Ты не любишь меня

Молчание отца давило на Аарона тяжелее любого крика. Он чувствовал себя провинившимся мальчишкой. — Присаживайся, — наконец произнёс Грей, его голос звучал как сталь. Металлические нотки, которые Аарон унаследовал, сейчас резали слух. Аарон молча опустился в кресло, обитое дорогой кожей. Взгляд отца проникая в самую душу. Аарон старался не отводить глаз, хотя внутри все сжималось от вины. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого разочарования в глазах отца. — Как учеба? — вопрос прозвучал неожиданно, будто Грей пытался оттянуть неизбежное. — Все хорошо, отец, — ответил Аарон, стараясь говорить уверенно, хотя голос предательски дрогнул. — Сессия скоро, но я успеваю. — Это радует, — Грей откинулся на спинку кресла. — Но сейчас мы поговорим не об учебе. Аарон внутренне похолодел. Он знал, что сейчас начнется самое сложное, самое мучительное. Он готовился к этому разговору весь день, репетируя фразы извинений и обещаний, но сейчас слова казались пустыми и бессмысленными. — Я и Адриан видели вас с Энджелом ночью, — коротко констатировал Грей. — Я… Я понимаю, что ты расстроен, — пробормотал Аарон, опустив взгляд на свои руки. Пальцы нервно теребили край рубашки, выдавая волнение. — Расстроен? — Грей усмехнулся. — Это, мягко говоря. Аарон, я разочарован. В этом доме дети. — Я знаю, отец. Я не должен был… — Ты не должен был приводить в наш дом омегу на ночь, тем более допускать… близость с ним, — закончил за него Грей, и его голос стал жестче. — Это неуважение, Аарон. Неуважение к нам с твоим папой, к твоим братьям, к самому себе. Мы не ханжи, ты прекрасно знаешь. Но есть вещи, которые не должны происходить под этой крышей, тем более в тайне от меня. Аарон поднял голову, снова пытаясь смотреть отцу в глаза. — Я понимаю, — тихо произнёс он. — Я не прав. Я не должен был позволить этому случиться. — «Не должен был позволить?» — Грей приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло недовольство. — Тебе не пять лет, Аарон. Ты альфа, будущий глава семьи. Ты несёшь ответственность за свои поступки. Ты должен контролировать себя и свои желания, а не позволять им руководить тобой. Аарон знал, что отец прав. Повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Каждая секунда казалась вечностью. — Я не требую от тебя, чтобы ты забыл об Энджеле, — продолжил Грей после долгой паузы уже мягче. — Это твой выбор. Но я требую, чтобы ты уважал наш дом, нашу семью, наши правила. Понимаешь? Аарон вздохнул, чувствуя легкое облегчение. Разговор оказался не таким страшным, как он ожидал. — Я понимаю, отец, — повторил он. — Я прошу прощения. Больше такого не повторится. Грей внимательно посмотрел на сына. Он видел искреннее раскаяние в его глазах. Аарон был хорошим мальчиком, ответственным и любящим, несмотря на произошедшее. Просто он был ещё молод и импульсивен. — Хорошо, — наконец произнес Грей, смягчившись. Вдруг он встал из-за стола и медленно направился к двери из кабинета. — Нам с Адрианом нужно уехать на несколько дней. Ты остаешься за главного. Аарон вышел из кабинета вслед за отцом. Напряжение, висевшее в кабинете, немного рассеялось, но Аарон все еще чувствовал себя виноватым. — Я присмотрю за братьями, — пообещал он. Грей коротко кивнул и направился по лестнице, ведущей на второй этаж, в их с Адрианом спальню. Каждые несколько месяцев, когда у Адриана начиналась течка, они уезжали из дома на несколько дней, чтобы провести это время только вдвоем, вдали от посторонних глаз и лишних забот. Войдя в спальню, Грей увидел, что Адриан уже ждёт его. Приближение течки пробуждало в нем первобытные инстинкты, делая его более мягким и податливым. Запах вечного омеги был едва уловимым и ощущался только Греем, как альфой Адриана. Это был тонкий аромат скошенной травы, который сводил Грея с ума. — Зайчонок, — прошептал Грей, когда Адриан подошёл к нему и нежно прильнул. Холодные руки нежно обвили талию Грея, прижимаясь как можно ближе. — Мне так нравится, когда ты такой ласковый. Грей обнял омегу, прижимаясь щекой к макушке мужа и вдыхая сладкий аромат. — Я поговорил с Аароном, — прошептал Грей. — И как? — спросил Адриан, его голос был тихим и немного хриплым. — Всё хорошо, — Грей успокаивающе погладил его по спине. — Он пообещал, что больше не будет ничего подобного в нашем доме. — Хорошо, — Адриан отстранился, но продолжал держать Грея за руку. Его пальцы судорожно сжимали ладонь альфы. — Если ты готов, мы можем ехать. Собрав пару вещей, Грей и Адриан спустились на первый этаж. В холле они столкнулись с Эндрю. — Папа, а вы куда? — спросил Эндрю, вынырнув из-за угла. Он подбежал к Грею, цепляясь за его руку. Большие серые глаза были полны любопытства. — У нас с папой дела, — Грей нежно потрепал сына по волосам. — Мы должны ненадолго уехать. — А можно с вами? — Нет, солнышко. Нам надо побыть наедине, — Грей мягко, но твердо ответил Эндрю. Маленький омега надулся, но не стал спорить. Грей обнял Эндрю, ероша его черные волосы. — Мы скоро вернемся, солнышко, — сказал Грей. — А Аарон за вами присмотрит. Грей поцеловал Эндрю в лоб и вместе с Адрианом вышел из дома, оставляя Аарона и его младших братьев на попечение друг друга.

~ Ты меня не любишь ~

Чёрная машина плавно скользила по ночным улицам мегаполиса. Свет фонарей, прорезаясь сквозь тонированные стекла, рисовал на лице Адриана причудливые узоры. Он откинулся на мягкую кожу сиденья и смотрел на ускользающие мимо улицы. Грей, сидевший за рулем, бросил на него быстрый, оценивающий взгляд. — Тебе удобно, Зайчонок? — спросил он, заметив, как омега ёрзает на сидении из-за наступающей течки. Грей протянул руку, переплетая свои сильные пальцы с тонкими и изящными Адриана. Кольцо на безымянном пальце Грея блеснуло в полумраке. — Да, — выдохнул Адриан, стараясь придать своему голосу уверенность, которой он совсем не чувствовал. Запах терна, исходящий от Грея, стал для него более выраженным. Отель встретил их тишиной. Грей уверенно подошёл к стойке регистрации. Адриан стоял рядом с ним, чувствуя себя маленьким и беззащитным. В просторном номере, оформленном в серых и голубых тонах, царила прохлада. Панорамное окно во всю стену открывало захватывающий вид на ночной город, раскинувшийся внизу. — Узнаешь это место, Зайчонок? — голос Грея был мягким и обволакивающим. Адриан медленно обернулся. Грей стоял посреди комнаты, расстегивая пуговицы своего безупречно пиджака. Свет от торшера падал на его лицо, подчеркивая линии скул. Взгляд чёрных глаз был прикован к Адриану. — Нет, — честно ответил Адриан. — Здесь мы провели нашу первую брачную ночь. Грей подошёл к нему бесшумной походкой. Он медленно опустился на одно колено, взял его руку и нежно прижался губами к костяшкам пальцев. — Зайчонок, что случилось? — прошептал Грей, глядя на него своими пронзительными глазами. — Ничего, — ответил омега. — Просто… вспомнил. — Что именно? Нашу первую ночь? — Грей провёл большим пальцем по его руке, вызывая мурашки на коже. — Она ведь была прекрасна, помнишь? Адриан молчал. Для него та ночь была началом конца. Грей поднялся и обнял его, прижимая к себе крепко, но нежно. Запах терна стал почти одурманивающим, лишая воли, опутывая своими чарами. — Я хочу, чтобы эта ночь была еще лучше, Зайчонок, — прошептал Грей, целуя его в висок. Его дыхание опаляло кожу, вызывая странную смесь страха и желания. Адриан закрыл глаза, чувствуя себя пойманным в ловушку. Он прекрасно знал, что Грей может быть невероятно нежным, когда хочет. Но он также знал, что за этой нежностью скрывается глубинная потребность контролировать, обладать. Он чувствовал себя марионеткой, чьи нити держит в руках этот сильный альфа. Поцелуй Грея был мягким и осторожным. Он коснулся его губ, словно пробуя их на вкус. Затем углубил поцелуй, проникая языком, исследуя его рот, выманивая стоны. Инстинкты омеги начали брать верх, заглушая голос разума. Адриан ответил на поцелуй сначала неохотно, скованно, затем все более страстно, отдаваясь нахлынувшим чувствам. Адриан обнял Грея в ответ, вцепившись пальцами в дорогую ткань его пиджака, прижимаясь к нему. Грей с легкостью поднял его на руки и понёс в спальню. Он уложил его на огромную кровать, покрытую прохладным шелковым покрывалом, и принялся осыпать поцелуями его лицо, шею, плечи. — Я люблю тебя, Зайчонок, — прошептал Грей, его голос дрожал от желания, от долго сдерживаемой страсти. — Всегда любил и всегда буду любить. Адриан не ответил. Грей расстегнул его рубашку, обнажая бледную, гладкую кожу. Он спустился ниже, целуя его плоский живот, медленно спускаясь к бёдрам. Глухие, сдавленные стоны сорвались с губ Адриана. Грей полностью раздел Адриана, любуясь его телом в приглушенном свете торшера. Адриан перевернулся на живот, позволяя своему мужу любоваться им. Грей провел ладонью по его ягодицам, наслаждаясь бархатной кожей под пальцами. Его твердый член уже был напряжен от желания, упираясь в ткань брюк. — Такой красивый, нежный, желанный… — хрипло прошептал Грей, смачивая пальцы слюной и водя ими между его ног, лаская уже влажное, сжавшееся колечко мышц. Адриан вздрогнул, но не отстранился. Грей вынул пальцы, и Адриан услышал тихий шелест разрываемой упаковки презерватива. Грей прижал ладонь к его пояснице, ощущая, как его тело слегка дрожит. Его пальцы скользнули ниже, аккуратно раздвигая упругие ягодицы, обнажая розовое, потное колечко. Смазав его своими пальцами, он медленно ввел кончик, чувствуя, как мышцы сжимаются в инстинктивном напряжении, но постепенно поддаются его настойчивости. — Расслабься… — его голос был низким, властным, но с тенью заботы. Он наклонился, оставляя влажный, горячий поцелуй между его лопатками, пока его палец погружался глубже, подготавливая его. Запах скошенной травы усиливался, смешиваясь с терпким, доминирующим ароматом терна. Он чувствовал, как дыхание Адриана становится глубже, а ягодицы постепенно расслабляются под его умелыми прикосновениями. — Вот так… — пробормотал он, добавляя второй палец. Разводя их чуть шире, ощущая, как его внутренности становятся горячее, податливее. Его член пульсировал от предвкушения, капля смазки скатилась с красной головки. Адриан судорожно впился пальцами в шелковые простыни, его тело уже было готово, горячее, дрожащее в предвкушении. Грей придвинул его бёдра к себе и медленно, но неумолимо вошёл. Адриан почувствовал, как каждое кольцо мышц растягивается, обволакивая его, сжимая и сопротивляясь, а потом поддаваясь. Он замер, затаив дыхание, когда Грей вошел до самого основания. — Какой сладкий… — прохрипел Грей, его голос был низким и срывался от сдерживаемого желания. Он уткнулся лицом в изгиб шеи омеги, целуя нежную, пахнущую скошенной травой кожу. Он полностью погрузился в него, и его внутренности были обжигающе горячими, пульсирующими вокруг его плоти. Адриан застонал, впиваясь пальцами в прохладные шелковые простыни. Разум отключился, оставив лишь тело, которое отзывалось на каждое движение, на каждое прикосновение. Грей начал двигаться. Сначала медленно, дразня, а потом снова вгоняя себя в его упругий, сжимающийся зад. Каждый толчок был выверенным, полным собственнической нежности, словно он заново изучал это тело, которое считал своим по праву уже двадцать лет. Грей схватил его за бёдра, сильные пальцы с силой впились в бледную кожу, приподнимая, задавая нужный ему угол. Темп ускорился. Звук шлепающей кожи о кожу, глухие стоны Адриана и хриплое, тяжелое дыхание Грея наполнили роскошный, тихий номер. — Зайчонок… я… — голос Грея прервался, когда он вошёл особенно глубоко, задевая то самое чувствительное место внутри, от которого по телу Адриана пронеслась волна удовольствия. Адриан выгнулся, и он с громким, сдавленным криком кончил на простыни, его тело содрогнулось в мощном, всепоглощающем оргазме. Грей последовал его примеру, изливаясь в горячую, пульсирующую глубину, крепко сжимая Адриана в своих руках. Несколько долгих мгновений они лежали без движения. Грей, обессиленный, уткнулся лицом в изгиб шеи Адриана, вдыхая его родной аромат, который всегда действовал на него успокаивающе. Он перекатился на бок, увлекая Адриана за собой, не разрывая их объятий. Теперь они лежали лицом к лицу, и Грей мог видеть приоткрытые серые глаза. Он провёл большим пальцем по щеке омеги. — Мой, — прошептал Грей, его голос был полон удовлетворения и любви. Он прижал омегу к себе ещё крепче, накрывая их обоих одеялом. Он чувствовал, как размеренно бьется сердце Адриана, как его дыхание становится все более ровным и глубоким.