Импульсивное решение и резервные планы

Злость рвала тело на части. Бывал ли Драко так зол раньше, испытывал ли такое унижение? Сейчас казалось, что не бывал и не испытывал. Он обязан раздобыть палочку, освоить Обливиэйт и собственноручно стереть Грейнджер память об отвратительном эпизоде. И себе. Себе тоже. Но сначала отомстить. Растоптать девчонку, сделать так, чтобы ее унижение и в сравнение не шло с пережитым им. Фантазия подбросила пару вариантов, от которых стало нехорошо. Не может же проклятие Афины поразить его за намерение? В голове зашумело, ее заполнили мужской хохот и женские крики... Драко напрягся, запихнул эту омерзительную какофонию в самый дальний чулан сознания и захлопнул дверь. Чертовщина все еще пугала, но наконец-то с ней удалось совладать. Он снова переключился на ненависть к Грейнджер. Нет, никакого принуждения не будет, тролль побери! Драко поступит иначе. Он воспользуется методикой Пэнси, заставит грязнокровку возжелать его. На первый взгляд задача казалась чуть менее чем невыполнимой, но Драко никогда не дрейфил перед сложностями: Грейнджер падет перед ним на колени, падет как миленькая. Воображение услужливо нарисовало эту картину, и кровь прилила к низу живота. Реагировать так на нудную властную всезнайку с отвратительным голосом и недостойным происхождением было ненормально, но Драко разрешил себе не заострять внимание на частностях, а неподобающую реакцию списать на длительное воздержание. Внутри заворочался червячок сомнения, напоминая, что оно совсем не тяготило. Углубляться в самоанализ Драко не стал — сосредоточился на другом: на признаках выздоровления. Полноценной эрекции (если забыть казус после кошмара) у него не было с момента нападения, а значит, колдуя, он вправду поправлялся. Сумасшедшая Грейнджер не зря заставила его использовать палочку Беллы. И кстати, если посмотреть на этот ее поступок под определенным углом, то Драко был не так далек от завоевания ее расположения, как считал. Вручив ему палочку, сердобольная гриффиндорка пошла наперекор своим, то есть выбрала его сторону. У них уже есть общие секреты, с каждым днем их будет становиться все больше, ведь она пообещала добыть ему рабочий инструмент, а там… Девица станет жертвой малфоевского обаяния. Обязательно станет. Член сделался тверже. «Это от предвкушения быстрой и легкой победы», — объяснил себе Драко и позволил волнам удовольствия накатывать. Он наслаждался ощущениями, пока не сообразил, что кончить не получится — ни один приличный парень не станет этого делать, не имея возможности очистить себя и белье. Драко представил отвратительную липкость в паху, и стояк опал. И все завершилось бы, не случись в этот момент фантазия, в которой он, яростно подрочив, просит Грейнджер убрать за ним. Кровь снова устремилась в член, и произошло это так быстро, что в паху свело. Не задумываясь, Драко перевернулся на живот и потерся о постель. Перевернулся и… осознал свое действие. Последние сомнения в том, что использование магии работает, развеялись — тело совершенно точно становилось послушнее. Если колдовать постоянно, он встанет на ноги и сможет отомстить всем: и Грейнджер, которая видела его слабость, и Помфри, которая лечила его спустя рукава, пообещав быстрое исцеление, и членам Ордена, которые (Драко не был идиотом) собирались его оставить в беспомощном состоянии, и тем, кто на него напал. Кстати, о них. Грейнджер права: он должен восстановить не только подвижность, но и собственную память. Твари, из-за которых он подвергся всем этим унижениям, должны понести достойное наказание. Определенно. — Малфой, что ты?.. — В проеме двери стояла заспанная, босая и растрепанная Грейнджер в каких-то магловских обносках, не закрывающих ее бедра даже до половины. С чего бы ей проверять его состояние среди ночи? Сейчас ведь ночь или?.. Драко понял, что перестал следить за временем, и это было очень плохо. Восстановление внутреннего хронометра тут же заняло строчку в мысленном списке ближайших дел. Желательно извернуться, не спрашивая который час у Грейнджер —незачем ей знать, насколько он расклеился. Здесь должен быть слышен бой часов на часовой башне, нужно всего лишь дождаться его и сосчитать удары. Какого тролля заучка приперлась сюда? Она действительно живет рядом и у них тонкие стены? Так Драко вроде бы не издавал никаких звуков. Только… перевернулся. Когда Грейнджер проведывала его в прошлый раз, он тоже активно шевелился. Напрашивался вывод: у нее есть возможность наблюдать. Драко покрутил сентенцию в голове, согласился с собой и задумался, должен ли обижаться. Пожалуй, обижаться глупо: они друг другу никто, то есть она его надсмотрщица и естественно не доверяет. Вот только кто сказал, что нельзя развернуть подсматривание в свою пользу? О, он немного подлечится и устроит такое шоу... — Что «я», Грейнджер? — ответил он вопросом на вопрос. — Услышала шум, прибежала, — бесталанно соврала она. — Не то чтобы я ощущал раскаяние, но прости, если разбудил, — проявил благожелательность Драко. — Ты перевернулся? — Ее брови взлетели вверх. — Сам? — Видишь здесь кого-то еще? — издевательски протянул он. — Зачем? Ээээ… Тебе что, снова надо… Драко с ужасом прислушался к себе, слава Мерлину, ничего подобного ему надо не было. Похоже, потребности иного толка переключили организм, хотя не факт, что надолго. Идея смутить Грейнджер прямо сейчас возникла, наверное, от бессонницы. — Нет, у меня другие желания, — он поиграл бровями и плотоядно ухмыльнулся. — Хочешь помочь? Было довольно темно, но Драко понравилось думать, что Грейнджер залилась краской. — А-а-а, у снятия стазиса есть и такие последствия, — сумничала она. Мысль, что девчонка это проходила в процессе лечения Уизли (как рыжий идиот умудрился расщепиться?! впрочем, то, что он идиот, отлично все объясняло), почему-то оказалась неприятной. — Что, помогала дружку снять напряжение? — Вышло более злобно, чем планировалось, Драко пояснил это себе тем, что Уизли — самый отвратительный элемент в троице неразлучников и представлять его в пикантной ситуации — тошнотно. Темная сторона личности обрадовалась тому, как скривилось лицо Грейнджер. Объяснить эту реакцию сходу не получилось, но, очевидно, всё объяснялось точно так же — омерзительностью конопатого нищеброда. — Не каждый, знаешь ли, имеет наглость говорить о своих интимных проблемах. — Однако… — Однако с другой интимной проблемой она помогла справляться и ему, и Уизли. С ними же был Поттер, почему она? Рыжий орал в Выручай-комнате о том, что грязнокровка его девушка, не потому ли? — Это другое, — пожала плечами Грейнджер, без слов понимая, что подразумевалось под размытым «однако». — Училась на нем ухаживать за вашими будущими детишками? — прыснул ядом Драко. — Знаешь, когда не уверен, что переживешь день, не сильно задумываешься о ком-то гипотетическом, кого нет в планах на ближайшие десять лет! — Ну всяко бывает. В планах нет, а оно… Уизли плодовитые как крысы. — Какое это имеет отношение ко мне?! — взъярилась дикая ведьма. Драко почувствовал, что перегнул, но совершенно не мог остановиться, будто его несло на взбесившейся метле прямо под облака. — Разве ты не трахаешься с одним из них? — изобразил он идиота. — Или не с одним. Что-то он разошелся, словно решил расстаться с жизнью не самым приятным способом. — Нет, — как-то враз успокоилась Грейнджер. — Ни с кем из Уизли я не трахаюсь. — О, значит, Поттер? — заинтересовался Драко, не совсем ей веря. — Тебе-то какое дело?! — Интонация была другой, голос взвился к концу фразы, что говорило о волнении. Драко возликовал — подловил, подловил ведь! Выходит, Грейнджер выбрала очкарика? Как это коррелирует с заявлением Уизела? Надо будет потом рассказать Пэнси (кажется, та должна теперь галлеон) и поддеть самого рыжего — какой простор для фантазии, дра-а-акл… король нищих настолько плох, что ему не дала даже грязнокровка! — Чего лыбишься? — с подозрением спросила она. — Тебе-то какое дело, — вернул он ее же фразу. Грейнджер еще некоторое время посверлила его своим тяжелым взглядом, выдохнула и пробурчала: — Раз уж я зашла, давай напоим тебя зельями. — И заоправдывалась, как примерная ученица, не сдавшая эссе вовремя: — Ты должен был выпить их полтора часа назад, но я решила тебя не трогать. Часть Драко хотела категорически отказаться от того, что могло снова поставить его в неловкое положение, но вторая — желала как можно скорее излечиться и избавиться от опеки. И обязательно заставить опекающую пожалеть о своей глупой доброте. Очаровать заучку и… в общем, унизить. — Помоги мне перевернуться назад и опереться на подушку, — придумал он и, наступив на хвост своей гордости, выдавил: — Пожалуйста. Ведьма, которая в этот момент приближалась к нему, застыла, как под Петрификусом, и не смогла сдержать свое удивление: — Кто ты и что сделал с Драко Малфоем? Да, он тоже ощущал противоестественность вежливого обращения к ней. Неужели нельзя было не заострять на этом внимание? — Грейнджер, — прорычал Драко, мысленно посчитал до четырех и почти спокойно пояснил: — Я пытаюсь смириться, что нам придется взаимодействовать, а ты мешаешь. — Простите, ваше чистейшество, — проворковала она, не будь Драко собой, мог бы принять это за чистую монету, но они были Малфоем и Грейнджер со всей их непростой историей. — Прощаю, — фыркнул он. Вышло беззлобно. Драко и в самом деле злобы не чувствовал. И отвращения тоже. Хоть маленькие, но сильные руки грязнокровки перевернули его, подоткнули подушку и поднесли один за другим несколько флаконов, пока ее менторский голос инструктировал, какое количество зелья следует отпить. Вот он, шанс между делом узнать, который час. — Насколько часто и когда мне нужно принимать лекарства? — В промежутке между девятью и десятью пополудни вот эти два, — Грейнджер, поставила зелья назад, — а эти — указала на другие, — утром. «Поздний вечер, около получаса до полуночи», — отметил про себя он. Такая в сущности мелочь — сориентироваться во времени, а даже дышать стало легче. Надсмотрщица застыла, что-то изучая на куске пергамента, который — Драко был уверен — вызубрила наизусть с одного взгляда. Значит, собиралась мыслями. Значит, ему еще придется внять какой-то душеспасительной тираде. — Слушай, — начала Грейнджер, и он отчего-то возрадовался, что неплохо изучил зануду. — Ты ведь прав. Только давай серьезно. Мир. Или хотя бы перемирие. Во-первых, нам действительно предстоит много времени проводить вместе, во-вторых, узнать, кто на тебя напал, будет проще сообща. Чем быстрее разберемся, тем больше шансов предотвратить другие нападения. Ты ведь не хочешь, чтобы пострадал кто-то из твоих друзей? Первым порывом было отрезать: «У меня нет друзей», но Драко почувствовал, что нужно попридержать дурной характер. — По рукам, — согласился он. Мама и Паркинсон должны были им гордиться. — Ты говорила о зельях для восстановления памяти, принеси мне рецепты, пока ищешь возможность обеспечить меня палочкой. Ты же ищешь, Грейнджер? Мы же договорились? В попытке улыбнуться Драко потерпел фиаско, кислое выражение растеклось по лицу, и он тут же натянул свою удобную маску непроницаемости. — Не силься быть со мной любезным, — ответила слишком уж наблюдательная Грейнджер. — Мы оба знаем, что я тебе противна. Похоже, убедить ее в обратном будет сложнее, чем он думал. Но ничего. Драко сможет, и не таких объезжали. Правда, ничего подобного сам он не проделывал, но часто наблюдал в исполнении одноклассников и не считал, что пользоваться чужой тактикой зазорно. — Тебе конечно виднее, — деланно оскорбился он. — Не имеет значения, что мы чувствуем. — Грейнджер задергалась и отшагнула от кровати. — Хватит того, что мы согласны вести себя друг с другом цивилизованно. Драко фыркнул и примирительно кивнул, давая понять, что разговор закончен. На пороге ведьма помедлила и выдавила из себя: — Спокойной ночи, Малфой. — Не силься быть со мной любезной, — вернул ее слова Драко и нехотя добавил: — Спокойной ночи. Втереться Грейнджер в доверие — его инициатива, и просто чудесно, что девчонка сама помогает расставлять на себя капкан. Улыбнувшись приятной мысли, Драко заснул, благо этот разговор начисто смыл его возбуждение, и никакие другие физиологические потребности о себе не напоминали. Проснулся он от легкого прикосновения к руке. Его окутывал знакомый запах травяных настоек и сладких цветов, как в детстве, и первые мгновения после пробуждения были пропитаны безмятежностью. «Я дома, я в безопасности, — нашептывал мозг, — сейчас мама разбудит меня поцелуем в лоб и мы пойдем завтракать». Он даже ощутил на лице шелковистое прикосновение и нежный аромат маминых волос, но шевельнулся, и наваждение исчезло. — Мама, — прошептал он спросонья. — Да, котеночек, — ответила она шепотом. И шепот этот был совсем не таким как в детстве. Осознав сколько ему лет, где он и что творится вокруг, Драко испуганно распахнул глаза: — Ты здесь? Если они узнают… У Грейнджер вероятно есть устройство для подглядывания. Тупой сонный кретин! Устройство для подслушивания у нее точно есть. Что, если грязнокровка его услышала и теперь знает, что он знает? — Я с разрешения, не будь глупым. Гермиона, — имя далось матери тяжело, губы изогнулись в презрении, но заметил бы это только тот, кто хорошо знаком с Нарциссой Малфой, — отправилась в больничное крыло за новыми зельями и проконсультироваться. Ты молодец. Драко с трудом подавил желание огрызнуться, что меньше всего пытался угодить ей. Ссориться, когда не знаешь, сколько времени пройдет до следующей встречи с родным человеком и, если по-честному, случится ли эта встреча, — не самое разумное поведение, а он считал себя разумным. — Святоши изменили решение? — спросил ровным голосом, внутренне сгорая от проснувшегося вслед за ним самим любопытства. — Слышал, что они были против контактов Малфоев с Малфоями. — Твоя защитница убедила Макгонагалл дать нам с тобой возможность пообщаться. — По изгибу материнской брови Драко понял, что мать одобряет его влияние на маглокровку, и не стал ее разочаровывать уточнением, что это «свидание» — инициатива самой Грейнджер. — И приставить к отцу Пэнси — прекрасная идея. Вот это действительно было его заслугой, и Драко тонко и слегка самодовольно улыбнулся. — Девочка позаботится о нем, раз уж мне не позволяют, — отзеркалила его улыбку мама. — Не ревнуешь? — поддел он. Мама закатила глаза и пихнула его предплечьем. — Я уверена в любви твоего отца, — фыркнула она, но что-то, буквально на миг промелькнувшее на ее лице, не понравилось Драко. — Кстати о Пэнси. Она сказала мне, что ты пытаешься приударить за сестренкой Дафны. Была лучшего мнения о твоем вкусе. Нарцисса сплетничала о нем с его лучшей подругой? Укротить волну гнева оказалось совсем непросто. Еще не хватало, чтобы мать лезла ему в душу. — Когда это ты виделась с Паркинсон? — с обвинением спросил он. — Какого тролля вы болтаете обо мне за моей спиной? — Полчаса назад, — спокойно ответила мама, не вдаваясь в подробности, понимая, как его бесит, чего-то не знать, а значит, обдуманно наказывая. — Пэнси беспокоится. Астория тебе не пара. — Давай ты не будешь диктовать мне, кого любить, — выплюнул Драко, все-таки не сдержавшись. — Все так плохо? — В голубых глазах сверкнуло настоящее беспокойство, но взгляд тут же подернулся притворным холодом. — Я бы рекомендовала обратить внимание на другую девушку, но как знаешь. Больно будет не мне. Драко дал себе слово обязательно развить свой интерес к Тори во что-то большее, влюбиться в нее, пусть и всем назло: Малфои — однолюбы, матери и Пэнс придется смириться с его выбором. Не дождавшись ответа, Нарцисса продолжила: — Ты должен выпить зелья. Давай позаботимся о твоих нуждах, Гермиона научила меня как. Нужда ощутимо обозначилась, и Драко стало совсем не по себе. Тролль разберет какой из сценариев был хуже: тот, где за ним убирает грязнокровка, или тот, где ухаживает мама, предпочитающая вообще не касаться грязи. — Но как… чары… — Мне одолжили инструмент. — Нарцисса вытянула из рукава палочку своей старшей сестры, ту самую, которую он видел у Грейджер, ту самую, что держал в руках он сам. Грейнджер продолжала поражать. Неужели так выглядит перемирие в ее глазах? Драко был впечатлен. На самом деле справиться с мерзкой беспомощностью с помощью мамы оказалось гораздо менее неловко. — Умница, котеночек, — похвалила мать, уже поворачиваясь к выходу, и Драко осознал, что потратил время на конфронтацию, вместо того чтобы узнать, как дела у нее и что ей известно о болезни отца. — Погоди, — застонал он. — Расскажи о себе. Папа, он… — Сосредоточься на выздоровлении, Драко, потом поговорим. Ему не понравилось, как она прятала глаза и мяла ткань платья в руках. Что-то было не так. Но вот что… — Миссис Малфой, время идти, — пробасил кто-то из-за двери и с грацией громамонта в комнату ввалился Лонгботтом. — Невилл! — вслед за ним влетела запыхавшаяся Грейнджер, на ее щеках лежали некрасивые красные пятна, а на лбу блестела испарина. Драко цепко следил за взаимодействием людей в комнате, поэтому поймал момент, когда мама вложила палочку одной из Блэк в руку маглорожденной ведьмы и едва заметно кивнула. — Невилл, уведи миссис Малфой, вас здесь не было, — затараторила зубрилка в своей обычной манере. — Не ходите по замку, там… — речь оборвалась так резко, будто говорящая горлом напоролась на препятствие. — Что снова, Грейнджер? — переспросил он, гася неприятное предчувствие. — Гермиона, что произошло? — с несвойственным ей обычно испугом переспросила мама. Растерянная девчонка обвела свою скромную аудиторию взглядом и прошептала одними губами: — Убийство. Там снова произошло убийство.