Легенда об Аргонской роте.

Они встретились взглядами всего на пару секунд, которые показались Жаку часами. Берманец оклемался первым и вскинул винтовку, собираясь закричать “гасконец”, как тут же ему в шею пришла штыковая атака от ефрейтора. На глазах Порше недруга повалили, резко вытащив штык и уперев его горло сапогом. Следующий удар пришёлся в сердце берманца. Спустя пару мгновений вражеский солдат был мертв… И это было чертовски быстро, Жак некоторое время даже не мог понять, что вообще произошло. – Фух, еле успел. – Бодро сказал ефрейтор. – Ох, командир, извините, что не сразу среагировал, берманец появился слишком резко и сразу направился к Вам. Отойдя от шока, Жак понял, насколько близок, был к смерти. Ефрейтор-канину спас его как раз вовремя. – Я…ух, черт, потерял бдительность, вся операция могла провалиться, но не провалилась благодаря тебе, ефрейтор… – Мартин, просто Мартин. – Улыбнулся спаситель, канину среднего роста, с черной шерстью и белым пятном на носу. Жак обратил внимание на его голубые, слегка грустные глаза, и робкую улыбку. – Боже, командир, вы в кровище! Вы не ранены? – Вдруг встрепенулся ефрейтор. – Я… Нет просто, берманец оказался живучим, я думал, все будет куда проще. – А! Понимаю, Вы, наверное, хотели ударить его в артерию, но что-то пошло не так, если что, я могу Вас научить, или поделится опытом… Сэр. – Позитивный настрой этого канину удивлял Жака, в нём чувствовалась лёгкость и ноты заботы наряду с поистине безмятежным восприятием убийства как такового. – Сейчас я в небольшом шоке, но это не самое важное. – Чуть оклемавшись, снова заговорил Порше. – Я обнаружил документы берманцев и их заметки, но мне руки нужно от крови отмыть. – Это будет непросто, сэр, кровь с шерсти отмывается плохо. – Подожди-ка… А где этот засранец, которому я сказал прикрывать меня? – Жак осмотрелся в поисках Оливье. – Этот идиот сказал, что он что-то услышал, и ему нужно лично проверить, хоть я и говорил ему, что у нас прямой приказ. Но разве Оливье меня послушает? – Проклятье! У нас тут враги окружают, а он черт пойми куда пошел… Впрочем если звуков выстрелов нет… У тебя найдется вода? – Да, сэр, найдется. – Радостно подтвердил ефрейтор. Мартин поливал из фляжки руки Жака. Кровь смылась не полностью, но теперь руки хотя бы перестали быть липкими. В это же моменты под насвистывание “веселой монашки” явился Оливье, таща за ноги берманца, из затылка которого торчал охотничий нож Меренги. – О! Я гляжу у вас тоже все хорошо, а то боялся, что второй придурок шум поднимет, но потом вспомнил, что вы тут находитесь и можете его перехватить. – Оливье был доволен дальше некуда, ведь он уже предвкушал всласть покопаться в карманах берманцев в поисках трофеев. – Ну ты и засранец, Оливье! – не выдержал Жак. – Я же приказал тебе быть на прикрытии с Мартином. – Да, да, понимаю, я нарушил приказ и не соблюдал субординацию, но в свою защиту скажу что если бы я не решился последовать вот за этим тюфяком – Оливье бросил труп перед входом в холм и сел прямо на него. – То, возможно, вам или нашим парням с другой стороны прилетели бы пули в спины. – Он с хлюпаньем вытащил нож из затылка солдата. – Как дела у наших парней? – Решив, что на этот раз Оливье отмазался, спросил Порше. – Не беспокойся, все живы, скоро придут. – Ты мог бы в следующий раз предупреждать меня, если собирался что-то такое учудить, нам дали четкий приказ, и если нарушаешь, то хотя бы доложи мне об этом. – Высказался ефрейтор Мартин. – Вот только недавно был рядовым, а как до ефрейтора повысили, так что, ведешь себя как старший офицер? – Оливье покосился на него исподлобья. – Отставить раздоры, а то вы так поженитесь. – Жак закончил мыть руки, осталось только дать им высохнуть. – Оливье, будь любезен, вытащи труп из укрытия. – А что сразу я? – Удивленно воскликнул снайпер. – Ты нарушил мой приказ, не соблюдал субординацию, а ещё ты хрен моржовый. – Рыжий офицер закинул пальцы, называя важные причины такого решения. – Ладно, ладно я понял. – Оливье недовольно встал с трупа берманца и зашел в укрытие. – Сэр, должен признаться, вы больше общаетесь как старые приятели, нежели офицер с подчиненным. – Уважительно обратился к Порше ефрейтор. – Да само как-то выходит, я легко нахожу друзей, а они – меня, субординация вещь важная, однако здесь только мы, и никакого капитана Йола. – Могу понять ход Ваших мыслей, сэр, поскольку мы находимся в щекотливой ситуации и на официальные обращения нет времени. – Осторожно поддержал его Мартин. – Это тоже. Из берманского укрытия донесся громкий голос Оливье: – Ну нихрена себе! Ты его что, расчленить пытался? Мартин удивленно посмотрел на своего командира. – Он просто отчаянно сопротивлялся! – Недовольно буркнул Жак. – Серьёзно, Порше, ты точно не серийный убийца? Ептыть, у него не горло, а дуршлаг. – Оливье, заткнись и вынеси его уже. – Скомандовал младший лейтенант. – Да, да. – Недовольно произнес снайпер, и выволок труп из укрытия, аккуратно положив рядом с другим. – Вот это ножевые ранения! Я же правильно думаю, что Вы пытались в артерию попасть? – Заинтересовано произнёс Мартин. – Да, я немного просчитался, завязалась драка, но мне удалось его окончательно добить. – Сэр, если хотите, я могу показать, куда лучше сразу бить, я до войны на скотобойне работал, пусть сравнение плохое, но у меня рука набита. – Судя по голосу, ефрейтор говорил это искренне и с толикой заботы. – Почему я чувствую себя в окружении маньяков? – Нервно усмехнулся Жак. – Клянусь чем хочешь, то же самое чувствую, кругом озверевшие от войны и крови психопаты. – Оливье нисколько не смущало, что он во время той реплики копошился в личных вещах убитых берманцев. Мартин только недовольно головой покачал, и Жак сочувствующе кивнул ему в ответ. К этому моменту с протоптанных травяных тропинок подошли Лоран с Луи и медиком. Они за собой тащили два трупа: все же следы лучше не оставлять. Товарищи были рады новой встрече и тому, что все остались целы и невредимы. Хоть их и было трое, но оба берманских тела тащил один Луи, и по его виду было незаметно, что ему не особо тяжело. Медик охранял тылы и нес винтовки врага. – Вижу, у вас тоже все хорошо. – Обрадованно заметил Лоран. – Да как сказать, не без проблем, но сделали. – Жак с улыбкой почесал затылок. – Медик споткнулся и упал в овраг, его обнаружили берманцы, я одному пробил голову гвоздем, а второму шею свернул. – Луи сказал это так резко и без особых эмоций, будто это обыденность. – А вроде договаривались, что каждый себе по одному возьмет. – Буркнул медик. – Я просто все быстрее сделаю. – Отрезал Луи. Жак из интереса посмотрел на убитых здоровяком берманцев и удивился: – Ты что, одному шею свернул на все 180? – Ага. – Луи довольно кивнул. – А тут-то что за гвоздь? – Недоуменно спросил Жак, созерцая пробитую каску у второго трупа. – А вот. – Луи показал короткий заточенный металлический прут, противоположный конец которого был завернут в подобие “рукоятки”. На конструкции все еще виднелась кровь. – Его дядя Бен прозвал “Гасконский гвоздь”. – Ножи тебе не доверяют? – Жак ещё раз посмотрел на пробитый шлем берманца, пытаясь хотя бы прикинуть, какая должна быть силища для такого подвига. – Ломаются. – Пожал плечами пулеметчик. Жак не переставал удивляться силе Луи… Впрочем, штык-ножи никогда не славились своей долговечностью при сильных ударах. А Оливье тем временем, как ребенок в конфетном магазине, искал по карманам и снаряжении берманцев. – Что, вороватая задница, и не поделишься ничем? – Отвесил ему пинка Оливье. – Э! Обижаешь, гидроцефал-переросток, помню, всё помню, как будто я про своих забываю. – Только усмехнулся блондинистый канину, едва ли не носом отыскивая потайные карманы добычи. Под их безобидные подколы Жак нашел себе силы вернутся в укрытие и снова посмотреть документы. Следом за ним пошел Лоран. Даже присвистнул: – Черт, а это место хорошо обустроено…даже телефон есть. Мне аж не по себе как-то. Сколько они, чёрт побери, тут находились? – Пока неизвестно, но они вели записи наблюдений за базой… И да, сейчас мне нужно изучить их бумаги, чтобы понять, насколько все плохо. – Пробубнил Жак, перебирая исписанные стопки. – Понял Вас, командир. – Лоран бросил взгляд на прикрытые ящики. – А тут у нас консервированные сосиски и жевательные кости. Вот Оливье обрадуется. Младший лейтенант занялся переводом берманских записей, не обращая внимания даже на то, как громко уронили ящик с консервами, и грязные ругательства в сторону Оливье, который потащил это один. Мысли метались, как накрытые корзиной мыши, и Жак закурил сигарету, вбирая полную грудь дыма и смачно выдыхая через нос. Новости были неутешительные. Порше отметил, что они не только искали и находили тропы, по которым передвигались гасконские разведчики, но и изучали места, откуда велась снайперская стрельба, а также то, и какие сектора подвергаются постоянному наблюдению, наносили пометки, где конкретно убивали берманских солдат и офицеров, снайперские точки в поле и их предположительные варианты. Холодная волна страха прошла по спине Жака. Он продолжил изучать документы и выяснил, что берманцам уже давно известна большая часть мест с ПТ минами. Берманским разведчикам удалось вычислить почти все места за пределами базы, что знал Жак. Это вогнало рыжего лейтенанта в тихий ужас, но ещё сильнее напрягало то, что берманцы находились здесь больше двух недель, и за этот срок Оливье обнаружил их только сейчас. Видимо, чаще всего они действовали ночью. Помимо прочего в бумагах значилось, что группы было две, и если одна из них занималась изучением внешней обороны базы, чем промышляла вторая – было неизвестно. Порше закрыл глаза, собираясь с мыслями. Неизвестность давила на него, словно надгробная плита. Что ещё они смогли узнать? Мешкать было непозволительно, надлежало как можно скорее атаковать вторую группу, и... И в этот момент, когда Жаку казалось, что хуже уже не будет, зазвонил телефон. Сердце замерло, пепел с сигареты словно застыл в воздухе. Порше прекрасно понимал, что если не ответит сейчас, то враг заподозрит неладное. Что делать? На ум пришли уроки актёрского мастерства. А ведь по молодости Порше прекрасно пародировал чужие голоса. Тоже рискованно, и если враг прознает… результат будет один. А если не прознает? Тогда у них будет достаточно времени! Так что Жак, откашлявшись и припомнив интонации убитого берманца, всё же решился снять трубку: – “Наблюдательный пункт б1”. – “ Б1 это Корона, почему не используете позывной? Где командующий Гаронд?” – “ Корона это ээ…” – Жак быстро раскладывает бумаги с упоминанием позывных или любой другой информации. – “Это Кортик, командующему Гаронду стало плохо, и он временно покинул пункт наблюдения.” – “Что с ним?” – “Несварение, пришлось экстренно отойти” – Порше перевел взгляд на подсыхающие лужи крови, оставленные в борьбе с берманцем. Наступило небольшое радиомолчание, Жак не дышал, а его сердце сильно билось. Он уже подумал, что его раскрыли, и выбрал пару самых грязных оскорблений в сторону берманцев. – “Проклятье, боец! Ты в состоянии докладывать?” – Наконец заговорили с той стороны. – “Да сэр” – “Доложить о сборе информации и состоянии разведки” Докладывать о текущем состоянии разведки все равно что выстрелить себе в ногу, нужно было приврать и местами приукрасить, и стараться без лишней конкретики. – “Ооо да у нас вся информация собрана, все их минные поля по флангам обезврежены, дороги изучены, по правде говоря, зачитывать весь доклад с бумаг будет весьма долго” – “Что ж это радует, сегодня ваша группа сворачивается с задания и вместе с Рапирой отходит обратно на базу. Со всей документацией, разумеется. Посты замаскировать и заминировать.” – “Да, сэр, будет исполнено” – “Когда закончите со своим пунктом, отправляйтесь на точку встречи с Рапирой, о вашем появлении они предупреждены и стрелять не будут” – “Принято” – “Слава берманской империи” – “Слава берманской империи” – Жаку было тошнотворно это произносить, но на что только не пойдешь ради конспирации. Он положил трубку. В коем веке знание берманского языка и подражание чужой речи принесло пользу не только для шуточных постановок. Остатки напряжение Жак смыл, выпив уже теплую воду из своей фляжки. Это позволило Жаку собраться с мыслями ведь действовать нужно было быстро: во что бы то ни стало уничтожить вторую берманскую группу и данные, что они собрали. Жак резко встал со стула и стал поспешно собирать найденные документы в свою сумку. Их ещё предстоит изучить на базе. Бычок от сигареты был брошен на пол и растоптан. Поправив свой шлем и вобрав в грудь воздуха, Жак покинул укрытие. Выйдя на белый свет, порше увидел идиллию свои подчиненных. Двое следопытов успели вернуться и переводили дух. Мёртвые берманцы были полностью обобраны: оставалась только форма, тогда как пожитки аккуратно сложили рядом с ящиками с оставшимися консервами и оружием. Оливье, засунувший свою морду по самый нос в консервную банку, ел прямо из неё, заливисто чавкая. – Да ты прямо гиу по манерам, Олив. – Подметил Луи. – Серьёзно, Оливье, у нас впереди еще бои, а если тебя ранят в живот, содержимое желудка вывалится. Молодой снайпер только вытащил свой перепачканный в красном соусе нос, доедая сосиску из консервы: – Ага, как же, дам я себя подстрелить. Лоуренс, я с начала войны в скольких перестрелках побывал, и меня не задела НИ ОДНА пуля, а если она в меня и попадёт, то только в руки или в голову, но помирать у меня в планах не значится. – То, что тебе везло до этого, не значит что подобного не случится. – Лоуренс, белоснежный фелинеко-санитар, явно был недоволен легкомыслием товарища, который, впрочем, вернулся к трапезе: – Ух, сука, какая подлива к сосискам вкусная, почти как у тёти Йоны. Двое следопытом отметили присутствие Жака и салютовали ему. – Сэр, мы проследили за берманцами, обнаружили их лагерь, и они… – ...стали собираться сниматься с места? Следопыты ошеломленно посмотрели на своего офицера. – Откуда Вы… – Внимание ВСЕМ, ребята. Это важно. – Жак поднял руку и акцентировал внимание на себе. Все бойцы посерьёзнели, даже комически измаранная едой морда Оливье. – Буду краток: здесь. – Жак показал первую попавшуюся под руку папку. – Указаны все тропы и помечены ВСЕ минные поля, больше половины которых они разминировали. Ловушки, снайперские позиции в Аррасе – они знали про нас ВСЁ, торчали тут две недели, и за все это время мы обнаружили их только сейчас, под конец их миссии! Среди солдат воцарилась гробовая тишина, они не могли поверить в то что за ними так легко наблюдали. У всех на лице застыло недоумение и беспокойство…кроме Оливье. – Две недели?! Едрить-колотить! Как я их за все это время не заметил?! – Хороший вопрос. Возможно, они действовали ночью, или сидели в засаде все время, черт их знает. – Жак тоже был недоволен. – Если они знают про эти тропы и места, то мы и с базы выйти не сможем, и уже они возьмут инициативу в свои руки. – Лоран панически схватился за голову. – Не узнают, поскольку группа, чья цель выяснения наших внешних позиций мертва, и документы мы изъяли. – Пробежав взглядом по солдатам, Жак видел, что им стало немного легче. – Но! Цели второй группы нам неизвестны, мы не знаем, что им удалось узнать, да и знали ли они хотя бы половину того, что мы захватили. Солдаты как могли выразили своё негодование, грязно ругаясь в адрес берманцев. Оливье даже пнул один из трупов, но нельзя было сказать, что это помогло. – Значит, нужно уничтожить вторую группу! И захватить или уничтожить данные! – предложил один из следопытов. – Верно, и в данный момент они минируют свою укрытие и отходят в точку сбора, чтобы вместе выдвинуться обратно на базу. – Даже такая информация была в документах? – уточнил белокурый санитар. – Нет… На телефон, что находился в укрытии, поступил звонок, видимо, от их командира или начальника, я притворился берманцем и узнал про их эвакуацию, и про то, что вторая группа не будет стрелять в нас. Если мы будем шуметь, они решат, что идут свои. – высказался Жак. – Да иди ты, прям так притворился? Хахаха, если они там все такие олухи, мы прищучим их как миленьких! – Оливье был очень удивлен и рад этой новости, даже начав потирать ладони. – А если это ловушка? – Предположил Лоран. – Вдруг их командир понял, что говорит не с берманцем, и не подал виду что не поверил? – Если так, то актер из него лучше, чем из меня, и это очень сильно бьет по моему самолюбию. – На лице Жака возникла легкая улыбка, и он пожал плечами. – Но целей это не меняет. Мы в любом случае должны уничтожить вторую группу. Всё это время молчавший Луи только кивал и поглаживал свой ручной пулемет. – Сэр, касательно разведки: мы отметили где находился их пункт, насчет места встречи мы подозреваем, что это на окраине Арраса где еще большой одинокий дуб на холме стоит. – Красивое место, видимо их командование любит символичные вещи. – Жак окинул взглядом всех своих бойцов, ждущих команды. – Не будем терять время, парни, занесите все вещи обратно в укрытие, потом наши собиратели их заберут, а тела… – Порше задержал взгляд на мертвых берманцах. – Оттащите в сторону и прикройте травой. – Я бы на них кучу навалил по возможности. – высказался Оливье. – Давай-давай, вандал, не отлынивай и заноси ящики обратно. – И не подумал отвечать на провокации Порше, лишь заслышав недовольное ворчание снайпера. Наконец, пожитки мертвецов, а с ними и ящики с провиантами были повторно занесены в укрытие. Трупы были скинуты в сторону от укрытия и застелены травой. Отряд быстро собрался, перепроверил исправность оружия и выдвинулся в путь. Все были настроены очень серьёзно. Никому не хотелось болтать на повседневные темы: среди солдат царила только мрачная решимость и готовность к бою.