Ты не любишь меня

Войдя в дом, Аарон сразу ощутил на себе обжигающий взгляд отца. Холод пробежал по спине, и Аарон невольно сглотнул, переступая порог дома, поддерживая заплетающегося Габриэля. Запах дешёвого алкоголя и пота буквально сочился от младшего брата, вызывая у Аарона чувство вины и раздражения. Грей стоял в самом центре холла, ожидая их. Широкие плечи расправлены, руки скрещены на груди, словно он. В его темных, как смоль, глазах бушевал гнев. Габриэль споткнулся, чуть не упав. Аарон крепче обхватил его за талию, ощущая под пальцами жар чужого тела. — Где ты был?! — голос Грея, хриплый от сдерживаемого гнева, разорвал тишину. — Ты знаешь, сколько сейчас времени? Ты хоть подумал о том, что мы переживаем? Габриэль попытался что-то ответить, но вместо слов из его горла вырвался лишь бессвязный хрип. Он покачнулся, и Аарон едва удержал его от падения. — Пьяный! — выплюнул Грей, окидывая среднего сына презрительным взглядом. Лицо его перекосилось от отвращения. — Ты — позор семьи! Что с тобой происходит?! Грей приблизился к Габриэлю, его высокая фигура нависла над ним, заставляя омегу невольно съежиться. — Аарон, объяснись! — рявкнул Грей, поворачиваясь к старшему сыну. Аарон опустил голову, чувствуя, как вина сдавливает горло. Он знал, что сейчас ему придется принять на себя весь отцовский гнев. — Габриэль… он был в клубе, — пробормотал Аарон. Его голос прозвучал слабо и неуверенно. — Он выпил лишнего. — В клубе?! — взревел Грей, его лицо побагровело. — Ты хоть понимаешь, что ему всего шестнадцать! Ты, как старший брат, должен был следить за ним! Где были твои мозги, Аарон?! Аарон почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он действительно виноват. Он знал, что Габриэль последнее время был сам не свой. Надо было уследить за ним. Габриэль, пошатываясь, попытался вставить хоть слово, но у него получилось лишь невнятное бормотание. — А ты! — Грей обернулся к среднему сыну, испепеляя его взглядом. — Ты хоть осознаешь, что ты делаешь?! Ты позоришь нашу семью! Ты — омега, ты должен беречь себя! Слезы навернулись на глаза Габриэля. Он всегда чувствовал себя недолюбленным, словно чужим в этой семье. Аарон — надежда и опора, любимчик отца. Эндрю — маленький ангел. А он? Он — постоянное напоминание о том, что он не такой, каким его хотели бы видеть. — Я… я просто хотел повеселиться, — прошептал Габриэль, всхлипывая и опуская голову. Его тонкие плечи дрожали. — Повеселиться?! Ты думаешь, твои развлечения меня волнуют?! Меня волнует твоя безопасность! Ты хоть представляешь, что могло случиться?! Грей схватил Габриэля за плечи, впиваясь пальцами в нежную кожу, так сильно, что на ней наверняка остались багровые следы. Аарон выступил вперед, загораживая собой Габриэля. — Отец, успокойся. Я отведу его в комнату и… — Ты! — Грей перевел свой гневный взгляд на старшего сына. Его глаза горели яростью. — Ты должен был следить за ним! Ты — старший! Где были твои глаза, когда он напивался в каком-то притоне?! — Я не знал, где он, — попытался оправдаться Аарон. — Не знал?! — Грей сделал шаг вперед, нависая над Аароном. — Твоя обязанность — знать! Ты должен был предотвратить это! Аарон невольно отступил на шаг. Он знал, что отец может быть жестоким, особенно когда дело касалось безопасности его семьи. Взгляд Грея внезапно заострился, словно он увидел что-то, что привлекло его внимание. Он опустился ниже, к шее Габриэля. Там, сквозь распахнутый ворот рубашки, виднелись багровые следы — засосы и укусы, словно кто-то пометил его как свою собственность. Гнев мгновенно сменился ледяным ужасом. Шагнув к Габриэлю, он схватил его за подбородок, заставив запрокинув голову. Следы на шее были настоящими, свежими и отвратительными. — Что это? — прорычал Грей, его голос был похож на скрежет металла. Габриэль, испуганный до смерти, задрожал всем телом. Пьяный угар моментально выветрился, оставив лишь липкий страх. Габриэль посмотрел на отца глазами полными испуга и отчаяния. — Я… я не знаю, — пролепетал он, пытаясь вырваться из хватки отца. Его голос дрожал. — Не знаешь?! — Грей сжал его подбородок сильнее, заставляя Габриэля заскулить от боли. — Кто это сделал? Говори! Аарон попытался вмешаться, но Грей оттолкнул его, даже не взглянув. Он был полностью сосредоточен на Габриэле, на следах на его шее, на позоре, который теперь навсегда ляжет на их семью. — Отец, прошу, не надо, — взмолился Аарон, чувствуя, как беспомощность сковывает его. — Молчать! — рявкнул Грей, не отрывая взгляда от Габриэля. Его глаза метали молнии. — Кто тебя трогал?! Габриэль заплакал, не в силах вымолвить ни слова. Ему было стыдно и страшно. Он молчал, опустив голову, позволяя слезам течь по щекам. В его глазах читался ужас. — Я спрашиваю, кто тебя трогал?! — Грей тряхнул его за плечи, словно тряпичную куклу. — Отец, прекрати! — Аарон попытался оттащить отца от брата, но Грей оттолкнул его с такой силой, что Аарон отлетел к стене, ударившись спиной с глухим стуком. — Не вмешивайся! — прорычал Грей, не отрывая взгляда от Габриэля. — Я жду ответа! Наконец, Габриэль, захлебываясь слезами, прошептал: — Я не знаю… Я не помню… Эти слова словно удар кнута хлестнули Грея по лицу. Ярость в его глазах сменилась леденящим ужасом. Он отпустил Габриэля, словно обжегшись. — Не помнишь? — повторил он, словно не веря своим ушам. Его голос надломился. — Ты говоришь, что не помнишь, кто тебя… касался? Габриэль лишь кивнул, рыдая в голос, оседая на пол. Его тело сотрясала дрожь. В этот момент в холл вышел Адриан. Его обычный безупречный вид был нарушен растрепанными волосами и тревожным выражением на лице. За ним, цепляясь за его руку, робко выглядывал Эндрю, его большие серые глаза были полны испуга. — Что здесь происходит? — едва слышно прошептал Адриан, оглядывая комнату. Его взгляд скользил по заплаканному Габриэлю, разъяренному Грею и испуганномк Аарону. — Ничего, — прорычал Грей, но в его голосе уже не было той ярости, лишь усталость и бессилие. — Отведи Эндрю в комнату. — Ничего?! — воскликнул Габриэль, вырываясь из оцепенения. Злые слёзы потекли по его щекам. Голос стал истеричным. — Ничего не происходит, да?! Вам всем на меня плевать! А когда Эндрю поранится, ты первый бежишь с ним к врачу! А когда Аарон получает пятёрку, вы с папой устраиваете ему праздник! А я что?! Я никто?! Адриан дрогнул, словно от пощечины. Он знал, что Габриэль чувствует себя обделенным, но не представлял, что все настолько серьезно. Он всегда старался быть справедливым, но, видимо, этого было недостаточно. — Габриэль, что ты такое говоришь? — мягко произнес Адриан, пытаясь подойти к нему, но Грей жестом остановил его. — Вы любите только Аарона и Эндрю! А я?! Я вам не нужен! Вы всегда любили только отличника Аарона и миленького Эндрю! А я так, обуза! Гнев переполнял Габриэля. Он чувствовал себя никчёмным, ненужным. Словно его существование — это ошибка. — Это неправда, Габриэль, — попытался возразить Адриан, но Габриэль не дал ему договорить. — Правда! — выкрикнул омега, срываясь на крик. — Когда я последний раз слышал, чтобы вы называли меня ласковым словом?! Вы вообще не замечаете меня! Грей нахмурился. Он любил всех своих сыновей, но признавал, что у него есть любимчик — Эндрю. Младшенький был как две капли воды похож на Адриана, а еще таким жизнерадостным и ласковым, что Грей просто не мог устоять перед его обаянием. Эндрю был лучиком света для него. — Габриэль, не говори глупости, — сказал Адриан, стараясь сохранять спокойствие и успокоить сына. — Мы все тебя любим. Просто… — Просто что?! — снова перебил его Габриэль. — Просто я не такой хороший, как Аарон, и не такой милый, как Эндрю? Просто я — ошибка? Габриэль задыхался от собственных слов, его лицо было искажено гримасой обиды и подавляемой боли. Грей, чьё терпение, всегда было коротким, сорвался: — Заткнись! — заорал Грей, его голос эхом отскочил от стен холла. Ярость, накопленная за вечер, выплеснулась на Габриэля. — Ты думаешь, что мы все тут будем плясать под твою дудку?! Ты думаешь, мы хотим слушать твои истерики?! Ты эгоистичный, испорченный мальчишка! Адриан, до этого момента стоявший в стороне и пытавшийся сохранить хоть какое-то подобие спокойствия, вспыхнул. В его серых глазах, обычно скрывающих бурю эмоций, сверкнула сталь. Шагнув вперёд, он со всей силы влепил Грею пощёчину. Звук удара разнёсся по холлу, словно выстрел пистолета. — Не смей оскорблять моего сына! — прошипел Адриан, смотря на альфу снизу вверх. — Ты испортил мою жизнь, но не смей портить жизнь моего ребёнка! Грей, ошеломлённый, коснулся кончиками пальцев своей щеки, на которой алел отпечаток ладони. Он представить не мог, что много лет подавляемые эмоции Адриана вырвутся наружу таким образом. В его чёрных глазах плескались замешательство и что-то похожее на страх. — Зайчонок… — пробормотал Грей, опустившись на корточки перед Адрианом и попытался взять его за руки. Но Адриан отдёрнул руки. Застывшая тишина воцарилась в холле. Эндрю, стоявшийся в стороне, смотрел на развернувшуюся сцену полными слёз глазами. Аарон замер, не зная, что предпринять. Габриэль, казалось, перестал дышать. Адриан молчал. Его лицо было каменным, серые глаза прожигали Грея насквозь. Злость, годами копившееся в глубине души, сейчас выплеснулась наружу, оставив после себя лишь ледяную пустоту. — Зайчонок, — прошептал Грей, его голос был полон боли. — Прости меня. Я не хотел… Я не это имел в виду. Он протянул руку, чтобы коснуться лица Адриана. — Не трогай меня, — прошипел Адриан. — И не смей называть меня так. Грей замер. Он никогда не видел Адриана таким. Холодным и отстранённым — да. Но чтобы в его глазах блистало столько ненависти… это было невыносимо. — Аарон, — произнёс Грей, собрав остатки самообладания. — Уведи мальчиков в комнату. Сейчас же. Аарон, словно очнувшись, взял Габриэля за руку. Омега, словно марионетка, позволил увести себя. Аарон подхватил Эндрю на руки, и вместе с Габриэлем они направились к лестнице. В холле остались лишь Грей и Адриан. Тишина давила на них, словно тонна камней. — Адриан… — Грей попытался снова, но запнулся. Виноватый взгляд скользил по лицу Адриана, выискивая хоть малейшее проявление тепла. Но находил лишь холодную отстранённость. Слова застряли в горле. Вина разъедала его изнутри. — Я люблю тебя… Ты — мой дом и моя любовь. Ты — моё всё. — Любовь? — Адриан усмехнулся, горько и безрадостно. Тонкие губы искривились в презрительной усмешке. — Ты превратил свой дом в тюрьму для меня. Ты украл мою жизнь, мою свободу, мою… — он замолчал, не в силах произнести ни слова. Слёзы предательски заблестели в его глазах, но он тут же отвернулся, пытаясь скрыть их. Грей отнял у Адриана всё, оставив лишь оболочку, красивую, но пустую. Он помнил те дни, много лет назад, когда забрал у Адриана его волю, сломал его, чтобы сделать своим. — Я знаю, — произнёс Грей, потупив взгляд. — Я знаю, что натворил. Я виноват перед тобой, Адриан. — Виноват? — Адриан зло сжал кулаки. — Виноват — это когда ты случайно наступил кому-то на ногу. А ты сломал меня. Ты уничтожил меня. — Я был молод и глуп, — прохрипел Грей, слова звучали жалко и неуверенно. Он пытался оправдаться, но понимал, что его слова ничего не значат. — Ты сломал мне жизнь, — повторил Адриан. — Каждый день, проведённый рядом с тобой, — это ад. Я задыхаюсь в этом доме, словно в золотой клетке. Ты думаешь, я забыл, как ты меня… Как ты меня заставил? Слова Адриана резали не хуже ножей. Грей отшатнулся, словно от удара. Воспоминания нахлынули на него, как волна, захлестывая его виной и раскаянием. — Я могу всё исправить, — взмолился альфа. В его голосе звучала отчаянная мольба. — Только скажи мне, чего ты хочешь. Я всё сделаю для тебя, всё исправлю. Только дай мне шанс. — Слишком поздно, — покачал головой Адриан. — Слишком много боли. Слишком много лжи. Слишком много… тебя.

~ Ты меня не любишь ~

Аарон, Габриэль и Эндрю сидели в комнате старшего. Эндрю, прижавшись к брату, всхлипывал, его маленькое тело дрожало от пережитого испуга. У Габриэля глаза опухли от слез, и он сидел отстраненно, глядя в одну точку, словно потерял всякую надежду. — Всё будет хорошо, — тихо проговорил Аарон, погладив Эндрю по голове. Он пытался ободрить младшего брата. — Ничего не будет хорошо, — прошептал Габриэль, его голос был полон горечи. — Поскандалят, а потом сделают вид, что ничего не произошло. — Не говори так, — одёрнул его Аарон, хотя и понимал, что брат прав. — Они взрослые люди, сами разберутся. Он хотел верить в это, но сомнения терзали его.