Особая "дружба"

***

После прошедших событий прошлой ночи, утро обещало быть очень неловким... На удивление, первым проснулся Джон от сильной тошноты. Писатель еле как вылез с кровати и доковылял до уборной, дабы проблеваться после токого то количества влитого в себя алкоголя. Егор проснулся чуть позже друга. Не смотря на то что пили они почти одинаково, Линчу от похмелья досталось лишь лёгкая головная боль, всё же плюс от того что он вампир есть. Выбравшись с кровати, журналист пошёл прямиком на кухню. В гостинной было очень даже светло, на диване спала Эля с тетрадкой в руках, на кухонном столе стояла два стакана воды и две тарелки с всё ещё горячим омлетом. Брюнет проследовал к столу, чтобы позавтракать. Как только Блогер сел за стол, в кухню шатаясь вошёл очкарик вытирая губы рукой. Джон сел напротив друга, пододвигая к себе вторую тарелку —Линч, чё вчера вообще было?— не отрывая взгляда от еды, обратился к другу писатель. Егор достаточно быстро перевёл взгляд на друга, дабы рассказать о том как они провели время в клубе, но его взгляд зацепился за следы на шее и плечах очкарика, оставленные самим журналистом. В памяти брюнета начали всплывать воспоминания того, что происходило на самом деле тогда когда они прешли домой... Линч, со стыда покраснел, слов на то чтобы ответить писателю, не находилось, руки зависли над тарелкой, он почти не моргал. Не дождавшись ответа, Джон в недоумении посмотрел на друга, не понимая, почему он так странно смотрит на него. Так и не получив ответ, шатен встал из-за стола и пошёл в коридор к зеркалу. Увидев своё отражение, очкарик кажется перестал дышать на пару секунд. Его щёки также побогравели, а в голове начали складываться пазлы. Уже возвращаясь к столу, у Джона не было сомнений, на счёт того, что он провёл ночь не с кем иным как с Линчем, с его другом, с немногим из настоящих друзей... Шатен сел за стол молча. Никто из них не осмелелся взглянуть на друг друга. С одной стороны, Егору было невыносимо стыдно за то что он сделал, а с другой, он ведь любит Джона, но любит ли его сам Джон?... Писатель молчал, в голове, вместе с тошнотворным отвращением, крутилось только (как я мать его вообще мог такое сделать?...). В горле стоял ком, даже дышать было затруднительно. Очкарик просто не мог понять, как он мог переспать с другом по пьяне, он же не из "этих"? Его же привлекают только девушки? Шатен отчаянно убеждал себя в этом, и нет он бы не осудил бы никогда, человека другой ориентации, но себя он продолжал убеждать в том что он "нормальный". Завтрак проходил молча, в сильнейшем напряжение, и слишком долго для такой обстановки. Пока Линч остался на кухне мыть посуду, Джон пошёл в спальню собирать их вещи для отъезда, ему хотелось побыть одному, наедине со своими мыслями, дабы разобраться в них и в своих чувствах, но в одиночестве и тишине, стало только хуже. Писатель старался не думать об этом всё, но когда закончил вытаскивать вещи из шкафа и закрыл его дверце, снова увидел своё отражение, отвращение и неприязнь только учились, почти переходя в физическую тошноту. К выезду все собрались за час. Егор с Джоном, так и не разговаривали, не смотрели друг на друга и никак не взаимодействовали. Элис хоть и была достаточно умна для своего возраста, наверное в силу возроста не могла понять, что случилось с парнями, но и спрашивать не стала, пока что. Поездка до Воронежа составила всего пару часов, пару долгих, молчаливых и мучительно напряжённых часов.

***

Доехали до дома Егора они поздно. За всю поездку, ни журналист, ни писатель не взглянули друг на друга, не сказали нислова. Кому-то стыдно,кому-то тошно, и только малышка Эля не понимала почему ещё вчера весёлый ребята, сегодня стали такими отстранёнными и понурыми. Сама же Элисия старалась разряжать обстановку, оставалась весёлой тому что её не бросили, и вероятно, что у неё появится новая семья. По приезду, парни разгрузили свои вещи, и разместили Лису на чердаке. Журналист вышел на улицу следом за писателем, предлогая подвезти или проводить того –Кхм, Джон... Тебя может подвезти до дома?– шатен осторожно коснулся плеча друга, но тот отпрянул от него как от огня –Нет. Я сам дойду.– очкарик даже не обернулся на друга, он поправил рюкзак на плечах и пошёл –Джон подожди... Все нормально?– в голосе журналиста слышалось беспокойство и какой-то странный осадок вины(?), но такой реакции друга, он не ожидал –Да отвали Егор, не трогать меня, мне противно, особенно от тебя. Нам стоит на время перестать общаться.– Джон был грубым, черезчур, в порыве своей маленькой тирады он даже не заметил, того как у Линча затряслись руки, а губы сжались слишком туго. Очкарик молча развернулся и ушёл, в даль леса, к городу, а блогер так и стоял смотря в след другу, а другу ли теперь вообще?