Железо и лёд

В Токио царила оживлённая атмосфера. Мисаки и Роджин оказались правы насчёт толп, машин и огней. Даже в тёмное время суток вокруг было море людей: шум автомобилей, постоянный гул и грохот трамваев, курсирующих туда-сюда. На протяжении всего этого времени Канао крепко держала отца за руку. Предупреждение Мисаки она приняла к сведению. Канао любила свой дом и свою семью и не хотела возвращаться ни к чему подобному. А Ото-сан разрешил ей воспользоваться своей заколкой, если что-то случится. Он, казалось, был очень рад, когда она спросила об этом, прежде чем в стене появилась дверь, которая в один шаг перенесла их в Токио. Канао была одета в чёрное кимоно, густо покрытое узорами из розовых и фиолетовых лотосов и лоз, а пояс-оби сверкал золотом. Её заколка неизменно находилась в боковом хвосте. Её отец был одет как обычно, но всё равно привлекал немало косых взглядов толпы, когда вёл её по одной из улиц. Ни у кого больше не было таких волос и глаз, как у То-сана, заметила Канао. Несмотря на поздний час, было ещё очень светло. У Канао никогда не было проблем со зрением в темноте, но в городе повсюду горели огни, хотя с захода солнца прошёл уже час: свет лился из окон, сверкал на стальных столбах, развевался над дверями; ярко сияли фары трамваев, медленно движущихся по рельсам, и изредка проезжавших машин. Трамваи особенно завораживали её, ведь она никогда раньше не видела ничего подобного. То-сан, заметив, что она смотрит на них, прокатил её на одном из трамваев, легко подтянув на платформу и усадив на кожаные сиденья. Под ней сильно гудел трамвай, от него исходил странный запах, но ей было интересно прокатиться. В городе царила сумасшедшая суета — она быстро это поняла, наблюдая за происходящим на улицах. Люди двигались нескончаемым потоком, а гул голосов дополнял монотонный шум машин. У каждого были свои дела. Некоторые толкали То-сана, но он даже не сдвигался с места, и они спотыкались. Канао считала это довольно невежливым, но его это, казалось, никогда не беспокоило. — Теперь просто дай мне знать, если увидишь что-нибудь, что тебе понравится. Здесь довольно много открытых магазинов, даже в такой поздний час, — сказал То-сан, и они всерьёз приступили к осмотру. И он был прав. Магазинов было очень, очень много. Вдоль улиц тянулись лавки — большинство из них всё ещё были освещены, двери распахнуты, а прилавки выставлены наружу. Повсюду развевались огромные бамбуковые флаги, торговцы зазывали прохожих, и всё вокруг было наполнено жизнью. Канао привыкла к людям: годы, проведённые в «Культе рая», приучили её к наплыву посетителей, особенно во время фестивалей. Но здесь было по-настоящему многолюдно. Казалось, каждый был сосредоточен на чём-то своём. Она крепко держала отца за руку, даже когда её взгляд метался по витринам магазинов, пока они шли по улицам в надежде увидеть что-нибудь особенное. Высоко в небе она даже не видела звёзд. Золотистое сияние городских огней заслоняло их. Ещё одна странность Токио по сравнению с горами, где все звёзды были яркими и сверкающими. Канао была рада, что не взяла Иноске в поездку — и не только потому, что хотела сделать ему сюрприз. Она знала, что шум, калейдоскоп ощущений и запахов, обилие людей — всё это будет для него слишком утомительно. Обычно, если ему становилось тяжело даже в поместье, он цеплялся за неё или за Доуму. Особенно во время фестивалей, когда То-сан обычно держался подальше от толпы, а Канао сидела рядом с ним. Она знала, что Иноске устаёт от людей быстрее, чем она, и это нередко заканчивалось укусами и вспышками ярости. Здесь же Канао привыкла к спокойствию и тишине, к наблюдению, а не к участию, и Доума не беспокоился ни о шуме, ни о людях. Поэтому она сосредоточилась на главном — найти для младшего брата идеальный подарок ко дню рождения. С самого начала она отвергла идею с едой: как бы Иноске ни любил поесть, в «Культе рая» еды всегда было в избытке. Может быть, оружие? Он так любил устраивать драки и засады. Следуя этой логике, они зашли в большой магазин, полный всевозможного оружия: мечей — катан, танто, нагинат, чокуто и текканов. Продавец рассказал, что теккан использовался для обхода закона, запрещающего открытое ношение мечей, введённого несколько десятилетий назад, пока Канао рассматривала оружие с тупыми лезвиями в стеклянной витрине. Он также посоветовал, если они решат приобрести меч, убедиться, что тот предназначен исключительно для декоративных целей. После этого Канао была ещё больше рада, что у неё есть заколка в волосах. На стенах были развешаны различные копья: бо, яри и цукубо. Цукубо особенно заинтересовало её, когда продавец объяснил, что его также называют «ловцом людей»: наконечник древка был покрыт металлическими шипами и зазубринами, образующими Т-образную форму. Там же висело и канабо — тяжёлые железные дубинки, предназначенные для нанесения тупых травм. Канао показалось, что такое оружие вполне могло бы понравиться Иносуке. Доума время от времени тихо добавлял что-то от себя, рассказывая об оружии, которое она рассматривала, даже несмотря на присутствие продавца. Канао слушала и запоминала, всё ещё не уверенная в выборе, но твёрдо решившая найти именно то, что подойдёт Иноске. На стенах также висели боевые веера, и Канао заметила, что некоторые из них напоминали золотые веера, которыми её отец подрезал ей волосы. Однако те, что были выставлены здесь, в большинстве своём оказались выкованы из железа — в отличие от отцовских, золотых, с инкрустацией в виде цветков лотоса. Это и оружие, и символ статуса, пояснил клерк, а также инструмент для ближнего боя. Рядом с веерами находились стеклянные витрины, заполненные метательными звёздами самых разных форм и размеров. Многие из них были украшены изящными узорами и имели острые, опасно блестящие края. Там же лежали кунаи — от тридцати дюймов до почти четырёх футов длиной, которые, как пояснили, использовались не только как оружие, но и как инструмент для копания. Кусаригама очаровала её больше всего: взгляд Канао задержался на блестящих серпах и прикреплённых к ним цепях. Неподалёку располагались ряды нунчаку, аккуратно отполированные тонфа и даже небольшие группы макибиси, а также остроконечные саи. Затем ассортимент оружия сменился, и на прилавках появились пистолеты. Это заинтересовало Канао — она никогда прежде не видела ничего подобного. Когда продавщица ненадолго отвлеклась на пару, вошедшую в магазин, То-сан негромко сказал ей, что в него уже стреляли, но пули не смогли пробить его кожу. Вместо этого он ощущал лишь боль, словно в него бросили камень. — Похоже, не тот материал, — задумчиво произнёс он, разглядывая танэгасиму — разновидность фитильного ружья. Там же были и луки, но Канао решила, что Иноске такое оружие вряд ли понравится. Он предпочитал находиться в непосредственной близости от противника. В конце концов она сдалась и поняла, что не хочет дарить Иноске оружие. По крайней мере, не сейчас. Возможно, они будут тренироваться с деревянными мечами, когда она вернётся в коммуну. У него не было заколки для самозащиты, как у неё, и Канао не хотела рисковать, давая ему что-нибудь острое — даже если блестящая, изогнутая форма кусаригамы всё ещё притягивала её взгляд, пока они не перешли в следующий магазин. Иногда То-сан исчезал во время прогулки, оставляя её стоять на тротуаре или возле магазинов, пока он занимался, как сам выражался, «скучными взрослыми делами». У Канао было ощущение, что это скорее связано с «голодом», поскольку подобное обычно происходило тогда, когда его взгляд задерживался на проходящей мимо женщине или тёмном переулке. Впрочем, её это не беспокоило. Каждый раз Канао послушно ждала, сложив руки перед собой и наблюдая за людьми, снующими туда-сюда. Однажды она подошла к одному из уличных ларьков и купила палочку икаяки — нежного, сочного жареного кальмара. Пока ждала заказ, она также взяла газированный напиток и с удивлением обнаружила, что рамунэ и кальмар ей очень понравились. То-сан дал ей рулон иен, который она спрятала за пояс, даже не зная, сколько там было. Удивлённый взгляд женщины-продавца, когда Канао протянула одну из свёрнутых купюр, слегка смутил её, но она отогнала эту мысль и вернулась на своё место. Она жевала кальмара и отпивала из стеклянной бутылки; мраморный шарик в горлышке щёлкнул, когда она сделала глоток холодной жидкости со вкусом личи, наслаждаясь лёгким покалыванием на языке. Доума снова появился рядом с ней, и Канао тут же взяла его за руку, когда он улыбнулся ей. Она заметила крошечные красные пятна на его ногтях. — Значит, Иноске не повезло с подарком, да? — спросил он. — Мы что-нибудь найдём, — решительно сказала Канао и сделала ещё один глоток рамунэ. — Уверен, так и будет. Токио довольно большой. Ой, смотри, парк Хибия находится к востоку, видишь тот знак? — он слегка толкнул её локтем, кивнув в сторону дорожного указателя. — Там когда-то произошли крупные беспорядки: более десятка человек погибли, ещё больше были арестованы, а множество зданий сожжено. После этого началась так называемая эра народного насилия. Разве это не удивительно? Люди просто убивают друг друга и поджигают всё вокруг. Всё утихло лишь год назад, после рисовых бунтов. Жаль — было невероятно забавно наблюдать за тем, как они себя ведут, — весело добавил Доума. — Некоторых из арестованных во время тех беспорядков даже казнили. Разве это не захватывающе? Канао это показалось интересным. В «Культе рая» не было публичных казней — То-сан всегда ел людей втайне. И после Котохи она не думала, что кто-то ещё натыкался на него за этим занятием. Даже в Токио он ел людей скрытно. Это заставило её задуматься о том, как быстро он мог съесть человека. Сама она всегда ела не спеша. Может быть, он ел так же, как Иноске? Доума потянул её за руку, и Канао послушно последовала за ним по улице, обходя трио музыкантов, игравших перед небольшой толпой. — Я всегда задаюсь вопросом, имеет ли Корпус истребителей демонов какое-либо отношение к подобным вещам, раз уж они «защитники человечества», — отец показал кавычки пальцами свободной руки, прежде чем фыркнуть. — Или они просто решили: «Ну, это люди убивают людей, так что это не наша проблема». Забавно, не правда ли? Люди убивают друг друга — и всем всё равно. Но стоит нам, демонам, съесть кого-нибудь, как они сходят с ума. А ведь у нас, если подумать, даже больше оснований для этого: всему нужно чем-то питаться. Истребители просто злятся, потому что люди так долго жили, не беспокоясь о хищниках, а теперь дуются, ноют и ведут себя глупо, когда вынуждены с ними сталкиваться. Это круговорот жизни — всё должно есть и быть съеденным. Канао это показалось логичным, и она кивнула в знак согласия. Иногда, когда они с Иноске бывали в поле, они видели животных — в основном диких птиц. Однажды ястреб схватил кролика, прятавшегося в кустах, и, визжа, унёс его в небо. А у реки, на мелководье, водились насекомые и лягушки. Иногда они пытались ловить рыбу голыми руками. Иноске получалось лучше, чем у неё, хотя Канао тоже видела рыбу в воде. — В парке также растёт дерево гинкго, которому больше полувека, — добавил Доума после короткой паузы. — Сколько лет могут жить деревья? — спросила Канао. — Столетиями. Иногда — тысячами лет. Говорят, существуют даже демонические деревья — дзюбокко. Они вырастают на полях, где было убито много людей, превращаются в ёкаев, а затем жаждут лишь человеческой крови. Хм… интересно, знает ли об этом Хантенгу? — Деревья могут поедать кости, поэтому мы и закапываем вещи, — сказала Канао. Она видела кости и то, как сквозь них прорастает трава. То-сан улыбнулся, его клыки сверкнули в свете уличных фонарей. — В самом деле, да. Всё пожирает всё остальное — даже деревья, растения и цветы. Таковы законы природы. Когда люди умирают, от них остаются только кости, а затем и они исчезают. Они гниют и возвращаются в землю. В людях нет ничего божественного или особенного. Видишь? Он жестом указал на мясную лавку, мимо которой они проходили. В магазине в основном продавались солёные мясные изделия и тушёный бекон. Одна из витрин была украшена большим изображением свиньи: её туша была разделена на различные части и ломтики, а иероглифы указывали, к какой части относится каждый кусок и какова его цена. — Внутри люди очень похожи на свиней, — сказал Доума. — Органы, кожа — всё почти одинаковое. Люди почти не отличаются от свиней. Конечно, визжат они тоже одинаково, когда их забивают. — Свиньи и кабаны — это одно и то же? — спросила Канао. — По сути, да. Кабаны — дикие животные, а свиньи — одомашненные. В этом и заключается основное различие. В целом всё одинаково, просто условия разные — селекционное разведение. Одни живут в дикой природе, другие выращиваются под присмотром человека. Канао кивнула. Разве её отец не поступал так же с «Культом рая»? Он упоминал, что предпочитает есть женщин, и большинство жителей поселения действительно были женщинами. Но некоторых за эти годы он так и не тронул — например, Кэндзи и Хаму. В каком-то смысле поселение было его фермой, даже если у них и имелась настоящая ферма. Канао иногда помогала ухаживать за животными. Иноске это тоже нравилось. Они ели мясо — разве это так уж отличалось? Мимо проехал трамвай. Канао потягивала свой напиток, и её мысли вновь вернулись к подарку. Они прошли мимо магазина с драгоценными камнями — некоторые кристаллы были почти с неё ростом, переливаясь фиолетовым светом. Её внимание привлёк изумруд размером с кулак, сверкающий зелёный цвет которого напоминал глаза Иноске. Может быть, это? Иногда он подбирал камни у реки. Их у него отобрали после того, как он начал бросать ими в тех, кто ему не нравился, и Мисаки отругала его за это. Канао не совсем понимала, почему Мисаки рассердилась: в неё Иноске камни не бросал. Но, как бы то ни было, блестящие камни она решила оставить как «план Б» — на случай, если не найдёт ничего другого. Изумруд был красивым, зазубренным жеодом с острыми кристаллическими зубцами, но он не притягивал её по-настоящему. Иногда Доума затаскивал её в магазины — чаще всего в пыльные книжные лавки, которые, казалось, раздражали То-сана. Или, возможно, ему просто было скучно — Канао не знала. Она не понимала, почему его так интересуют цветы, ведь в его вазах стояли только черепа. Но каждый раз она послушно ждала, попивая из своей стеклянной бутылки, пока он выбирал для неё что-нибудь и затем возвращался к ней. В какой-то момент они проехали мимо больших портов, о которых ей рассказывал Роджин, и Канао увидела вдалеке силуэты торговых судов. Там было оживлённо — даже больше, чем на городских улицах. Они перешли каменный мост; вода под ним в темноте была чёрной, как смоль. Канао с тихим восхищением отметила, насколько сильно различалась застройка по обе стороны реки: одна сторона казалась более современной — с каменными изогнутыми перилами и стеклянными окнами, тогда как другая состояла из зданий, к которым она была куда привычнее, — дерева, наклонных крыш и бамбука. То же самое касалось и людей. Женщины в непривычной для неё одежде — юбках с оборками, заканчивающихся чуть ниже колен, и туфлях на низком каблуке, с короткими причёсками. Мимо спешил мужчина в тёмно-синем костюме. Ей по-прежнему нравилось её кимоно — мягкая, переливающаяся чёрная ткань с цветочными узорами приятно ощущалась при каждом движении. На одной из улиц был сувенирный магазин, на который Канао смотрела с восхищением, пока Доума не потянул её внутрь. Товары почти вываливались на улицу: разноцветные веера, маленькие музыкальные шкатулки, радостно звеневшие при заводе, искусно сделанные горшки, манэки-нэко, нефритовые драконы, гобелены и картины, а также крошечные деревянные игрушки. «Всё равно что-то не так», — подумала Канао. Доума, казалось, совсем не тяготили их многочасовые прогулки по улицам, но она всё равно ощущала странную неудовлетворённость. — А что, если я ничего не найду? — спросила она, когда они остановились на углу перекрёстка. Вдалеке послышался резкий свисток, и она заметила большую стальную вывеску вокзала, ведущего в сторону Императорского дворца. — Токио — не единственный город в Японии. Если мы ничего не найдём здесь, попробуем в другом месте, — сказал То-сан, сжимая её руку и ободряюще улыбаясь. — Да, — кивнула Канао. Он был прав. Это был всего лишь один город, а волшебные двери могли унести их куда угодно. Она сделала ещё один глоток своего напитка, в то время как взгляд То-сана задержался на проходившей мимо молодой женщине в развевающемся белом платье и широкополой шляпе, украшенной цветами. Несколько книг грозили выскользнуть из её рук. Его взгляд проследил за ней, когда женщина свернула за угол и исчезла в узкой, едва освещённой боковой улочке. Он снова сжал руку Канао. — Подожди здесь минутку, манамусумэ — Да, — послушно кивнула она; жемчужины на её заколке тихо покачнулись в такт движению. Мгновение спустя он исчез так быстро, что Канао не успела последовать за ним — и никто вокруг, казалось, этого даже не заметил. Канао обдумывала потенциальные подарки, потягивая напиток из бутылки в ожидании. Раздался грохот колес, и её взгляд упал на проезжающую мимо тележку, а затем — на другой магазин. Он располагался чуть за углом от моста, с видом на тёмную воду, где в ночи мягко светились несколько красных фонарей. Она склонила голову набок, и её острый взгляд заметил в открытой витрине бронзовую статую кабана с маленькими фигурками различных богов вокруг. Канао перешла улицу, зная, что Ото-сан найдёт её, когда она приблизится к магазину, и бросила пустую бутылку в ближайшую мусорную корзину, прежде чем подойти к витрине. Статуя кабана была большой, грубо вырезанной, словно топором. То же можно сказать и о маленьких фигурках — грубых и небрежных, но со своим собственным очарованием. Она узнала многих богов, а также животных зодиака. Маленький колокольчик возвестил о её входе, и внутри магазина, довольно большого, но до отказа забитого товарами, стояли: старое повреждённое оружие, самурайские доспехи, изящно расписанные горшки, чайники и вазы, деревянные гравюры и картины, шкафы и стулья из тёмного дерева с тонкими гравюрами цветов и птиц, стеклянные витрины, заполненные рукоятками мечей, брошами, десятками кэндзаси и куклами. Но настоящий интерес Канао вызвала стена за прилавком, где были развешаны выбеленные черепа животных и чучела трупов. Когда Канао вошла, старик поднял голову. Его лицо было испещрено морщинами, а на переносице виднелись очки. Он улыбнулся: — Здравствуйте, дорогая. Вы поздно вечером одни. — Мой отец со мной, — ответила Канао. — Он просто пошёл к кому-то. Заберёт меня, когда закончит. — Хорошо. Главное, чтобы ты была в безопасности. А теперь, могу я чем-нибудь помочь? — Я ищу подарок для своего брата. Ему нравятся черепа, — сказала она. — Тогда у меня есть для вас целая коллекция, которую вы можете посмотреть, — он повернулся к стене позади себя, жестикулируя иссохшей рукой. — У меня есть всё понемногу. Есть ли у него любимое животное? У меня есть птицы, грызуны, рыбы — даже волчий череп, хотя боюсь, он довольно дорогой. — А что насчёт этого черепа? — спросила Канао, указывая на один из маленьких черепов, установленных рядом с чучелом совы. Продавец рассмеялся: — У вас отличный глаз! Это череп бабирусы. Удивительные свиньи: у них четыре клыка, причём вторая пара растёт прямо из рыла. Иногда они вырастают настолько длинными, что прокалывают собственный череп. — Это очень интересно. Можно рассмотреть поближе? — Конечно! — сказал он. — Однако другая молодая девушка уже зарезервировала его. У неё был такой же вид, как у вас, и она хотела получить его немедленно, как только войдёт. — Мужчина повернулся, поднял руку и осторожно снял со стены белоснежный череп. Канао внимательно изучала череп, пока клерк аккуратно положил его на скамью перед ней, рассматривая мелкие ямки и изгибы на выбеленной белой кости. Широкие плоские зубы по бокам челюсти и угловатые зубы спереди. Впалые глазницы и гладкие длинные завитки четырёх длинных клыков. Нижняя пара клыков росла сразу за передним рядом зубов, изгибаясь вверх и достигая почти длины её предплечья. Клыки, растущие из верхней части морды, почти касались лба изящными изгибами. — Мой ото-сан говорит, что люди очень похожи на свиней, — сказала Канао, ни разу не отрывая взгляда от черепа. — Ну, он отчасти прав, — ответил владелец магазина. — Я знаю, что татуировщики тренируются на свиной коже, поскольку она довольно похожа на человеческую. Иноске любил животных. Он любил черепа так же, как и отец, хотя и предпочитал черепа животных человеческим. У него ещё не было такого черепа — только черепа мелких животных или тех, что он находил на пастбищах. Канао приняла решение: это будет идеальный подарок для её младшего брата. — Я хочу этот череп. Сколько он стоит? — спросила она. Продавец моргнул, глядя на неё сквозь очки: — Извините, но за это уже заплачено. — Сколько это стоит? — переспросила Канао. — Оно не продаётся. Его уже кто-то купил. Канао уставилась на него. — Но мне это нужно на день рождения брата. Мужчина улыбнулся, примирительно подняв руку: — Я уверен, что в городе найдётся ещё один, который вы сможете купить. Если нет — можете попробовать обратиться к торговцам возле судостроительных верфей… — Но я хочу именно эту. Канао не понимала, почему этот мужчина не мог этого осознать. Она была совершенно уверена, что говорит ясно. Она хотела этот череп, чтобы он был её. Доума сказал, что она может получить всё, что захочет, и он всегда даст ей то, что она попросит. Точно так же, как и члены «Культа рая». Почему этот мужчина этого не понимал? После недолгого пристального взгляда, заставившего продавца нервно ерзать под её немигающим взглядом, Канао потянулась к поясу оби и вытащила рулон йен, который ей дал То-сан. Возможно, в этом и была проблема. Она протянула купюры продавцу: — Можно мне купить череп сейчас? Он нужен на день рождения брата. — Как я уже сказал, это уже… — начал мужчина, но затем, казалось, вздрогнул, широко раскрыв глаза, когда увидел рулон купюр. — О… это довольно много. Я… ну, полагаю, если это для вашего младшего брата, то я могу… В этот момент зазвонил дверной звонок, и внутрь вошла женщина, прежде чем кассир успел взять пачку денег. Он резко отдернул руку, когда женщина подошла к прилавку. На ней было платье до колен из пышной темно-синей ткани с бледно-розовым принтом. Волосы женщины были уложены в тёмные локоны до плеч, под шляпой того же цвета, что и платье. — Ах, Ицуо-сан! Моя посылка уже готова, спасибо, — улыбнулась женщина. — Я просто пришла забрать её. Я знаю, что отцу она очень понравится, когда он вернётся домой завтра. Канао с недоумением наблюдала, как продавец отступает назад и нервно произносит: — Конечно! Я сейчас принесу вам сумку. Она не понимала происходящего. Ей нужен был череп. Мужчина собирался отдать его ей, а зачем он клал его в пакет для этой незнакомой женщины? Он же принадлежал ей. — Простите, — сказала Канао ровным голосом, пристально глядя на женщину. — Этот череп мой. Женщина вздрогнула, впервые заметив Канао: — О нет, я забронировала его и оплатила на прошлой неделе. Извините, вам придётся выбрать что-то другое. — Но я хочу именно этот. Он нужен на день рождения брата. Это то, чего он захочет, — настаивала Канао. Женщина взяла пакет с черепом, странно посмотрела на Канао и сказала: — Вам это не достанется. — Но мне это нужно, — повторила Канао про себя. Что не так с этой женщиной? Ото-сан говорил, что она может получить всё, что захочет. А ей нужен был череп. Это был подарок Иносуке. Поэтому Канао последовала за женщиной на улицу, игнорируя раздражённый взгляд, который та бросила на неё. — Дай мне череп, — сказала Канао. Может, она была недостаточно прямолинейна? Иногда ей приходилось повторять сказанное Роджину. Может, эта женщина была похожа на него. — Слушай, иди найди своих родителей, — наконец сказала женщина, дойдя до перекрёстка перед мостом. Каблуки её туфель стучали по камню, а в одной руке она крепко сжимала пакет. — Я не могу тебе его отдать. Он мой, понятно? Канао протянула рулон йен. — Я сказала нет, — резко ответила женщина. — Мой отец сказал, что я могу получить всё, что захочу, и он всегда даёт мне то, что я хочу, — сказала Канао. В её животе поселилось неприятное ощущение. Почти как раздражение, но более кислое. То-сан действительно говорил, что она может получить всё, что захочет, и она хотела этот череп для Иноске. — Ну, может, тебе стоит поговорить с отцом? — женщина резко дернула сумку, когда Канао попыталась дотянуться до неё, сверля взглядом. — Может, тебе стоит спросить его, почему он воспитал тебя такой грубой, избалованной маленькой девчонкой. Какое ужасное воспитание. Иди домой! С последним гневным взглядом женщина резко развернулась и ушла прочь. Канао смотрела ей вслед, недоумевая, что пошло не так. Почему женщина не послушала? Она также оскорбила То-сана. Разъярённое чувство в душе Канао теперь горело, как тлеющий уголь, и она крепче сжала рулон йен в руке. То-сан не был ужасным родителем. Она любила его. Он заботился о ней, вырвал её из ужасной жизни, дал дом, тёплую постель и горячую еду. Подарил ей Иноске. Как смеет эта женщина говорить такое об отце? Неприятное чувство в животе заставило её задуматься: не съела ли она что-нибудь не то. Кальмар? Вдруг Доума в мгновение ока оказался рядом с ней. Длинные волосы упали ему на лицо, остальные ниспадали на широкую спину, окрашиваясь золотистым светом уличных фонарей. — Тебе что-нибудь понравилось? — игриво спросил он, снова взяв её за руку. Его неизменная улыбка исчезла, когда он заметил её настроение. — Всё в порядке? — Нет. Я нашла кое-что для Иноске — свиной череп. Ему бы это понравилось. Но мне не разрешили его взять, — сказала Канао, сжимая его пальцы. Густые брови Доумы поднялись: — Почему бы и нет? Это было слишком дорого? — Продавец сказал, что деньги принадлежат женщине, хотя я ему и объяснила, что они мне нужны, — ответила она. — Я дала ему деньги, но в магазин вошла женщина. Я сказала ей, что череп мне нужен, а она сказала «нет». Она назвала меня избалованной девчонкой, заявила, что ты ужасный отец, и забрала деньги. — Ага? Какая же она невежливая, — отец снова улыбнулся, но в его глазах появилась холодность. Он наклонился и спросил: — А где эта женщина? Взгляд Канао метнулся обратно к толпе вдоль моста, к непрерывному потоку людей, снующих туда-сюда. И тут она увидела её, прямо в конце моста. — Женщина на другой стороне моста, — свободной рукой указала Канао на фигуру вдалеке. — В синем платье с розами. Видишь? Это она забрала подарок Иноске. Дума выпрямился. Его улыбка стала широкой и зубастой, обнажая всю длину клыков, а радужные глаза сверкнули: — Так дело не пойдёт. Столько поисков, а когда находишь идеальный подарок, кто-то другой забирает его и говорит тебе такие ужасные вещи. Почему бы нам не проследовать за этой молодой леди домой, и тогда я смогу лично попросить у неё череп? Я умею обращаться с женщинами. Уверен, смогу убедить её расстаться с ним. Канао кивнула, сжимая руку То-сана. Он тихо напевал и начал вести её по дороге к мосту. Канао почувствовала, как неприятное чувство в животе стало утихать, когда она засунула йену обратно в пояс. То-сан поможет, и теперь они смогут купить подарок для Иноске. Он будет идеально ему подходить, она просто знала это.