И только пепел

Небо над их головами было безоблачным, солнце жарко палило, обжигая закаленную кожу. Мавуика заплела огненно-рыжие волосы в косу, чтобы те не растрепались на ветру. Жаркая погода никогда не являлась для нее проблемой, но даже будучи лучшей всадницей армии и по совместительству — генералом, Мавуика как и все потела в абсолютно черной униформе. Женщина поправила летную форму, чувствуя, как по спине уже стекают капельки пота. Затянув перевязи на наручах, она поправила рукава шелковой черной рубашки. Ее любимый стеганый жилет из кожи был застегнут с левой стороны на ряд незаметных пуговиц. Вшитые драконьи чешуйки поблескивали на солнце, а кожаные штаны плотно прилегали к ногам. — Проклятье, как же жарко, — утирая пот с лица, промолвил подошедший к ней всадник с яркой зеленой повязкой на голове — идеальная мишень в небе. — Генерал, когда уже будем взлетать? — Когда я скажу, Кинич, — строго ответила Мавуика. Она всматривалась в горизонт, где на дне равнины собирались войска Снежной. Множество солдат галдели, и от их криков вибрировал воздух. Женщина усмехнулась наивной надежде глупцов, похоже, решивших, что численное превосходство гарантирует им преимущество. Но торжество их было недолгим: сильный порыв ветра раскачал строй солдат за спиной женщины, заставив воинов переглянуться, хотя и привыкших к подобному. Земля задрожала, когда на землю, вспарывая травяной слой, приземлился огромный дракон. Багряная чешуя переливалась в лучах солнца, вдоль хребта до самого хвоста шел ряд острых и гладких шипов, среди которых проступали золотистые перья и короткая жесткая шерсть. Длинный хвост оканчивался шипами в виде восьмиконечной звезды — опасное оружие, несущее смерть не только людям, но и крылатым ящерам. Дракон качнул головой, размером достаточным, чтобы проглотить человека за один укус. Позади Циркона слышался тихий рокот других драконов. Темно-зеленый, подобный горе, дракон Кинича — Малахит — со скучающим видом наблюдал за пролетающими птицами, что испуганно щебетали, завидев драконов. Рядом ворчливо пыхтел серо-бурый Турмалин, чешуя которого на свету казалась то розоватой, то с оттенком зеленого, пока его всадница Часка проверяла ремни на седле. Самая младшая из всадников — Муалани — с заботой вычищала из когтей Сапфиры застрявшую грязь. Гладкая, лишенная шипов драконья морда была покрыта мелкой голубой чешуей, а большие пернатые крылья казались на вид очень мягкими, как и состоящий из перьев хвост. Сапфира была меньше остальных драконов, а ее тело без смертоносных шипов не представляло особой угрозы, но все это она восполняла своей скоростью и выносливостью. — Ты слишком церемонишься с ними, — низкий рокочущий мужской голос раздался в голове Мавуики. — Сжечь все к чертям, огонек, было бы достаточно. Он наклонил голову к всаднице. Два массивных рога короткой волной извивались вверх, по бокам от которых росли рога поменьше. Его внимательные глаза переливались оттенками пламени, а узор в виде солнечных лучей расходился от вертикального зрачка. Словно живя собственной жизнью, тонкие нити радужки переплетались между собой от цвета солнечных зайчиков до багрового заката — эти глаза принадлежали и Мавуике. — Спасибо за совет, Циркон, — женщина провела рукой по теплому носу, и дракон пыхнул, выпуская облачка дыма из ноздрей. — Недолго тебе ждать осталось. Я лишь даю им последний шанс отступить. Она обернулась на вражеское войско и с досадой вздохнула — их лидер прибыл, но отступать не собирался. Оседлав коня, мужчина поднял копье вверх, подбадривая своих людей, что еще громче одобрительно закричали. Циркон фыркнул, толкаясь в спину всаднице, которая скривилась, уже изрядно раздраженная этими людьми. — Лошади против драконов — ничего глупее я еще не видел, — он издал глухой утробный смех, больше похожий на кашель. — По седлам! — воскликнула женщина, проигнорировав едкое замечание дракона. Характер Циркона всегда был отвратительным — ворчливый, высокомерный и несдержанный. Ему нравилось запугивать бедных новобранцев, внезапно издавая рык или «нечаянно» взмахнув хвостом в нескольких дюймах над головами молодняка. Единственная, кого он слушал, — Мавуика. За каждую шалость она наказывала его лишением баранины на ужин, которую тот слишком сильно любил, а потому, потупив взгляд, грозный дракон склонял голову, извиняясь. Но просил прощения не у детей, что в его глазах были пылью под когтистыми лапами, а перед своей всадницей — он попался, а значит доставил ей неприятности. Три всадника — Кинич, Муалани и Часка — в одно мгновение привычным движением запрыгнули в седла. Их драконы рычали в нетерпении, готовые взмыть в небо. Мавуика последовала за ними и взобралась на спину Циркона, используя его переднюю лапу вместо лестницы — он был слишком крупным даже для своих сородичей. Устроившись в седле, женщина закрепила ноги в стремена, чтобы не выпасть во время излюбленных Цирконом финтов. Под ней бурлила сила, заключенная в живую плоть, и женщина чувствовала это слишком ясно. Стальные мышцы перекатывались под туго натянутой кожей, покрытой гладкой, но непробиваемой чешуей. — Мы ведь пошалим? — Все что хочешь, красавчик, — улыбнулась женщина, после того как надела защитные очки и перчатки. Дракон издал тихий рык, больше похожий на мурчание. Он встрепенулся всем телом, поднимаясь на все четыре лапы. Расправив крылья, он словно хвастался своей величественностью — огромные, они переливались на солнце огненным заревом, каждый сегмент оканчивался острым шипом. — Твои солдатики тут не нужны — меня одного хватит на всех, — Циркон самодовольно оскалился, демонстрируя два ряда острых клыков. Тяжелый вздох сорвался с губ женщины. Ее дракон был излишне гордым, самовлюбленным и самоуверенным. Три качества, что в любой момент могли стать прямым билетом на тот свет. — В бой! — скомандовала Мавуика, и воины бросились в атаку. Наконец-то получив долгожданный приказ, всадники и их драконы взлетели, поднимая клубы пыли. Пехотинцы хватались за свои шлемы и оружие, чтобы их не сдуло ветром, а кавалеристы успокаивали напуганных лошадей. Только Циркон ждал, когда все солдаты уйдут вперед, чтобы подняться в небо. Каждый раз взмахивая крыльями, он создавал порывы ветра такой силы, что многие воины, закованные в тяжелую броню, падали навзничь или вовсе отлетали на несколько метров в сторону. — Все или ничего, Циркон. Все или ничего, — женщина вцепилась в луку седла и слегка подалась вперед, правильно распределяя вес. Одобрительный рев сотряс землю и небеса, когда дракон оттолкнулся, вырывая когтями почву вместе с травой, его сильные крылья с громкими хлопками поднимали тяжелое тело в воздух. Мавуика зажмурилась, ощущая восторг, разливающийся по венам. В крови искрилась радость, ударяя в голову адреналином. От стремительно удаляющейся земли перехватывало дух. Каждый полет наполнял ее чувством свободы, вытесняя из головы строго упорядоченные мысли. Небо было ее домом, а Циркон — семьей. Драконы пролетали над вражеским войском, то выжигая людей, наполняя воздух вонью обгорелых тел, то вонзаясь острыми когтями в смертную плоть. Существа наполняли человеческие сердца страхом и ужасом. Металлический запах крови будоражил сознания хищников, раззадоривая их аппетит. Очаровательные для своих всадников, для остальных людей они были чудовищами, несущими лишь смерть. — Сборище детей, — ворчливо заметил Циркон. — Так покажи им пример. Мавуика хмыкнула, сильнее сжимая ногами драконью шею, когда Циркон начал набирать скорость, мощно взмахивая крыльями. Всего несколькими рывками он обогнал своих сородичей, долетев до тыла вражеского войска. Циркон развернулся, зависнув в воздухе. Огромная пасть, полная острых зубов, распахнулась, демонстрируя длинный раздвоенный язык и пламя, что тут же лизнуло розовую плоть, вырываясь неукротимым потоком. Огонь с гудящим шумом пожирал человеческие жизни. Люди кричали, умирая в агонии, пока их плоть сгорала дотла, кости трескались от высокой температуры, глаза лопались, вытекая из обгоревших черепов, а кожа плавилась, липким месивом растекаясь по земле. Металлическая броня не защищала от огня, напротив — поддавалась ему, заключая в плен своих носителей. Горячее железо мертвой хваткой переплеталось с человеческой плотью. Даже всадница ощущала на лице палящий жар. С громким клацающим звуком Циркон закрыл пасть с острыми клыками, перекрывая поток пламени. Дракон удовлетворенно фыркнул — он наслаждался каждым криком, что издавали северяне, сгорая в его огне. Довольный Циркон взмыл вверх, теперь наворачивая круги над солдатами. Его младших сородичей было вполне достаточно, чтобы выжечь толпу людей. Даже если их несколько сотен тысяч. — Скоро они будут здесь, — Мавуика ласково похлопала дракона по теплому чешуйчатому боку. — Этот дикарь не пропускал ни одной битвы. — Я знаю, огонек. Но не могу побороть свое нетерпение. Кивнув, всадница подняла взгляд на небо. Ни единого облачка, так откуда же это странное предчувствие чего-то опасного? Мавуика привыкла доверять своему чутью — интуиция всадников никогда не подводила. Грядет буря, и пережить ее было дано не всем. Но что это за буря еще только предстояло выяснить. Воздух на такой высоте был разряженным и прохладным, легкие наполнял запах озона. Исходящая от мертвых людей внизу вонь крови и горелой плоти не доходила до них, чему Мавуика была рада — от этих запахов ее выворачивало наизнанку. Солнечный свет согревал, палящими лучами обжигая голые участки кожи, пока женщина задумчиво осматривала окрестности — тревога дрожащим узлом завязывалась в желудке. Знакомый хлопот крыльев, сопровождаемый тихим звоном кварцевых чешуек, вырвал женщину из задумчивости. Мавуика рефлекторно зажмурилась от внезапного порыва ветра, а когда вспомнила, что надела очки, снова открыла, удивленно уставившись в небесную голубизну. Но небо застилала тень. И она увидела его. Его. Черная обсидиановая чешуя поглощала солнце, темным пятном расплываясь на голубом небе. Покрытый шипами, смертоносный дракон и его не менее опасный всадник. Запах гари и пепла тут же забил нос — дымящийся смрад окружал огромное черное тело. Капитано — ее вечный враг и соперник. Единственный северянин, которому удалось оседлать дракона. — А вот и черная чума, — яростно пророкотал Циркон. Морион ни на дюйм не уступал багровому дракону — крупный, грозный, покрытый острой чешуей, подобной кварцу. Его крылья переливались всеми оттенками черного — от серого сланца до глубокого обсидиана с голубоватым отливом. Длинные рога венчали продолговатую морду с яркими голубыми глазами. Не теряя времени, Морион спикировал вниз, стремясь обрушиться на Циркона, но дракон вовремя увернулся, вильнув в сторону — черные когти проскользили в метре от багряных крыльев. Мавуика сильнее вцепилась в луку, прижимаясь к драконьей спине, когда небо и земля на миг поменялись местами. От последовавшего яростного рева заложило уши. Циркон недовольно пыхнул и начал набирать высоту — Морион бросился следом, движимый злобой и желанием порвать глотку сопернику. — Нужно сбросить их с хвоста! — Мавуика прижалась ближе к драконьему телу, в ушах свистел ветер, но ей не было нужды кричать сильнее, ведь Циркон всегда ее слышал. — Знаю, огонек, держись крепче. Набрав достаточную высоту и скорость, он ушел в мертвую петлю. Для Мавуики небо и земля поменялись местами — она сильнее сжала ногами драконью шею, молясь, чтобы сапоги не выскользнули из стремян. Но удача была не на ее стороне. Хватка на луке седла ослабла, под силой тяжести пальцы разжались, и женщина полетела вниз. — Проклятье! — Огонек! Циркон завершил петлю и по инерции ушел в пике. Падая, Мавуика была беспомощна и могла только смотреть на зависшую в воздухе черную фигуру, образ которой размывался перед глазами. Она была уверена, что Капитано воспользуется моментом и испепелит женщину, но он одергивал недовольного Мориона и просто… наблюдал. От силы ветра, что бил в спину, она задыхалась. Легкие сдавливало, женщина не могла даже вдохнуть. Страха умереть не было, кроме чувства стыда, что она — генерал Мавуика — расшибется в лепешку на глазах у своих солдат. Но Циркон очень быстро поравнялся с женщиной и поднырнул под нее. Мавуика, преодолевая ветер, перевернулась и из последних сил ухватилась за седло, закидывая себя на драконью спину. С глухим выдохом она усмехнулась — «везение» было ее вторым именем. В нескольких сотнях футах от земли дракон сменил направление и резко взмыл вверх, закручиваясь в бочку. — Ты что задумал? — настороженно спросила всадница, вжимаясь в седло, и от спирали голова начала кружиться. Но Циркон не ответил, продолжая набирать высоту, штопором устремляясь к Мориону. От последовавшего толчка — Циркон взревел, выставляя лапы, и вцепился в обсидиановую чешую — драконов отбросило еще дальше от сражающихся воинов. Мавуика не беспокоилась за своих солдат, ведь знала, что небольшой отряд всадников превосходил по силе сотни тысяч простых людей. Победа этого сражения целиком и полностью зависела от нее самой и Циркона. Яркая вспышка молнии осветила посеревшее небо, что постепенно застилали тучи. Раскаты грома глухим рокотом разошлись над их головами. Но драконы не обращали внимание на бурю, что вот-вот грозила разразиться. Морион вгрызался в шею Циркона, пока тот ревел от жгучей боли и бессильной ярости. Темная драконья кровь стекала по шее, запах металла и серы оседал в легких, доводя Мавуику до злой дрожи беспомощности. Она яростно смотрела на Капитано, который только и делал, что наблюдал. Повернув голову, мужчина на миг встретился с ней взглядом. И этих секунд хватило, чтобы всадница, поджав губы, вынула один из кинжалов, что покоились в ножнах на бедре. Небольшое лезвие накалилось добела в ее руке. Мавуика прицелилась и метнула клинок в пасть Мориону, но промахнулась на несколько дюймов — боялась попасть в Циркона — и лезвие расплавленной кляксой растеклось по драконьей морде. Морион глухо закричал, ослабляя хватку, в то время как Циркон с размаху ударил его шипастым хвостом по животу. — Нам нужно улетать, — Мавуика уже чувствовала, как воздух наэлектризовывался, а гроза была все ближе и ближе. Морион разжал челюсти, когда Капитано легко похлопал его по шее. Словно чертов послушный песик бросил свою игрушку. Мавуика закипела бы от ярости, если бы не здравый смысл, что говорил ей как можно скорее приземляться, пока ее задетая подобным пренебрежением гордость уже готовилась броситься на врага с голыми руками. Но гордыня проиграла, и женщина, стиснув зубы, направила Циркона вниз. Багровый дракон пыхнул дымом, снижаясь, — его всадница была права, темные, почти черные тучи приближались слишком быстро. Не прошло и нескольких минут, как небеса разверзлись — хлынул дождь. Сплошная стена воды промочила всю одежду насквозь, и теперь она неприятно прилипала к телу, еще сильнее раздражая Мавуику. День из терпимого стремительно становился невыносимым. Циркон куда-то их нес, но всадница никак не могла разобрать дороги, как бы ни старалась. Ливень застилал обзор — Мавуика то и дело смахивала капли с лица и очков, но зрение не прояснялось. Холодный ветер с дождем сильно хлестал по щекам. Только доверившись остальным чувствам, она поняла, что Циркон начал снижаться. Темно-серый размытый пейзаж постепенно сменялся густо-зеленым. Они подлетали к лесу, и женщина могла только догадываться, что задумал ее дракон. — Ты должна прыгнуть, когда я скажу, — предупредил Циркон. — Я не вижу, где мы. Зачем? — Мавуика даже не пыталась перекричать ветер. — Мы почти над озером, а дальше только лес. Далеко с такими ранами я не улечу, нужно приземлиться, — он раздраженно рыкнул, вынужденный признать свою слабость. — Ты не переживешь, если я сейчас приземлюсь — тебя перемолет. — Хорошо. — Быстро ты согласилась, огонек. — Умирать сегодня у меня не в планах. Циркон одобрительно заревел, снижая скорость, чтобы всадницу не убило ударом о воду. Где сейчас Капитано и мерзавец Морион ей думать совершенно не хотелось. Даже просто мысль, что они где-то рядом, вызывала отторжение и приступ ярости — черный ублюдок сильно ранил Циркона. Драконья кровь пахла металлом и огнем, и этот запах до тошноты забивал женщине легкие. Мавуика стиснула зубы, готовясь окунуться в ледяную воду. — Давай! Глубокий вдох и прыжок — удар о воду выбил из легких последний воздух. Ледяная вода забила нос и уши, а темная глубина под ногами тянула на дно. Мавуика гребла, стремясь к тусклому свету над головой. Дышать уже было нечем — она из последних сил барахталась, тянулась руками вверх, лишь бы почувствовать что-то кроме холодной воды, от которой сводило конечности. Сильная мужская рука в черной перчатке ухватила женщину за запястье и потянула вверх. Темная пучина словно не хотела отпускать всадницу, но мужчина оказался сильнее и одним рывком вытащил ее из воды. Мавуика откашляла воду и рвано задышала, как только оказалась на большой льдине у ног Капитано. — Я полагал, что генерал армии Натлана умеет плавать, — Капитано отвернулся, окидывая взглядом лес за их спинами. Он взмахнул рукой, и сотворенный магией лед затрещал, когда холодный мостик соединял небольшой островок и берег. Не обращая внимание на Мавуику, что с трудом поднялась на ноги и с подозрением смотрела ему в след, Капитано зашагал к суше. Горький привкус стыда на языке ей совсем не понравился. — Нам нужно найти укрытие. — Нам? — женщина скептично усмехнулась. — С каких пор есть «мы»? — С того момента, как Вы стали моей должницей? — Я не просила меня спасать! — как глупо, она вспылила совсем как незрелая девчонка, стоило только задеть ее гордость. Ведь признавать, что мужчина спас ее, всадница не желала. — А я не имею привычки дважды наблюдать, как нелепо умирает человек, с которым я хочу скрестить мечи, — Капитано направился к лесу, тем самым обрывая их диалог. Мавуика еще с минуту смотрела, как он постепенно скрывался в лесу. Здравый смысл кричал: «развернись и беги». Но интуиция, напротив, подталкивала ее сделать шаг следом за мужчиной. За самым ненавистным ей человеком, от присутствия которого спирало дыхание, а сердце колотилось с бешеной скоростью, разгоняя кровь гнева по венам. Трусливое бегство было не в ее характере, тактическое отступление — да, но она никогда не сбегала от боя, а уж тем более от мужчины. Всадница шлепнула себя по щекам и пошла следом. — Дикарь, только и думающий о драках и битвах, — шепотом ворчала Мавуика, раздвигая густые заросли. — Злит, что воин он действительно великолепный. На удивление, Капитано из виду она не потеряла — мужчина был таким высоким, что возвышался над растительностью ниже деревьев. Как ориентир, его белый плащ мелькал впереди, позволяя Мавуике следовать за ним на безопасном расстоянии. Подходить ближе она не хотела — доверия между ними не было и быть не могло. — Ваш дракон, где он? — голос Капитано прозвучал так неожиданно, что женщина дернулась, чуть не споткнувшись. — Улетел, но думаю, что он неподалеку, — с подозрением ответила Мавуика, но поспешила задать тот же вопрос: — А Морион? — Ему не понравился Ваш подарок, но, должен признать, это был умный ход. Странное чувство гордости от этой похвалы охватило всадницу. Она усмехнулась, хотела даже похвалить в ответ, но рев Циркона, от которого сердце крошилось в осколки, все еще стоял в ушах, и легкая улыбка тут же пропала. Чувство мнимого предательства с привкусом пепла охватило женщину — как она могла забыть боль ее дракона. Но вместе с тем ее разрывало и удовлетворение, словно Мавуика достигла невиданных ранее высот. Задумавшись о своем, всадница не заметила, как Капитано резко остановился, а она врезалась в него, больно ударившись носом о чужую спину. И когда она успела подойти так близко? — Вы ведь тоже изучали карты, верно? — Капитано посмотрел на нее из-за плеча. — Тут неподалеку должна быть пещера, помните? Мавуика осмотрелась — кругом лес, а вдалеке виднелись пронзающие небо горные пики. Вспоминая все изученные накануне карты, всадница сопоставляла нарисованный рельеф и то, что видела перед собой. — За теми деревьями, — Мавуика указала восточнее места, где они остановились. Капитано кивнул и двинулся дальше, но теперь расстояние между ними казалось катастрофически маленьким. Женщина подняла взгляд к небу, где тучи становились только темнее с каждой секундой, а дождь даже не собирался прекращаться. В пещере было сухо, пол и стены поросли мхом. Мавуика опустила взгляд на лужу, что стекла с ее одежды, а потом посмотрела на Капитано. Он был одним из немногих, кто мог похвастаться ростом выше женщины, которая возвышалась над всеми членами своего небольшого отряда. Насколько нужно быть невезучей, чтобы оказаться в подобной ситуации? Да еще и с человеком, от которого кровь в жилах закипала от ненависти. Где она согрешила в прошлой жизни, что теперь они совместными усилиями разводили костер? Капитано собирал хворост, раскиданный по полу небольшой пещеры — вероятно, щепки, листву и ветки сюда нанесло порывами ветра. А Мавуика, соорудив маленький и аккуратный конус из хвороста, старалась поджечь пламенем, что по щелчку заплясало на кончиках пальцев. Как только огонь разгорелся, они стали подкладывать более крупные ветки, чтобы костер становился больше. Между ними — напряженное молчание. Тишину разбавлял только шум дождя снаружи да треск пламени. Раздраженная его бездействием — он даже не пытался ее убить, — Мавуика, не скрывая своей злости, начала расстегивать кожаный жилет и наручи. Она насквозь промокла, но снимать всю одежду не собиралась — лучше рубашка и штаны просохнут на теле. Гордость не позволила бы ей сидеть перед ненавистным человеком обнаженной. Мавуика расстелила жилет как можно ближе к костру, а рядом оставила сапоги, предварительно вылив из них скопившуюся воду. — Когда буря закончится, мы снова станем врагами, — хрипло произнес Капитано. — Мы и сейчас враги. Мавуика подняла на него глаза. Мужчина тоже не терял времени даром — снял всю верхнюю одежду, которой было много — начиная от толстого плаща и заканчивая стеганым жилетом с ножнами для кинжалов. За время их небольшого лесного похода простая льняная рубаха осталась почти сухой и была лишь немного влажной, в то время как Мавуика могла выжать ведро воды из своей одежды. Но больше всего ее удивило, что Капитано отложил в сторону свою излюбленную маску, в тени которой всегда скрывалось его лицо. Кто же знал, что под маской все это время был обычный человек — высокие скулы, нос с горбинкой, пронзительные голубые глаза, рассекающий одну сторону лица большой неровный шрам, что начинался над бровью и шел до самых губ. Чудо, что он не потерял глаз после такого. Возможно, на его лице было еще больше шрамов, но через стену костра между ними Мавуика больше ничего не смогла рассмотреть. Черные волосы цвета воронова крыла контрастировали с бледной, присущей всем северянам, кожей. — И долго Вы будете меня рассматривать, госпожа Мавуика? — Капитано не отрывал взгляда от пляшущих языков пламени. Красные отсветы лизали его лицо, выделяя резкие угловатые черты. — Пока не надоест? — Очень жаль, что для выживания мы оба должны быть в целом состоянии. Я бы давно вызвал Вас на поединок. — Взаимно, — фыркнула женщина, закатывая глаза. Оба слишком хорошо понимали, что их силы почти равны и из боя никто не выйдет целым и невредимым. Если их клинки схлестнутся в битве — сталь будет петь, а их танец для кого-то станет последним. Не отрывая от него взгляда, женщина распустила мокрые волосы, и рыжие кудри рассыпались по спине. Завитки кончиков волос невесомо касались пыльного пола пещеры, пока Мавуика пальцами старалась их расчесать. Тяжело было признавать, но Капитано слишком сильно привлекал ее своей силой, умом, упорством и этой зубодробительной честностью, от которой пепел оседал в горле тяжелой горечью. Что сподвигло ее? Злость? Ненависть? Страх? Желание и восхищение? Или все вместе? Она не хотела задумываться и размышлять — решила действовать. Перебравшись ближе к Капитано, Мавуика села рядом на мягкую подушку из мха. Этот мужчина — диковинный зверь, реже дракона, но такой же яростный и могущественный. И все, что он вызывал в ее груди, — это ненависть вперемешку с благоговением перед кем-то равным. Сила в этом теле была такой заманчиво привлекательной, что Мавуика не могла сдержать своего любопытства — а каково быть прижатой к земле этими руками с длинными пальцами, что каждый день сжимали рукоять меча, каково это — оказаться под ним, в полной его власти? Глупости, ведь Мавуика предпочитала брать контроль на себя, но шальная мысль «а что, если» не покидала ее голову. Приняв решение, женщина с вызовом посмотрела в льдистые безразличные глаза. Опустив взгляд на всадницу, Капитано сощурился — понял, что она что-то задумала, но не был заинтересован в ее играх. Необъяснимый голод в ее глазах ему не нравился, но по какой-то причине мужчина не мог оторвать от нее взгляда. — Наш удел — пронзить друг другу сердце, так почему же Вы так смотрите на меня, — Капитано чуть наклонился к женщине. — Наша взаимная ненависть слишком сильна, чтобы рассматривать для нас другие роли. — Ты прав. Я съем твое сердце на ужин, но сначала я отведаю твое тело, — в солнечных глазах сверкнул азарт. Безумие. Чистое безумие. Позже она определенно пожалеет, будет биться головой о стену, ведь желание перегрызть ему глотку зубами никуда не делось, но сейчас она решила не слушать ту здравомыслящую часть себя, а просто взять желаемое. Мавуика легким толчком опустила мужчину на мховую подстилку. Удивительно, но Капитано не сопротивлялся, позволяя женщине делать, что хочет. Ловкие пальцы в несколько секунд расстегнули ряд пуговиц на рубахе, открывая вид на мускулистое тело. Она зачарованно рассматривала его голый торс, испещренный множеством шрамов, словно узоры трещин на глине. Мужчина вздрогнул, издавая тихий стон, когда она провела пальцами вдоль пресса прямо к застежке на штанах. Дразнить его и наблюдать за сменой выражения лица, что всегда скрывалось в тени, пришлось Мавуике по душе. Обводя каждый шрам, женщина распаляла свое желание — жар растекался по коже, концентрируясь внизу живота. Атмосфера между ними накалялась так же быстро, как сталь в горне кузнеца. Они плавились от прикосновения кожи к коже подобно жидкому металлу, который позже становился острейшим мечом. Мечом, что хладнокровно и без сожаления разрубал плоть врагов. Возбуждение в воздухе было таким вязким, что забивало легкие, мешая ровно дышать. — Хватит со мной играть, — Капитано перехватил ее руку, толкаясь телом вперед, чтобы поменяться с женщиной местами. Теперь он возвышался над ней — такой растрепанной и раскрасневшейся. Мужчина расстегнул пуговицы на рубашке, обнажая женскую грудь, а затем медленно, дразняще, как и она несколько секунд назад, провел мозолистыми пальцами, начиная от круглых сосков, за которые он слегка ущипнул, вырывая из губ женщины возмущенный стон, дальше — по животу, и остановился у застежки. Закинув длинные ноги себе на плечо, он легким движением стянул с нее штаны. Мавуика не сопротивлялась, лишь с нескрываемым интересом следила за каждым его движением. Отбросив ненужную одежду в сторону, Капитано развел ее бедра, чтобы насладиться видом уже мокрых от возбуждения внешних губ. — И Вы называете дикарем меня, госпожа Мавуика, — хмыкнул мужчина, проводя пальцем по влажным складкам. — Заткнись и действуй. Ярость клокотала внутри, а от нетерпения перед глазами плясали искры. — Как прикажете. Он ввел один палец, удовлетворенно отметив сдавленный выдох, что вырвался из Мавуики. Следом — второй, растягивая узкое влагалище. Ведомая за страстью, женщина самостоятельно подавалась вперед, насаживаясь на мозолистые пальцы. Массируя большим пальцем клитор, Капитано вырывал из ее груди все новые вздохи и стоны, до неприличия довольный чувствами, которые вызывал у женщины, что ненавидела его всей душой. Удовольствие, такое горячее и тягучее, растекалось по ее венам, но упрямая Мавуика крепко вцепилась в плечи мужчины, перекатываясь с ним в сторону — она снова оказалась сверху. Торопливо расстегнув его ремень, она приспустила штаны и нижнее белье. Удивленный выдох слетел с ее губ, когда женщина увидела эрегированный член Капитано. И этот мужчина недавно смотрел на нее с таким холодом в глазах, что впору было замерзнуть насмерть. На удивление аккуратными движениями Мавуика размазала каплю предэякулята и медленно опустилась на него, чувствуя, как ее стенки обхватывали его член. Вдох. Выдох. Они оба сошли с ума. Их чувства — концентрированная ненависть, что лавой текла по их венам. С каждой секундой Мавуика все больше и больше ненавидела этого мужчину, но в то же время желала его не меньше. Его касания и движения были рваными, дикими и вместе с тем аккуратными, словно он не желал причинять ей боль. Что это было? Женщина не могла найти сил, чтобы спросить, задыхаясь от чувства наполненности и ярости, клокочущей под кожей. Ах да, уважение. Даже на поле брани воины уважали друг друга. С силой врага всегда нужно было считаться. Мозолистые пальцы сжимали упругие женские бедра, пока мужчина толкался во влагалище, полное смазки. Его член скользил по влажным стенкам, то проникая до упора, то полностью покидая теплую плоть. Их жаркие дыхания смешивались на выдохе — лица так близко, словно они и вправду были любовниками. Мавуика глушила свои стоны, вонзаясь зубами в мускулистое плечо Капитано, пока его язык скользил по ее шее. Мужчина целовал и покусывал разгоряченную кожу на шее и ключицах, от его дыхания Мавуика почти физически плавилась. Одновременно она ненавидела чувства, что пламенем разгорались в груди так же жарко, как огонь Циркона, и одновременно желала еще большего. Легкая боль граничила с удовольствием, багровыми каплями вплетаясь в паутину страсти, что охватывала их возбуждением. Тяжело было поверить, что человек чести, гордо носящий псевдоним Капитано, хладнокровный воин, закованный в броню из достоинства и храбрости, мог представлять собой полнейший хаос под ее губами. Смотря на него сверху вниз, Мавуика восхищалась льдисто-голубыми глазами, что прожигали ее насквозь. Дыша прерывисто и глухо, женщина провела пальцем по пухлой, рассеченной у самого уголка, губе. Взгляд мужчины дрогнул, а всадница улыбнулась игриво. — Все или ничего, Капитан. Очерчивая большим пальцем контур шрама, что бороздой проходил по левой стороне лица, Мавуика накрыла его сухие губы своими. На мгновение его дыхание замерло, но стоило женщине прикусить нижнюю губу, слегка оттягивая, мужчина с тихим рыком проявил инициативу, захватывая каждый ее вдох. С каждым рваным поцелуем они возбуждались сильнее. Мавуика уже не заботилась о том, чтобы сдерживать стоны, самостоятельно прижимаясь к сильному мужскому телу. Их искаженные живым пламенем тени сливались в одну, а шорох ткани и стоны заполняли небольшое пространство пещеры. Мужская рука скользнула вверх, оглаживая женскую талию, пересчитывая каждый позвонок на спине, пока не зарылась в копне рыжих волос. Пальцы запутались в огненных кудрях, притягивая всадницу все ближе, позволяя Капитано с большим остервенением пожирать женские губы. — Проклятье, ненавижу, что не знаю твоего имени… — шептала Мавуика между вдохами. — Высокомерный мужлан… — Не более высокомерный, чем Вы, госпожа Мавуика, — усмехнулся Капитано, опускаясь к груди. Слегка покусывая ее соски, он вырывал из женщины все новые и новые стоны, а после — виновато зализывал места укусов, словно вымаливал прощения. В порыве страсти Мавуика вцепилась в его вороньи черные волосы, впиваясь ногтями в кожу головы. Непристойные звуки их соприкасающихся тел заполняли небольшую пещеру, что освещалась лишь небольшим костром, жар которого согревал спину Мавуики. Их стоны смешивались в единую мелодию похоти, и Капитано с удовольствием слушал бы ее каждую ночь. Внизу живота уже давно зарождалось покалывающее чувство, и Мавуика больше не могла сдерживаться. С каждым глубоким толчком клитор все чаще и интенсивнее касался разгоряченной кожи мужчины, вызывая волны наслаждения. Капитано тоже был на пределе. Их покрытые потом тела двигались все быстрее, стремясь достичь скорой разрядки. Женщина прерывисто поцеловала мужчину, пока сжимала его член, достигая оргазма. Одновременно с ней Капитано кончил, изливаясь горячей спермой внутрь ее влагалища. — Ты… чертов дикарь, — дрожь пробирала ее — Мавуика сильнее и сильнее сжимала мужчину руками и ногами, пока легкая судорога охватывала все тело. Испытывая не меньшее удовольствие, Капитано сильно укусил ее за плечо, оставляя видный след от зубов. Уголки губ мужчины дрогнули в полуулыбке, пока он медленно вынимал член. Вязкая полупрозрачная жидкость на влажных складках поблескивала в отсветах костра. — В следующий раз нам стоит воспользоваться кроватью, Вы так не думаете? — Следующего раза не будет, — Мавуика тяжело дышала, пытаясь отойти от пожара, что, казалось, оставил после себя только выгоревшие угли и пепел на ее губах. Капитано накрыл женщину своим толстым плащом, под которым она тут же свернулась калачиком. Мужчина, осторожно касаясь ее лица, провел костяшками пальцев вдоль скулы, оглаживая нежное круглое ухо. Островок мха, на котором они лежали, приятно холодил разгоряченную кожу, успокаивая огненную бурю внутри. Уставшая Мавуика лишь на мгновение прикрыла глаза, подобные солнцу, и провалилась в сон. — Это уже не Вам решать, госпожа. Утром она точно пожалеет, что дала волю влечению, но это будет только после рассвета. И совсем недолго. Ведь Капитано заставит ее поменять мнение.