to dine on swan

Вэй Усянь тихонько прокрался в сторону цзинши, аккуратно сжимая в руках небольшой контейнер со знаменитым супом его шицзе. Сегодня Лань Чжаня не было на занятиях. Когда Вэй Усянь спросил о нем, Лань Цижэнь лишь нахмурился и сказал, что Лань Ванцзи плохо себя чувствует и ближайшие три дня не будет посещать уроки, а после занятий Лань Цижэнь сам будет следить за тем, как Вэй Усянь продолжит переписывать правила в Библиотечном павильоне. Вэй Усянь чувствовал себя как никогда жалко, переписывая строки. Обычно он почти с нетерпением ждал времени, которое проводит в Библиотечном павильоне... Он тут же прервал эту мысль. Да, Лань Чжань был красив, от верхушек сине-белых рогов до кончика чешуйчатого хвоста, с кожей, бледной, как нефрит, и волосами, темными, как чернила. Он был высоким и сильным, таким, каким и должен быть настоящий альфа, с манящим ароматом сандалового дерева, в который Вэй Усяню так и хотелось погрузиться. Проблески личности Лань Чжаня за этой безупречной каменной маской только усиливали желание Вэй Усяня всё больше его дразнить, давить на него и добиваться своего, пока Лань Чжань не сорвётся. Он был таким прекрасным, когда злился. Но вот его улыбка... Вэй Усянь видел только её намеки, однако улыбающееся лицо Лань Чжаня должно было быть поистине самым великолепным. Вэй Усянь был полон решимости увидеть ее, прежде чем покинуть Облачные Глубины. Ведь одна улыбка не являлась слишком большой просьбой? Лишь воспоминание о ней стало бы одним из самых ценных для Вэй Усяня, он уже был уверен. Не то чтобы он мог получить что-то ещё от Лань Чжаня. Лань Ванцзи был альфа-драконом, вторым наследником клана Лань. Вэй Усянь же, хоть и был главным учеником Цзян, оставался всего лишь низкорожденным омегой-лисом. Жаба могла мечтать полакомиться лебедем, но не надеялась отведать его нежную плоть. Он выкинул эти мысли из головы, приблизившись к двери цзинши, а затем остановился, удивленный. На дверь были наложены мощные защитные заклинания; тишина, сдерживание, подавление. Конечно, как и в случае с защитными заклинаниями на самом входе в Облачные Глубины, здесь были небольшие щели, через которые, Вэй Усянь знал, он сможет пролезть, но такие заклинания были крайне необычны для больничной комнаты. Неужели с Лань Чжанем действительно случилось что-то серьезное? Недолго думая, Вэй Усянь толкнул дверь и проскользнул сквозь крошечную щель, закрывая дверцу и позволяя защитным заклинаниям снова замкнуться за ним, не оставив ни малейшего следа от его прихода. — Лань Чж... — начал было шептать Вэй Усянь, но слова застряли в его горле, когда на него обрушился поток запахов. Сандаловое дерево. Мускус. Сперма. Это был запах альфы в гоне; запах Лань Чжаня в гоне. И Вэй Усянь только что вторгся в его комнату. Низкий рык, донесшийся со стороны кровати, развеял все надежды Вэй Усяня на то, что Лань Чжань либо спит, либо не заметил его появления. Он отступил назад, протянув суп будто предложение мира или щит, когда фигура на кровати переместилась и посмотрела на него. — Прости! — сказал Вэй Усянь. Он тяжело дышал, надеясь, что Лань Чжань или не заметит, или примет это за страх. — Прости, я просто... Он собрался оставить суп на ближайшем низком столике. — Вэй Ин. Вэй Усянь содрогнулся. Голос Лань Чжаня всегда был глубоким, но сейчас в нем был низкий гул, почти эхом отдававшийся в маленькой комнате. Он затронул что-то глубоко внутри Вэй Усяня, заставляя его хотеть опуститься на четвереньки и предложить себя для удовольствия Лань Чжаня. Для его использования. Вэй Усянь поднял взгляд и увидел, что Лань Чжань встал с кровати. На Лань Чжане была только тонкая белая распахнувшаяся накидка, обнажающая грудь, свободно завязанная на талии. Вэй Усянь не смог удержать взгляд, уловив лишь намёк на выпуклость, а потом резко вернул его обратно. Лань Чжань смотрел на него, глаза были пристальными и такими темными, что казались почти черными, обрамленные золотистым кольцом вокруг зрачка. Вэй Усянь сглотнул. Лань Чжань явно проследил за этим движением. — Тебе не следует... находиться здесь, — тяжело дыша, произнес Лань Чжань. Его ноздри вздулись, когда он надвигался на Вэй Усяня. Лис глотнул и отступил назад, все еще держа в руках контейнер с супом. — Господин Лань сообщил нам, что ты болен, — сказал Вэй Усянь, хотя, вспоминая об этом, Лань Цижэнь сказал, что Лань Ванцзи "плохо себя чувствует". И глядя на него сейчас, с раскрасневшимся лицом и растрепанными волосами, Вэй Усянь даже не мог сказать, что это было неточно. — Я принес суп? Это прозвучало больше как вопрос. Лань Чжань взглянул на контейнер и тут же его проигнорировал, вновь посмотрев на Вэй Усяня. — Тебя здесь быть не должно, — повторил он, продолжая приближаться. — Я знаю, — сказал Вэй Усянь, потому что он правда знал. Подходить близко к альфе во время гона было опасно, особенно к альфе-дракону. Лань Чжань мог напасть на него, чтобы выгнать из комнаты, мог убить, мог... Вэй Усянь ударился спиной о дверь цзинши и облокотился на нее, на мгновение ослабев в коленях, когда его разум вдруг засыпал его образами того, что еще альфа в гоне мог сделать с омегой в своих покоях. — Я знаю, — сказал он вновь слабым голоском, поднимая голову и обнаруживая Лань Чжаня намного ближе, чем секунду назад. — Я... суп? Он поднял контейнер, ударив им Лань Чжаня в грудь. Лань Чжань уже был настолько близко, что Вэй Усянь мог чувствовать тепло, исходящее от его тела, ощущать его с каждым вдохом Лань Чжаня. Контейнер с супом Лань Чжань оставил без внимания, и наклонился, почти касаясь носом шеи Вэй Усяня и шумно вдыхая. Лань Чжань его обнюхивал. Вэй Усянь задрожал от желания, проникшего в его тело, его нижнее белье начало намокать. — Я... Я должен идти, — сказал он и тут же отскочил, когда Лань Чжань внезапно рванулся вперёд, руки врезались в дверь по обе стороны от головы Вэй Усяня, пригвоздив его на месте. Контейнер с супом грохнулся на пол, забытый. — Лань Чжань? — удивленно промолвил Вэй Усянь. Лань Чжань смотрел на него с расстояния в несколько дюймов, золотой взгляд вонзился в серебряный. Мгновение тянулось и тянулось. Лань Чжань приближался, или это было всего лишь воображение Вэй Усяня? У него пересохло во рту. Сердце бешено заколотилось в груди. Затем, с видимым усилием, Лань Чжань отстранился и повернулся спиной к Вэй Усяню. — Уходи, — прорычал он. Вэй Усянь уставился на него со странной тоской. Ему следовало уйти. Он мог; так же легко, как проскользнул через защитные заклинания, он мог и выйти. Но длинная спина Лань Чжаня перед ним была напряжена до предела, руки сжаты в кулаки по бокам, хвост подрагивал от волнения. В воздухе витал густой запах гона Лань Чжаня, и Вэй Усянь не хотел уходить. Он прикусил губу, сделав шаг вперед: от нервов и предвкушения у него самого затрепетал хвостик. Девизом клана Цзян было "стремись достичь невозможного". Почему бы не попытаться осуществить это прекрасное и невозможное? — Или я мог бы остаться, — сказал Вэй Усянь. Эти слова повисли между ними, обманчиво легкие и в то же время сокрушительные. Лань Чжань застыл на месте, словно и впрямь был сделан из нефрита. — Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил Вэй Усянь едва слышным голосом. Лань Чжань вздрогнул, все еще не поворачиваясь к нему лицом. — Ты знаешь, о чем спрашиваешь, — произнес Лань Чжань. Вэй Усянь тяжело сглотнул и кивнул, а потом понял, что Лань Чжань не мог его увидеть. Он прочистил горло, надеясь успокоить свои нервы. Лань Чжань не сказал "нет". — Я знаю, — подтвердил Вэй Усянь, его сердце колотилось. Возбуждение? Тревожность? Страх? Все вместе? Ничего из этого? Он мог быть партнером Лань Чжаня в гоне, пусть даже только на один раз. Он мог хранить это воспоминание, взять с собой, дорожить им. — Вэй Ин, — сказал Лань Чжань, повернувшись к нему лицом. — Ты уверен? Выражение лица Лань Чжаня было напряженным и полным чего-то такого, чему Вэй Усянь не мог дать названия. Надежда, желание и неверие, подавляемые последними остатками легендарной сдержанности Лань. Лань Чжаня практически трясло от всего этого, и он спрашивал, "уверен ли" Вэй Усянь. Ни разу в своей жизни Вэй Усянь не был уверен в чем-либо так, как сейчас. У него никогда не было секса, и потерять девственность с альфа-драконом во время гона было бы необычным способом, но Вэй Усянь также никогда не был из тех, кто делает что-то наполовину. А что самое главное, альфа-драконом в этом случае был Лань Чжань. Вэй Усянь был почти убеждён, что будет уверен во всем, если это касалось Лань Чжаня. — Да, — сказал Вэй Усянь, делая шаг вперёд. Его глаза скользнули по телу Лань Чжаня, задерживаясь на открытой коже его груди. — Я очень уверен. — Бесстыдник, — произнес Лань Чжань, однако он не звучал сердито. Он звучал ошеломленно. Вэй Усянь ждал, наблюдая, как взгляд Лань Чжаня пробежался по всему его телу, а запах его возбуждения становился все гуще в воздухе. — Если Вэй Ин уверен, — продолжил Лань Чжань, снова подняв взгляд, чтобы встретиться с глазами Вэй Усяня. — Тогда да. Да. Да. Вэй Усянь почти не мог в это поверить, но Лань Чжань сказал да. Он спрятал внезапный прилив нервозности за попыткой соблазнительно улыбнуться, предвкушение и желание скопились в его животе. Сделав ещё один шаг вперёд, он опустил руки на пояс. — Лань-эр-гэгэ, — почти пропел он, начиная распускать ткань. Широко раскрытые глаза Лань Чжаня жадно следили за этим движением. — Ты не пожале... ммф! В одно мгновение Лань Чжань преодолел оставшееся пространство между ними. Губы Лань Чжаня были горячими, требовательными и настойчивыми, его язык немедленно проскользнул внутрь, чтобы ощутить вкус Вэй Усяня. Вэй Усянь застонал и обмяк, его колени слегка ослабли, пока Лань Чжань поглощал его рот. Руки внезапно оказались на его бедрах, хватка была такой сильной, что точно оставит синяки, притягивая его к очень крепкому телу и очень, очень очевидному выпуклому бугорку. Вэй Усянь ахнул, почувствовав, как еще больше слизи пропитало его белье. Лань Чжань был очень, очень большим. Лань Чжань отстранился ровно настолько, чтобы прижаться лбом ко лбу Вэй Усяня, тяжело дыша в крошечное пространство между ними. — Вэй Ин, будь уверен, — мягко сказал он, словно умоляя. — Если нет, уходи. Вэй Усянь снова поцеловал его, нежнее и медленнее, чем только что грубый и присваивающий поцелуй Лань Чжаня. — Я уверен, — снова сказал Вэй Усянь. Он потерся бедрами о Лань Чжаня, испытав удовлетворение, когда тот резко вдохнул. — Но ты такой большой, эр-гэгэ, пожалуйста, будь осторожен с этим хрупким омегой. Лань Чжань издал низкий рык, руки переместились с бедер Вэй Усяня, чтобы обхватить его ягодицы. Вэй Усянь вскрикнул, когда его потянули вверх, руки и ноги автоматически обвились вокруг Лань Чжаня для равновесия, приводя их бедра в идеальное положение. Лань Чжань был таким горячим и твердым, прижимаясь к Вэй Усяню там, где он был влажным и нуждающимся. Вэй Усянь простонал и инстинктивно прижался бедрами к этой твердости, чувствуя, что становится еще более мокрым. Он никогда не был таким мокрым, разве что только во время течки. — Пожалуйста, Лань Чжань, — промолвил Вэй Усянь. — Я хочу это. Лань Чжань снова поцеловал его, так же глубоко и властно, как прежде. Вэй Усянь потерялся в этом, в напористых толчках языка Лань Чжаня, во вкусе его губ, в укусе его зубов. Наконец Лань Чжань отстранился, достаточно, чтобы Вэй Усянь мог увидеть абсолютно пылающее выражение на его лице. — Запомни свои слова, — произнес Лань Чжань. Все еще держа Вэй Усяня без видимых усилий, он повернулся и направился к своей постели. Вэй Усянь заметил это только тогда, когда его бросили на кровать, слишком отвлеченный ртом Лань Чжаня. Лань Чжань тут же последовал за ним, жадно впиваясь в его губы, пока его руки разрывали пояс Вэй Усяня. Вэй Усянь старался помочь, как мог, немного извиваясь, чтобы найти удобное положение для хвоста, и поведя плечами, чтобы помочь Лань Чжаню снять его одежду. Воздух в комнате был теплым, но от первого же прикосновения к обнаженной коже Вэй Усяня по ней пробежали мурашки, а ушки и шерсть встали дыбом. Лань Чжань перестал целовать его, чтобы стянуть с него штаны, полностью обнажив его воздуху и собственному пристальному взгляду. Взгляд Лань Чжаня прошёлся по голой коже Вэй Усяня, такой же тяжёлый, как и физическая ласка, и Вэй Усянь заерзал, его ушки прижались, а лицо вспыхнуло. — Прекрасен, — низко прошептал Лань Чжань. — Не просто смотри! — воскликнул Вэй Усянь. Лань Чжань взглянул на него и наклонился, снова накрыв тело Вэй Усяня своим. — Не буду, — прозвучало как обещание. Вэй Усянь задрожал, когда Лань Чжань вновь завладел его ртом, и слегка подпрыгнул, ощутив, как рука легла на его грудь и медленно двинулась вниз. — Лань Чжань, — пробормотал Вэй Усянь в губы Лань Чжаня. — Лань Чжань, Лань Чжань... Он потянулся и настойчиво дернул пояс Лань Чжаня. — И ты тоже, — потребовал Вэй Усянь. — Я хочу видеть тебя, всего тебя. Лань Чжань подчинился, элегантно пожимая плечами, чтобы помочь Вэй Усяню снять одежды, которые были сброшены через край кровати лежать вместе с вещами Вэй Усяня. Вэй Усянь с пересохшим ртом наблюдал за тем, как Лань Чжань снял штаны и отбросил их в сторону, оставляя себя восхитительно обнаженным. Лань Чжань был изумительным. В самом деле, будто нефритовая статуя: кожа его груди была совершенна, а живот изваян самими богами. Вэй Усянь опустил взгляд ещё ниже и почувствовал, как его глаза расширились. Неудивительно, что Лань Чжань казался ему таким большим. У Лань Чжаня было два члена, оба красные и болезненно твердые, один чуть толще и длиннее другого, но оба довольно значительные по длине и обхвату. Лань Чжань выделял предэякулят, его органы были почти такими же скользкими, как бедра Вэй Усяня. У Вэй Усяня была всего секунда, чтобы задаться вопросом, как что-то размером хотя бы с один из членов Лань Чжаня могло поместиться в нем, прежде чем Лань Чжань снова оказался на нем и впился в его рот коротким, но яростным поцелуем, а затем спустился вниз по шее Вэй Усяня, наклонив голову, чтобы не мешали рога. Вэй Усянь застонал, когда зубы Лань Чжаня заскребли по его пахучей железе, дразня связывающим узами укусом. Вэй Усянь хотел этого; хотел наклонить голову, чтобы подставить свою шею, хотел умолять о зубах Лань Чжаня. Он воспротивился этому желанию. Все было не так. Вэй Усянь просто помогал Лань Чжаню пройти через гон и ничего более. Он не мог забыть об этом и не мог позволить Лань Чжаню в пылу страсти сделать что-то такое, о чем тот пожалел бы, когда гон закончится. Например, связать себя с Вэй Усянем на всю оставшуюся жизнь. — Лань-эр-гэгэ, — сказал он, обхватив ногами талию Лань Чжаня и повиляв бедрами, чтобы беззастенчиво прижаться к телу альфы. — Ты мне нужен. Как отвлечение, это сработало отлично. Лань Чжань издал низкий, рычащий звук, который Вэй Усянь прочувствовал всем телом, и продолжил двигаться ниже от шеи омеги. Лань Чжань оставил дорожку кусачих поцелуев вниз по груди Вэй Усяня, на подрагивающих мышцах его живота, и все еще продолжал двигаться вниз. — Ах, Лань Чжань! — Вэй Усянь приподнялся на локтях, чтобы посмотреть вниз, где Лань Чжань стоял на коленях между его ног. Золотистый взгляд альфы был прикован к самой вершине бедер Вэй Усяня, и Вэй Усянь заерзал, лицо раскраснелось, когда он почувствовал, как из него вытекает ещё больше смазки. Лань Чжань посмотрел на него всего на мгновение. — Не просто смотрю, — сказал Лань Чжань, а затем наклонился и прижался ртом к влажным складкам Вэй Усяня. Вэй Усянь вдохнул, ноги дернулись, разрываясь между инстинктом сомкнуть ноги от внезапного прикосновения и желанием широко раздвинуть бедра для Лань Чжаня. Язык Лань Чжаня лизнул его, лакая его смазку и раздвигая складки, чтобы подразнить вход. Вэй Усянь застонал, почувствовав, как становится еще более влажным от слюны Лань Ванцзи и собственного тела, разгоряченного прикосновениями. Лань Чжань лизнул его еще несколько раз, просунув язык внутрь и заставив Вэй Усяня вскрикнуть, а потом отодвинулся, чтобы провести языком по половым губам Вэй Усяня и вверх к его члену. Лань Чжань облизал его по всей длине, прежде чем засосать головку в рот. Бедра Вэй Усяня непроизвольно подались вперед, и Лань Чжань прижал руку к его бедрам, продолжая сосать член Вэй Усяня. — Лань Чжань! — вскрикнул Вэй Усянь, отчаянно желая чего-то, в чем сам был не уверен, но Лань Чжань, похоже, знал. Его пальцы нашли вход Вэй Усяня и осторожно прощупывали его, не надавливая внутрь. Вэй Усянь вдохнул и попытался раздвинуть ноги шире, слегка покачивая бедрами, как он надеялся, в качестве побуждающего движения. — Лань Чжань, да, — пробормал он. — Да, да, пожа... Все слова исчезли в резком вдохе, когда палец проник внутрь. Вэй Усянь и раньше трогал себя, трахал себя пальцами как во время течки, так и без, но почему-то пальцы Лань Чжаня в нем ощущались как-то по-другому. Пальцы Лань Чжаня были такими длинными и крупными, один был внутри уже до самого основания. Вэй Усянь чувствовал, как его смазка полностью покрывала ладонь Лань Чжаня, мокрая и скользкая от гладящего пальца альфы, раскрывающего его внутренние стенки. Рот Лань Чжаня все еще находился на его члене, почти как отвлекающий маневр от того, что происходило в его киске. Однако у Вэй Усяня не было ни ума, ни желания жаловаться, особенно тогда, когда рот Лань Чжаня был горячим и приятным. Лань Чжань был неопытным, но решительным, и, честно говоря, сам факт, что это был Лань Чжань со впалыми щеками, сосущий член Вэй Усяня, только усиливал возбуждение. То, что Вэй Усянь мог посмотреть вниз по длине своего тела и увидеть, как его член на несколько дюймов исчезает во рту Лань Чжаня, чувствовать, как один палец внутри его тела становится двумя, раздвигающими и растягивающими, и знать, что это пальцы Лань Чжаня, возбуждало несказанно. — Лань Чжань, ты слишком хорош, — задыхаясь, сказал Вэй Усянь. — Твой рот, твои пальцы... твои члены будут такими приятными во мне, эр-гэгэ... Лань Чжань издал небольшой звук, который мог означать либо согласие, либо всепоглощающую похоть, но Вэй Усянь почувствовал его всем телом, и застонал, перейдя в высокий крик, когда на следующем толчке Лань Чжань вогнал в него три пальца. Вэй Усянь не мог сдержать болтовню. — Так хорошо, Лань Чжань, — дрожал он, разрываясь между тем, чтобы толкнуться в рот Лань Чжаня или насадиться на три пальца, погрузившихся в него до самых костяшек. — Так, так хорошо, так глубоко, я готов, эр-гэгэ, разве ты не чувствуешь, как я готов для тебя? Лань Чжань зарычал и вывернул пальцы, надавливая вверх, и Вэй Усянь едва не зарыдал от яркой вспышки удовольствия, пронзившей его. — Лань Чжань, Лань Чжань, пожалуйста, — простонал он. В ответ Лань Чжань отстранился от члена Вэй Усяня и вытащил пальцы, вырвав из него непроизвольный всхлип. Вэй Усянь почувствовал, как его внутренние стенки дернулись, сжимаясь вокруг пустоты. — Да, — ответил Лань Чжань. Вэй Усянь посмотрел на Лань Чжаня, обхватившего рукой один из его членов; это была та же рука, которой он вводил в него пальцы, его ладонь все еще была покрыта смазкой Вэй Усяня. Вэй Усянь смотрел, чувствуя, как огонь внутри него разгорается сильнее, когда Лань Чжань использовал его влагу, чтобы смазать свой член. — Да, да, — зашептал Вэй Усянь, его сердце так сильно колотилось в груди от нервного возбуждения, что он задумался, слышит ли его Лань Чжань. — Альфа, мне нужно это, я готов для тебя, я хочу этого, пожалуйста. Лань Чжань внезапно навис над ним, полностью накрыв Вэй Усяня своим телом. — Запомни свои слова, — сказал он. Вэй Усянь почувствовал, как головка одного из членов Лань Чжаня прижалась к его входу, скользкому и открытому. Он сглотнул и задрожал, его руки вцепились в простыни. Просто Лань Чжань ощущался таким большим, намного больше, чем три пальца, только что находившихся в нем. Его ушки нервно дернулись. — Лань Чжань, — прошептал он, но тут этот толстый член надавил внутрь, и его слова потерялись в невнятном вдохе, ощущая, как его тело растягивается, растягивается... и раскрывается. Головка члена Лань Чжаня скользнула внутрь и Вэй Усянь вздрогнул, услышав над собой резкий вдох Лань Чжаня. Вэй Усянь открыл глаза, даже не осознав, что закрывал их, и увидел лицо Лань Чжаня. Лань Чжань выглядел почти изумленным, продвинувшись глубже, заполняя Вэй Усяня, все глубже и глубже, дальше, чем могли достать пальцы, и все еще продолжая двигаться. Лань Чжань приостановился, когда Вэй Усянь поморщился, но Вэй Усянь не собирался это принимать. — Еще, Лань Чжань, — сказал он, подтягивая ноги к талии альфы и вжимаясь в нее коленями. — Еще, я выдержу. Я ведь сказал, что хочу всего тебя. Глаза Лань Чжаня практически засияли, и он двинул бедрами вперед, вводя все больше своего члена в дырочку Вэй Усяня. — Может ли Вэй Ин принять меня целиком, — процедил Лань Чжань низким и хрипловатым голосом, снова толкнувшись внутрь и наконец прижавшись бедрами к бедрам Вэй Усяня. Вэй Усянь тяжело дышал, задыхаясь от ощущения чего-то горячего и твердого, скользящего по расщелине его ягодиц. Он выделил столько смазки, что его зад тоже был мокрым, делая движение легким и пошлым. Вэй Усянь уже чувствовал себя переполненным только от одного члена Лань Чжаня. Узел Лань Чжаня, вероятно, разорвал бы его на две части, полностью разрушив для кого-либо другого. Как будто он еще не был разрушен, причем с радостью. Как будто он не жаждал получить от Лань Чжаня столько, сколько сможет, если это был единственный раз, когда он будет иметь этот шанс. — Да, — сказал Вэй Усянь, сжимаясь вокруг члена Лань Чжаня, чтобы увидеть огонь, жарче вспыхнувший в его глазах. — Дай мне оба, я хочу оба, трахни меня всеми своими... Глаза Лань Чжаня сверкнули. — Запомни. Свои. Слова, — прорычал он, потянувшись к месту, где соединялись их тела. Он провел пальцами по тонкой, тугой коже, где Вэй Усянь был широко растянут вокруг него, собирая больше смазки, вытекшей вокруг его члена. Вэй Усянь затрепетал, выдохнув, когда Лань Чжань опустил руку ниже и вставил палец в его анус. В этот раз подготовка была более быстрой, но не менее тщательной, они оба слишком отчаянны, чтобы ждать дольше. Один палец превратился в два, два — в три: они входили и раздвигались как единое целое, чтобы быстро раскрыть Вэй Усяня. Вэй Усянь захныкал, когда Лань Чжань отстранился, но его дыхание сразу же сбилось, видя Лань Чжаня, смазывающего себя так же эффективно, как и при растяжке Вэй Усяня, распределяя по длине второго члена собственную природную смазку и оставшуюся Вэй Усяня. Лань Чжань смотрел на него, вставляя второй член, головка первого все еще едва внутри Вэй Усяня. Затем Лань Чжань двинулся вперед, и Вэй Усянь совсем потерял способность дышать. Он чувствовал, как члены Лань Чжаня пробивают его тело, как его стенки раздвигаются и растягиваются, чтобы принять двойное проникновение, которое грозило разорвать его. Вэй Усянь низко застонал, извиваясь, и Лань Чжань остановил свое неумолимое скольжение внутрь, чтобы нежно коснуться его щеки. — Дыши, Вэй Ин, — произнес Лань Чжань. — Расслабься. Рука, касавшаяся его щеки, была мокрой от их смешавшихся жидкостей. Вэй Усянь развернул голову и лизнул ладонь, пробуя их совместный вкус. Лань Чжань издал низкий звук и вошел, полностью погрузившись в него до конца, проглотив всхлип, который издал Вэй Усянь. Лань Чжань поглощал его, высунув язык, чтобы слизать их вкус со рта Вэй Усяня. Это было блаженство. Вэй Усянь чувствовал себя полностью поглощенным Лань Чжанем, заполненным до краев. Его задница, киска, рот — все было раскрыто Лань Чжанем, тело альфы тяжело навалилось на него, придавив к кровати, пахнущей Лань Чжанем, а его собственный член был прижат к животу Лань Чжаня, получая чудесное трение при каждом движении мужчины. Даже одна из его ног была обхвачена хвостом Лань Чжаня, кончик которого собственнически обвил его лодыжку. Вэй Усянь поднял руки и обнял Лань Чжаня, его пушистый хвостик обвился вокруг колена альфы. Он мог владеть хоть стольким Лань Чжаня, но только ненадолго. — Трахни меня, эр-гэгэ, — проговорил Вэй Ин, просто чтобы увидеть, как глаза Лань Чжаня потемнеют. — Я хочу твой узел. Ну, его узлы — есть ли узел на каждом из этих великолепных членов? — и эта перспектива была столь же захватывающей, сколь и ошеломляющей. — Если Вэй Ин хочет, это его, — сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь почувствовал, как эти слова отозвались в его нутре. Он содрогнулся от обещания, прозвучавшего в голосе Лань Чжаня, и внутри него зародилась тоска по всему, что он хотел иметь, но не мог позволить. — Вэй Ин? Вэй Усянь поцеловал его, горячо и грязно, потираясь бедрами. — Трахни меня, — пробормотал Вэй Усянь. Лань Чжань поцеловал его в ответ, прикусывая его губы, а затем двинул бедрами назад и резко вошёл. Вэй Усянь застонал в рот Лань Чжаня и на следующем толчке подался ему навстречу. Лань Чжань быстро задал жесткий темп, трахая дырочки Вэй Усяня так, словно пытался вогнать свои члены еще глубже в тело омеги, как будто, если бы он хорошенько постарался, не осталось бы ни одной частички внутренностей Вэй Усяня, до которой он не смог бы добраться. Вэй Усянь изо всех сил старался не отставать, подстраиваясь под каждый толчок, но потом Лань Чжань зарычал и изменил угол. Двойные вспышки удовольствия взорвались внутри тела Вэй Усяня, яркие и горячие, и он закричал. — Да, да, Лань Чжань, прямо здесь, да... Остальные слова и крики были поглощены ртом Лань Чжаня. Лань Чжань целовал его, снова и снова, пожирая его рот, словно изголодавшийся. Вэй Усянь позволил себе раствориться в этом, в Лань Чжане, в удовольствии, зажигающим каждый его нерв. Вокруг не было ничего, кроме Лань Чжаня; его рта, его запаха, его тела, такого тяжелого на Вэй Усяне, его членов. Ничего, кроме блаженства и оставшегося жжения от растяжки и горячих, скользких звуков их тел, встречающихся снова и снова и снова. — Близко, — выдохнул Вэй Усянь в рот Лань Чжаня. Он чувствовал, как его тело сжимается, отчего скольжение членов Лань Чжаня становилось ещё слаще. — Так близко, так... Его слова прервались низким стоном, на мгновение потерялся дар речи. Затем глаза Лань Чжаня, отливающие золотом, встретились с его собственными. — Кончай, — прорычал Лань Чжань, и Вэй Усянь пропал. Оргазм мгновенно захлестнул его, будто его вырвали из него, и он затрясся. Он издал неразборчивый, искаженный крик, который мог быть именем Лань Чжаня, сформировавшийся в глубине его горла; разрядка разлилась между их телами. Лань Чжань продолжил трахать его, посылая волны удовольствия по телу Вэй Усяня, даже когда тот пришел в себя после оргазма. Он дышал, дыхание прерывалось с каждым толчком, его тело было на грани сверхчувствительности, но он знал, что Лань Чжань был близко. Лань Чжань издавал тихие звуки в шею Вэй Усяня, целуя и прижимаясь к коже над его пахучей железой. Его толчки были прерывистыми и беспорядочными. Ошеломленный и опьяненный наслаждением, Вэй Усянь положил руку на затылок Лань Чжаня, поглаживая шелковистые волосы. Что-то глубокое и довольное заурчало в его груди. Он почувствовал острые зубы на своей шее. Там, где должен быть связывающий узами укус. Его глаза округлились, реальность вернулась на место, как будто его только что окунули в Холодный Источник. — Лань Чжань, остановись, — прохрипел он. Лань Чжань тут же замер, наполовину внутри Вэй Усяня и с зубами, наполовину впившимися в его шею. Вэй Усянь выдохнул, сердце снова заколотилось, но совсем по другой причине. Он не думал, что Лань Чжань прокусил кожу, но если инстинкты альфы взяли над ним верх, то они оба окажутся в полной заднице. Образно говоря. — Вэй Ин? — с тревогой произнес Лань Чжань, отстраняясь. Вэй Усянь имел ввиду совсем не это; он впился коленями в бока Лань Чжаня, удерживая альфу на месте. — Нет, это не... подожди, — он дотронулся до места на шее, где только что был рот Лань Чжаня. Он надавил. Область немного болела, мокрая от пота и слюны Лань Чжаня; вероятно, там был синяк, но кожа не была прокушена. Вэй Усянь выдохнул. Это было облегчение, сказал он себе, не обращая внимания на неприятное кислое ощущение, покалывающее в животе. Если бы Лань Чжань был настолько ослеплен своим гоном, что укусил бы Вэй Усяня, он бы счел себя обязанным взять ответственность и жениться на нем. Вэй Усянь знал себе цену, но в то же время понимал, что для большинства людей он всегда будет только сыном слуги. Он не был тем, кто мог бы удержать Лань Чжаня, не без уродливых перешептываний и слухов, последовавших бы за несравненным Вторым Нефритом Лань. Он не мог позволить Лань Чжаню разрушить собственную жизнь из-за момента страсти и неконтролируемого инстинкта. — Вэй Ин? — спросил Лань Чжань, теперь звуча не только обеспокоенно, но и озадаченно. Вэй Усянь надел на себя лучшую из своих улыбок. — Ничего, Лань-эр-гэгэ, — он изогнул бедра и обольстительно и маняще улыбнулся. — И так, на чем мы остановились? Лань Чжань не шелохнулся, неуверенность пересилила вожделение в его глазах. Вэй Усянь постарался сделать все возможное, чтобы вернуть прежнее настроение, пока оно окончательно не улетучилось. — Лань Чжань, — протянул он в низком и нуждающемся скулеже. — Ты так хорошо оттрахал меня, но до сих пор не повязал меня как следует. Как я могу быть удовлетворен этим? Ноздри Лань Чжаня раздулись, а глаза снова потемнели до расплавленного золота. Вэй Усянь театрально надул губы, сдерживая ухмылку, и уперся коленями в бедра Лань Чжаня, побуждая его продолжить. Но Лань Чжань не поддавался. — Почему ты сказал мне остановиться? — спросил он. Вэй Усянь внутренне поморщился. Сейчас это казалось смешным. Лань Чжань вовсе не вел себя так, будто был одержим гоном или поддался своим низменным инстинктам. Стал бы Лань Чжань насмехаться над ним, узнав, что Вэй Усянь, пусть всего на секунду, понадеялся и забеспокоился, что Лань Чжань может его укусить? — Ничего, правда, — уверял Вэй Усянь. Но Лань Чжань не двигался, что было по-настоящему впечатляюще для альфы, находящимся в гоне, который всё ещё был возбужден и наполовину погружен в теплое тело. Вэй Усянь будет восхищаться сдержанностью Лань Чжаня позже. Вэй Усянь вздохнул и отвел взгляд. — На секунду я подумал, что ты собираешься укусить меня, — признал он. Он почувствовал, как Лань Чжань напрягся всем телом. Шок, предположил он. А может, неверие. В защиту Вэй Усяня, зубы Лань Чжаня действительно находились прямо на месте привязи! Любой на его месте подумал бы так же. Вэй Усянь решил не зацикливаться на мыслях, которые возникали при мысли о "любом человеке на его месте" (потому что однажды кто-то другой окажется на его месте, с зубами Лань Чжаня на шее, и они в самом деле смогут почувствовать, как он прокусывает их), и поспешил заверить Лань Чжаня, что ему виднее. Он почувствовал, как альфа становился все более напряженным над ним, и не в хорошем смысле. — Я имею ввиду, конечно, ты не собирался, это было бы ужасно, — сказал Вэй Усянь, даже не задумываясь о словах, вылетающих из его рта, пытаясь перевести разговор на более безопасную почву. — Я... конечно, ошибки случаются, но это была бы довольно серьезной, так что я хотел... убедиться, что этого не произойдет? Это глупо, естественно, ты бы не... Поток бессмыслицы прервался, когда Лань Чжань резко отстранился от него. Вэй Усянь ахнул, внезапно оказавшись пустым и открытым, неосознанно потянувшись к альфе. Он застыл, когда Лань Чжань грозно посмотрел на него, холоднее и яростнее, чем Вэй Усянь когда-либо видел. — Убирайся, — низко прошипел Лань Чжань. Вэй Усянь непонимающе уставился на него, наблюдая, как Лань Чжань быстрыми и отрывистыми движениями освободился от простыней и встал. Альфа поднял с пола свои одежды и надел их. — Лань Чж... — Вон, — рявкнул Лань Чжань, перебив Вэй Усяня. Вэй Усянь открыл рот — чтобы извиниться? попросить объяснения? и то, и другое? — но не смог подобрать слов. Язык, казалось, совсем покинул его, и он оцепенело сполз с кровати и схватил с пола свои вещи. Он торопливо натянул брюки, затем одежды, не обращая внимания на размазанный по животу беспорядок из его собственной спермы. Лань Чжань не желал даже смотреть на него. Он стоял в центре комнаты, ярость практически исходила от его плеч и напряженной линии спины. Вэй Усянь хотел извиниться. Он хотел поклониться и умолять о каком угодно наказании, лишь бы Лань Чжань простил его. — Я... — начал он, но остановился, увидев, как плечи Лань Чжаня напряглись, словно готовясь к удару. Вэй Усянь прикусил губу, проглотив остатки извинений, схватил сапоги и выскочил из цзинши тем же путем, что и пришел. Неужели Лань Чжань только что пришел в себя и осознал, что спать с Вэй Усянем было ошибкой? Сожалел ли он, что позволил Вэй Усяню остаться? Вэй Усянь попытался вызвать в себе праведное негодование и защитить свою сторону — он ведь спрашивал! Лань Чжань согласился, хотел, чтобы Вэй Усянь остался! Вина между ними была поровну! — но все, что он видел — это напряженные плечи Лань Чжаня, когда тот велел Вэй Усяню уходить. Это, и еще взгляд Лань Чжаня, которого Вэй Усянь за все месяцы, что он целенаправленно изводил невозмутимового Второго Нефрита, никогда раньше не видел. Он видел разные оттенки гнева Лань Чжаня, от невольного удовольствия до откровенного гнева, но такого не заставал никогда. Что бы он ни сделал, он явно сильно расстроил Лань Чжаня. Хуже того, Вэй Усянь подозревал, что причинил ему боль. Горячий стыд охватил его, когда он отошел подальше от цзинши. Он никогда не хотел ранить Лань Чжаня своими выходками, тем более так. Он извинится. Может, Лань Чжань даст ему шанс и они смогут вернуться к своей почти дружбе, а этот вечер останется лишь далеким неприятным воспоминанием. На обратном пути Вэй Усянь сделал небольшой крюк и направился в гостевую комнату, которую он делил с Цзян Чэном, чтобы принять ванну. От него пахло сексом, по́том и Лань Чжанем; он мог разбудить Цзян Чэна одним только запахом, а это было бы катастрофически плохо в ночь, которая и так уже пошла наперекосяк. Его тело болело и было использовано так, как никогда раньше, даже после течек, когда он проводил все время, трахая себя пальцами или игрушками. Он чувствовал ломоту — в пояснице, везде между ног, в груди. Он изучал свое отражение в воде, полная луна хорошо освещала его. Он мог разглядеть стремительно темнеющий синяк на шее, ему казалось, что он почти видит слабые очертания зубов. Он прикрыл его ладонью и закрыл глаза, глубоко выдыхая и надеясь, что боль и обида развеются по ветру вместе с дыханием. След был слишком красноречив. Если кто-то его увидит, то все поймет. Он убрал руку и снова вгляделся в свое отражение в воде. Он позволил взгляду задержаться на нем на долгое-долгое мгновение, запечатлевая его в памяти. Затем он вновь накрыл ладонью след и направил туда каплю духовной энергии. Когда он опять убрал руку, след исчез.

***

Лань Чжаня не было на его обычном месте. Вэй Усянь изо всех сил старался не ерзать. Это было уже третье утро после катастрофической ночи с Лань Чжанем; наверняка его гон должен был закончиться? Но занятия вот-вот должны были начаться, а Лань Чжань никогда не опаздывал. Если только... Если только он не собирался приходить. У Вэй Усяня свело живот при этой мысли. Лань Чжань, конечно, не мог просто не вернуться в класс. Вэй Усянь точно его еще увидит. Но если Лань Чжань не вернётся, Вэй Усяню придется искать его, чтобы извиниться. Он не мог покинуть Гусу, оставив последними словами Лань Чжаня, адресованными ему, эти резкие, обиженные "убирайся". (Вэй Усянь снова и снова прокручивал в голове ту ночь, пытаясь понять, где же все пошло не так. Он так и не смог разобраться, но все больше убеждался, что каким-то образом причинил Лань Чжаню боль, и поэтому стремился извиниться все сильнее.) Лань Цижэнь вошел в зал, призывая класс к порядку. Вэй Усянь заметил, как он ненадолго остановился у стола Лань Чжаня, нахмурив суровые черты лица, но вскоре продолжил путь к передней части класса, чтобы начать дневную лекцию. Вэй Усянь вздохнул и смирился с мыслью о ещё одном дне, когда он будет делать вид, что слушает однообразный голос Лань Цижэня, а на самом деле в десятый раз анализировать ночь с Лань Чжанем. Не успели они прочесть и одного шичэня¹ скучной лекции по теории талисманов, как случилось нечто неожиданное. В комнату быстрым шагом вошел старший ученик Лань, его внимание было приковано к Лань Цижэню. В аудитории воцарилась мертвая тишина: ученик Лань вежливо поприветствовал Лань Цижэня, а затем наклонился к нему, чтобы прошептать на ухо срочное сообщение. Лицо Лань Цижэня побледнело. Его взгляд на долю секунды упал на пустой стол Лань Чжаня, но потом он выпрямился и обратился ко всему классу. — Урок окончен, — сказал Лань Цижэнь, его голос был отрывистым и коротким. — Помните о дисциплинах. Занятия возобновятся завтра утром. С этими внезапными словами Лань Цижэнь быстро последовал за учеником Лань, даже не бросив взгляда на своих подопечных. Сразу же после этого в комнате начались перешептывания. — Свободный день? — Что, черт возьми, произошло? — Должно быть, что-то серьезное, если... — Может, болезнь Лань Ванцзи ухудшилась? Вэй Усянь почувствовал, как его всего охватил холод. С Лань Чжанем точно было что-то очень не так.

***

Вэй Усянь смотрел в небо, сидя на ветке дерева, и тяжело вздыхал. Покидая класс, он хотел сразу пойти к Лань Чжаню, но, выйдя за дверь, увидел, что Цзэу-цзюнь направлялся в сторону цзинши в сопровождении двух самых старших целителей Лань. Беспокойство Вэй Усяня возросло, но он понимал, что не мог пойти туда сейчас. Он знал, что разговор с Лань Чжанем не должен был происходить в присутствии посторонних. Вместо этого Вэй Усянь забрел на небольшую полянку, окруженную деревьями, идеально подходящими для лазанья, пытаясь отвлечься от тревоги, глозущей его изнутри. Он пробыл там около шичэня, когда голос прервал его мысли. — Какого ХЕРА ты натворил?! Вэй Усянь вздрогнул и чуть не свалился с дерева. Он посмотрел вниз и увидел Цзян Чэна, который стоял у основания дерева и смотрел на него с яростным выражением лица. Вэй Усянь ухмыльнулся и помахал брату рукой. — Я тоже рад тебя видеть, Цзян Чэн, — сказал он. Цзян Чэн фыркнул, его выдриные уши подергивались, как всегда, когда он был сердит. — Спускайся. Сейчас же, — приказал он. Вэй Усянь закатил глаза, театрально потянул руки и хвост и спрыгнул с дерева. Он легко приземлился рядом с Цзян Чэном, который по-прежнему сверлил его взглядом. — Я ничего не сделал, — заявил Вэй Усянь. — Я сидел на этом дереве с тех пор, как закончились занятия. — Я не про сегодня, — ответил Цзян Чэн. Он скрестил руки на груди. — Я имею ввиду, что́ ты, блять, наделал такого, что Лань Сичэнь спрашивал меня, покидал ли ты нашу комнату после отбоя последние три ночи. Улыбка застыла на лице Вэй Усяня. Цзян Чэн заметил это, и яростный блеск в его глазах превратился в бушующий шторм. — Вэй Усянь, что ты сделал?! — прошипел он, схватив Вэй Усяня за плечи обоими руками. — Если ты опозорил наш клан, моя мать... — Нет! — поспешно сказал Вэй Усянь, отрицательно качая головой. — Цзян Чэн, ты же знаешь, я бы не стал! Это было не совсем ложью. В приличном обществе на молодежные неосторожности, особенно на неосторожности альфы в разгаре гона, обычно не обращали внимания, если только кто-то не забеременел. Вэй Усянь с досадой подумал, что вероятность этого невелика, поскольку у него не было течки, а Лань Чжань не повязал его. Да и вообще, Вэй Усянь старался не задумываться об этом. Неужели Лань Чжань действительно нашел его тело настолько неудовлетворительным, даже находясь в гоне? Он никогда не слышал, чтобы дракон Лань был вовлечен в такие "молодежные неосторожности", но ведь весь клан не мог быть таким уж консервативным и строгим. Даже Лань Чжань, зануда и приверженец дисциплинированности, позволил Вэй Усяню остаться, чтобы помочь ему в гоне, хотя в итоге выгнал его, придя в себя. Вэй Усянь даже не надоедал; он просто спросил и Лань Чжань сказал "да". Глаза Цзян Чэна подозрительно сузились, и он уже открыл рот, чтобы потребовать ответы, как вдруг их окликнул другой голос. — Вэй-сюн, Цзян-сюн! Цзян Чэн опустил руки, и они оба повернулись, чтобы поздороваться с Не Хуайсаном. Не Хуайсан подошел к ним с улыбкой, бета, очевидно, не замечал напряжения между ними. — Я так рад, что нашел вас! — сказал Не Хуайсан, обмахиваясь веером. — Я собирался в Цайи, чтобы пополнить запасы на ближайшие несколько дней, поскольку занятия отменены на неделю. Не хотите пойти со мной? — Отменены? — переспросил Вэй Усянь. — На всю неделю? Стоп, почему? В его памяти всплыла картина, как Лань Сичэнь и целители направлялись в цзинши, и его тревога усилилась. — Откуда ты знаешь, что занятия отменили? — спросил Цзян Чэн. Не Хуайсан закрыл веер и постучал им по подбородку, глядя вдаль. — Я подслушал разговор Лань-сяньшэня и Сичэнь-гэ, — ответил он. — Я не хотел, я собирался уйти! Но потом я услышал, как они упомянули Ванцзи-сюна, и забеспокоился. Сердце Вэй Усяня словно превратилось в камень, тяжелое и падающее в бесконечную бездну. — Что с ним? — спросил Цзян Чэн, скорее раздраженно, чем взволнованно. Вэй Усянь был не в состоянии произнести ни слова. Не Хуайсан хмыкнул и огляделся по сторонам, словно проверяя, нет ли подслушивающих, а затем наклонился. — Я слышал, — сказал он низко, так тихо, что Цзян Чэну и Вэй Усяню пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать его. — Ванцзи-сюн страдает от разорванной связи. Они боятся, что у него может быть отклонение ци. Вэй Усянь не мог дышать. — Разорванной связи?! — воскликнул Цзян Чэн, выглядя по-настоящему шокированным. — Но тогда это значит, что он... кто-то занимался сексом с... Его лицо покраснело и он оборвал себя, выглядя ошеломленным и немного тошнотным. Не Хуайсан кивнул, вновь раскрыв веер и наполовину спрятав за ним свое лицо. — Лань-сяньшэн и Сичэнь-гэ пытаются выяснить, кто это мог быть. Ванцзи-сюн не хочет говорить, — произнес он, обеспокоенно сдвинув брови. Вэй Усянь едва слушал, оцепенев. Лань Чжань даже не укусил его. Он попытался, но Вэй Усянь вовремя его остановил. Его кожа не повредилась, они не были связаны друг с другом, и Лань Чжань никак не мог страдать от разорванной связи из-за Вэй Усяня. Разорванная связь — это очень серьезно, она могла повредить культивированию и даже вызвать отклонение ци. Возможно, со смертельным исходом. Но это не могло случиться из-за Вэй Усяня. Без укуса не могло быть никакой связи. Должно быть, это был кто-то другой, какой-то другой омега, который тайком пришёл к Лань Ванцзи, получил его укус и затем был настолько глуп, чтобы разорвать связь. В желудке Вэй Усяня словно завязались узлы, не поддающиеся распутыванию. — Не могли бы... — начал он, запоздало осознав, что прервал слова Цзян Чэна. — Разве они не могут просто поискать того, у кого есть его укус? Свежий связывающий узами укус, несомненно, привлечет внимание. Найти пару Лань Чжаня не составит труда. Цзян Чэн и Не Хуайсан на мгновение уставились на него: первый — раздраженно, второй — озадаченно. — Кто бы это ни был, он, скорее всего, не был укушен, — сказал Цзян Чэн, как будто Вэй Усянь уже должен был это понять. Вэй Усянь растерянно посмотрел на него, а Не Хуайсан наклонил голову, явно задумываясь. — Вэй-сюн, ты что, не помнишь? — спросил Не Хуайсан. — Лань-сяньшэн говорил об этом в классе! Драконы так редки, потому что могут выбрать себе только одного спутника на всю жизнь; никто, кроме Ланей, не знает точно, как это работает, но у драконов укус не является катализатором. Дракон может связаться узами с кем-то, не кусая? И Вэй Усянь сказал, что создание связи с Лань Чжанем было бы ужасной ошибкой. Он не знал, что Лань Чжань уже начал этот процесс, но, должно быть, так и было, раз теперь он страдает от разорванной связи. Разорванной связи, в которой определенно был виноват Вэй Усянь. — Мне нужно идти, — резко сказал он, прервав Не Хуайсана, который говорил... что-то. Сейчас Вэй Усянь не мог ни на чем сосредоточиться: он должен был добраться до Лань Чжаня, извиниться, как-то исправить ситуацию. — Вэй Усянь, куда ты... — раздраженно начал Цзян Чэн, когда Вэй Усянь повернулся к лесу и начал уходить. Не Хуайсан с хныканьем бросился вперед и вцепился в руку Цзян Чэна. — Цзян-сюн, ты же пойдешь со мной в Цайи? Это так далеко... Их голоса стали затихать, пока Вэй Усянь шел прочь, гадая, что он, черт возьми, собирался сказать Лань Чжаню. Как ему вообще начать извиняться за случившееся? Что он мог сделать, чтобы исправить это? Этот вопрос не давал ему покоя, пока ноги сами несли его к зарослям цзинши. На мгновение он замер, глядя на закрытую дверь, пытаясь решить, что делать дальше. Лань Сичэнь и Лань Цижэнь почти наверняка находились внутри цзинши вместе с лучшими целителями клана Лань. Мог ли он действительно просто ворваться и заявить, что Лань Чжань оказался в таком состоянии по его вине? Стоит ли, если Лань Чжань даже не рассказал своей семье, что это был Вэй Усянь? От принятия решения его отвлек звук колокольчика, возвестивший о начале полуденной трапезы. Дверь цзинши открылась, и Вэй Усянь автоматически спрятался за ближайшим деревом, его сердце забилось в бешеном ритме. Выглянув из-за ствола, он увидел, как из цзинши выходили двое целителей, которых он видел вместе с Лань Сичэнем, а за ними — Лань Сичэнь и Лань Цижэнь. У всех были мрачные, серьезные лица. — Ванцзи... — начал Лань Цижэнь, обернувшись к открытому дверному проему. Дверь захлопнулась перед его носом, почти вежливо, но твердо. Вэй Усянь вытаращился на нее с открытым ртом. Только что Лань Чжань... просто выгнал свою семью и целителей? Лань Цижэнь выглядел апоплексически², но Лань Сичэнь что-то пробормотал, и Лань Цижэнь скривился, однако отвернулся от двери. Вэй Усянь остался прятаться за деревом, наблюдая, как Лани уходят. — Ванцзи сильный, — говорил Лань Сичэнь, словно желая, чтобы эти слова оказались правдой. — Он преодолеет это. Лань Цижэнь не выглядел успокоенным, его губы по-прежнему сжимались в напряженную линию. — Разорванная связь — не пустяк, — мягко произнес один из лекарей. — Хотя уровень развития культивирования второго господина Лань очень впечатлителен для его возраста, он... Голос целителя постепенно затихал, вместе со звуками удаляющихся шагов. Вэй Усянь стоял за деревом, парализованный от кончиков ушей до конца хвоста. Он поверил Не Хуайсану, когда тот сказал, что Лань Чжань страдал от разорванной связи, но слышать это от целителя, выходящего из дома Лань Чжаня, было как-то реальнее. Неуслышанный конец фразы не давал ему покоя, хотя он и догадывался, что именно не расслышал. "Ему потребуется некоторое время, чтобы восстановиться." "Он никогда не выздоровеет полностью." "Он все равно умрет." Каждая мысль была еще более мучительной, чем предыдущая. Вэй Усянь закусил губу, стараясь не паниковать. Лань Чжань был сильным, а связь не могла быть слишком глубокой, тем более что в момент разрыва она была совсем новой. Он оставался за деревом, пытаясь собраться с духом. Теперь не было причин медлить, даже если от одной мысли о предстоящем разговоре его начинало тошнить. Но он не мог просто оставить Лань Чжаня страдать и должен был сам убедиться, что с Лань Чжанем все будет в порядке. Он подождал еще несколько минут, чтобы убедиться, что кто-нибудь из Ланей не вернется проведать Лань Чжаня. Вэй Усянь понимал, что его отсутствие за обедом будет замечено, но ничего не поделаешь: он не знал, когда ему снова представится такой удобный случай поговорить с Лань Чжанем наедине. Он еще раз осмотрелся, убедившись, что никто его не видит, и, крадучись, направился к цзинши. На мгновение он замешкался у двери, раздумывая, стоит ли постучать или просто войти. Пожалуй, лучше постучать. В конце концов, он вляпался в эту ситуацию из-за того, что вошел без приглашения. Мысль о том, что Лань Чжань прогонит его, была слишком болезненной. Вэй Усянь открыл дверь и быстро вошел внутрь, после чего повернулся и закрыл ее. Он глубоко вздохнул, вдыхая ароматы сандалового дерева и Лань Чжаня, пытаясь успокоить нервы. — Вэй Ин. Вэй Усянь взял себя в руки, нервно поджав хвост, и повернулся лицом к Лань Чжаню. Лань Чжань сидел за низким столиком в позе лотоса, его хвост обвился вокруг него. Он явно пытался медитировать, но теперь его глаза были открыты и сосредоточены на Вэй Усяне, а выражение лица было непроницаемым. На лбу выступили капельки пота, глаза были напряжены. — Тебе не следует находиться здесь, — произнес Лань Чжань. Он не сдвигался с места, не предпринимая никаких попыток выгнать его из цзинши. Вэй Усянь вздрогнул от напоминания о той ночи. Тогда Лань Чжань сказал то же самое и Вэй Усянь все равно вошел. — Лань Чжань, — сказал он, делая нерешительный шаг навстречу. — Лань Чжань, прости меня. Лань Чжань закрыл глаза и отвернулся от Вэй Усяня, его плечи напряглись. — Ты не знал, — проговорил Лань Чжань, его голос был таким ровным, что Вэй Усянь не мог понять, винит его Лань Чжань или нет. Учитывая, что Лань Цижэнь, судя по всему, рассказывал на уроках об особенностях спаривания драконов, Вэй Усянь решил, что вина, скорее всего, была заслуженной. И тут он вспомнил, что Лань Чжань спрашивал его, понимал ли он, что это значило, когда предлагал остаться, и сразу же почувствовал себя ещё хуже. Он сказал Лань Чжаню, что да, он понимает и хочет то, о чем просит, и Лань Чжань буквально умолял его быть уверенным, прежде чем они легли в одну постель. А потом он сказал, что совокупление с Лань Чжанем было бы ужасной ошибкой; неудивительно, что Лань Чжань выгнал его. Вэй Усянь бы тоже не хотел связываться узами с самим собой. — Мне жаль, — бесполезно повторил он. Он сделал ещё один шаг вперед и опустился на колени рядом с Лань Чжанем. — Если бы я знал, клянусь, я бы не... Плечи Лань Чжаня напряглись, челюсть заметно сжалась. Вэй Усянь остановился, сглотнул и попытался сменить тему. — Я не хотел ранить тебя, — сказал он, надеясь, что Лань Чжань услышит правду хотя бы в этом. — Я пытался помочь. Лань Чжань повернулся, пока его колено не ударилось о стол, явно стараясь отвернуться от Вэй Усяня. Это задело, но Вэй Усянь понимал, что заслужил. Он пытался помочь? Гон был временным неудобством, через который, как он знал, Лань Чжань должен был пройти много раз с момента своего взросления, а блестящее решение Вэй Усяня закончилось тем, что культивирование Лань Чжаня было повреждено, а его жизнь, возможно, оказалась под угрозой. И все потому, что Вэй Усянь хотел попробовать нечто прекрасное, что ему никогда не позволят оставить. — Лань Чжань, я бы не сказал "да", если бы я... Вэй Усянь оборвал себя, слово "да" эхом отдалось в его голове. Внезапно он вспомнил, что не он один сказал "да" той ночью. Лань Чжань тоже это сказал. Сразу после того, как Вэй Усянь, сам того не зная, согласился стать парой Лань Чжаня, Лань Чжань сказал да, а вот он никак не мог не понимать, что это значит. Лань Чжань хотел быть парой Вэй Усяня. Не просто партнером в гоне, не просто переспать один раз, нет, Лань Чжань хотел, чтобы Вэй Усянь стал его спутником на всю жизнь. Если бы Лань Чжань укусил его той ночью, это не было бы случайностью или инстинктом, взявшим верх. Лань Чжань уже так сильно хотел его, уже выразил свое желание спариться и сохранить Вэй Усяня. Лань Чжань не проснулся бы, обиженный и злой, обнаружив себя невольно связанным с Вэй Усянем. Он не почувствовал бы себя обязанным жениться на нем, потому что уже хотел этого. Существовала еще тысяча причин, почему это не могло сработать. Люди все равно будут говорить; Вэй Усянь уже слышал в голове те слухи, которые будут их преследовать. Но перед лицом того, что Лань Чжань хотел его, хотел стать его альфой... какое значение имели эти шепотки? Если Лань Чжань все еще хотел его. Вэй Усянь осознавал, что своим невежеством причинил Лань Чжаню страшную боль. — Той ночью я не понимал этого, — начал Вэй Усянь, его грудь и голос были напряжены. — Но теперь я понимаю, Лань Чжань, и если бы ты сейчас попросил меня остаться... я бы сказал да. Лань Чжань застыл на месте. Казалось, он даже не дышал. Вэй Усянь затаил дыхание, тишина между ними вдруг стала напряженной и предвкушающей. Лань Чжань выдохнул. — Целители говорят, что со временем я поправлюсь, — тихо произнес Лань Чжань, по-прежнему не глядя на Вэй Усяня. — Я бы сказал да не поэтому, — ответил Вэй Усянь таким же тихим голосом, хотя беспокойство, сковавшее его грудь, немного ослабло. Было приятно осознавать, что Лань Чжань должен был выздороветь, даже если связь не будет восстановлена. Вэй Усянь просто искренне надеялся на шанс исправить это. — Тогда почему? — спросил Лань Чжань, наконец повернувшись к Вэй Усяню, и его ледяная маска на мгновение треснула, позволив увидеть что-то, чему Вэй Усянь боялся давать имя. Вэй Усянь выдохнул, собираясь с мыслями. — Я думал, что ты пожалеешь об этом утром. Вот почему я остановил тебя, когда ты хотел меня укусить, — сказал Вэй Усянь, понимая, что зубы Лань Чжаня у его горла не были случайностью. — Я не хотел обременять тебя. Я не хотел, чтобы ты возненавидел меня, если бы потом почувствовал себя вынужденным взять ответственность за это. Я подумал... если это все, что я могу получить, то этого будет достаточно. Глаза Лань Чжаня округлились. Вэй Усянь кривовато улыбнулся. — К тому же, кто бы подумал, что я подходящая пара для несравненного Второго Нефрита Гусу? — спросил Вэй Усянь, слегка посмеиваясь. — Никто. Есть... много людей, которые никогда не увидят во мне кого-то больше, чем сына слуги. — Вэй Ин — это Вэй Ин, — твердо произнес Лань Чжань. Улыбка Вэй Усяня потеряла свою язвительность, став более искренней. — И Лань Чжань — это Лань Чжань, поэтому я бы сказал да, — ответил Вэй Усянь. — Так что, Лань Чжань, если ты все еще хочешь, чтобы я был твоей парой... Его слова прервались резким, удивленным вздохом, когда Лань Чжань внезапно наклонился вперед и поцеловал его. Язык Лань Чжаня отчаянно проскользнул между его приоткрытыми губами, и Вэй Усянь, наконец, смог отреагировать, поцеловав Лань Чжаня в ответ со всей силой. Лань Чжань отстранился на пару дюймов. — Да, — практически прорычал он, его губы все еще были так близко, что Вэй Усянь чувствовал их движение, пока Лань Чжань говорил. — Моя пара. — Твоя, — согласился Вэй Усянь, радость забурлила в его груди. Он снова поцеловал Лань Чжаня, коротко, но глубоко. — Моя. — Да, — опять сказал Лань Чжань, целуя Вэй Усяня снова и снова, медленно опуская его на пол. Вэй Усянь засмеялся в поцелуи, обнимая руками его шею. — Лань-эр-гэгэ до сих пор не повязал меня как следует, — пробормотал он, прижимаясь к Лань Чжаню. Он чувствовал, как Лань Чжань уже начинал твердеть, и как сам стал выделять смазку. — Теперь ты сделаешь это? Разве ты не дашь своему омеге то, чего он хочет? — Мой Вэй Ин, — отозвался Лань Чжань. Эти слова приятно взбудоражили Вэй Усяня. Он приподнялся, чтобы поцеловать Лань Чжаня еще раз, а затем задрал ноги и обхватил его за талию. — Мой Лань Чжань, — прошептал он. — Я люблю тебя. — Люблю тебя, — ответил Лань Чжань. Он поцеловал Вэй Усяня, его руки уже работали над завязками на его одеждах. — Мой Вэй Ин, моя пара. Вэй Усянь улыбнулся и позволил унести себя, мир вокруг тускнел, оставляя только руки, тело и горячие-горячие губы Лань Чжаня.

***

Лань Сичэнь и Лань Цижэнь шли обратно к цзинши, оба молчаливые и обеспокоенные. Лань Бэйюань и Лань Чжэмин, самые способные целители клана Лань, следовали за ними. Лань Сичэнь был полностью уверен, что знал личность неизвестного любовника Ванцзи, но Цзян Ваньинь утверждал, что Вэй Усянь был на виду каждую ночь во время гона Лань Чжаня, и волнение Лань Сичэня только усилилось. Лань Бэйюань был убежден, что из-за разорванной связи жизни Ванцзи ничего не угрожает, но его культивированию был нанесен ущерб, а такие вещи непредсказуемы. Он рекомендовал медитацию и Песнь Очищения Сердца, но они могли сделать немногое, не зная пару Лань Чжаня. Ванцзи отказался раскрывать имя этого человека. Чем больше гневался Лань Цижэнь, тем упрямее становился его отказ. Лань Сичэнь надеялся, что короткого перерыва на полуденную трапезу хватило, чтобы остудить их пыл. Они уже подошли к краю поляны, на которой стоял цзинши, как вдруг воздух прорезал крик. Лань Сичэнь почувствовал, как сердце сжалось от страха, и бросился вперед, нарушая правило, запрещающее бегать в Облачных Глубинах. Он видел, как рядом с ним дядя делал то же самое, и на лице Лань Цижэня отразился его собственный страх. Подойдя ближе к цзинши, они услышали новые крики, но, как ни странно, они не были похожи на голос Ванцзи... Они оба остановились недалеко от ступенек, ведущих к двери, когда крики начали превращаться в слова. —... такой большой, Лань-эр-гэгэ, так хорошо... ах... Слова оборвались долгим, протяжным стоном, о котором Лань Сичэнь не хотел думать. Он бросил вгляд на дядю, который выглядел таким же потрясенным и немного более возмущенным. Раздался низкий, рычащий голос, сопровождаемый слегка приглушенным звуком шлепания плоти о плоть. — Вон там, да, прямо здесь, Лань Чжань! Лань Сичэнь наконец пришел в себя и начал действовать. Он рывком начертил талисман тишины и с силой метнул его в дверь цзинши, погрузив поляну в благословенную тишину, как только он приземлился. Четверо Ланей стояли в полном молчании долгую минуту, Лань Сичэнь все еще с протянутой рукой, Лань Цижэнь с выражением лица, переходящим от шока к негодованию, а два целителя явно делали вид, что ничего не слышали. — Абсолютное бесстыдство, — прорычал Лань Цижэнь, шагнув вперед. — Вэй Усянь!.. Лань Сичэнь деликатно прочистил горло, привлекая внимание дяди. Он тоже узнал этот голос. — Возможно, нам лучше не открывать дверь прямо сейчас, — тактично заметил он, наблюдая за тем, как по лицу дяди промелькнуло осознание того, на что он идет. Лань Цижэнь резко отступил назад. Лань Сичэнь обернулся к целителям, постаравшись изобразить спокойствие, которого он совершенно не чувствовал. — Благодарю за ваши услуги, — начал он, не в силах взглянуть им в глаза. — Но, похоже, мой брат больше не страдает от разорванной связи. КОНЕЦ