shy.

      Антону всегда было стыдно за свое тело. И было стыдно рассказывать об этом своим любимым людям, но они все равно когда-нибудь бы узнали это, верно?       Рома, Антон и Саша жили втроем после всех инцидентов, которые с ними произошли. Никто из них не надеялся на более близкие отношения, но вышло то, что вышло. Теперь по утрам они все втроем целуются на кухне, желают друг другу спокойной ночи, помогают со всем. Лучше и быть не могло. У них было большое количество уговоров — не врать, стараться доверять. Антону казалось, что он нарушил уже все и доверия быть не может. Тяночкин не планировал рассказывать об этом ни своим знакомым, ни друзьям, а о возлюбленном вообще не заикался, но потом понял в какую ловушку все-таки угодил.       Рома и Саша знали Тошу, как парня. И явно не думали о том, что гениталии у него будут не такие, как у всех мужчин.       Уже около двух лет Антон старательно скрывает все свое тело, а Рома и Саша не настаивают ни на совместном принятии душа, ни на интиме, скорее всего думая, что Тоше просто стыдно.       В один момент Салтыбалдыев и Собакин все-таки решили что-то делать с полным убеганием их парня от интима и впринципе разглядывания его тела. У них закрадывались не самые лучшие мысли, но они решили действовать самым оптимальным способом — разговоры. — Родной, мы можем с тобой поговорить? — Роман осторожно прошел к кровати, где сидел их парень. Антон был похож на маленького кудрявого котенка моментами. Даже во время ссор на него нельзя было долго обижаться.       Быстрее всего на кровать рядом с Тошей сел Саша. Антон уже готовил себя к самому худшему. — Почему ты избегаешь темы интима? — во время серьезных разговоров Рома всегда утаскивал Тяночкина на свои колени, пока Саша массировал голову, чтобы снять лишнюю тревожность.       От заданного вопроса Тоша дернулся и пытался найти оправдания, а лучше всего — сбежать от разговора, но изо рта выходило только мямленье, а тело совершало неудачные попытки вырваться. Пальцы Ромы все крепче сжимали спину Антона и не давали уйти, крепко обнимая. Ох, и сколько же фантазий у Тяночкина было на счет пальцев Салтыбалдыева. Он фантазировал, что его длинные музыкальные пальцы проникали все глубже и глубже в мокрое влагалище, доводя до пика, а после резко вынимались. Тоша понимал, что с его молчаливостью ничего такого не выйдет, но фантазии никто не запрещал, верно? — Я.я потом скажу.— Антон все-таки предпринял попытку отвертеться, но в разговор вмешался Собакин, который медленно успокаивал своим массажем головы, — Тошенька, ты же знаешь, что мы тебя очень-очень любим, верно? Расскажи нам, мы уверены, что ничего страшного там нет, — Саша продолжал левой рукой массировать корни волос, а правой сжал руку Тяночкина.       Антон покраснел до самый ушей. Он понял, что именно сейчас разговора не избежать. Парень выдумал все варианты развития событий — от поддержки до отвращенных лиц. Естественно он склонялся больше к последнему варианту, но старался держать голову более светлой. Если в такой ситуации это вообще было возможно. Тоша думал, что такое словами он точно не скажет. Кудрявый смущенно посмотрел на Рому и схватил его за запястье, все еще ощущая руки Саши на голове и в ладони, Антон выдохнул и направил кисть Романа к его промежности. Тоша зажмурился и тяжело выдохнул от волнения. Казалось прошла вечность молчания со стороны его парней. Он открыл глаза и увидел удивление с обоих лиц и впал в стыд еще сильнее. Рома только открыл рот, чтобы начать поддерживать, как Антон начал пытаться вырваться. — Тише, родной, мы все поняли. Ты думал мы тебя не примем? Мы любим тебя за то, какой ты, а не какой ты там. — Собакин сидел рядом и внимал каждому слову, но внезапно на его лице расцвела улыбка, — но, знаешь, мы бы были не против все-таки заняться тобой сексом, теперь точно зная, чего ты так боялся. — Александр чмокнул Антона в губы, а после начал оглаживать худощавое тело под футболкой, пока кудрявый парень принимал поцелуи от Ромы в губы, в шею и щеки. Тоша тихо постанывал до сих пор стесняясь себя и своего тела. За стеснением он не заметил, как с него стянули футболку, шорты и трусы, а сам он оказался верхом на полностью одетом Саше. — Дорогой, я надеюсь ты ничего не имеешь против сидения на лице, верно? — Собакин игриво подмигнул, его губы растянулись в ухмылке, а тонкие и бледные руки подтолкнули Тяночкина ближе к его лицу. Щеки Антона светились пунцовым цветом, а сам он не свиднулся ни на миллиметр. Рома сзади начал шептать похвалу на ухо, что Тошенька самый лучший, красивый и у него обязательно всë-всë получится. Антон зажмурился, но почувствовал ладони на своих бедрах и раскрыл глаза. Собакин, не настаивая на том, чтобы Тоша двигался быстрее, медленно расчерчивал узоры на ногах своего любимого. Тяночкин выдохнул и навис почти перед лицом парня. Рома аккуратно надавил на плечо и Антон с тихим выдохом опустился на проколотые губы Саши. Он ликовал, пока Тоша мычал и хныкал, стараясь не задушить Собакина своими бедрами. Он был бы совсем непротив, если честно.       Спустя минут десять Антон стонал в открытую, казалось бы, ничего не стесняясь. Потому что просто забылся в удовольствии, после секса он обязательно об этом вспомнит и ещё долго будет утыкаться в подушку с красными щеками.       Бедра Тоши по-девичьи затреслись, а в животе завязался узел. Было до невозможного приятно. Приятно было ощущать проколотый язык на клиторе и внутри влагалища, два холодящих прокола нижней губы, от которых тело дергалось и извивалось еще интенсивнее. — Саш, н-не надо… Я сейчас. — все слова растворились в громких стонах после того, как Собакин прижал Антона за бедра еще ближе. Все тело содрогнулось, сжалось, а потом обмякло. Стало еще приятней. Колени не держали, но рядом оказался Рома, который вовремя подхватил своего парня.       Саша, улыбаясь, вытер тыльной частью ладони все соки с подбородка и стал расцеловывать плоский и худой живот Тяночкина, пока его всего потряхивало. — Родной, хочешь продолжить или с тебя хватит? — Роман осторожно перебирал кудрявые волосы. У них самих до болезненного ощущения натягивалась ткань, но ради удовольствия любимого можно было и перетерпеть. — Я. я готов, правда. — сказал Антон и поцеловал двоих по очереди, а после аккуратно стащил футболку сначала с Собакина, а потом с Салтыбалдыева. Та же махинация произошла и с шортами.       Пока Антон целовался с Ромой, Саша со спины мягко трогал спину, ягодицы и внутреннюю часть бедра, а после целовал-покусывал шею и ключицы. Тоша вздрагивал от каждого прикосновения и его парням это безумно нравилось. Моментами он извивался и стонал в губы длинноволосому, а спиной пытался стать ближе к рукам блондина. Рома разорвал поцелуй и аккуратно положил Антона в коленно-локтевую. Тяночкин выгибался и хныкал от практически невесомых прикосновений Собакина и даже не заметил, как Роман разделся сам. — Сделаешь и мне приятно, родной? — музыкант нежно потрепал по голове своего парня и взглянул в его неуверенный взгляд. Антон в жизни такого не делал и вообще не знал как нужно. Рома заметил это и начал нежными словами направлять Тошу, а потом сам Антон медленно выпускал член изо рта, целовал, облизывал и слушал тихие постанывания любимого. Неожиданностью были пальцы, которые сначала оглаживали половые губы и клитор, а потом постепенно проникали. Тяночкин промычал от внезапного приятного чувства, колени еле удерживали, но Саша держал крепко его талию.       Пальцы с нежного, медленного темпа перешли на более быстрый, резкий и Антон, оторвавшись от члена Ромы быстрым движением, застонал во весь голос и захныкал. Он еще долго будет смущаться после, но сейчас слишком хорошо. Его аккуратно перевернули на спину, а Саша лег рядом и легонько поцеловал Антона в губы, пока Салтыбалдыев поглаживал внутреннюю сторону бедра. Длинные и худые пальцы Собакина снова набрали скорость до бешеной. Тяночкин выгибался, сжимал подушку у своего лица и старался заглушить звуки, закрыть краснеющее лицо лишь бы не смотреть, не чувствовать. Это было слишком хорошо. Рома аккуратно отодвинул подушку и комната наполнилась хлюпами и громкими, хнычающими стенаниями. Бедра задрожали сильнее и пытались сжаться, но рука между не позволяла. Вся внутренняя часть бедëр была в выделениях, но пальцы не останавливались. Тоша вскрикнул, бедра дернулись вверх, а потом все тело опало. Саша продолжал медленно надрачивать. Кудрявый парень начал хныкать от сильной стимуляции. Рука наконец пропала и он, тяжело дыша, сжал все еще дрожащие бедра. Его парни легли по бокам и после обтирания тела мокрыми полотенцами начали разминать мышцы. — А как же вы? — Антон тяжело дышал. Рома и Саша переглянулись. Ответить решил Собакин, — ты очень громко стонал, дорогой, тут и без всякой помощи можно обойтись. — Поцелуй в макушку и тихое хихиканье. Тоша смутился и глубже зарылся в подушки. Теперь он понял, что его любимые парни примут его абсолютно любым. И не просто примут, но еще и залюбят.