несколько минут, так что можем устроить сюрприз прямо сейчас. Я смотрела, как мы едем по главной дороге Порт-Анджелеса, проезжая мимо знакомых мне заведений и ресторанов. Каждый раз я ожидала, что мы остановимся, но мы так и не остановились и продолжали ехать по городу. Только когда мы добрались до восточной части Порт-Анджелеса, я увидела огромную вывеску, отвратительно торчащую на обочине. Только когда мы подъехали ближе, я смогла разобрать слова на вывеске. — Ты должно быть шутишь. Квил усмехнулся, притормаживая, чтобы свернуть на парковку сразу за знаком. — Мы никогда не шутим, Белла Свон. — Ты НЕ поведешь меня в боулинг! — я едва сдержала презрение, которое сорвалось с моих губ вместе со словом. Квил сделал вид, что не услышал меня, и резко затормозил на парковке, поставив седан на ручник до того, как машина полностью остановилась, отчего она задрожала. Сет, сидевший рядом со мной, издал протестующий стон и схватился за спинку пассажирского сиденья, чтобы не упасть. — Ладно, Белла, давай заключим сделку, — Квил снова посмотрел на меня в зеркало заднего вида. — Если ты сегодня сделаешь три страйка подряд, мы никогда больше не заставим тебя это делать. — Серьёзно? Ты собираешься сделать это традицией, Квил? Квил беспечно пожал плечами. — Никогда не знаешь наверняка, — его брови снова взметнулись вверх. — Ну что? По рукам? — он протянул мне руку. Эмбри посмотрел на руку Квила, а затем выжидающе взглянул на меня, приподняв одну бровь. Закатив глаза, я сжала его руку своей. — По рукам. Когда мы вошли в пошарпанный зал для боулинга, там почти никого не было. Мой нос сразу же уловил запах кожаной обуви, винила и старого ковра. Я даже не могла вспомнить, когда в последний раз была в боулинге. Единственное, что приходило на ум, — это когда я жила в Финиксе и ходила туда с друзьями. В тот вечер моё веселье закончилось, когда я уронила шар для боулинга на ногу, пытаясь поднять его с карусели. Мы завернули за угол и направились к стойке обслуживания клиентов, а я отметила, что в здании было ещё несколько компаний, а именно: группа студентов и две пожилые пары. Углы были ярко освещены, а в самом здании пахло несвежим пивом. Я почувствовала, как в животе у меня образовался тугой узел и молча подивилась, откуда у парней взялась мысль, что мне будет весело. Высокий нескладный подросток встал со стула, когда мы подошли к стойке. — Чем я могу вам помочь, ребята? — спросил он тоном, выдававшим искреннюю скуку. — Одна дорожка, братан, — пошутил Квил. — И туфли — не забудь про туфли. О! И один из лёгких девчачьих мячей для этой, — он указал на меня. Я боролась с желанием взять девчачий мячик, который оказался у меня в руках, и бросить его в голову Квила. Парень поставил нас на дорожку в дальнем конце зала, подальше от большинства других групп. Пока Эмбри настраивал компьютер для подсчёта очков, Квил снял обувь и надел разноцветные ботинки для боулинга прямо на босую ногу. Я наблюдала, как он пару раз подпрыгнул, привыкая к ботинкам, а затем поднял руки над головой и покрутил туловищем взад-вперёд. Заметив, что я пялюсь на него, он остановился. — Что? Нужно размяться перед игрой. Все это знают. — Я ненавижу тебя прямо сейчас, Квил Атеара. Квил ухмыльнулся. — Нет, не ненавидишь. А теперь надевай ботинки! Я готов сыграть в боулинг! Если я думала, что боулинг — не мой вид спорта, до того, как попробовала его с тремя мужчинами, обладавшими сверхъестественной, волчьей силой и ловкостью, то я сильно недооценила свою ненависть к этому развлечению. Квил был первым, и, потратив три минуты на то, чтобы «идеально прицелиться», он выпустил шар. Тот пролетел по дорожке и врезался в кегли, послав каждую из них в полёт. Сет захлопал в ладоши, поздравляя его, и Квил развернулся, быстро поклонившись, прежде чем вернуться и опуститься на жёсткое пластиковое сиденье рядом со мной. Эмбри был следующим. Он бросил, казалось бы невесомый шар по дорожке и сбил кегли со своих мест. Однако он не стал устраивать шоу, как Квил, и лишь смущённо улыбнулся, когда обернулся. — Прости, Беллс, — сказал он, подмигнув мне и пожав плечами, прежде чем пройти мимо меня и направиться в сторону стойки регистрации. У меня не было времени гадать, куда он направляется, потому что Сет положил руку мне на колено. — Твоя очередь, Белла. — Отлично, — пробормотала я, вставая и вытирая вспотевшие руки о джинсы. Зайдя на платформу, я взяла лёгкий шар и убедилась, что крепко его держу, прежде чем поднять с карусели. Я сделала пару шагов вперёд и встала так, чтобы носки моих ботинок совпадали со стрелками. Вытянув шар перед собой и придерживая его левой рукой, я посмотрела на кегли. Я могу это сделать, — подумала я. — Я могу это сделать и не выставить себя полной идиоткой. Я была неправа. Сделав глубокий вдох и опустив руку, в которой был шар, я с удивлением почувствовала, что он исчез из моих пальцев. Мне потребовалось всего мгновение, чтобы услышать громкий стук позади себя, и я развернулась, чтобы найти убежавший шар. Сам шар не причинил особого вреда, но Квил теперь сидел на своём месте, закинув ноги на соседнее, а Сет стоял на стуле рядом с компьютером для подсчёта очков. Оба широко раскрытыми глазами смотрели на шар, который приземлился в нескольких метрах от них примерно в том же месте, где стоял Сет до моего провального броска. Затем они оба посмотрели на меня, все еще разинув рты. Я поднесла руки ко рту. — Мне так жаль! Я ударила кого-то из вас? — опустив руки, я сжала кулаки, зажмурилась и застонала, топнув ногой. — Не, Беллс, у нас всё хорошо, — Квил бросил на меня взгляд, в котором читалась лёгкая улыбка, явно пытаясь подбодрить меня, но при этом сдерживая смех. Я покачала головой, в моём голосе слышалась необоснованная паника. — Нет, это плохо. Я же говорила, что это плохая идея! — Эй, эй, эй. Белла, расслабься, ничего страшного, — Квил встал и наклонился, чтобы поднять мяч, прежде чем подойти ко мне. — Тебе не обязательно быть хорошей в этом, просто нужно получать удовольствие — так что попробуй ещё раз, — я осторожно протянула руку и взяла шар у Квила. — О, но на случай, если это случится снова? — он указал на место, куда упал шар. — Продолжай целиться и не задирай ноги. Ты когда-нибудь видела, как трёхногий волк пытается убить вампира? Прикусив нижнюю губу, я покачала головой, не осознавая, что это был риторический вопрос. Квил пару раз моргнул, его взгляд остекленел, и он с недоумением понял, что я нелепо жду ответа. — Ну, я тоже не видел, но могу себе представить, что, наверное, это не очень красиво, — он закончил свои размышления зубастой ухмылкой. Затем произошло самое странное — я рассмеялась. Это был не искренний смех, от которого щемит в животе, но тем не менее это был смех. На секунду мне показалось, что вместе со смехом я избавилась от крошечной частицы боли. Почти. Как только я начала смеяться, смех прекратился, но я чувствовала, что на моих губах осталась лёгкая улыбка. — Спасибо, Квил. Квил подмигнул, прежде чем откинуться назад и указать рукой на дорожку. Развернувшись, я снова подбросила шар перед собой и на этот раз была особенно осторожна, чтобы он не соскользнул с пальцев, когда я отвела руку назад, чтобы отпустить его. Когда я это сделала, мяч покатился по дорожке, хотя и не по прямой. Пролетев около двух метров, мяч изящно приземлился в канаву. Я с легким разочарованием наблюдала, как он катится по дорожке и исчезает из виду. Со вторым броском мне тоже не очень повезло. Вздохнув, я пришла к выводу, что мне никогда не стать хорошим игроком, и рухнула на своё место, когда Сет встал, чтобы пойти к дорожке. — Что я пропустил? Оглянувшись через плечо, я увидела, что Эмбри приближается к нам с подносом, на котором лежали бургеры, картофель фри и другие жирные блюда из закусочной. Я нечасто ела такую еду, но мой желудок заурчал при одном взгляде на неё, напоминая, как давно я не ела. — Мы чуть не лишились ног, когда Белла бросила в нас шаром, вот что! — заговорил Квил рядом со мной. — Это было ужасно, чувак. Я думал, мы не выберемся живыми. Эмбри закатил глаза, глядя на театральные выходки Квила. — Сомневаюсь, что это замедлит тебя хоть на секунду, чувак, — поставив поднос с едой на маленький столик, прикреплённый к концу пластиковых стульев, он посмотрел на меня. — Голодна? Хотя мой разум не говорил мне, что я голодна, мой желудок снова заурчал при виде чизбургера, особенно когда Эмбри взял его и предложил мне. Я кивнула и приняла его из его рук. — Спасибо, Эм. Квил встал, чтобы занять его место, а Эмбри плюхнулся на сиденье рядом со мной и принялся за свой бургер. Я осторожно развернула свой и поднесла его ко рту, медленно откусывая. Несмотря на урчание в животе, бургер оказался не так хорош на вкус, как на запах. Но я продолжала откусывать, заставляя себя делать один укус за другим. — Черт возьми! Я подняла глаза и увидела, что Квил бесцельно смотрит вдаль, прислонившись рукой к бедру. Мгновение спустя он обернулся и посмотрел на Сета. — Возможно, я только что сломал кеглю пополам этим броском, и теперь ничего не происходит. — Молодец, чувак, — застонал Сет, пытаясь заглянуть за спину Квила. — Ты точно ее сломал? — Кажется там просто заклинило, — рассмеялся Квил. — Наверное, я иногда не знаю, на что способен. Пойдём, малыш. Давай найдём кого-нибудь из персонала, чтобы они все починили, и мы могли закончить игру. Я хочу увидеть, как Белла собьёт хотя бы одну кеглю, прежде чем игра закончится. Я проигнорировала его добродушную колкость и, смиренно жуя свой бургер, наблюдала, как они вдвоём идут обратно к стойке обслуживания клиентов. Вернувшись к своему бургеру, я с минуту смотрела на него, а потом вздохнула и опустила руки на колени. — Так чья же это была идея? Эмбри, сидевший рядом со мной, оторвался от еды и с трудом сглотнул. — Ну, мы все решили, что нужно что-то сделать. Все очень волновались, когда ты не отвечала на звонки и никому не перезванивала. — Значит, вы, ребята, решили устроить мне засаду? — я покосилась на Эмбри краем глаза. Пару раз моргнув, Эмбри с опаской посмотрел на меня. — А ты сильно злишься? Быстро сообразив, как был истолкован мой вопрос, я покачала головой. — Нет, я не злюсь, — я снова посмотрела на свой бургер и натянуто усмехнулась. — Но было бы неплохо предупредить. Эмбри остановился, не донеся вилку до рта, и приподнял бровь. — Ты бы пришла, если бы мы попытались позвонить и пригласить тебя? Мои глаза опустились. — Нет, наверное, нет. Эмбри издал горлом какой-то звук, прежде чем откусил свой запоздалый обед, давая мне понять, что я лишь подтвердила его первоначальную мысль. Тем временем я не могла не спросить: — Итак… кто-нибудь слышал от… — я на секунду замолчала, чтобы собраться с мыслями и подобрать слова. — Кто-нибудь что-нибудь слышал? — я ковыряла булочку в своём бургере, уже зная ответ, но хотела услышать его из чужих уст, на случай, если моя интуиция ошибалась. Эмбри нахмурился, сглотнул и покачал головой. — Ты бы первой узнала, если бы мы что-то нашли, Беллс. Я знала, что он прав, но всё равно было больно слышать его ответ. — Тебе хоть весело? — он знал ответ на этот вопрос, но всё равно спросил. Я посмотрела на дорожку для боулинга, позволив своим глазам блуждать по баннерам чемпионата лиги боулинга и крупным черным буквам, нарисованным на бетонных стенах, в которых было написано название самой дорожки для боулинга. — Я пытаюсь, — прошептала я. — Это нелегко для меня, Эм, но я пытаюсь, правда, пытаюсь. Я услышала, как Эмбри резко выдохнул рядом со мной. Положив бургер и обёртку на сиденье слева от себя, Эмбри наклонился вперёд, поставив локти на колени. — Да, я знаю, что это так. Хотя я примерно так и предполагал. Я снова вздохнула, когда наконец перестала есть бургер и оставила его лежать в обёртке на коленях. Я чувствовала, как в уголках глаз закипают слёзы, готовые в любой момент хлынуть наружу. — Мне кажется неправильным находиться здесь, понимаешь? Находиться здесь, пытаться веселиться — без него. Краем глаза я заметила, как его рука скользнула по сиденью и накрыла мою, слегка сжав пальцы. Это движение позволило одинокой слезе скатиться по моей щеке. Я почувствовала, как она достигла подбородка и упала, оставив влажное пятно на обтянутой джинсами ноге. Я шмыгнула носом и громко сглотнула, вытирая свободной рукой влагу со щеки. — Вы, ребята, похоже, неплохо справляетесь, учитывая… — пробормотала я, и мой голос затих, когда я наконец-то смогла повернуть голову и уделить Эмбри всё своё внимание. Ему потребовалась минута, чтобы ответить на мой взгляд. Его тёмные глаза были обеспокоены, и этот взгляд был мне слишком знаком. Я была уверена, что в этот момент в моих глазах было то же самое. — Я бы не сказал, что у нас всё хорошо, — сочувственно проговорил он, медленно убирая свою руку с моей и кладя её на колено. — Квил? Я думаю, он просто убеждён, что Джейк ненадолго уехал, поэтому сейчас он не кажется таким уж другим. Я имею в виду, что Квил и сам по себе такой, но я думаю, что это во многом связано с убежденностью. А Сет… Я не думаю, что Сет знает, что думать. Джейк был для него как старший брат. Я думаю, он сейчас немного растерян. Я попыталась проглотить комок, подступивший к горлу. Нахмурившись, я пристально смотрела на Эмбри, пока он переводил взгляд с меня на свои ужасно потрёпанные ботинки для боулинга, не в силах удерживать мой взгляд дольше нескольких секунд. — А ты так думаешь? Что Джейк скоро вернётся? Эмбри вздохнул и сложил руки на груди. — На самом деле не важно, что я думаю. Я покачала головой, когда он наконец посмотрел на меня. Часть меня хотела услышать, во что он верит, а меньшая часть хотела довериться его мнению, в основном по этой причине — я искала того, кому можно доверять. Но помимо этого я хотела, чтобы кто-то не прятался за отвратительно счастливым фасадом, скрывающим реальность происходящего, чтобы кто-то знал, через что я прохожу, и чтобы кто-то не лгал мне, щадя мои чувства, как бы сильно я ни утверждала, что хочу именно этого. — Это действительно важно, — тихо сказала я. Эмбри едва заметно кивнул, словно хотел согласиться со мной, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Не думаю, что он вернётся, Белла — по крайней мере, не в ближайшее время, — у меня защемило сердце, хотя я и ожидала такого ответа. — Джейк никогда не был из тех, кто убегает от своих проблем, убегает от тебя. Отталкивать людей? Да, но тот факт, что он действительно ушёл, означает, что внутри него что-то было по-настоящему, очень сильно сломано — что-то, что не исправишь за одну ночь. — выражение его лица смягчилось, когда я посмотрела на него, и из моих глаз выкатилась ещё одна слеза. — Прости, Белла. Я не хочу причинять тебе боль. — Нет-нет, всё в порядке, — заверила я его, снова протянув руку, чтобы вытереть слезу. Когда его лицо расслабилось и он мягко улыбнулся, я изо всех сил постаралась ответить ему тем же. — Спасибо, что был честен. И за это, — я слабо махнула рукой в сторону боулинг-клуба, в котором мы сидели. — Спасибо тебе за это. Я серьёзно — спасибо тебе. — Не за что, Беллс.