30: никто не предупредил
30 марта 2025 г., 06:20
Антон медленно вошел в зал суда, и каждый шаг его чувствовался, как тяжелое эхо в тишине, царившей в просторном помещении, отдавая набатом в ушах. Вокруг него, под яркими лампами, стояли столы, захламленные привычной для каждого судебного заседания документацией. Люди с деревянных скамей смотрели на него с ожиданием, затаив дыхание. Высокие окна, залитые солнечным светом, создавали контраст между естественной красотой и мрачной атмосферой, которая уже заполнила пространство.
— Господин судья, – нетерпеливо сказал Евстифеев, — Могу ли я позвать на дачу показаний главного свидетеля – Антона Андреевича Шастуна?
Спускаясь по ступенькам, Антон чувствовал, как его сердце бьется все быстрее, и казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Каждая ступенька была не просто частью лестницы, шага, а символом надвигающейся ответственности. Полная решимости и ответственности, походка готовила его к роли свидетеля, по крайней мере, так думали все находящиеся в зале суда. Он же главный свидетель, его место здесь – на допросе.
Пересекаться взглядом с Арсением не хотелось. Он не до конца понимал, что делает и правильно ли поступает. Глаза изучали отца: седовласого, с бородой, короткой стрижкой, даже в очках. Не зря говорят, что бизнесмены в тюрьме чувствуют себя хорошо. Ноги под взглядом карих глаз стали тяжелее, и Антон отвернулся. Он посмотрел в противоположную сторону от стола свидетелей и уверенно зашагал по ковровой дорожке, хотя его сердце по-прежнему стучало в унисон с мрачной атмосферой зала. Чувствуя на себе прожигающий взгляд Попова, Шастун, наконец-то, встретился с голубыми глазами, с интересом изучающими его.
Арсений сидел за столом подсудимого, его мысли метались, словно неукротимые волны на бурном океане. Он ожидал увидеть его в этом зале, но когда Антон вошел, все выпало из головы. Высокий, статный, он точно повзрослел лет на пять, какие там два... Да и вообще Попов не знал, что именно ожидать от сегодняшнего дня, что ожидать от Шастуна.
— Добрый день, господин судья. – Сказал Антон, получая кивок головой от мужчины, сидящего на трибуне сверху. — Прошу прощение за опоздание. Хочу представиться, я – Антон Шастун, адвокат подсудимого Попова Арсения Сергеевича, — произнес он.
Когда Антон произнес свое имя, зал вдруг погрузился в тишину, которая была почти осязаемой. Внутри Арсения все перевернулось с ног на голову. Он не понимал ни единого слова, которые, как каша перемешались в голове, не собираясь укладываться в адекватное предложение. Смесь чувств охватила его, завязывая в горле узел, заставивший его усесться поудобнее на жестком стуле. Он косо смотрел в сторону Шастуна, изучая его лицо — уверенное, хотя и чуть дрожащее. Подсознательно он искал в глазах Антона ту искру понимания, которая когда-то связывала их.
°неделей ранее°
На улице уже было темно. Припарковав машину возле нового кирпичного здания, Илья поднял голову на вывеску. Потянув дверь на себя, он тут же ощутил запах бензина, масла и резины, вперемешку с табаком. Внутри, под большим потолком, освещенном тусклыми лампами, царила рабочая атмосфера: звон молотка и протяжные звуки электроинструментов раздавались отовсюду. Два парня склонились над открытым капотом автомобиля. Один из них оторвался от работы, поднимая голову на звук и обращая взгляд на Илью. — Привет, есть минута поговорить? – Спросил Илья, убирая руки в карманы джинс и двигаясь прямо к нему. — Если подождешь минут пятнадцать. – Ответил Антон, тут же ныряя обратно к двигателю машины. Макаров кивнул и встал рядом, оглядывая пространство. Слышался скрежет металлических деталей, перемешивающийся с легким шипением сжатого воздуха и булькающим звуком вытяжного вентилятора, который старался унести прочь густые запахи и пары. На стенах висели полки, уставленные инструментами: от сверл и ключей до древних, потертых книжек с чертежами. Шастун отошел от автомобиля, опуская взгляд вниз на протянутую руку Ильи. Руки Антона были загрязнены маслом, поэтому он стащил висевшую на трубе тряпку, и только после того, как вытер ладони, пожал ее. Они молча пошли на выход, чтобы поговорить с глазу на глаз. — Ты, наверное, знаешь, о чем будет диалог. – Сказал Макаров, кидая взгляд на Антона. — Догадываюсь. – Тяжело вздохнув, ответил тот и устало уселся на небольшой стул, стоящий прямо возле автосервиса на улице. Шастун вытащил из пачки сигарету, зажимая ее губами и протянул Илье. Тот благодарно вытянул одну. Они закурили. Макаров пытался разглядеть Антона в табачном дыме, пока тот отстраненно пялился в сторону. — Добровольского убили, – сказал он, выдыхая дым из легких. — Я хотел тебя попросить об одной услуге. Парень поднял голову на Макарова. — Нет. – Сказал он. — Мой ответ нет. Он встал с табуретки и уже был готов зайти в автосервис, как Илья схватил его за руку. Шастун завис взглядом на его большой ладони, обхватывающей тонкое запястье и Макаров инстинктивно отпустил ее. — Не думай, что я буду угрожать тебе, как остальные. – Начал он. — Ты, в любом случае, будешь проходить главным свидетелем по делу. Выбор за тобой. Антон кивнул головой и скрылся за дверями. Всю ночь он думал над этим диалогом. Помогать человеку, который выступает против твоего же отца, который сотворил немало плохих дел, лишил жизни немалого количества людей, который испортил жизнь тебе самому. С другой стороны, если Шастун выступит в роли свидетеля, то его будут склонять к версии отца, потому что они родственники, потому что он больше не состоит в клане Арсения, да и никогда толком в нем не состоял. Хотелось просто испариться, убежать за границу, но пожилая мама, которая уже не перенесет полета на самолете со своим здоровьем – единственная останавливала Антона.°°°
Голос Шастуна прозвучал на весь судебный зал как струна, натянутая на грани срыва. Исход дела теперь зависел именно от него. Люди в зале затаили дыхание. Каждое слово, произнесенное Антоном, трепетало в воздухе. Он чувствовал, как внутри постепенно скапливается огромный ком эмоций, которые вот-вот вырвутся наружу, обрушатся, как высокие волны цунами. Собравшись с мыслями, он решил, что не будет обращать внимание на судейский взгляд, полный сомнений, или на шепот присутствующих. Секундная стрелка на висящих на стене часах звучала слишком громко. — А ты меня предупредить не хотел? – С нескрываемым возмущением спросил Арсений, наклоняясь к Матвиенко, нервно потирая потные ладони. Тот махнул на него рукой, откинулся на спинку стула и сказал: — Наслаждайся. Попов все еще ничего не понимал. Будто не хотел, или, правда, в его голову сейчас ни одна умная мысль не лезла. — Антона Шастуна нельзя вызвать на допрос, как свидетеля, так как в этом деле он выступает адвокатом. – Сказал судья и вопросительно посмотрел на Евстифеева. — У вас есть другой свидетель? Тот нехотя ответил: — Есть. Трофимов Вадим – бывший работник фирмы господина Попова. Арсений поставил на стол локти и сомкнул ладони между собой пальцами, упираясь на них подбородком. Ему было интересно, что же Олег придумал на этот раз. Трюк с Антоном не прошел, так он припрятал мышь за пазухой. Коварную продажную крысу, которая готова придумать, что угодно и подтвердить придуманные факты, и даже не побоится того, что в суде скажет ложь. Вадим гордо вышел и сел на стул справа от Попова, прямо напротив судьи. — Господин Трофимов, вам знаком человек по имени Попов Арсений Сергеевич? – Начал свой спектакль Евстифеев. — Да, знаком. – Подтвердил парень. — Откуда вы его знаете? — Ранее я работал в его фирме. – Ответил Вадим. Антон сидел за столом, разбирая бумаги, которые изучал около недели назад. Прямо через Матвиенко сидел Попов, парфюм которого разлетался вокруг, мешая думать. Сосредоточиться на прочитанном не получалось. Руки слегка тряслись, дыхание было частым, и казалось, что галстук пережимает горло. Пришлось его ослабить, оттянув ниже. — Вы работали непосредственно на господина Попова? — Нет. – Отрицательно закачав головой, он продолжил. — Я работал на Добровольского Павла, это бывший юрист кампании Попова. — Получить подтвердительную бумагу от господина Добровольского не получилось, – сказал Евстифеев, одарив подозрительным взглядом Попова. — Он скончался недавно от сердечного приступа. Судья положительно кивнул, сделав пометку в блокноте. Трофимов метнул взгляд на Арсения и, увидев перед собой хладнокровный взгляд убийцы, который не остановится ни перед чем и ни перед кем, сглотнул ком в горле. Опуская глаза на сомкнутые в замке руки, Вадим нервно выдохнул. Повернув голову налево, Антон наткнулся на голубые глаза, смотрящие прямо на свидетеля, прожигая дыру. Этот холодный, бесчувственный взгляд, который вселял страх, чувство обезоруженности, он видел его не в первый раз. Нечто подобное Антон заметил еще, когда Попову стало известно о его сводной сестре. Ненависть, злость: все смешалось в нем, бурля и выкипая из чана, словно ведьминское зелье. Арсений перевел глаза, смотря на Шастуна: надежда, чувственность, какой-то необъяснимый трепет. Нет, так быстро просто невозможно поменять свои чувства, если, конечно, ты не Попов. Он умел. Спина Антона покрылась мурашками до самого копчика. Отвести взгляд от голубых океанов, которые затягивали в себя, словно круговорот в открытом море, образующий воронку, поглощающую лодки, буйки и прочую мелочь, которая меньше, чем она сама, не получалось. Как бы все эти два года Шастун не вселял в себя чувство ненависти к этому человеку, сейчас против этого взгляда не мог устоять даже он. Теплота. Он чувствует ее, будто прямо на него светило июльское солнце после прохладного дождя. — Что вы можете рассказать о деле, в котором замешан господин Попов и Андрей Шастун? – Спросил Олег, перелистывая лист, скрепленный степлером, в своих руках. — Я только знаю, что Антон Шастун появился в нашем офисе резко, и постоянно ходил под опекой Попова. А потом нас попросили сопроводить его на переговоры, где Антона хотели поменять на наркотики. – Выпалил Вадим на одном дыхании. — Спасибо. – Отчеканил Евстифеев и уселся на свой стул. — Господин Шастун, есть ли у вас вопросы к свидетелю? – Спросил судья. Антон все еще открыто пялился на Попова, кажется, забывая о суде. Его вывел из мыслей только прерванный взгляд самим Арсением, который спрятал половину лица за ладонями. Чувство собственной уверенности, решительность – Арсений раньше редко видел в Антоне. Шастун встал со стула и застегнув пиджак, сказал: — Да, есть. Трофимов сразу же глянул на Антона, поднимая подбородок выше. — Вадим, скажите, пожалуйста, вы сказали, что Антона Шастуна, то есть меня, должны были обменять на наркотики. – Повторил юрист. — Откуда вам известна эта информация? Свидетель вздохнул, набирая ртом воздух. Говорить с ним абсолютно не хотелось. Наверное, потому что Антон напоминал Вадиму время, когда все вокруг вертелось вокруг Шастуна. К кому не пойди на работу – первым делом спрашивали про Антона, добиваясь ответов любыми способами. Шрам на животе все еще жег от таких воспоминаний. — От Павла Добровольского. — Вы утверждаете, что человека должны были обменять на наркотики. Зачем и кто участвовал в сделке, вам известно? Трофимов переглянулся с Евстифеевым. Антон тоже посмотрел на Олега и хмыкнул. Конечно, они ничего не скажут – это не в их интересах. Зачем приходить в суд, если не можешь ответить противнику на его атаку? — Нет. Не известно. – Ответил Вадим, нервно потирая пальцы рук. — Насколько я понимаю, сделка должна была состояться, потому что Арсения Попова обвинили в мошенничестве и провозе наркотиков в страну. – Сказал Шастун, вынимая какую-то бумагу из папки. — Это обращение Андрея Шастуна в прокуратуру. Передав документ судье, он продолжил: — Когда господин Шастун, – указав на отца, начал он. – Узнал о том, что господин Попов будет перевозить груз через границу, то решил, что это обязательно будет что-то незаконное. Перехватив газель, Андрей понял, что был замечен, тогда решил замести следы, скинув обвинение на господина Попова. Эту информацию подтверждает обходной лист транспорта, в котором были найдены мешки «кокаина», в будущем выяснилось, что это была мука. За рулем сидел человек, связанный с господином Шастуном. – Пояснил Антон. Передавая бумаги по очереди на стол судьи, он не планировал останавливаться, смотря то на судью, то на Евстифеева. Матвиенко удовлетворенно сидел на стуле, улыбаясь и поглядывая на Арсения. Тот не мог поверить своим ушам. Где все это нарыл Антон и почему, почему именно он был готов защищать сейчас его в суде против собственного отца? Защищать, убивать. За Арсения? В голове не укладывается. — А та сделка, о которой говорит свидетель Трофимов, была лишь обманкой, чтобы вывести господина Шастуна на «чистую воду», что еще раз доказывает его причастие к наркотикам, в которых он был уверен. То есть, его главной целью были именно они. – Пояснил Антон. — Пытаясь, таким образом, обменять собственного сына на краденные ненастоящие наркотики, он проиграл в суде дважды, подставив самого себя. — Вам есть, что добавить? – Спросил судья у Евстифеева. Тот отрицательно покачал головой. — Отлично. Суду требуется время на вынесение решения. – Огласил мужчина в очках и со своими помощниками, вышел из зала. Антон выдохнул, обмениваясь с отцом взглядами и отвернулся, поворачиваясь на Арсения. Кивнув головой, тот ответил ему тем же. Шастун сел за стол, наводя порядок в бумагах и откинулся на спинку стула, выдыхая накопившуюся тревожность окончательно. Евстифеев продолжал перешептываться с Андреем, о чем-то негромко споря. Через пару минут в зал вернулся судья, и все снова затихли. — Окончательное решение суда вынесено. – Сказал мужчина. — Господину Попову присваивается штраф в размере ста пятидесяти тысяч за нанесенный ущерб городу. Арсений тут же вспомнил, как они добирались на прошлый суд, протаранив половину газонов и дорожных указателей. — Господин Шастун приговаривается к десяти годам лишения свободы, суд отказывает снижать срок или освобождать от него полностью. – Сказал судья и стукнул молотком. Евстифеев подскочил на месте, махая руками. — Это несправедливо! – Закричал он. — Вы верите мошенникам, лжецам, которые предоставляют нарисованные бумажки! — Господин Евстифеев, я все сказал. Спасибо. – Огласил судья и вышел из зала. Гул охватил помещение. Антон, кажется, выдохнул кислород настолько, что ничего, кроме тишины и пелены перед глазами не видел. Сквозь нее только проглядывали синие блеклые глаза отца, который с заросшей неровной бородой смотрел на него, как-то грустно опустив уголки губ. А правильно ли он поступил? Эта мысль витала у него в голове с момента оглашенного приговора. Люди, которые следят за законом и сами же нарушают его – должны быть наказаны. Арсений не строит из себя ангела или святого человека, который живет по совести и заповедям из Библии; а вот его отец – мерзкое лживое существо, которое врет прежде всего самому себе, а потом уже всем остальным. Такие люди должны быть изолированы от общества. Он сделал все правильно. Сегодня Антон точно молодец и может спокойно отдохнуть, не накручивая себя излишними раздумьями о добре и зле. — Красавчик, – похвалил его Матвиенко, крепко обняв плечо и пожал руку. Все было, как в тумане, поэтому Шастун просто кивал, улыбаясь и в ответ протягивая ладонь. — Ты пожалеешь о содеянном! – Прорываясь сквозь толпу, сказал Олег, подтягивая очки к переносице. Смотря снизу вверх в глаза Антона, Евстифеев толкнул парня в плечо. Шастун зажмурился от боли и тихо шикнул, оглядываясь на спину мужчины. Жгучая боль растекалась от руки до пупка, вызывая ужасные ощущения, от которых мгновенно захотелось крикнуть. Когда глаза поднялись на знакомое лицо, а эти голубые турмалины, сверкающие на солнце, ограненные, словно рукой искусного мастера, отражающие душу, заставили отдаться им полностью, сердце точно остановилось. Антон хотел бы навсегда запомнить этот момент. Момент радости, легкости, какого-то странного спокойствия. Кажется, что все беды позади и все будет, как прежде. — Выпьем сегодня вместе? – Спросил Арсений, и Антон неуверенно кивнул головой. — Тогда жду тебя в своем баре вечером. Попов аккуратно обошел парня и пошел следом за Сергеем, застегивая на ходу пуговицы пиджака. Шастун стоял словно каменная статуя, не шевелясь и не дыша. Только через пару секунд он смог повернуться, ловя краткие очертания двух знакомых фигур, которые в эту же секунду завернули за угол, полностью исчезая из поля зрения. Он, правда, сейчас просто взял и ушел? Не поблагодарил, не пожал руку. Ему все равно. На Антона и на то, что он для него сделал. Кажется, сердце окончательно треснуло, причиняя давнюю боль, которую Шастун, так старательно прятал под маской. Арсений был поражен сегодня всем: тем, что доехал в суд без происшествий, своим юристом, которым выступил Антон Шастун собственной персоной, и конечно, победой над Андреем Шастуном. Видимо, проснулся с той ноги, надо бы вспомнить с какой, чтобы все следующие дни были такими же удачными. Успех, и правда, сегодня был на его стороне. Он шагал по плитке, звонко ступая каблуками своих туфель и размышляя над тем, что сейчас видел. Зеленые изумрудные глаза, смотрящие прямо в душу. Если раньше там отражалась какая-то детская невинность, смущение, робкость, то сейчас Попов видел уверенность, непоколебимость и силу. Знаете, когда говорят про внутренний стержень человека? Так, вот, это был именно он. Антон за эти два года сильно повзрослел и поменялся. Оставалось узнать в какую сторону. И что это, вообще, сейчас было? Тупой Тарантиновский диалог? «Антон, приходи ко мне пить пиво в бар»... А где «Спасибо, Антон, ты сделал для меня все, что мог!» или «Если бы не ты, то я бы давно сидел в тюрьме, а твой поганый отец бы вышел на свободу и натворил делов». Хотя бы второе... Но нет, как на зло, рот не открывался, а язык не поворачивался, выдывая самое глупое предложение. Арсений словно пришел на первое свидание и не знал о чем поговорить, или встретил в школьном коридоре мальчика, который очень нравится. Второе, кстати, подходило лучше всего, но школьный коридор здесь нужно было заменить залом суда. Ну, хотя бы выпить предложил... Антон после окончания заседания направился домой. Дороги были пустыми, светофоры горели зеленым, а солнце часто закрывалось за перистыми тонкими облаками, словно за тюлем. Но на душе все равно не было спокойно. То ли из-за Попова, который все еще поступал, как эгоистичный ублюдок, то ли из-за отца, который теперь точно не остановится после проигрыша. Хотелось умиротворения, чтобы голова не болела от кучи мыслей, сидящих в ней. Все хотелось удержать, чтобы что-то не упустить и не забыть, но с каждый днем это становилось сложнее. Завернув на знакомую улицу, Антон оглянулся по сторонам, нет ли мимо проезжающих машин, чтобы продолжить путь, но тут же увидел черный джип, который несся со скоростью километров девяносто в час, точно. Во-первых, таких машин здесь он ранее не видел, во-вторых, кататься так шустро по проселочным дорогам с гравием просто глупо: сломать подвеску машины, или чего хуже улететь в кювет. Его это напрягло. Джип резко затормозил, разворачивая капот в сторону автомобиля Шастуна, и остановился. Антон с ужасом вдавил педаль тормоза в пол, выглядывая с водительского места, не въехал ли он в чужую машину. Из джипа тут же выбежали люди с оружием, окружая Шастуна по периметру, а следом за ними вышел еще один человек. Разглядеть лицо с далека было трудно – солнце уже закатилось за деревья, едва просачиваясь лучиками через густые ветви. — Какая встреча, Антон Андреевич. – Сказал мужчина. Голос был ужасно знакомым, даже немного до тошнотворного рефлекса. — Что вам нужно? – Спросил Шастун, осматривая людей с оружием вокруг него. — Я всего лишь хотел поговорить с вами. – Сказал Евстифеев, наверняка, улыбаясь своей мерзкой кривой улыбкой. — У меня нет времени вести сейчас диалоги, вы можете записаться ко мне в приемную через секретаря. С удовольствием обсужу с вами любой вопрос. – Заверил его Шастун и уже потянулся к ручке двери, чтобы закрыть ее. В щелку между дверью и корпусом автомобиля проснулся носок налакированной обуви. Антон поднял голову. На него был направлен пистолет с прикрученным глушителем. Мило. Такие разговоры Шастун не любил, особенно когда вокруг тебя пять человек с оружием, и еще один тычет дулом прямо в грудь. Мало того, обычно такие диалоги не заканчиваются ничем хорошим, наверное, потому что и начинаются они «так себе». — Я не намерен вести диалог таким образом. – Еще раз повторил Антон. Удар поддых не заставил себя долго ждать. А затем еще один и еще. Его вытащили из машины. Он согнулся, кашляя и щурясь. Олег схватил его рукой за волосы, оттягивая голову вверх и прямо на ухо сказал: — А я хочу поговорить именно так. Шастун ничего не ответил. Евстифеев, кажется, еще сильнее ухватился за чужие волосы пальцами и прижав со всей силы щекой к двери автомобиля, продолжил: — Мне нужно, чтобы ты дал показания против Попова. Уже завтра он будет никем и твою сладкую попку не прикроет, а ты, если не сделаешь правильный выбор – будешь лежать вон там. Повернув голову Антона в сторону лесополосы, Евстифеев улыбнулся. Голову больше никто не держал. Шастун наконец-то смог выпрямиться, поправляя свой костюм и хоть немного восстанавливая дыхание. Но Олег внезапно ударил по затылку, от чего нос Шастуна впечатался прямо в кузов автомобиля. Дышать стало сложно. Боль снова разлилась по лицу, спускаясь ниже. Протерев кожу под носом, которую Антон абсолютно не чувствовал, на пальцах осталась кровь. — Сука. – Прошипел Шастун, но Евстифеев сделал вид, что не расслышал. Антон понимал, что давать ему отпор бессмысленно. Да, он главный свидетель по этому делу, из которого можно вытрести уйму показаний, но убить его могут тоже. Нет свидетеля – нет нового дела по обвинению Андрея, которое он докажет. Одни плюсы, как не крути. Да, и бой намечался неравный – шестеро против одного. — У тебя есть ровно двое суток. – Сказал адвокат и сел в салон машины, хлопая дверью. Люди с оружием тут же подбежали к Антону, прижимая его к капоту и заламывая руки за спину. Дверь в его автомобиль открылась, кто-то уже шарился по салону в поисках чего-то нужного. — Суки, оставьте меня в покое. – Вырываясь из крепкой хватки двоих солдат, крикнул Шастун и по его голове прошлись прикладом автомата.°°°
Громкая музыка влетала в уши, раздаваясь громким эхом по черепной коробке, а затем вылетала обратно в зал бара. Красивые девушки в коротких юбках танцевали, стоя на сцене в такт, повторяя какие-то незаурядные пластичные движения. Улыбаясь посетителям бара, они двигались одновременно, из-за чего танец выглядел, как декорация сегодняшнего вечера. Сережа сидел на диване в обнимку с двумя молодыми девушками, попутно отпивая из бокала алкоголь. Было страшно представить, какие по счету эти студентки были у него только за эту неделю. Дверь в бар открылась, и Попов в очередной раз поднял голову. Какая-то женщина на высоких каблуках в светлой пушистой шубе, которая едва прикрывала ягодицы. Он опустил взгляд обратно на стол, разглядывая блики от софитов, светящих в стеклянный рокс с коньяком. Оранжевые тонкие линии отсвечивали на темный стол, кружаясь вокруг стакана. — Да, чего ты киснешь, брат? – Спросил у него Матвиенко, оглядывая девушек рядом. — Расслабься, найди кого-нибудь в толпе, или давай с нами. Армянин хихикнул и подмигнул одной из спутниц, крепко обнимая за талию. — А, ты же ждешь... – Не успел договорить Сережа, как Арсений смерил его серьезным взглядом. — Брат, ты реально думаешь, что он придет? – Спросил более серьезно он. Попов вопросительно на него посмотрел. — Что ты имеешь ввиду? Матвиенко что-то шепнул девушкам на ухо, и те посмеявшись, пошли к барной стойке. Он уселся на диване удобнее, уложив локти на колени и нагнулся к Арсению ближе. — Ты свалил от него на два года – ни слуха, ни духа, а сейчас появляешься и ждешь, что он как покорный щенок к тебе прибежит? – Спросил Сережа. — Мы упросили его с Макаром помочь тебе, и он согласился только для того, чтобы посадить своего отца в тюрьму. Он не придет, Арс. Попов опустил взгляд в пол. После слов Матвиенко стало противно от самого себя. Ему и так было мерзко от осознания случившегося, а сейчас его лучший друг добивает своими комментариями. Он, и так, это все знал. Знал, что не должен был так поступать, знал, что Антон нуждался в нем, как и он в Антоне. Нуждался... А сейчас нуждается? Или теперь Попов ассоциируется только с ложью, оправданиями и слабохарактерностью? Он не знал. Хотел бы узнать? Да, миллион раз да! Ему просто ужасно не хватает Шастуна рядом: зеленых глаз, которые смотрят так, что дыхание замедляется, легкого парфюма в воздухе, который хочется вдыхать, пока голова не закружится... Тот легкий поцелуй в щеку, невесомый, незначимый, для кого-то. Для Арсения это глоток свежего воздуха душным летом, это еще один разряд при непрямом массаже сердца, быстрый таксист, который довез в аэропорт на важный рейс вовремя; просто то, что заставляет Попова чувствовать себя собой. — Арс, – окликнул его Макаров, заходя к ним в ложе. — Звонил мой человек, сказал, что видел машину Антона посреди дороги с каким-то черным джипом. Попов подорвался с места, почти роняя рокс на пол. Сережа вовремя подхватил стакан, устойчиво поставив его на стол и побежал следом за товарищами.
