Север

***

- Движок у моей крошки что надо, 420 лошадей. Почти как у маленького самолета.       Альфа с горячим полотенцем на глазах, что уже полчаса самозабвенно хвалился новой тачкой, купленной на аукционе всемирно известного автопроизводителя, лежал на кушетке лучшего салона в городе. Прямо сейчас над ним кружило четыре мастера: один - острейшим лезвием избавлялся от щетины на подбородке, двое других занимались ногтями на руках и ногах, а четвертый волшебными движениями массировал поредевший затылок. Болтовня плавно перетекала в вопросы более возвышенные, философствовать вообще было у Бома в крови, как и алкоголь, от паров которого у работников салона уже слезились глаза. - Прикинь, я только достал пачку денег, а он сразу как шелковый, уже лежал у меня в ногах. А говорят любовь не купишь, - альфа прыснул от смеха и мастеру пришлось немного отдернуть руку с лезвием. - Правда в том, что купить можно все и всех, остальное - дело цены.       В комнате послышались негромкие шаги. Мастера как по мановению волшебной палочки отошли от клиента, но через пару мгновений снова приступили к работе но более шершавыми и какими-то неприятными пальцами. Бом нахмурился, однако собственный треп занимал его куда больше и он продолжил: - Порой мне начинает казаться, что я всемогущий, - альфа довольно усмехнулся. - Неужели вы настолько могущественны, господин? - раздалось у него над ухом и Бом дернулся от неожиданности. Как странно, обычно работники этого салона играли роль немых слушателей.       Итальянское лезвие из высококачественной стали смело заскользило по шее. - Я сильнее любого в этой комнате и даже в этом салоне, это уж точно, - ответил Бом. - Именно поэтому ты обращаешься ко мне - господин, а я плевать хотел как тебя звать. - На вашем месте я бы точно хотел знать имя человека с лезвием у моей шеи, - прошептал Дазай, прокрутив бритву на пальцах.       Бом дернулся, норовя скинуть полотенце с глаз, Кано и близнецы приковали руки и ноги к кушетке. И тогда он заорал: - Кто вы, блять такие?! Суки, вы знаете кто мой отец?! - Знаем-знаем, - похлопал по пухлой щеке Дазай. - Не переживай ты так, это ж салон. Наслаждайся. - последнее слово, полное осатанелой злобы, побудило альфу заткнуться. - Диджей, поддай-ка нам успокаивающей музычки! - свистнул огненноволосый Чен, виляя задницей и вызывая у брата закатывание глаз.       Мелодия из плейлиста буддистского монаха стала громче и отнюдь не успокаивала, наоборот, от нее у Бома по коже побежал табун холодных мурашек. - Что я сделал, господин? За что.. - Вот видишь, теперь господин - это я, - поучающе протянул Дазай. Он продолжал филигранно скользить бритвой по шее, в опасной близости от сонной артерии и выглядел при этом пугающе сосредоточенно. - Ты решил поиграть в Бога, причинил боль человеку, одной слезинки которого хватит, чтобы я разнес этот город в щепки. Припоминаешь такое? Понимаешь что теперь с тобой будет?       Ласковая мелодия смешалась с плачем и мольбами о помощи. Дазай упивался каждой секундой. Вчера в нем пробудили зверя, того самого, безумного, которого он сам боялся будучи подростком. Теперь он был намерен его кормить, кормить, пока животное не прекратит стачивать клыки о спинной мозг изнутри. За Тэхёна, за всю ту боль, которую он пережил по вине этого уебка, за моего омегу, который сегодня утром не открыл глаза, а лежал под ебучими аппаратами в реанимации. - Ну что ты? Тихо, тихо.. - приговаривал Дазай, водя лезвием по лицу. - Ты же весь такой всемогущий.. Все ведь можно купить… Какую цену заплатишь за свою жизнь? - Любую! Просите что хотите! Деньги? Мой отец много отвалит.. я.. я его единственный сын.. назовите сумму.. - Скучно. Еще? - Должность.. положение.. Компромат! на любого! Мой отец заправляет делами гребанного главы округа! Он знает все про всех. Сука! - Дазай понял, что вдавил лезвие немного сильнее чем планировал и ослабил хватку. По щеке всемогущего Бома поползла тонкая струйка крови. - Кано, звякни Бому старшему, посмотрим, что он скажет на этот счет.       Здоровяк набрал нужный номер и передал телефон. В трубке раздался бодрый голосок, Дазай поприветствовал папочку Бома как ни в чем не бывало. - Слушай, Бом, у меня тут твой сыночек, любитель пострелять в беззащитных омег в переулках, которые ты, блять, обязан держать в порядке. Да, представляешь? Так что я его отпускаю и спрашиваю с тебя или не такой уж он близкий тебе человек и мы поиграем с ним в игры, которым я научился в тюрьме? - Дазай замолчал. Бом младший начал благодарить небеса: уж отец то все решит, он никогда не даст в обиду. - Хмм.. понял.. И тебе хорошего дня, Бомчик, служи родине прилежно, толстячок! - Дазай отключился и передал телефон Кано. - Как думаешь, что сказал папочка?       Бом судорожно сглотнут. - Он скоро приедет? - прозвучало наивно, почти по-детски из уст 34-летнего мужика. - Ох, солнышко, у твоего папы сейчас много работы. Но знаешь? Он разрешил нам с тобой поиграть..

***

- Главнокомандующий, думаю все вопросы из повестки обговорены, можно закрывать заседание? - прошелестел секретарь на ухо Северу, тот отмахнулся, не в силах оторваться от погруженного в собственные мысли Юнги, рисующего замысловатые схемы в красной записной книжке.       За окном уже смеркалось. Заседание заняло немного больше времени, чем обычно. Вот уже полтора часа чиновники сидели как на гвоздях, в ожидании завершающего слова главы. Север же все продолжал изучать профиль господина представителя под светом ламп и, не дай бог, кому-нибудь спугнуть поток прекрасных мыслей. - Какого черта так долго? - раздалось снаружи, сразу после чего дверь в зал с треском отворилась и Юнги подскочил на месте. Север сжал зубы и обернулся: на пороге стоял Дазай, немного дерганный и бледный. - Глава, можно вас на пару слов? - сказал он, нервно постукивая ногой.       Как и ожидалось, хорошие новости с таким лицом не сообщают. За последний час в разных частях границы вспыхнули организованные нападения. Захватчики наступали быстро и беспорядочно даже на самые малозначительные лагеря. Дело попахивало гнилью. Север выслушал молча затем развернулся чтобы двинуться в контрольный пункт, но вскоре остановился и бросил через плечо: - Господин Мин, прошу проследовать за мной.       Юнги за всей серьезностью ситуации не заметил, как его усадили в бронированный линкольн. Лишь услышав запах горной грозы, уловив жар его тела на соседнем сидении, омега понял какую огромную ошибку совершил и что назад дороги нет. Работа, работа, работа, повторял он про себя, нас связывает только работа. Как жаль, что сердце не понимает слов человеческих, а живет по одному ему известному закону и коль уж выбрало однажды, трепещет и бьется в ритме одного имени. - Обрисуешь ситуацию? - Юнги заговорил, дабы замолкли мысли. - Рваные набеги на границы. Атакуют жестко и беспорядочно. Неспроста, это начало чего-то большего. - Север смотрел прямо в глаза, не отрываясь и не моргая. - У нас тут не диснейленд, а настоящая бойня. Уверен что справишься, солнышко?       «Солнышко», «солнышко», «солнышко», «солнышко», «солнышко», «солнышко». Где-то в подкорке сознания маленькая копия Юнги завыла от боли, закрыла уши руками и согнулась пополам. Внешне же омега едва заметно приподнял бровь. - Обращайтесь ко мне как полагается, господин Север. Что общего у точек поражения?       Север прикрыл рот ладонью и омега не углядел, что он сейчас прямо как мальчишка улыбается. Какой же он все таки удивительный его Юнги, сколько стойкости в столь хрупком теле. Ведь у них одна ломка на двоих: по тем самым поцелуям до утра и горячему дыханию в шею, по дороге в конце рабочей суматохи, когда точно знаешь - там тебя безусловно ждут и любят, так как любят раз в тысячелетие. Такие потери не восполняются. С ними живешь остаток дней в агонии и молишься, чтобы в следующей жизни повезло не знать подобной любви. - В том то и загвоздка. Они все не несут никакой ценности в плане оснащения или секретной информации, просто лагеря с человеческим ресурсом. - Человеческий ресурс - вот как теперь говорят о живых людях? - омега осуждающе сдвинул брови, а Северу хотелось разгладить их подушечками пальцев. - Заложники? - Все убиты на месте, - машинально ответил Чон, пропустив колкость мимо ушей. - Нет, его цель отвлечь внимание от настоящего удара, который был бы невозможен при нынешнем положении баз. - Прокладывает путь, - подытожил Юнги. - За это время я прекрасно выучил его повадки. Войну он ведет точно также, как проживает жизнь - трусливо и скользко.       Омега раскрыл свой блокнот в переплете из красного бархата и продолжил вырисовывать одному ему известные схемы. - Но именно благодаря грязной игре этот кусок дерьма ставит в тупик наши честные задницы.       Юнги отнял ручку от кремовых страниц. Это последнее высказывание ему сильно не понравилось. От Севера так и веяло опущенными руками и заблаговременной смертью веры в людей. - Они с твоим отцом неплохо сработались и даже его этот тип оставил ни с чем. - Что ты имеешь в виду? - одно упоминание отца и омега быстро захлопнул блокнот, примеряясь что будет с его тщедушным телом, если он прямо сейчас на скорости 120 километров в час выброситься из автомобиля. - При чем здесь отец? - Перед смертью он передал Намджуну подробную инструкцию завоевания севера с расположением всех стратегически важных объектов, - Север замолчал, взвешивал в голове стоит ли продолжать. - Взамен на последнее свидание.       Омега вздрогнул, к горлу подкатил рвотный позыв. Господи, когда это все закончится? Плачевное положение севера на войне, любимый человек утративший рассудок, смерти тысячей, стоящих до последнего в попытке защитить свой дом - я всему виной. Юнги отвернулся к окну, чтобы скрыть приступ паники. Зря я вернулся. Для всех было бы лучше останься я на юге. Как же я устал. - Ты ни в чем не виноват, - Север уловил надрыв дыхания и сердце его ухнуло к ногам. - Посмотри на меня, Юнги. Твой отец оставил после себя огромную кучу дерьма, но ты.. ты - самое чистое, что во мне осталось. Не смей брать на себя наши с ним грехи.       Мин как завороженный смотрел ему в глаза и.. о чудо! во тьме чернее ночи промелькнул его Чонгук! Тот, что ночи напролет сидел у его постели, когда омегу свалила простуда; тот, что после управления целой страной, часами слушал его рассказы о новых цветах в их зимнем саду; семнадцалетний Чонгук у маленького зарешеченного оконца, отказавшийся бежать из страны без своего головастика. - И тем не менее ты от меня отказался, - напомнил омега скорее себе. - Тогда я отказался не от тебя, я отказался от себя, - и буду платить за это всю жизнь. Но ты продолжаешь возвращаться и следишь, чтобы я никогда не забывал о своей потере. Будь уверен, я и не смог бы. - Мне не суждено быть счастливым, солнышко, у меня есть все, но при этом нет ничего. Как думаешь, есть что-то больнее чем быть с тобой в одной комнате и не иметь возможности коснуться? - Север протянул ладонь к молочной щеке, но стоило Юнги отшатнуться, положил руку на сидение и сжал пальцы до боли в костях. - Есть. Знать, что это навсегда.       Чонгук, сдавшись, покинул глаза Севера, они снова блеснули холодом. Машина погрузилась в сумрачную тишину. Юнги вновь ушел глубоко в себя, не замечая, как за окном огни города сменяются тенями деревьев, а мощный мотор переходит в монотонный гул и сливается с шелестом февральского ветра. - Остановите машину! - вдруг вскрикнул омега, лицо которого приняло вид постижения великой тайны.       Грузный альфа лет сорока кинул вопрошающий взгляд на Главнокомандующего с водительского сидения. - Дай мне выйти, Чон, - омега стал торопливо складывать вещи в кожанный портфель, попутно скидывая локацию своему водителю. - В чем дело? - Север озабоченно всматривался в лицо омеги, который, казалось, готов выброситься из автомобиля на ходу. - Юнги, в чем дело? - Езжай без меня, мне срочно нужно кое-кого навестить, вернее кое-что.. Это все неважно. Высади меня прямо здесь, дальше поеду сам. Как я мог забыть? Поверить не могу. - Ты можешь объяснить по-человечески? - Кажется я нашел зацепку.. это не точно и может быть там нет ничего полезного, но.. - ..но пока не проверишь не успокоишься, - закончил Север, знающий Юнги лучше самого себя.       Бронированный линкольн и две машины сопровождения враз развернулись на плохо освещенной трассе и рванули в противоположную от первоначального пункта назначения сторону. Ехали недолго, в небольшой поселок на окраине Трех холмов. Кортеж затормозил у неприметного двухэтажного домика, а Юнги тут же бросился к кованым воротам и, покопавшись с электронным замком, исчез за дверью. Главнокомандующий послушно последовал за ним, а где-то в сорока милях целая нация ждала своего правителя.       Они обогнули дом и в полной темноте прошли в запыленное помещение, судя по всему гараж. Север пытался не отставать - боялся, что Юнги споткнется и поранится во мраке. - Только сильно не удивляйся, - послышался голос омеги поблизости и альфа последовал на него. Привыкший держать все под контролем он еле сдерживался, чтобы не выругаться матом. - Я хотел чтобы ваша встреча произошла немного по-другому, но в нашем случае выбирать не приходится.       Щелкнул переключатель и помещение озарил теплый свет. Север сузил глаза, давая им привыкнуть к резкой вспышке. Почти сразу он разглядел ярко-желтое, почти оранжевое пятно, выделяющееся в серости неприметного с виду гаража, а когда зрение вернулось окончательно, альфа вздрогнул и замер на месте. В груди пронеслась волна восхищения. Там, в пыльном гараже на окраине, его ждала та самая.. - Это правда она? - тихо спросил Север.       Юнги кивнул, дабы бы не спугнуть этот прекрасный момент. - Пчелка, - на выдохе молвил альфа, подходя ближе. Стоило ему коснуться холодного металла, как воспоминания цвета солнца хлынули на него одним потоком, увлекая за собой и там, в этих воспоминаниях он был ребенком. От него не зависели жизни миллионов, а руки не были окрашены кровью. Там же был жив его отец. И прятал его от всего мира за огромной, сильной спиной. - Пчелка. - Хочешь за руль?       В руках омеги блеснул заветный ключ. В момент когда пальцы Севера опустились на кожаный руль, голоса в голове наконец затихли. Прошло одиннадцать с половиной лет, изменилось все, а пчела была все такой же. Как жаль, что только она, подумал альфа. - Я искал ее годами, оказалось, что после ареста имущества твоего отца ее выкупили на востоке, - Юнги тихо улыбнулся. - Представляешь, она последовала за тобой даже туда. Кано присматривал за ней, пока.. меня не было. Это должен был быть подарок на прошлое Рождество.       Прости, что не приехал. Севером вновь овладел Чонгук, и смотрел на омегу как на самое прекрасное чудо, как на единственную радость в мире полном лжи и грязи, смотрел с благодарностью.       Омега оставил Чонгука со старым другом, а сам заглянул в бардачок машины, где уже много месяцев хранился пожелтевший конверт с подписью: отдать лично Мин Юнги. - Что это за место? - спросил Чон оглядываясь вокруг. - Этот дом я купил года три назад и жил здесь, когда начал работать в администрации. Его не конфисковали потому что я оформил его на Кано. - Ну конечно, Кано, - усмехнулся Чонгук. - Как я мог забыть. Вы двое совершенно неразлучны. - Я нашел что хотел, пора возвращаться. - Вспомним старые добрые времена? - альфа хлопнул по рулю любимой пчелки. - Извините, господин Чон, это лишнее. Я хотел бы изучить документы, возможно здесь есть нечто важное.       Чонгук никогда не умел принимать отказы, но к желаниям Юнги это не относилось, а потому спокойно проводил взглядом любовь всей своей жизни и завел мотор, один визг которого когда-то наводил беспорядки в размеренной жизни обитателей Трех Холмов.       Несмотря на февральскую стужу, Север летел по ночному шоссе с открытыми окнами. Ему нравились порывы ветра ворошащие теперь уже совсем короткие волосы и озорной визг шин на крутых поворотах. Еще больше ему нравился тот факт, что именно Юнги одарил его этим мгновением мальчишеского счастья. На удивление, на замызганном смогом небе проступила пара звезд. Их упрямый свет сочился из непроглядной тьмы и Чонгук невольно сравнивал их с омегой, непоколебимо озаряющим его существование, когда сам альфа давно сдался злобе и безумию мира. Поглощенный свободой альфа остановился в нищем квартале, где бывал перед самым отбытием в Гувон и стал шарить во внутреннем кармане пальто в поисках сигарет и зажигалки. Прикурив, оглянулся по сторонам и увиденное яркое пятно размером с двухэтажный ангар спустило его с небес на землю. Портрет на всю стену соседнего здания, это было его лицо - лицо Чонгука с кровавыми глазами, выворачивающими душу, а внизу на сине-белой ленте в цвет флагу: «Я приду в ваши дома. Я заберу ваших детей. Я есть война». - Теперь у войны мое лицо, - проговорил он тихо, почти про себя.       Всю оставшуюся дорогу Север не позволял себе смотреть на звезды. Звезды - для романтиков, поэтов, единственной заботой которых - любование ночным небом и поиск исключительных рифм для изысканных поэм. Альфа ехал аккуратно, гладко выворачивая руль. Потому как не мог позволить себе погибнуть или застрять на трассе с проколотой шиной. Мимолетное помутнение спало и он снова вернулся в реальность, где его жизнь принадлежала всем кроме него самого.

***

      Юнги не заметил, как в сопровождении охраны прошел несколько этапов досмотра на входе в контрольный пункт слежения Центрального управления государственной безопасностью. Военные всегда вызывали в нем уважение и стремление к дисциплине, но сегодня все было по-другому. На базе царили смятение и страх. Люди в форме спешили от одного кабинета к другому, сотни бумаг, десятки мониторов с датчиками слежения и картами местности, полупустые чашки кофе на столах и десятки глаз, глядящих за увеличивающимся числом на экране, означающим гибель солдат в реальном времени. - Нападение на границу Нихва! Часовой просит подкрепления! - Обнаружен вражеский отряд на предгорье!       Здесь пахло отчаянием. Юнги услышал дух поражения. Пробираясь сквозь души резервистов, он передался и омеге, который в тот момент замер посреди беспорядка и безмолвно глядел по сторонам. До этого момента Мин думал, что готов, но еще никогда он не чувствовал такое отравляющее бессилие, хотелось закрыть уши руками и спрятаться подальше в комнату без окон и дверей, только бы они все умолкли. - Дозорный 16.1, сержант, как слышно? Доложите ситуацию, - проговорил в радиоаппарат молодой диспетчер. Ответа не последовало. - Нихва 16.1, как слышно?       Альфа покачал головой, глядя на начальника, и тот сжал губы в тонкую полосу, затем без колебаний объявил по внутренней линии: - Батальон 16.1 приграничной части Нихва дезактивирован. Повторяю, батальон 16.1 приграничной части Нихва дезактивирован.       Число на экране выросло еще на 120 человек. Юнги вытащил бумаги, оставленные ему отцом в наследство и стал судорожно перебирать буквы и значения в голове. Бесполезно. Он прочел их уже раз десять, но в них не было смысла, это никакая не подсказка и не шифр, который поможет им выиграть чертову войну. Это были бумаги из заграничных банков, где по всей видимости хранились деньги и золото, награбленные за время председательства Пак Юнсона. Отец оставил Юнги свое состояние. Как мило и бессмысленно. Омега испытал непередаваемое разочарование и вину перед погибшими, а еще по его дурости Север задержался на драгоценные двадцать минут. Как знать, может не потрать они время на поездку на Холмы, Главнокомандующий давно был бы здесь и отряд Нихва 16.1 можно было бы спасти.       Все эти бурящие дыру в груди мысли нарастали вместе с гулом голосов в диспетчерской. Служащие то и дело поглядывали на дверь, все ждали человека, который знал ответы на все вопросы, человека, который должен был указать им путь и вести за собой из огромной могилы широтой от гор до моря. Вскоре, сквозь метание и писк приборов, коридор огласил стук каблуков. Север вошел в пункт слежения твердо и непоколебимо, кивнул полковнику, давая разрешение на оперативный доклад, на экран с числом погибших даже не взглянул. Первые минуты только слушал, затем подозвал к себе Кано и по видимому отдал несколько приказов.       Главнокомандующий прошел в середину зала и стал говорить. Тут же, на глазах Юнги, пункт управления пришел в ритмичное, планомерное движение. Уставшие служащие заняли свои места, ни намека на суету, ни секунды сомнений. Военные ловили указания на лету и хоть глаза их не покидал страх, на лицах читалось облегчение. Ответственность за будущее страны снова легла на плечи Севера. Он принимал ее полностью, готовый пожертвовать всем ради победы, глава Чон делал то, что мог только он: вел за собой, вершил историю, пробивал лбом стены, зная, что одержав победу или проиграв в пух и прах - в обоих случаях виноват будет только он один. Юнги смотрел на него неотрывно. Ему было бесконечно жаль Чонгука. И еще омега начал осознавать, через что этот человек проходил каждый божий день без выходных, что творилось в его голове, так что он просыпался среди ночи и неподвижно смотрел в стену. К собственному стыду, Юнги и сам ощутил огромное облегчение. Вера в Чонгука наполняла, пьянила, даже несмотря на их общее прошлое.       Омега решил остаться один, хоть никому до него не было дела. Юнги просто необходимо подумать и собраться с мыслями. Возможно, он даже сможет принести пользу общему делу. Забравшись в маленькую комнатку подальше от писка приборов и запаха пота, Мин вывалил содержимое портфеля на небольшой стол в углу и стал копаться в заметках с тройным усердием. Я что-то пропустил. Хоть одна зацепка, прошу, всего одна. Он рассматривал карты, пока линии границ не поплыли перед глазами, стал чертить векторы и пытаться думать как Намджун. Все без толку! В голову лезли мысли о леденящем душу будущем, ждущим его народ после победы Кима. Сердце окаменело и бросилось в пятки. Выиграв войну, Намджун несомненно убьет Чонгука. На главной площади, прилюдно, скорее всего его станут пытать. Юнги вытер ледяной пот со лба. От одной мысли о стоящем на коленях Чонгуке с множеством ран.. Нет! Чонгук никогда не встанет на колени! Это невозможно. Он скорее умрет…       Терзаемый потаенными страхами Юнги делал единственное, что получалось у него всегда, но только не сегодня - думал. Решал ребус, на кону нечто большее чем жизнь. Перед ним стояло два вопроса: какую цель выбрал Намджун, устраняя батальоны на границах в хаотичном порядке и как ему помешать? Время неумолимо утекало. Омега ходил кругами, но так и не приблизился к разгадке ни на градус. Вот пограничный пункт Нихва, рядом Пэктансо - абсолютно нетронутый, Кайсе - тоже подвергся нападению, но находится в абсолютно другой стороне в трех сотнях миль к югу.       Также и остальные набеги - никакой цепи не прослеживается, будто Ким тыкал пальцем в карту вслепую. Взгляд омеги вновь упал на конверт, оставленный отцом в наследство. Он несмело отбросил бумаги и стал разглядывать сам конверт, перевернул его наизнанку и глаза его округлились от ужаса. В самом углу, еле различимо, почерком отца:       «Все есть вода…»       Ну конечно! Все это время Юнги пытался читать мысли Намджуна, позабыв кто здесь настоящий кукловод. Он вновь раскрыл карты, прочертил новые векторы и убедившись, что годы под одной крышей с Юнсоном не прошли даром, сорвался обратно в пункт слежения.       Юнги одолевали сомнения и все же он вбежал в комнату и, чуть не споткнувшись на ступеньках, врезался в спину Главнокомандующего на скорости механического паровоза. Север обернулся, как и многие другие, отчего Юнги почувствовал себя маленьким шалопаем, которого привели на серьезное совещание и оставили без присмотра. - Нужно поговорить, - он схватил альфу за руку и потянул в коридор подальше от лишних глаз.       Может его идея - полный бред, но в их положении любая идея на вес золота. - Кажется, я нащупал цель Намджуна. - Докладывай. Кратко и по-делу.       Омегу передернуло от всесилия и строгости, выделящих главу над всеми остальными, инстинкты требовали подчиняться каждому слову. Форма Главнокомандующего ему к лицу, он будто рожден, чтобы стать великим. Юнги почувствовал томление по всему телу, как он думал, утраченное навсегда. Он и представить не мог скольким жертвовал альфа, отдавая драгоценные минуты внимания, пока границы колыхают черным пламенем. Собравшись с мыслями, Юнги поспешил высвободить чудовищную догадку: - Вода. Его главная цель - вода.       Бровь Севера взметнулась вверх, ожидая объяснений. - Среди разбитых пограничных пунктов есть Нихва, понимаешь? Ближайший путь к Хваянчонcкому водохранилищу. Затем Инсан - через него проходит дорога к основной крупнейшей скважине. И наконец - Пектансо. Это наикратчайший путь к Бансы.. - Крупнейший водозабор, - проболжил Север и лицо его приняло задумчиво озабоченный вид. - Вот именно. В числе первостепенных стратегических объектов системы водоснабжения стоят на втором месте, но никогда не охраняются должным образом, так как на них никогда не нападают. Несмотря на то, что для вооруженных сил и гражданского населения вода и воздух являются главной потребностью. Воздух ему не забрать, а вот воду…       Вышедший из комнаты слежения Дазай окликнул Чона, но тот и бровью не повел. - Я только не понимаю как он хочет вывести из строя такие колоссальные конструкции, - покачал головой Юнги.       Лучшее доказательство истинности отнюдь не биение сердца в одном ритме, а переплетение разумов, которые словно лозы винограда свиваются в один крепкий стебель, истинные подхватывают мысль с полуслова и слово это - нерушимый закон, не нуждающийся в основаниях. Вот и Северу, увидевшему выражение лица омеги, не требовались доказательства. Он понял сразу, до того как Юнги произнес догадку вслух, понял - Юнги прав. - Он не собирается лишать север воды, - заключил глава. - Ким решил нас истребить. - Как так? Разве не лучше сохранить северянам жизнь, а затем использовать как бесплатную рабочую силу или пушечное мясо для завоевания остальных округов? - В первую очередь его интересуют расположение наших земель и ценные ресурсы, а популяция имеет свойство возрождаться. Тем более новому поколению можно промыть мозги. Историю пишет победитель, - Север говорил ужасные вещи, речь шла о геноциде. Настолько зверском и беспринципном, что в венах стынет кровь, а в сердце умирает вера в человека. - Как бы там ни было, скоро из всех оросительных систем и кранов страны будет течь яд.. Выродок. - Нужно срочно перекрыть трубы и дать объявление во все инстанции! - порывисто прошептал омега. - Если начнем действовать сейчас, сможем предотвратить последствия.       Казалось бы, это единственно верный выход, но Север никак не реагировал и Юнги пришел в недоумение. - Что тут думать? Отдай приказ. - Паника накрывала омегу крайне редко, а сегодня он испытал ее переизбыток и рвался на защиту всего что любил, тогда как Север в ходе кропотливой работы над эмоциями умело контролировал порывы и прямо сейчас думал на версту вперед. - Знаю звучит невероятно, но я более чем уверен, что прав. Он ведь действует по завету отца, а значит… - Естественно ты прав, - успокоил альфа, а Юнги от Севера разящего холодом бросило в дрожь. - Но мы поступим иначе.       Главнокомандующий развернулся и поплыл обратно в пункт слежения. Расстерянный омега последовал за ним. Север усадил узкий круг доверенных людей в тесной переговорной и разложил суть ситуации. Многие, как и Юнги пришли в замешательство из-за бездействия, другие пришли в ужас от бесчеловечности захватчиков и только дети Гувона беспрекословно ждали приказа своего лидера. Близнецы, огненноволосый Чен и бесконечно игривый Рони, были спокойнее чем обычно, Кано, чья работа - готовиться к худшему, продумывал стратегию защиты на случай, если план Ким Намджуна увенчается успехом, а Лютику просто хотелось быть полезным. Дазай же впервые вздрогнул перед лицом смерти, он был не готов прощаться с любовью всей своей жизни, особенно пока Тэхён болен и совсем слаб. Все они знали, что братство детей Гувона бессмертно, но что-то подсказывало - грядут перемены, это пугало больше всего.       Вердикт главы стал приговором. Его мало интересовало быть непонятым. Север нуждался в победе и горел алым пламенем. В тот момент он решил рискнуть всем.        Мы не сообщим об отравлении воды, - сказал он ледяным, пробирающим до костей голосом. - Пускай Намджун продолжает верить, что я ни о чем не подозреваю. А когда поймет будет поздно. Я объявляю начало операции «Двойное дно». И запрещаю распространение любой информации о положении. Касается всех, семья, родственники, друзья, не сообщать никому. Хочу чтобы вы отнеслись с полным пониманием, от успеха этой операции будет зависеть жизни всех кто вам дорог. Погорим мы - погорит весь север.

***

- У нас ровно сутки на подготовку, - Юнги раздал главам операций дорожную карту с подробными пометками лучших позиций для атаки. Времени на тщательный анализ немного, но они с Дазаем неплохо постарались и остались уверены в правильности данных. - Ознакомьтесь и не стесняйтесь задавать вопросы.       Красноволосый Чен поднял руку, не отрывая взгляда от папки. - Думаю, в моем участке будет лучше работать сверху, - сказал он. - Мы отправимся туда раньше противника и начнем обстрел с вышек.       Альфа ткнул пальцем на точки на карте. Юнги не мог взять в толк разительную перемену между близнецами, которых когда-то знал: шебутными, вечно подтрунивающими друг над дружкой, похожими на сорванцов в детском саду и парнями сейчас - серьезными и сосредоточенными бойцами, готовыми на все ради победы. - Мы думали над этим, - ответил омега. - Только твой участок в отличии от остальных находится на открытой местности, а вышки легко обойти. И если вы начнете обстрел с вышек у противника будет куча времени пойти в обход. Тогда окружат уже вас. Другое дело встретить их на входе и начать атаку оттуда. Это даст больший контроль над ситуацией.       Чен согласно кивнул и поглядел на брата. Привычка эта жила с ним с детства: нервничаешь? - посмотри на брата; счастлив? - убедись, что Рони также радостно; боишься? - посмейтесь над смертью вместе. К несчастью, Рони тоже было страшно. Чен понял это по поджатым губам и короткому взгляду бегающих глаз. Он легко усмехнулся и подмигнул, вызывая у брата нервную улыбку. Значит в этот раз сильным и бесстрашным придется быть ему. - Самый опасный участок за Дазаем, - продолжил Юнги. - Хваянчон - не просто водозабор или скважина, это целое водохранилище. Огромная территория под открытым небом. Нападение на подобный объект возможно как наземно, так и с воздуха. Здесь нужно быть готовыми ко всему и ориентироваться на месте. - Ничего что не сможет решить мой стингер, - серьезно заявил Хосок. Тэхён. Чувство вины за то, что он не рядом, когда нужен больше всех на свете, давало достаточно мотивации. Вместе с тем, Дазай по-настоящему боялся. Раньше любые действия, будь то захват севера или тюремные разборки, строились на безрассудном умении идти напролом. Теперь им всем есть что терять, жизнь наконец обрела настоящий смысл. Дазай непременно вернется. Он сделает вид, что ни секунды не боялся смерти и прижмет свою шумную нечисть к груди, и убережет от всего мира, хотя, зная Тэхёна, оберегать придется мир. Тепло солнечными лучами разлилось в груди.       Покончив с совещанием, Юнги остался один в переговорной и достал экстренный телефон. Как представитель юга он был обязан докладывать каждый шаг Сокджину. Несомненно он посчитает их план полным абсурдом и отзовет омегу в столицу, чтобы уберечь от последствий. Во всяком случае Мин набрал хорошо знакомый номер и принялся ждать ответа. Гудки тянулись дольше века. - Юнги, - по ту сторону раздался бодрый голос, а ведь часы показывали далеко за полночь. - Надеюсь, тебе просто не спится. - Господин Ким, - обратился к нему омега, давая понять, что дальнейший разговор будет выступать доказательством перед парламентом. - Вчера, около 17:00 северные границы подверглись активной атаке..       Сокджин на другом конце линии включил запись звонка. Омега вкратце доложил ситуацию и суть плана «Двойное дно», назвав операцию «совершенно секретной по личному указанию Верховного Главнокомандующего». Как и ожидалось первой реакцией стал приказ о немедленной эвакуации Юнги на юг, однако омега настаивал на обратном, опираясь на свои полномочия. - Ты все еще в него веришь? - Короткий вопрос не стал неожиданностью. - Я верю, в то что это наш последний шанс, - без раздумий ответил Мин.       В дверях переговорной показался Север. Он встал, облокотившись о стену, со скрещенными на груди руками. Юнги почти забылся под тяжестью уставших глаз. Прочесть их не составило труда, сотканные из темноты и увечий, они выражали мольбу, бессилие. Никаких попыток скрываться под масками всемогущего Севера, только желание смотреть и говорить, что так отчаянно просит душа.       Омега закончил разговор с Кимом и вознамерился бежать подальше. Он прекрасно понимал, что возможно это их последний разговор, ведь Север лично поведет отряд на резиденцию Намджуна. Одному Богу известно, вернется ли он с победой или вернется ли вообще? Нет, он обязан. Значит, говорить с ним никак нельзя. Пусть наша история не имеет конца. Чон Чонгук, ты обязан вернуться и продолжать делать мою жизнь невыносимой!       Преградить ему путь не составило никакого труда, на Юнги впервые за долгие месяцы накатила ужасная злость. От отвратительного предательства, от долгих ночей в слезах лицом в плитку на полу ванной, от безрассудного распоряжения собственной жизнью. Как он может вот так смотреть и подвергать себя опасности, зная что без него не будет и меня? Сегодня Юнги выбрал прятать злость за безразличием. - Он тебе подходит, - омега перевел взгляд с экрана телефона на Чонгука, сжимая кулаки в карманах. - Беззащитный. Как ты любишь.       Им двигало желание разнести все в пух и прах, устроить истерику, однако ни один мускул на фарфоровом личике не дрогнул, хоть это стоило титанического труда. Альфа вобрал в себя аромат нектарин. Хочется еще ближе, хочется его по венам. - Не в моем вкусе. Он не ты. - Что, прости? - Он. Не. Ты.       Юнги его обошел, вышел в коридор. Он не позволял себе обернуться, хотя слышал твердый, быстрый шаг позади и ощущал удивленные взгляды военных, ползущие по спине. - Солнышко, иди назад, нам есть о чем поговорить, - этот голос, такой манкий, тягучий нагнал у самого лифта.       Омега зажал кнопку вызова с такой силой, что побелели кончики пальцев. Двери распахнулись и его прибило внутрь горячим телом. - Да, я спал с ним; да, думал, что он сможет заменить тебя; и нет, не заменил; но все это меркнет и бледнеет по сравнению с тем фактом, что я буквально одержим тобой. И если бы ты увидел себя моими глазами… то понял бы, в моей системе координат только ты. Мне не важна война, пока она не за тебя. Люблю… Страшно сильно люблю, - Чонгук дразняще коснулся уголка губ. - Тебе подвластно все. Не хочешь, чтобы я его касался? - не буду; хочешь, чтобы он исчез? - только скажи, я весь мир сотру в пыль. Любое желание, любой каприз.. - Любое? - омега приглашающе приоткрыл рот, заставляя альфу облизываться от желания. - Только скажи. - Оставь меня.       Чонгук опустил руки. Юнги покинул лифт, гордо смотря прямо перед собой, а внутри шептал молитву тринадцатилетнего мальчика в синем поношенном свитере. «Господи, умоляю, сделай так чтобы он вернулся ко мне. Забери мою жизнь, а его оставь и укажи путь к дому. Боже, оберегай его и я стану навечно твоим».