Легенда об Аргонской роте.

Аррас, нейтральная территория. Три часа дня. Покрытое разнотравьем поле. Средь высокой травы не возделываемого поля, окружённого покинутыми фермами и одинокими дубами остановился гасконский отряд из восьми бойцов во главе с младшим лейтенантом Порше. Они засели под небольшим холмом, дожидаясь своего товарища Оливье с разведки. Цель была проста: найти и уничтожить берманское ДРГ. Чтобы уменьшить риск обнаружения, каждому выдали маскировочный плащ из брезента. Отряд, помимо непосредственно Порше, состоял из старшины, ефрейтора, снайпер, а пулеметчика и медика, а также двух опытных следопытов. Подле лейтенанта находился старшина Лоран, держащий ухо востро: надо было вести себя очень осмотрительно, находясь на такой местности, пусть даже трава и холмы и служили им в качестве небольшого прикрытия. Жак же вел наблюдение из бинокля и его не покидало чувство дежавю, поскольку они совсем недавно выбирались точно также, и тоже с разведкой. Стояла тишина, и нарушал её только ветер, шелестевший травой. Жак убрал бинокль и протер глаза, а затем окинул взглядом товарищей, убедившись, что все в порядке. Каждый находился на своей позиции и следил за окружением, дожидаясь разведчиков, никто не разговаривал, поскольку все, кроме младшего лейтенанта и старшины, находились далеко друг от друга, да понимали, что не место это было лясы точить, учитывая, что их могли услышать. Рыжий офицер обратил внимание на старшину, который напряжённо осматривал сектор, где, как указал Оливье, были замечены берманцы. Иногда Лоран оглядывался, и, если слышал подозрительные звуки, крепко сжимал свою общевойсковую винтовку MAS-36, словно ожидая засады. – Что-то не так старшина? – шёпотом поинтересовался Жак. – Никак нет, командир, все в норме. – уставно ответил Лоран, тоже не повышая голоса. – Это, может быть, не мое дело, но я вижу, что тебя трясет. – При Всем уважении, командир: я в порядке, и мне не требуется помощь психолога. – прозвучало это довольно натянуто, а потому Порше не отступил: – Ты уверен? Будет очень неудобно, если во время боя тебе понадобится вдруг излить душу про своё детство. – Меня больше удивляет то, что Вы постоянно находите причину пошутить даже в такой напряженной ситуации, когда враг прячется не хуже нашего и может застать нас врасплох. – Каюсь, грешен, на шутки я падок сильнее, чем на женщин, помогает справиться со стрессом. – дружелюбно улыбнулся ему Жак. – Шутки я тоже люблю, но не привык к ним в таких ситуациях. – Я слышал, ты ветеран, которому удалось пережить больше всех сражений, и в любой ситуации выжить и увести за собой людей. – Сомнительное достижение, но хоть живым остался. Я вообще начинал карьеру как механик водитель, солдат доставлял, припасы и прочее. – Неплохо ты продвинулся от водителя грузовика в старшину роты, я такими темпами новым генералом стану, правда, я слышал, что туда только толстяков берут, а я фигуру портить я не хочу. – Жак тихо захихикал. – Помнится, в нашу первую встречу ты был более уверенным. – Ты про разведывательную вылазку? Там ситуация была другая, местность знакомая, дороги которыми шли в обход – тоже. – Вы три гребаных ящика со взрывчаткой тащили и… Трава зашевелилась. Было отчетливо слышны хрустящие звуки сминаемых стеблей. Все вскинули оружие на готовка и наставили в сторону звуки. Все винтовки мигом ощетинились в сторону, где шуршало. И тут раздалось: – ГРОМ! –ВСПЫШКА! – ответил Жак. Вернулись долгожданные разведчики во главе с Оливье. Сам молодой снайпер и двое следопытов несли с собой охапку гранат и мин. – Черт, ты мог не так громко кричать, нас могут обнаружить. – Жак перевел внимание на взрывчатку. – Да откуда вы её берете? – На земле валясь бесхозной, хе-хе. – Оливье с улыбкой потирал затылок. Один из следопытов вышел вперед к Порше: – Командир, мы обнаружили столько взрывчатки на различных тропах, некоторыми из них мы давно не пользуемся, но факт их минирования говорит о том, что берманцы стали их находить. – Вот засранцы. – Жак призадумался. – Что насчет наших ПТ мин? Для ответа на этот вопрос вперёд выдвинулся второй следопыт канину: – Я прошелся, а точнее, прополз по местам, где наши их ставили, и с удивлением обнаружил, что половина из них выкопана… Это очень странно, ведь их там очень много, а за такой короткий срок враги не могли такое провернуть. – Есть у меня опасения… Впрочем, это пока догадки. – Жак перевел взгляд на ковыряющегося в носу Оливье. – Эй, любитель продолговатых косточек, что скажешь на сей счёт? – Хых, сам же продолговатые цилиндры посасываешь. – Прищурившись, Оливье почесал горло после взаимных приколов. – Я обнаружил этих подонков. Они устроили то ли стоянку, то ли наблюдательный пункт, но они слишком долго не уходили, и приближаться я не стал. Их там четверо, видал и пятого, но он ушел далеко от них, возможно, посыльный. Жак призадумался. Информация не новая, все так, как описывал Оливье до этого. Но масштабы намекали, что здесь должны работать больше четырех берманцев. Будь их хоть целое подразделение, они вряд ли успели наворотить столько дел. В любом случае, медлить было нельзя. – Решено, слушайте. – Солдаты собрались вокруг своего командира. – Мы выдвигаемся до берманской стоянке, тихо в приседе, огонь открывать только по приказу ЛИБО в случае обнаружения. Как только начнем приближаться к их пункту, все плюхаемся на пузо и ползем, все всё поняли? – Да сэр. – одновременно подтвердили солдаты. Отряд незамедлительно выдвинулся в путь. Дорога лежала через дикое пересеченное поле, необжитое и дикое, тут только му-овец пасти да и то проще простого потерять их в таком травяном беспорядке, где то яма, то холмы. Двигались солдаты цепочкой, чтобы быть менее заметными. В начале цепи стоял Оливье; он же прокладывал путь, как он сам помнил. Позади блондинистого канину шел один из следопытов как дополнительная гарантия безопасности. Замыкал цепь тоже следопыт, дабы следить за тылом. Жак находился в центре, перед ним располагались незнакомый ефрейтор и Лоран, а позади шли Луи и медик. Продвигался отряд медленно, время как будто намеренно тянулось, а ветер затих, давая им почувствовать жар солнечных лучшей. Пот медленно проступал на лбу и падал прямо на землю. В такие моменты Жак вспоминал, как он любил купаться в фонтане в сильную жару в своем родном Фараоне… и пару раз в Парессии, правда, ночью, и тогда пришлось спасать пьяного сокурсника, который мог утонуть. Неожиданно Оливье жестом показал остановиться, и все замерли. Присели при новом жесте, означавшем опуститься ниже. Второй следопыт хотел что-то спросить у Оливье, но тот взял его за морду, не дав раскрыть рта. Все были в напряжении. Меренги же вслушивался в окружение. По его виду, он явно что-то услышал, хотя ничего, кроме стрекотания кузнечиков, до отряда не доносилось. Затем снайпер резким жестом показал упасть ниже и накинул капюшон. Остальные поступили также. Все нервничали и пытались вслушаться в окружение как и Оливье, но кругом была всё та же пресловутая тишина, и лишь легкий ветер шевелил сухие метёлки диких злаков. Так солдаты пролежали пару минут, и Жак уже хотел напрямую спросить у своего друга, какого чёрта они маринуются, но вдруг послышались звуки сминаемой травы, не резкие, но достаточные для того, чтобы услышать. Послышалась речь, незнакомая, с акцентом. Берманцы. Все держали оружие наготове, это была напряженная тишина, такая, что Жак отчетливо слышал звуки своего сердца. Он сильно волновался, что их могут обнаружить, одно дело пережить бой и свыкнуться с ним, и совсем другое – находиться непосредственно рядом с врагом, оставаясь незамеченным. С правой стороны среди высокой травы передвигались двое берманцев, их форма отличалась от привычной только камуфляжным кителем и отсутствием красных бархатных тканей, что носят солдаты. Они проходили очень близко, ближе всего к ним был Оливье, всего метра четыре, если на глаз. Берманцы продолжали совершать аккуратные тяжелые шаги, переговариваясь между собой, как понял Жак, речь шла о каких-то расписках, должно быть, местные байки из мирной жизни, как и у любых солдат. Недруги остановились буквально перед Оливье, и краем глаза Жак заметил, что снайпер держит пистолет наготове в случае обнаружения. Речь стала отчётливо слышна. – “Как же меня злит эта трава, здесь все так заросло, что даже оврага или ямки не видно, и ногу можно сломать” – “Следи лучше за местностью, иначе можем встретить гасконский патруль, тем более, мы находимся в зоне, где могут работать их снайперы” – “Да я помню, осторожность превыше всего. Но у меня постоянное чувство, что за нами следят, это, конечно, не чистое поле, но близость к базе гасконцев напрягает” – “Понимаю, но свою задачу мы почти выполнили, мы проверили первый наблюдательный пункт и возвращаемся на свой второй, пара финальных штрихов – и можно будет покинуть эти поля, не опасаясь пули в заднице” – “Ох, да поскорее бы, охота вернутся в ту кафешку в Нивале, по вечерам там как-то…красивее становится”. – “Ага поскольку по вечерам там работает одна фелинеко, на которую ты засматривался” – “Это…неправда, тебе показалось»” – “Слушай, я никому не скажу, но заранее напомню, что если дело дойдет до этого самого, постарайся не делать это общественным достоянием.” – “...спасибо, да и майор тоже предупреждал, мол, если сильно хочется, то можно, но чтоб потом не обсуждали” – “Давай уже выдвигаться ко второму пункту, мне тревожно на одном месте стоять, как будто на волоске от смерти.” Никто не мог понять, о чем тараторили эти берманцы, кроме Жака, который услышал и разобрал абсолютно все, и был в шоке от такой удачи. Солдаты продолжили свой путь, проходя мимо спрятавшегося отряда гасконских солдат. По мере их отхода напряжение спадало, и вот Оливье поднялся, и жестом показав, что опасность миновала. – У меня гузно чуть не лопнуло от напряжения, боялся, что придется стрелять. – смахнул пот со лба блондинистый канину. Жак незамедлительно встал и подозвал солдат к себе. Те не сразу поняли, к чему такая резкость, но по его приказу из цепи шустро построились в кольцо. – Командир, что-то не так? – Задался вопросом ефрейтор. – У этих засранцев есть второй пункт наблюдения, и они двигались как раз туда после обхода. – Да или ты! – Изумленно выдохнул Оливье. – Вы знаете берманский, сэр? – Спросил медик. – Да, но не это сейчас важно. – Жак рукой указал в сторону, куда ушли берманцы. – Эти олухи могут привести нас на свой второй наблюдательный пункт, про который мы не знали. – Идти за ними такой группой рискованно. – Почесал подбородок Луи. – Я уже все решил. Вы двое – Жак указал на двух канину-следопытов. – Проследите за ними, и как только увидите, где они закрепились, тут же бегом обратно, прямо в их первый пункт наблюдения. К вашему возвращению мы должны его зачистить. – Сэр, но что нам делать, если поднимутся выстрелы с ваших позиций? – Не выдавать себя, а если начнут сворачиваться или пошлют за подмогой, бейте в спину и бегите. А так приказ все тот же: стрелять в случае обнаружения. – Приказ понятен, сэр. – Подтвердил второй канину. – Постараемся, ребятки, сделать все тихо, и вам проще, и рыбку не распугаем. – отшутился Жак. Солдаты отсалютовали и двинулись по следу берманцев. Их шаги были куда мягче и тише последних, что внушало уверенность выполнения их цели. Они скрылись в высокой траве. – Олив, далеко еще первого пункта? – Неа, тут рядом, откуда те гомики шли. – Отчитался молодой охотник, обводя нужное пространство рукой. Стоило отряду пройти еще пару десятков метров колючих кустарников, и Оливье вывел своих товарищей на кустовую позицию, где он и обнаружил берманцев, но… Там никого не было. – Хмм, никого… У них ведь не бывает обеденного перерыва? – Отшутился Жак, адресуя вопрос Оливье. – Подожди-ка, я отчетливо видел, как они вертелись вокруг этой точки, возможно они за холмом скрылись? – Значит, проверим. Всем быть начеку и держать оружие наготове, приказ все тот же. Надеюсь, это не ловушка. Отряд поменял построение и медленно выдвинулся в сторону холма, где должны были находится берманцы. Они приблизились достаточно близко, и, если бы тут стоял враг, можно было бы услышать их речь, но врага так и не было. До тех пор, пока трава, покрывающая холм, не зашевелилась. Жак жестом приказал остановится. Из-за холма вышел берманский солдат, и все были весьма удивлены таким неожиданным появлением. – Вот гандоны! Прям у нас под носом себе нору выкопали. – Возмутился Оливье. – Черт, да еще и так хорошо вход замаскировали. – Жак даже боялся моргать, оценивая что укрытие, что берманца, который как нельзя кстати замешкался у входа, придерживая маскировочную ширму. Порше пытался вслушаться в их речь, но, несмотря на такую близость, удалось разобрать лишь слово «кабель». Берманец жестом показывает то два, то три, но неизвестно чего. Пристально наблюдавший за берманцем Оливье слегка оскалил зубы. К рыжему младшему лейтенанту подполз Лоран с оставшейся свитой, чтоб всем было слышно. – Командир, у меня вопрос: а как Вы собираетесь их тихо ликвидировать при условии, что их тут больше двух? – Ножами. – ...ножами? – Да, план рискованный, но мы подбираемся ближе к их пункту, я зайду внутрь и ликвидирую противника. – А если их там двое? – Значит, второго из пистолета, в конце концов, в помещении звук так сильно не разлетится. – Нам ведь еще предстоит встретится с другими бойцами. Нам их тоже заколоть? – При возможности, Лоран. У нас есть преимущество в неожиданности, мы разделимся по три человека. Вы обойдете пункт с фланга, а мы с парнями ударим по их землянке. Ликвидируем, не дав произвести и выстрела. При условии, что нас не обнаружат, мы имеем все шансы уничтожить и вторую группу, пусть и уже более шумным способом. – Не люблю я вести себя как полевая мышь, которая боится что её обнаружит коршун… Но я выполню приказ командир. – Отлично. Значит, приступаем. Гасконцы разделились. Лоран отправился с Луи и белоснежным медиком в обход, а Жак повел за собой Оливье и темного ефрейтора. Ситуация у Порше была более напряженной, они буквально под носом ползали у берманца, который никак не мог закончить чертов бытовой разговор. Ценной информации было немного, кроме разговора о кабеле связи. Троица заползла в слепую зону берманца и слушала, подгадывая момент, тогда как по правую сторону лежал Оливье, а по левой – ефрейтор канину. – Ну что, готов резать берманцев новым ножичком? – Не удержался Оливье, тыча Жака локтем в бок. – Черт, мы под самым носом у врага, а ты такое спрашиваешь… Я его на базе оставил, думал не пригодится, и боялся потерять. – Чего? Серьезно? Это берманский клинок, трофей, который должен пролить берманскую кровь, самое настоящее девственное оружие которое должно быть омыто кровью тех, кто его создал, прям как в книжках писалась про рыцарей. – Так рыцари не делали, мне ли не знать. – Уверенно произнес рыжий офицер. – Ага, как же. И чем же ты их колоть будешь? – А штык-нож, по-твоему, мне зачем? – Ну это же скучно, никакой эстетики в убийстве. – Оливье даже глаза закатил. Всем видом показывая, что это неинтересно. – Заткнись уже, а то я тебя этим ножом оскоплю. – Жак достал нож, грозя снайперу. – Командир, при всем уважении… – начал было ефрейтор, но его тут же заткнула ладонь Жака: – Тсс, не пали нас. Берманец закончил разговор, сказав своему товарищу в укрытии, что проверит снаряжение и заварит кофе. Он прикрыл маскировочную ширму и стал присвистывать простенькую мелодию, незнакомую Жаку, но весьма запоминающуюся. Гасконцы встали и гуськом дошли до холмика, а Порше, проверив, не затаился ли кто в углу, решил действовать. – Так, ребята, я захожу внутрь, вы прикрываете. Если увидите, что тот солдат засуетился, подождите, пока он подойдет, и штыком в горло. Поняли? – Пфф, прикрывать? Сам говорил не шуметь а мне тут с винтовки тебя прикрывать? – Несерьёзно ответил снайпер. – Да, сэр, приказ будет исполнен. – Покорно отозвались остальные. – Ах да, Оливье: не забывай о субординации и слушайся ефрейтора. – Да иди ты в задницу. – В привычной манере ответил блондинистый канину, осматривая местность через прицел. – Щас ты сам туда пойдешь, с Йолом на разговор. – Недовольно произнес офицер, но препираться было некогда. Жак убрал за спину карабин и достал нож, заодно на всякий приготовив и пистолет. Завернул за угол и тихо зашел в землянку. Она была просторной и отделана внутри деревом, что напрягало, ведь это говорило о том, что берманцы находились здесь давно, но ещё больше Порше заставлял нервничать стоящий перед ним берманец, к счастью обращённый спиной. Недруг стоял за перископом и вел наблюдение. Это был удачный момент, и Жак стал медленно приближаться к ничего не подозревающему берманцу, пока громкий скрип деревяшки не выдал наличие рыжего офицера. – “Пауль, ты что, опять свои кости забыл?” – Заслышав его, наблюдатель дёрнул ухом, но не обернулся. Сердце Жака бешено забилось. Если бросаться на берманца, то только рывком но не факт, что удастся убить сразу, а потому он решил рискнуть и совершить рискованный поступок: начал насвистывать ту мелодию, которую услышал от второго берманца. – “Да ты уже надоел весь день это насвистывать, не думал застольную песню выучить, или что-то по оригинальнее?” – “Да я думал спеть «Веселую монашку»” – Отозвался на берманском Жак. – “Стоп, что за… КРГХ!” Жак влетел в спину берманца и воткнул нож ему в горло, одновременно пытаясь удержать его в захвате одной рукой. Солдат отчаянно сопротивлялся и пытался если не сбить Жак с ног, то хотя бы вырваться из захвата, тогда как нож продолжал находится в берманском горле, и Порше, не ожидавший такого отпора, бил коленом по почкам недруга. Тот оказался очень отчаянным и, поборов боль и предсмертную агонию, впечатал Жака в стену, вырвавшись из захвата. Жак повалил его на пол вместе собой вписав лицом в пол, и отчаянно принялся бить ножом по горлу. Кровь из горла берманца заструилась рекой, но он продолжал отчаянно сопротивляться, и из последних сил перевернулся, сбросив с себя Жака и пнув его в живот. Держась за кровоточащее горло и захлебываясь собственной кровью, берманец забился в угол и в панике попытался вытащить пистолет дрожащей рукой. Жак не успел встать, но умудрился метнуть нож, попав в руку с пистолетом. Спина от удара горела адовым огнём, но Порше, сгруппировавшись, кинулся на недруга, врезав тому в челюсть, а затем, подобрав нож, всадил оружие прямо в сердце берманца. Враг издал булькающий звук. В глазах смертельно раненного отразилась и боль, и отчаяние, его форма уже успела пропитаться кровью, а горло напоминало дуршлаг, из которого продолжала сочиться кровь. Когда могучее тело обмякло, рыжий офицер вытащил нож и бестолково плюхнулся на заляпанный пол, чтобы хоть немного перевести дыхание. Сердце Жака продолжала быстро биться от адреналина, а взгляд умирающего солдата, казалось, решил остаться с рыжим офицером на всю его жизнь. Одно дело застрелить врага быстро и просто, и совсем другое заколоть его в ближнем бою. Да уж, разница была велика. Жак отполз к стене, пытаясь выровнять дыхание. Он и сам не ожидал, что на такое способен. Молодой офицер думал, что все будет куда проще, это же ранение в горло, но враг сопротивлялся до последнего. Порше даже стал сомневаться, что подобный способ устранения мог быть эффективным. Посмотрев на свои руки, рыжий офицер ужаснулся. Его чистые белые перчатки были насквозь пропитаны кровью, как и рукава кителя. Теперь фраза “руки в крови” стала буквальной. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Порше снял перчатки и выжал их. Несколько крупных капель с глухим звуком упали на пол. “Перчаткам конец” – подумал Жак, но все равно убрал их в карман. Ноги дрожали, но он всё равно заставил себя встать и осмотреться. Перископ и небольшой разрез для наблюдения за базой гасконцев дополняли стол с радиостанцией и раскладушки солдат. Больше офицера удивило наличие телефона с длинным проводом, который шел далеко за пределы укрытия. Рядом также находилось оружие, накрытые ящики, карта и папка с бумагами. Жак уже хотел взять документы и изучить их, но опомнился ведь его руки и без перчаток все еще были мокрыми от крови, и запятнать столь важные документы было бы глупо. Порше еще не пришел в себя от убийства, а потому не сразу услышал, что сюда кто-то бежит. Через мгновение ширма распахнулась, и заляпанный кровью с ног до головы рыжий офицер лицом к лицу встретился с крайне удивлённым берманским солдатом.