Север

      Лучи январского солнца нежно провели по лицу спящего на краю огромной кровати омеги. Он, поморщившись сквозь сон, зарылся в одеяло с головой и машинально пошарил по второй половине постели. Лим был один. Каждое утро его начиналось с горького разочарования. Север снова предпочел не встречать с ним новый день. Привычно, но от этого не менее тоскливо. Омега присел к изголовью, кинул взгляд на часы и в ужасе помчался в ванную. Опоздав на работу сегодня, он мог пропустить первое заседание с официальным представителем союзников - что непозволительно для секретаря протокольной службы.       Стоя в холле, перед огромным зеркалом в полный рост, Лим пригладил осветленные в пшеничный пряди волос назад, поправил ворот белоснежной рубашки и отправился исполнять долг, радуясь, что сегодня ему предстоит увидеть Севера в работе. В моменты полной сосредоточенности глава Чон излучал невероятную, почти животную сексуальность. Ноги подкашивались всегда как в первый раз.       Лим ехал в такси, уставившись в окно, но видел мало, так как был погружен глубоко в себя. Его одолевала ностальгия, что куда интересней, чем рассматривать хмурые лица прохожих, спешащих на работу в условиях военных волнений. Лим вспоминал тот самый день, когда встретил Севера - свою первую и единственную любовь с девяти лет.       Да, отец омеги ушел из жизни при трагических обстоятельствах, но настоящая трагедия постучалась в двери их малюсенькой квартирки на окраине, где в двух комнатах ютились родители и четверо детей, после смерти главы семьи. Голод, нищета, плач папы с включенной водой в ванной, чтобы не слышали сыновья, постоянные разборки старшего брата с бандами, потому что никто другой денег в долг не даст, а младшим надо что-то есть. Тогда 9-летний Лим сбегал на улицы каждый вечер после школы и слонялся с дружками в районе заброшенного кинотеатра. Там у продавца местного продуктового можно выпросить булку хлеба и йогурт, а если совсем повезет мальчишек забирали делать грязную работу на ближайших предприятиях. Лим подкладывал половину заработанных грошей папе в карман, а остальную половину прятал под гнилую доску в коридоре, на всякий случай.       В одну из таких ночей, слоняясь возле кинотеатра без дела, Лим в компании старших ребят района с изумлением наблюдал, как к тротуару подъехал ярко-желтый автомобиль весь блестящий и искрящийся, каких их захолустье не видало со дня основания. В одно мгновенье вся жизнь вдруг переменилась. Лим увидел его, выходящим из той машины, и замер, а поняв, что парень из сказки направляется прямо к нему, и вовсе приготовился бежать. Уже тогда Север был немногословен: сказал всего пару слов про лотерею и всучил ему конверт с деньгами, которые его папа истратил на всякую ерунду за пару месяцев, а дальше они снова жили впроголодь. Однако, с того момента черные как крылья ворона глаза преследовали Лима и днем, и ночью. Он рисовал их на уроках, представлял как повзрослеет в красивого омегу, выучится в школе и поразит альфу своей премудростью.       Лим вырос, выучился в школе и даже окончил университетскую программу по политологии. Всю свою жизнь он стремился к вершине, не потому что хотел богатства и признания, он стремился дотянуться до самых черных в мире глаз. И теперь, дотянувшись, стал совсем жадным, теперь он хотел, чтобы те самые глаза смотрели только на него, потому что Север казался ему бездонным океаном, никому и никогда не изведать его полностью и пока впускал войти лишь по колено, но Лим знал, за жесткой оболочкой скрывается жизнь выразительная и катастрофически прекрасная, это ощущалось в каждом вдохе и выдохе Чонгука, в каждом брошенном исподлобья взгляде, который ставил на колени, манил и страшил одновременно. Чонгук. Имени красивее не бывает. Он никогда не позволял называть себя по имени. Даже в постели, наедине. Господин Чон, Север, глава Чон, как угодно, только не Чонгук.       Встретившись однажды на собрании, где Лиму впервые в жизни доверили вести протокол, взволнованный омега наделал кучу глупых ошибок, Север посмотрел на него сухо, с неприязнью, дал распоряжение пригласить другого специалиста. Лим вышел в коридор и горько расплакался по единственному шансу работать с человеком, кому без сомнений посвятил жизнь. Позже на вопрос - почему меня не уволили? получил ответ: понравился цвет твоих волос. Волосы у него были самые обычные: обесцвеченные до пшенично-русого, непослушные.Ты мне кое-кого напомнил. Услышав подобное Лим понял сразу: ему предстоит соперничество с неким отпечатком прошлого, лишь цвет волос которого заставил Чонгука закрыть глаза на вопиющий профессиональный прокол.       Подготовка к первому заседанию с Полномочным представителем Ким Сокджина на севере пугала своими масштабами. Для визита Мин Юнги, приемного сына покойного Пак Юнсона, выделено пятнадцать человек сопровождения, территория администрации оцеплена, а внутри чиновники низших рангов сновали от двери к конференц-холлу, тестируя оборудование, поправляя куверты и хрустальные бокалы. Лиму беспокойство аппарата передалось, стоило переступить порог парадной. Даже визит будущего главы юга (а омега не сомневался, что именно он станет следующим правителем) Ким Сокджина, который навещал их всего пару месяцев назад, не прорабатывался с такой тщательностью на грани истерии. Вскоре стало понятно, кто является источником гнетущей атмосферы.       Впервые на памяти Лима, Север лично спустился в конференц-холл до начала заседания. Просканировав помещение пристальным взглядом, глава дал несколько указаний Дазаю, тот без лишних слов передвинул табличку Мин Юнги так, чтобы она находилась точно напротив позолоченной с надписью: Верховный Главнокомандующий. В груди у омеги что-то кольнуло, однако он вовремя вспомнил, что Мин Юнги - жгучий брюнет, да и не похожи они нисколько. Выходит, это не может быть он.       Омега отмахнулся от назойливого шепота интуиции и сосредоточился на работе. Спустя час, когда министры и служащие аппарата вдоволь наболтались о горных домах отдыха и ужасной погоде, модератор наконец объявил о прибытии долгожданного гостя, как ни странно в сопровождении самого Ким Сокджина. Двери в холл распахнулись, присутствующие натянули маски обеспокоенности войной и дружно поднялись со стульев. Ким Сокджин прошел вперед, за ним вереница белых воротничков, Мин Юнги шел вторым. Лим словил себя на мысли, что не может оторвать от него взгляда, затем понял - не он один. Мин Юнги был сдержанно красив, шел уверенно, глядя прямо перед собой. В отличии от остальных он облачен в костюм прямого кроя, оттенка слоновой кости. Никакого броского макияжа, иссиня-черные волосы небрежно ниспадали на плечи. И все же было что-то неуловимое, в том, как он шел, как сел и даже как улыбнулся Ким Сокджину, когда тот подвинул ему стул, во всем этом Лим ощутил достоинство и природную мягкость, тянущиеся за омегой шелковым шлейфом. Не может быть, подумал Лим, не может быть, что этот хлюпкий парень сможет противостоять Северу. Тем не менее, что-то в нем настораживало. Лим приготовился ждать Чонгука. Пусть предмет его ревности собственноручно развеет сомнения.       Верховный Главнокомандующий не заставил себя долго ждать. В черном военном мундире с красной лентой и убранными назад волосами, он словно сошел с картин эпохальных художников, как Кир Великий, за Чонгуком тянулись страх и уважение. Зал омертвел, он шагал неумолимо в ногу с сопровождающими тенями, словно цепными псами, готовыми разорвать любого, кто вдохнет без должного трепета. Никто не смел поднять на него глаз. Никто кроме Мин Юнги. Они смотрели друг на друга, один мрачно испепеляюще, второй мягко и при этом непоколебимо. А Лим, отчаянно ждущий подобного взгляда на себе, в ужасе осознал, почему этот Мин Юнги с первых минут встал поперек горла. В их с Чонгуком глазах был один горький, бездонный океан из боли. Лим иссушил стакан с водой двумя глотками, ему казалось, что увиденное впилось в глаза ядовитой дымкой, вдруг захотелось плакать.       Чонгук кивнул Сокджину, даже не удостоив взглядом. В ответ Ким учтиво улыбнулся, и положил ладонь в опасной близости от пальцев Юнги. Север остался спокоен с виду, вот только Лиму показалось, что от него исходит черный удушающий смог. - Глава Ким, - низкий бас огласил зал, Мин Юнги еле заметно придвинулся к своему спутнику. - Благодарю за визит.       Ким Сокджин фальшиво улыбнулся. - Вы ошибаетесь, Главнокомандующий, на данный момент юг находится под управлением парламента. - Это не ошибка, я лишь немного опередил время. - Благодарю за поддержку, сегодня я лишь защищаю интересы своей страны.       Чонгук с усилием оторвался от созерцания омеги напротив. - Так или иначе, примите мои глубочайшие соболезнования. Пусть ваши отец и брат покоятся в мире вечном, а дела их и память живут в сердцах. - Благодарю за теплые слова. Я здесь для того чтобы представить того, кто в представлении не нуждается. Прошу внимать его голосу подобно моему. Мин Юнги - Официальный и Полномочный представитель интересов юга в условиях военного конфликта.       Снова тот же взгляд, но уже с толикой насмешливости и все одному Мин Юнги. Лим шумно сглотнул, позабыв про протокол. Ревность пожирала изнутри. - Сол..Господин Мин, - Север впервые запнулся. Омега прикусил внутреннюю часть щеки, но быстро взял себя в руки и коротко улыбнулся. - Рад приветствовать дома, - последнее произнесено с едва уловимой грустью. - Верховный Главнокомандующий, большая честь, - ровный бархатный тон одной короткой фразой проник прямо в сердце человеку, чье сердце казалось навсегда утерянным. Север не торопился ответить, он крутил голос омеги у себя в голове, как изголодавшийся по шуму воды путник, бродивший в иссушенных песках Калахари.       И мир вокруг них прекратил вращение, голоса замолкли, тишина стала громче войны. Лим с мазохизмом ловил взлеты ресниц, вздымание груди, движения пальцев и умирал про себя. Мин Юнги был настоящим любимцем фортуны, ведь ему не нужно было разрешение чтобы смотреть Чонгуку в глаза. Чонгук сам с жадностью утопающего искал его взгляд, держал глаза сцепленными в бою насмерть. Вот омега смотрит на другого, а железный Север сгорает изнутри, мысленно подрывает каждого по очереди, а Юнги прячет в руках своих от осколков костей. - Перейдем к делу, - прервал безмолвие Ким, затем поддался немного в сторону, словно закрывая Юнги от нежелательного внимания. - В вашей последней просьбе об оказании медицинской помощи раненным бойцам передовой я не увидел ничего предосудительного, в добавок мы выделили военную мощь для защиты границ, при этом о мобилизации моих батальонов к открытому наступлению и речи быть не может. Сами понимаете, я обязан в первую очередь думать о благополучии своих людей.       Чонгук, каждый волосок которого был натянут до предела, согласно кивнул. Так или иначе Сокджин был прав, с этим сложно спорить. - Что по этому поводу думает господин Мин? - пришла пора проверить на прочность нового ключевого игрока за столом. - Абсолютно солидарен. Более того, считаю что пора обговорить условия победы. В моем понимании, если Главнокомандующий требует юг воевать наравне с севером, этому должна быть мотивация. Что получит каждый округ в случае успеха? - Мы с покойным главой Кимом давно пришли к согласию на этот счет. Думаю Вам не мешало бы получше ознакомиться с отчетами прошлых встреч.       Север, приняв вид полной невозмутимости, сканировал оппонента на предмет слабости, однако ни один мускул не дрогнул на бледном лице. - Все верно, - согласно кивнул омега, рассматривая отчет об упомянутой встрече. - Вы обговаривали данный вопрос с покойным главой в условиях полугодовой давности, - парень поднял проницательный взгляд на главу, со сдержанной улыбкой продолжил. - Ветер переменился, Главнокомандующий. Сейчас мы имеем полное право на пересмотр условий, учитывая, что война длится уже более года вместо обещанных трех месяцев, а вы требуете все больше поддержки. Мы не собираемся жертвовать людьми для единоличной победы севера.       Глаза Чона блеснули адреналином. Он с хитрым прищуром поддался немного вперед. - Чего же вы хотите? - Ничего, что перешло бы за грань справедливости.       Зал наполнился тревожным шепотом. Что этот омега себе позволяет? Ким Сокджин торжествующе улыбнулся одними глазами, все таки чутье его не подвело. - Кроме обещанных территорий нас также интересует несколько стратегических объектов. Вот полный список, - Сокджин подал знак одному из секретарей, тот передал Северу папку в черном бархатном переплете. - Ознакомьтесь и огласите свое решение на следующей встрече. А пока, если у вас больше нет вопросов к обсуждению, можно считать заседание успешным становлением Юнги в роли моего амбассадора.       Ким Сокджин произнес имя омеги нарочно. В данную минуту альфа очерчивал свою территорию, не на карте, а на живом человеке. Чонгук прочитал послание между строк, вся эта ситуация явно выводила его из себя. Если быть точнее, Лим никогда не видел, чтобы Чонгук убивал, терзал, выжигал кого-то глазами.       Альфы покинули стол. Ким Сокджин не преминул легонько коснуться талии Юнги, отодвигая стул. Омега не придал этому значения, вновь подтверждая слухи о близости будущего главы и его правой руки. Чон и Ким пожали руки на прощание крепче обычного, держа глаза сцепленными, они проверяли друг друга на прочность. Сокджин при этом был серьезен, держался твердо, с присущим ему достоинством. Мин Юнги же протянутую ладонь проигнорировал, вместо этого омега коротко кивнул Чонгуку, держался на безопасном расстоянии. Все это могло укрыться от кого угодно, но не Лима. Он захотел стать четвертой частью непостижимой игры, развернувшейся перед десятками слепых зрителей. Вырвавшись из толпы, парень встал рядом с любимым. Юнги оглядел его мельком сверху вниз, не высокомерно, скорее удивленно, так что Лим, испытавший столько отвратительных эмоций за одно утро, решился на непозволительную глупость - взял Чонгука под руку, одарив гостей самой ослепительной из своих улыбок. - Родной, ты меня не представишь?       Чонгук окаменел. Лим почувствовал, как напряглись и заходили мышцы рук, как пальцы сжались в кулаки, сминая борт пиджака, как дыхание его стало прерывистым и шумным. Все четверо молчали, но молчали по разному: кто-то в надежде на чудо, глядя на Севера снизу вверх, с щенячьим восторгом; другой с беспокойством наблюдал за реакцией Юнги, молился про себя за его хрупкое душевное равновесие; третий сдерживал ярость за отработанной невозмутимостью; Юнги же молчал бессильно, но за тишиной этой прятал еще один хруст между ребер. - Спасибо за теплый прием. Думаю, нам пора, - голос Ким Сокджина сквозил неприязнью. Он посмотрел на Севера с осуждением, как на последнего в мире дурака. - Не стоит благодарности, - процедил альфа в ответ, но его давно никто не слушал. Гости уже развернулись и направились к выходу, рука Кима покоилась на талии спутника, он что-то нежно нашептывал на ходу, а Юнги кивал и ни разу не обернулся. Зато Чонгук сверлил их взглядом еще целую вечность.       Двери холла распахнулись, впуская в зал потоки воздуха, развевая волосы Мина по ветру. Север осторожно вдохнул и веки его сомкнулись сами собой. Лим уловил смесь всевозможных запахов от мебельной древесины до дезинфектора для пола. Ему было невдомек, что прямо сейчас легкие альфы, которого он называет своим, наполняются одним особенным ароматом - ароматом июльских нектарин, совсем непохожим на тот искусственный, приторный парфюм с нотками персика, что он недавно подарил Лиму.

***

      Потребовалась целая вечность, чтобы Чонгук пришел в себя. Юнги уже покинул конгресс-холл на черном протокольном мерседесе Ким Сокджина. Скорее всего они сели рядом, может рука этого козла прямо сейчас лежит на колене, облаченном в брюки цвета слоновой кости. Эти мысли разрывали альфу изнутри, еще больше его трогал образ, единственного омеги, которого он называл своим, делящего один номер в «North Crown» с чужим мужчиной. - Кано!       Север не успел обернуться, как здоровяк вырос за спиной, готовый исполнить любой приказ. - Сколько номеров снял Ким?       Кано посмотрел на босса с сожалением. Этого хватило. Север почувствовал острую необходимость сорваться в отель, но до этого перестрелять всех присутствующих лишь за то, что они видели как Юнги касается другой. - Все в порядке? - прервал мысленную казнь робкий голосок. Чон опустил глаза на миниатюрного омегу, что все это время цеплялся за рукав пиджака.       Гнев одолел его с новой силой. Не на глупого мальчишку, скорее на себя. В последнее время он стал позволять Лиму слишком много, вот омега и сунул нос дальше положенного. - Кано, готовь машину. А ты.. за мной.       Чонгук направился в свой кабинет широким шагом, так что Лиму пришлось сорваться на полубег, чтобы не отстать. Стоило тяжелой двери захлопнуться, глава Чон надвинулся на омегу. Лим понял: дело плохо. Так эти глаза на него еще не смотрели. - Господин Чон, - омега нервно улыбнулся, а внутри все похолодело, содрогнулось. - Я сделал что-то плохое?       Чонгук сжал кулаки, не отрывая глаз от не знающего куда деть руки парня. - Непозволительное, - не плохое, не ужасное. Непозволительное.       Север смерил бледного паренька разочарованным взглядом. С чего он взял что этот омега умнее чем все остальные, стремящиеся прыгнуть к нему в постель? Надо признать, в этот раз Чонгук проявил слабость. Больно Лим напоминал ему его маленькое солнышко из прошлого с непослушной копной пшеничных волос и наивными глазками-бусинками. После очередного предательства альфе было необходимо нечто похожее, хотя бы издали напоминающее присутствие Юнги в его жизни. Действия Чонгука поймут лишь героинисты, слезающие с иглы с помощью других более слабых наркотиков: ты вкидываешь дозу, ждешь эффекта, хотя бы чуть напоминающего тот самый, от которого поджимаются пальцы ног и взрыв тысячи фейерверков в груди, а в итоге каждый раз разочарованный возвращаешься в черно-белую жизнь без него. - Ты злишься, потому что я повел себя так при всех? - спросил омега, отвернув голову, так чтобы Чон не заметил дрожь губ. Север не любил, когда он проявляет слишком много эмоций, так что Лим должен быть сдержаннее. - Или ты не хотел выставлять наши отношения напоказ перед кем-то конкретным?       Чон утомленно вздохнул. - Мне плевать, какие воздушные замки ты построил у себя в голове. Между нами секс и только. Или тебя что-то не устраивает?       Глава говорил это не в первый раз, тем не менее Лиму удобнее думать иначе. - Хорошо, - потянувшись к любимому, кивнул омега. Пальцы нырнули под борт армейской формы, вцепились горячую кожу, малейший контакт с которой вызывал нервное томление внизу живота. - Ладно, не злись. Может не сегодня, может не завтра и не через год.. ты меня полюбишь. Или хотя бы позволишь быть рядом по-настоящему. Я прекрасно вижу: иногда, очень редко ты смотришь на меня с нежностью, как ни на кого больше.., - парень осекся. Сегодня он стал свидетелем обратного. - Значит все еще будет. - В эти секунды я вижу перед собой не тебя.       Лим перестал дышать и слышать. Север отстранил его от себя пренебрежительно, почти брезгливо. - Кто он? - голос омеги задрожал от слез. - Кто он такой, господин Чон? Почему ты сейчас так говоришь? Словно я тебе больше не нужен.. - Он тот, кого я представлял, втрахивая тебя в постель.       Лим в ступоре замотал головой. Глаза его застилали слезы, струйки крови от ладоней, с вонзенными в них ногтями, закапали Северу под ноги. Вот так быстро и болезненно, как пластырь со свежего ожога, перед ним только что захлопнули дверь, к которой он, казалось, едва нашел ключ. - А теперь оставь меня одного, - бросил альфа через плечо. Кроме желания отправить парней в «North Crown» и вернуть Юнги на законное место, Чонгук хотел только побыть в полной тишине, прийти в себя, наконец, вспомнить почему он отпустил свою единственную слабость в ту ночь и позволил ему спокойно жить вдали, пока сам целую вечность задыхался без запаха его кожи. - Ты все еще здесь? - скрипнул зубами альфа, услышав сдавленный всхлип у входа.       Ручка двери со скрипом повернулась, позади послышалось шарканье удаляющихся шагов. Север опустился в кресло и закрыл глаза ладонями. Воспоминания выстреливали прямо в висок, а пистолет с прошлым был в его собственных кровавых руках. Все началось с короткого сообщения от неизвестного номера: «Малыш едет к папочке» и фотография - Юнги без сознания на заднем сидении неизвестного автомобиля, руки и ноги свисают безжизненно, рот склеен изолентой. Его солнышко так бледен и мал. Так беззащитен. Тогда чтобы определить его местоположение, Север взял под прицел детей начальника спецслужб для мотивации, лично вел переговоры с главарями местных банд, которых клялся истребить, шел на сделки, принимал любые условия, он рвал, метал, душа его рвалась из груди. Никто не смел вдохнуть, пока не определят местоположение омеги. Так, по истечению четырех часов ада глава Чон сминал бумажку с адресом в руке, пока другой сжимал руль на скорости 180 километров в час. Забавно, он рыл землю носом в течении многих месяцев в поисках Пак Юнсона, но когда речь зашла о жизни Юнги, добился своего за пару часов. Настолько боялся его потерять. Перед заброшенным бомбоубежищем было от силы пять человек. Север расправился с каждым на лету, не дожидаясь охраны. Он напрочь позабыл о безопасности, наплевал на собственную жизнь и будущее севера, спустился в бункер один с полупустым барабаном. И что же он обнаружил? Юнги держит эту мразь в руках, нежно укачивает, убаюкивает и плачет, горько оплакивает душу, для которой ад - милосердное наказание.       «Чонгук, прости, я не мог позволить тебе его пытать. Я убил отца. Теперь я снова сирота… Он назвал тебя отцеубийцей и сам умер от рук сына».       Чонгук отказывался верить. Это была не самооборона, не приступ гнева, его Юнги, гребанный ангел, проявил милость, решил не предавать черта пыткам. Он забрал у Чонгука смысл, снова выбрал отца. Так всегда, раз за разом. Плевать на десять лет за решеткой, на смерть отца Чона, на регулярные побои и на тысячи невинных северян. Главное - милосердный Юнги смиренно отпустил грехи блудной душе, предал ее небу и пролил слезу над бренным телом. Святой.       С тех пор видеть Юнги было смерти подобно. Север отправил его домой, а сам долго смотрел на безмятежный труп и шептал извинения перед покойным Чон Донгоном: - Прости меня, отец. Я должен был заставить его испытать нечто превосходящее твою боль тысячи раз. Нет, он должен был существовать в боли, за то как поступил с нами, за то что сделал тебя предателем, за то что я до сих пор не могу разыскать твою могилу. Прости меня. Я не сдержал обещания и не смею называться сыном.       По официальным данным причиной смерти Пак Юнсона стало самоубийство, а труп выставлен на площади на всеобщее обозрение, где каждый северянин мог плюнуть в бывшего главу. Какой толк? Ему было все равно. Он уже покинул этот мир в объятиях любимого сына.       Чонгук не мог войти в собственный дом. Сначала он ждал, что гнев поутихнет, но обида его разрасталась и даже мысли об омеге приносили ему боль неописуемую. Все его существо просилось к Юнги, но его также рвало от ненависти. Затем случилась война, требующая безусловной отдачи главы и он начал чувствовать неизмеримый груз ответственности в тройном размере. Перед смертью Пак Юнсон передал Намджуну подробные записи о слабых точках севера взамен на возможность поговорить с Юнги в последний раз. Ублюдок! Он знал о планах Кима и все же обменял будущее страны на пару минут наедине с сыном, которого угнетал всю жизнь. Чонгук вступил в войну со стратегически оснащенным противником, ради победы он должен быть в два, нет, в три раза хитрее, беспощаднее, он должен стать Севером, похоронив Чонгука окончательно. Вместе с Чонгуком ему пришлось распрощаться и с Юнги, потому как омега сдерживал его зверя, хранил в себе все человеческое, непростительное для Главнокомандующего в неравной бойне.       Отказавшись от своего солнышка, альфа запретил себе чувства. Отныне все его приказы были логически выверенными, безукоризненными, безжалостными, нацеленными на победу любой ценой. Той ночью, когда Юнги покинул его окончательно, лишь взглянув в его потухшие звезды глаз, Чонгук провалился в собственную темноту, а узнав, что Юнги покидает север вместе с Ким Сокджином - умер бесповоротно. Таков был последний подарок Пак Юнсона. Даже из могилы он смог сделать то, что не удалось целому десятилетию - разлучить Чонгука и его Юнги.       Дни складывались в недели, недели в месяцы. Север без капли сожаления отправлял тысячи бойцов на верную смерть, вершил судьбы городов, одним своим словом палил целые поселения и все же одна только мысль о Юнги заставляла его испытывать боль утраты. А сегодня, услышав его снова и втянув в себя запах его волос, альфа позабыл обо всем, лишь бы прижать его к себе покрепче, послушать биение сердца, прикоснуться к впадинке ключиц и пошло оно все к черту. Земля прекратила вращение, небеса замерзли, умолк весь мир. Его Юнги с другим? Исключено. А чего он ждал? Что после увиденного омега станет хранить верность? Возможно именно на это он и надеялся где-то глубоко внутри, потому как его Юнги был в миллионы раз лучше всех людей на свете.       В дверь постучали. Север медленно открыл глаза. Кано размером с огромный проем прожигал его взглядом. - Машина на месте, - доложил он, хмуро глядя себе под ноги. - Есть что сказать? - Главнокомандующий прищурил черные глаза и подался немного вперед. Вовлеченность Кано во все что касается Юнги выводила его из себя. - Ты уверен? - Короткий вопрос поставил Чона в тупик. Здоровяк вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь. - Он выглядит счастливым. Сдается мне, это далось ему не легко. Может оно к лучшему? - Не переходи черту, Кано, видит Бог, я не хочу делать тебе больно. - Я знаю тебя целую вечность, так что имею право сказать, - Кано приблизился и встал напротив, сцепив в замок ручищи, которые при желании могли вырвать с корнем молодое дерево. Он сдерживал поток ругательств, но глаза его передавали настроение весьма красноречиво. - Лезть в твои личные вопросы не в моей.. - гигант призадумался, вспоминая слово, которым служащие администрации разбрасывались направо и налево. - ..компентнеции, но и Юнги мне не чужой, так что завязывай быть мудаком.       Север улыбнулся одними губами. Откровения Кано его забавляли, а желание защитить Юнги - действовало на нервы. Альфа прошел к другу вплотную, так что макушка едва доставала до носа. - Вот как? - поджал губы Север. Все таки здоровяк редко позволял себе подобные вольности, точнее никогда. - Когда-то мне казалось, что с этим пацаном ты уймешься и успокоишься наконец, - он смягчился, посмотрел на друга с жалостью. - Но теперь даже мне понятно: вам лучше всего порознь. А мозгами я никогда не славился. Короче, догнал я, догонишь и ты.       Кано с трудом подбирал слова, ведь говорить о чувствах в его окружении приходилось не часто. - Значит с этим мудаком ему лучше?       Каждый мускул на лице Севера напрягся в жажде крови. Плевать на войну, плевать на юг и север, он представлял труп Ким Сокджина распластанным на промерзглой земле, где-нибудь в чаще леса на окраине. Одна эта мысль доставляла ему неописуемое удовольствие. - Может и лучше, - пробормотал Кано, глубоко вздохнув.       Щеку обожгло глухой болью. Голову Кано откинуло назад резким ударом. От неожиданности он не успел увернуться и теперь потирал ушибленную челюсть, глядя на Севера с жалостью и обидой одновременно. Чон взял друга за заднюю часть шеи и придвинул к себе так чтобы соприкасались лбы. Лицо его не передавало абсолютно никаких эмоций, лишь участилось дыхание. Это чертовски пугало. - Если бы это сказал кто-либо другой.. клянусь убил бы здесь и сейчас, - Север облизнул пересохшие губы. - Но раз так считаешь ты.. Кано, надеюсь ты прав и он действительно счастлив. Иначе получается, что я умираю просто так.       Гигант с силой сжал плечо брата и приободряюще улыбнулся. Ему ли не знать, что Чонгук, расставшись с сердцем, ночами гнал к границам в погоне за покинувшим его омегой, затем долго смотрел в сторону далекого юга и возвращался назад ни с чем, потому как вспоминал, сколько боли они причинили друг другу. Однако, по настоящему Север боялся снова раствориться в предателе с потрясающе красивыми глазами и проиграть войну. На нем висел неизмеримый груз ответственности, но с таким мягким сердцем ему не победить. Побеждает тот кто не боится поражения, тот кому нечего терять. Север не имел права на любовь. Все же любил. Глубоко, вечно, безусловно любил. Любил всеми демонами своей души, они рядом с Юнги утихали и тихо ложились к его ногам, когда нет его, кричали, плакали, бушевали, звали солнцем и ждали ночами.       Чон отогнал тревожные мысли прочь и отвернулся. Он не привык быть слабым даже перед Кано и теперь корил себя за излишнее проявление эмоций. Север налил немного виски в хрустальный узорчатый стакан, скорее чтобы занять руки нежели забыться. Кано с беспокойством наблюдал за тем как босс усмиряет своего зверя. - Насколько я понимаю, ты можешь не принимать его как представителя юга. Может если он перестанет мелькать перед глазами.. - Черта с два, - пресек Чон, лицо которого приняло привычный сосредоточенно-равнодушный вид. - Лучше Юнги будет перед моими глазами и мне не придется гадать где он и что с ним. Так спокойнее.       Кано скептически покачал головой. - Подать машину? - Нет, - ответил босс. - Иди. Будешь докладывать мне о его передвижениях. Хочу знать все: куда ходит, с кем видится, сколько раз чихнул и как часто поправил волосы. Докладывай все, - его зрачки потемнели, в них отразилась ставшая привычной жестокость. - И Кано.. больше не забывай кому ты служишь.       Сказанное резануло здоровяка по нервам. С тех пор как Юнги покинул север прошли месяцы, но Чонгук все еще не простил. Ведь именно Кано позволил забрать омегу на юг. И хоть официально наказания не последовало, Север умел карать молчанием, недоверием. Это прослеживалось в каждом отданном приказе.       Альфа, в одной руке которого переливался бокал с горьким виски, второй подцепил со стола календарь с расписанием. Следующая встреча с Юнги состоится на очередном закрытом заседании совета в рамках обсуждений дальнейших действий. Глава не смог сдержать горькой усмешки. Видеться им придется часто, подобные заседание проводятся два раза в неделю, не считая срочных созывов. - Все таки я тебя недооценил, - проговорил он про себя, пораженный хладнокровностью омеги на утренней встрече. Острый, проницательный, при этом исключительно дипломатичный и до ужаса соблазнительный. При одной мысли внизу живота прилила кровь. - Посмотрим, сможем ли мы сработаться, господин дипломат.

***

      Тэхён снова поглядел на экран телефона и, не увидев заветного сообщения, разочарованно бросил аппарат на дно дизайнерской сумки. В последнее время он видел Хосока либо спящим, либо спешащим на службу задолго до восхода. Омега скучал, о чем и написал ему целый час назад. Нет, у них все хорошо, Дазай делал для этого все возможное. С приобретением нового статуса западного шпиона, безопасность Тэхёна стояла в приоритете. Так, альфа приставил к любимому 24-часовую вооруженную охрану, провел полную проверку прошлого прислуги, снабдил все электронные устройства экстренными кнопками и слезно умолял Тэ не покидать дом без сопровождения. Именно последним правилом Тэхён пренебрегал всеми возможными способами. А что? Никто и представить не может какого ему взаперти 7 дней в неделю. Работать опасно, учиться опасно, путешествовать опасно! Жить, знаете ли, вообще опасно! Дазай - гребанный параноик, лютовал Ким про себя, возвращаясь из круглосуточного магазина с банановым мороженым на палочке, вопреки пробирающей февральской прохладе, и небольшим пакетом жизненно необходимых снеков. И вообще он в последнее время жутко поправился и все из-за этого Дазая, черт бы его побрал! Сам-то исход войны решает и планы заумные строит, а мне сиди не рыпайся.       Расстояние от апартаментов до супермаркета можно преодолеть за 15 минут, однако Тэ растягивал поход на целый час, пока не спохватится охрана. Огни города казались блеклым подобием себя в довоенное время. Погода стояла смурная, местные оставили яркие смелые цвета до лучших времен, облачились в черный и серый и поглядывали на Кима в кроваво-красном пальто с явным осуждением. А может дело вовсе не в одежде. Может в нем узнавали сына того самого главы запада, что жадно поглощал души бесстрашных северных воинов. Повсюду эти взгляды. Везде шепот и проклятия. На самом деле его постоянно втаптывали в грязь, конечно, Дазаю об этом знать не обязательно, иначе ему придется вести войну со всем севером. И потому Тэхён держался, высоко подняв голову, словно никогда не терял своей короны. Двери одного из элитных баров на проспекте лязгнула и норовя вот-вот слететь с петель, распахнулась, выпуская компанию краснощеких альф, которые оказавшись на свежем воздухе раскраснелись еще сильнее. Их было трое, они были пьяны. - Блядство, - выругался уронивший мороженое Тэхён. Его только что чуть не прибило дверью!       Альфы шумно переговаривались между собой, от них разило алкоголем, табачным дымом и дорогим кондиционером для белья. Тэ еле сдержал рвотный позыв. Он уже почти обошел компанию стороной, но на секунду поднял глаза и понял: один из альф смотрит прямо на него. С любопытством и неотрывно. Мелкая дрожь по телу, омегу пробрал страх. Его узнали. Тэхён опустил глаза, сердце тревожно сжалось. Альфа продолжая смотреть уже вслед, игриво дернул друга за рукав, затем что-то шепнул и кивнул в сторону прикрывшего глаза парня. - Прошу прощение! - Ноги примерзли к земле. Тэхён быстро сообразил: надо бежать, и, не оборачиваясь, ускорился. - Какой прыткий, всего секунду внимания!       Тэхён остановился. Перед ним вырос тот самый альфа в коричневом пиджаке с аккуратно уложенной прической волосинка к волосинке. Он был немного полноват в туловище с длинными руками и ногами и насмешливо глуповатым выражением лица. Мужчина подбирался ближе шаркая ногами по дорогой плитке. - Мы с парнями едем в «Тэмпл», - мужчина сделал ударение на названии закрытого ночного клуба «вход только по приглашениям». - Вы так красивы, что не устоять. Разбавьте нашу компанию.       Тэхён сдержал поток грязной брани, вместо этого лишь покачал головой. Интуиция, инстинкт самосохранения, здравый смысл - все кричало об опасности и Тэ решил в кои то веке прислушаться. Он уже собирался пуститься в бегство, как альфа схватил его за локоть и больно сжал. - Да погодите же, Ким Тэхён, верно? - язык альфы заплетался от алкоголя, глаза горели предвкушением. - Узнал.. Недавно видел снимок на обложке газеты. Должен признаться самый красивый разворот за всю историю.       Омегу передернуло. В последнее время его фотографии публиковались в качестве предателя или шпиона. Ни один из вариантов не добавлял адекватных поклонников. - Вы ошиблись, - только и смог пролепетать он и дернулся, отчего альфа усилил хватку. - Мне не нужны проблемы, - пролепетал он на выдохе и машинально оглянулся в поисках помощи, однако сразу понял, со стороны сценка казалась разборкой подвыпившей парочки. - Ну же, сладкий, пора сделать что-то полезное для севера. Один вечер. Посвяти его мне, это поможет замолить грехи. - Пошел к черту! - Тэхён ожил, словно кто-то пустил внушительную дозу адреналина в кровь. Он стал вырываться, звать на помощь, так что дружкам альфы пришлось взять его в кольцо, заткнуть рот рукой. Телефон со спасительной экстренной кнопкой выпал из рук.       На крики и шум сбежалась охрана и несколько проходящих мимо зевак. Альфа в коричневом пиджаке с улыбкой поднял руку и поспешил успокоить зрителей: - Прошу прощения, друзья! Мой спутник немного перебрал! - его неловкий смех смешался с мольбой Тэхёна о помощи. - Совсем не дружит с алкоголем! - «Я их не знаю! Вызовите.. ..олицию!» - Хаха, боже, как неудобно! И так каждый раз.. - «Отпусти.. Я.. их не..». - Прошу возвращайтесь к своим делам. Мы не хотим никого беспокоить.       Прохожие раздраженно закатили глаза и поспешили по своим делам, один только грузный охранник с выбритой головой остался стоять на месте. Смена его началась аккурат в тот момент, когда компания сына управляющего внутренними делами заняла излюбленную вип-ложу на втором этаже бара. И он был готов поклясться: омеги с ними не было. - Господин Бом, какие-то проблемы? - мужчина сверлил взглядом отчаянно вырывающегося парня, теребя кнопку вызова службы безопасности на рации.       Тэхён смотрел на него с мольбой, надеждой, как не смотрел ни на одного человека в этом мире. - Никаких проблем, - процедил Бом, прикрывая омегу своим телом. - Занимайся своими делами, если не хочешь, чтобы я прикрыл ваш курятник. - Вы в порядке? - игнорируя угрозы, спросил мужчина. Тэхён усердно замотал головой. - Вы знакомы? - Ким снова ответил отказом.       Бом стал терять терпение. Если изначально эта игра ему нравилась, то теперь все больше раздражала. - Эй, - он щелкнул пальцами у охранника перед носом. - Слишком много на себя берешь! Ты хоть знаешь что это за тварь?       Охранник промолчал, хоть этот папенькин сынок нарывался на сломанные пальцы. - Он, блять, Ким Тэхён! Смекаешь? Западный предатель, братиш того самого Ким Намджуна. У тебя че родня не служит?       Тэхён наблюдал, как с каждым словом на лице спасителя сменяются эмоции. Удивление, понимание, жестокость, презрение и наконец отвращение и ненависть. Мужчина отвел глаза, затем развернулся и пошел прочь. Тэ тянул к нему руки и мычал, вырывался и проклинал. В моменте он понял, что именно ему хочет все объяснить, рассказать все-все! Мужчина ушел и Тэхён заплакал. От бессилия и обиды, а еще от страха, выступившего из за адреналинового занавеса.       Его волокли не долго. Темный переулок с подмерзшими картонными коробками под пожарной лестницей. Тэхён решил стоять насмерть, но силы уже его покидали, ноги и руки отказывались слушаться, а вместо крика из горла вырывался глухой хрип. - Вы все умрете, - провыл он, брошенный на кучу коробок. - Но ты! Ты умрешь медленнее всех!       Первый удар пришелся в живот, Тэхёна согнуло пополам. - Он придет за тобой, когда ты будешь уязвимее всего! Увидев его, вспомни мое имя!       Второй удар в грудную клетку. Искры из глаз, легкие выкашливают кровь. Тэхён улыбается. - Захлопнись, западная шлюха! - Пощечина. Тэ валится на пол. Бросает первый попавшийся осколок наугад и промахивается. - Как тебя наказать, мм? Красивый. В моем вкусе.       Альфа снимает пиджак, кидает одному из дружков и наваливается сверху. Он дышит прямо на него, Тэхён задерживает дыхание, но запах алкоголя и пота вперемешку с кондиционером для белья оседает на кончике языка. Руки Бома ныряют под пальто, нашаривают ремень и тянут пряжку. Омега машет ногами, целясь в пах, альфа кряхтит и берет его в замок, полностью обездвиживает. Тогда, оставшись между огнем и льдом, Тэхён решает выбрать пламя и прыгает с открытыми глазами, головой вниз. - Нет! Пожалуйста! У меня спид! - кричит он из последних сил, зная, что ублюдки скорее всего убьют, если не утолят животное желание.       Бом остановился и посмотрел на него с недоверием. - Пиздишь. - Проверим? - кровавая улыбка омеги - лучше любых слов сигнализировала об опасности. - Ну давай, Меркьюри, сделай это! Возьми меня! - Тэхён стал судорожно избавляться от ремня. - Думаешь ты у меня такой первый? Я, сука, всех вас накажу!       Альфа отпрянул от него как от огня. Эмоции на его лице сменялись со скоростью летящей пули. Тэхёну же стало хорошо. Пусть его и убьют, но он умрет, оставшись верным Хосоку, незапятнанным. Альфа с визгом обтер руки от крови. Глаза его горели ненавистью, когда один из друзей передал ему маленький дамский West Pocket. Дуло пистолета направленное на Тэхёна не вызывало страха, все же это было не так страшно, как быть на прицеле у собственного брата, а значит омега смотрел палачу прямо в глаза, без тени сомнения. В голове ожили счастливые воспоминания, покрытые блестящей дымкой: школьные дни с Юнги в библиотеке; Намджун готовит вафли на завтрак в его 14ый день рождения; вечер на студии, когда он повстречал Хосока; вот и первый поцелуй - такой огненный и обжигающий как и каждая секунда рядом; «Успокоишься ты или нет? Я, блять, без ума от тебя, нечисть!»; «Хочу от тебя детей, - Дазай смеется и прижимает омегу к постели. - Десять, не меньше. И пусть каждый похож на тебя, только характером посмирнее». Дети никогда не входили в идеальную картину будущего строптивого омеги, но от Хосока.. Маленькие копии его путаются под ногами, сметая все на своем пути.. Кайф. Любить Хосока - вообще чистый кайф. - Западная грязь, - прошипел альфа. Рука его дернулась и Тэхён с грустью закрыл глаза.       «- Так, играем в правду или действие! Только без телефонных звонков, это касается братцев Чон! - Юнги аж захлопал в ладоши от предвкушения.       Я устроился поудобнее в руках Хосока и откинул голову ему на плечо. В гостиной друзей стало намного уютнее, мягкий диван, словно облако так и тянет закутаться в плед и проговорить всю ночь, а к утру уснуть, зная что любимый отнесет на ручках в свою спальню (неудивительно, что в особняке Чонов у Хосока собственная спальня). Это Юнги постарался. Раньше особняк Чонгука больше походил на фамильный склеп, теперь это был самый настоящий дом. Сам Чонгук с горем пополам разжигал камин, все что угодно лишь бы его солнце был доволен. - Я первый, - подмигнул Мину и он улыбнулся в ответ. - Чонгук, правда или действие? Дазай провел губами по тыльной стороне шеи и все мои дьявольские планы полетели в бездну. - Действие. Всегда только действие, - Чонгук швырнул очередное полено в очаг. Слишком много. Огонь растаял на глазах. - Братан, домашнее хозяйство - это тебе не приказы отдавать. Юнги, уверен, что такой мужик в доме тебя устраивает?- рассмеялся Дазай. Друг замахнулся на него бревном, затем повернулся к Юнги и тут же потеплел. - Солнышко, без паники, я все сделаю, - и старательно выудил лишние поленья из многострадального камина. - Так, действие значит? - потер ручки от предвкушения. - Слабо в следующее публичное обращение к народу включить признание в любви?       Юнги вытаращился на меня, как-будто я сказал что-то из ряда вон выходящее. Север же напротив остался спокоен как айсберг посреди снежной вьюги. - Не слабо, - пожал плечами Чон. - Моя очередь. Дазай, правда или действие? - Правда, мне скрывать нечего, - мой альфа притянул меня ближе за талию и я снова потерял нить разговора. Задницей прочувствовал его возбуждение. Видать ему тоже не до игр. - Поцеловал бы Тэхёна в теле бывшего или бывшего в теле Тэхёна?       В гостиной повисла тревожная тишина. Хосок забегал глазами от Юнги к Чонгуку в поисках поддержки, но те лишь сдерживались чтобы не упасть со смеху. В голове я уже предвкушал миллион разных способов использовать любой ответ против любимого, ибо ни один меня не устроит. - Не понял, ты че молчишь? - сказал я, повернувшись к смертнику.       Он послал другу уничтожающий взгляд и буркнул что-то типо «чтоб ты в парашу провалился», затем повернувшись ко мне с ангельским лицом заявил: - Так нет у меня бывших. Ты - первый и последний.       А дальше помню смех и всепоглощающее тепло, тогда и каждый день с ним я был по-настоящему счастлив».

***

      Чимин опустил пакеты с покупками на прикроватный столик в огромной спальне на втором этаже резиденции главы запада. Для сегодняшнего выхода он выбрал рубиновую блузу на запах и черные струящиеся брюки в пол, делающие его стройнее и выше. В этот раз Намджуну должно понравиться. Прошлый прием для спонсоров стал его личным сокрушительным провалом. Только увидев наряд омеги, Джун тут же отправил его домой. Мягко говоря унизительно, особенно для человека, потратившего целую жизнь на воспитание безупречного вкуса. Только вот заглянув в гардеробную в поисках украшений, омега наткнулся на заботливо приготовленный светло-серый костюм с приложенной запиской: «Увидимся в семь». Чимин смял пакет с тряпками, которые старательно выбирал пол дня и, бросив его на пол, стал топтать, глуша визг собственной ладонью. - Пошло оно все! Никуда.. я в этом.. не пойду! - омега сорвался вон из гардеробной, хлопнув раздвижными дверьми.       Тем не менее, ровно в семь Чимин с ослепительной улыбкой и в том самом костюме стоял под руку с Ким Намджуном и обменивался любезностями в тесном кругу западной элиты, не жалеющей денег на военную технику, названия которой никогда и не слышали. Увидев направляющегося в их сторону омегу лет пятидесяти Пак сделал глубокий вдох и стал улыбаться еще старательнее, до треска скул. - Дорогой мой, - омега оставил невесомый поцелуй на щеке любимого сына. - Вечер просто потрясающий. - По лицу отца так не скажешь.       Хмурый Намджун кивнул в сторону седого альфы, окруженного генералами и министрами. Лицо его выражало столько же эмоций, сколь подошва армейского ботинка на утреннем строении. - Ты же знаешь, глубоко внутри он очень горд. - Никуда не денется, когда я положу север на лопатки.       Омега возмущенно цокнул и кинул высокомерный взгляд на Чимина. - Не бросайся словами при посторонних, родной. Не забывай, спасенному щенку из волчьей стаи не стать послушным псом.       Намджун пропустил оскорбление мимо ушей. Чимин должен уметь сам за себя постоять, таков удел будущего первого омеги страны. Альфа оставил короткий поцелуй на щеке папы и откланялся, заприметив важного гостя.       Чимин отпил больше шампанского чем планировал и приготовился к очередному прелестнейшему диалогу о том, какой он грязной крови и как скоро наскучит Намджуну, если уже не наскучил. Колкости, косые взгляды, приставания, смешение фамилии Пак с грязью - как ни странно, все это давалось ему легко, можно сказать лишь подогревало желание забраться повыше и посмотреть как в секунду все враги вдруг станут друзьями, а те кто сейчас желает смерти будут ползать у его туфель. - Когда ты уже сдашься, золотце? Моему сыну плевать на тебя. - Настолько плевать, что представил меня своим омегой перед вами?       Ни один мускул на лице Чимина не дернулся, он продолжал улыбаться и со стороны казалось, будто они ведут самый поверхностный разговор о погоде. - Послушай, мальчик, беги.. - Нет, это ты меня послушай, - перебил младший. - Ты вздумал меня пугать, но понятия не имеешь через что я прошел. Я выжил на шахтах, выжил под одной крышей с отцом, больше скажу - я его пережил, а уж тебя тем более переживу. Так что будь паинькой, папочка Ким, и может когда-нибудь я позволю тебе отправиться на пенсию со всеми почестями.       Чимин одним махом опустошил содержимое бокала и устремился прочь походкой от бедра. Уже у самого выхода на террасу, омега осмотрелся и, изобразив скуку, прислушался к голосам, доносящимся снаружи. Намджун, подумал он, кажется говорит по телефону. - Мне плевать на количество жертв, Сид, делай как я говорю.. Чтобы завтра до рассвета базу перевели в Кантан…       Шестеренки в голове забегали со страшной силой. Кантан. Один из жилых районов западной столицы. Они с Намджуном посещали детскую больницу в том участке на прошлой неделе. Что за базу он туда перевозит? Шестеренки вдруг со скрипом встали, лицо Чимина перекосило от ужаса. Кантан, базы, это могло значить только одно. Омега развернулся на каблуках и направился к выходу из зала, стараясь не запутаться в собственных ногах. Пришла, наконец, пора вернуться домой. Уже в особняке Кимов в ящике ванной его ждал небольшой кнопочный телефон - единственный способ связаться с Юнги. Омега отодвинул полотенца, нащупал мобильный и сердце ухнуло в пятки. Он был не один. В проеме ванной промелькнула зловещая тень. Наверное, Чимину просто не суждено быть героем.