Импульсивное решение и резервные планы

Тролль побери, у Драко не было контроля не только над ситуацией — даже над собственным телом! Трясло так сильно, что тремор вполне мог сойти за пляску Витта. Было крайне унизительно демонстрировать орденцам слабость, но мышцы отказывались подчиняться. Он не владел собой. Он не владел своей жизнью. Он не владел ничем. Нахрен это все, если Драко Малфой — просто пешка в чужих играх и якобы светлая сторона ничуть не лучше той, которую оставили его родители? — Где палочки, Малфой? — Незнакомый маг с отвратительно потным грязным лицом и, судя по интенсивности запаха, телом, буквально вжал Драко в кровать. Кости заныли. Мерзкий орденец выдохнул, и воздух вокруг пропитался чесноком, нотки которого присутствовали даже в поте орденца. Чтобы этот запах так въелся в собственный, нужно, наверное, жрать чеснок головками с каждым приемом пищи. — Не знаю, о чем речь, — выдавил Драко, надеясь, что голос не дрожит. И ведь не соврал: не знал, хоть некоторые догадки были. Орденцы — потный грязнуля, девчонка Уизли и семикурсник-рейвенкловец, фамилия которого никогда не интересовала Драко, — ввалились без стука, перетрусили всю комнату, теперь взялись за него самого. — Вливай, — гаркнул вонючий маг и надавил на щеки грубыми пальцами. Грязными. Драко чуть не вывернуло. Спазм умер, не родившись, когда в горло полилась вода… Как же — вода! Веритасерум не иначе. «Собраться. Собраться!» — прикрикнул на себя Драко, но его продолжала бить крупная дрожь. Попытка самоуспокоения (родители заключили с этими тварями сделку, тварям нужна его лояльность, как потенциального хозяина старшей палочки, и они не могут навредить) результата не дала, ведь что-то не сходилось. Сдержать внутри крик о помощи стоило всех душевных сил. Точно Веритасерум. Драко вспомнил урок отца: «Погаси эмоции и отпусти контроль; мели чушь — говори все, что взбредет в голову, но ничего важного, вообще не думай о важном; оскорбляй дознавателя; сбивай с толку». В устах отца это звучало просто, на деле же… — Осторожнее с ним, аврор Сэвидж! — гласом разума выступил рейвенкловец, чему вовсе не стоило удивляться. — Действительно, осторожнее, — поддакнул Драко и позволил словам выплеснуться наружу: — Очень неразумно обращаться подобным образом с тем, на кого делается ставка. Может случиться такое, что вашего начальника ненароком прикончит Обет. Или не начальника, соратника… Ничего не смыслю в вашей иерархии, но очевидно, что вы не должны этого допустить. На счету каждый волшебник, способный держать в руках палочку, не стоит так глупо разбрасываться жизнями... — Заткнись! — заорал Сэвидж, или как там его. Драко послушно замолчал, опасаясь, что аврор снова пустит в ход ручищи. — Отвечай на вопросы. — Так заткнуться или отвечать? — Веритасерум явно вытеснил чувство самосохранения (странная реакция). Ему не приходилось принимать зелье правды раньше, но в учебниках его действие описывалось иначе. Совпадений было ровно одно — ни вкуса, ни запаха Драко не почувствовал, но смрад аврора мог перебить даже смрад птичника с гиппогрифами. Со стороны девчонки Уизли прозвучал смешок. Видимо, это ее смутило, и она поспешила оправдаться: — Типичный Малфой: шантаж и угрозы. — Откуда у тебя эти монеты? — рявкнул потный аврор, игнорируя бесталанный стендап рыжей Конечно, они их нашли и изъяли. Не то чтобы Драко сопротивлялся. После всего, что успела передать с помощью галлеона мама, он уже не так радовался возможности общения. Хорошо, что после его вранья о том, что принял зелье и собирается вздремнуть, она свернула лекцию о недопустимости вмешательства в работу мозга в юном возрасте. Без нанесенного текста найденные галлеоны выглядели совсем безобидно, а применить к ним Ревелио хмырь не додумался. — Грейнджер оставила. Если вам не хватает галлеонов, забирайте. Потратьтесь немного на себя, не стесняйтесь. Купите хотя бы мыло. — Что ты себе позволяешь, щенок! — заревел Сэвидж, и коктейль острых запахов снова взорвался возле чувствительного носа. — Аврор Сэвидж, аврор Шеклболт просил действовать по протоколу, — напомнил вездесущий рейвенкловец, и Драко задумался, что противнее — этот сладко-правильный тенорок или вонь, источаемая немытым любителем чеснока. — Малой, при всем уважении, твое дело наблюдать, — парировал Сэвидж, но все-таки отстранился, дав Драко возможность вдохнуть полной грудью. То ли Сыворотка правды была паленой, то ли его навыки в окклюменции стали намного лучше, то ли зелье оказалось чем-то иным: говорить все еще хотелось, но поток слов легко удерживался внутри. Впрочем, так же легко он выпускался наружу. Пока что. — Мы ищем палочки. О галлеонах речи не было. — На лице резко приблизившейся рыжей отразилась бурная работа мысли, что, похоже, требовало от нее задействования всех ресурсов. Полминуты спустя она перешла в более привычный для себя режим: смело ринулась к аврору и потребовала монеты себе, и Сэвидж безропотно их отдал. Сомнительно, что мелкая Уизли могла не опознать фальшивые галлеоны для связи, ведь именно такими пользовался кружок почитания ныне покойного директора. Оставалось загадкой почему она промолчала, но кто такой Драко, чтобы настаивать на торжестве справедливости и прочих отвратительных гриффиндорских традициях. Промолчала — и ладно, он этим воспользуется. Как и глупостью аврора — ну кто задает такие вопросы? — Я покажу их Гермионе, — заявила наглая девчонка. — Если Кинг, то есть аврор Шеклболт, разрешит, — пробасил придурок-аврор, что было смешно: будто отдав галлеоны, он не утратил власть над их дальнейшей судьбой. — Притворяемся, что Грейнджер кто-то может что-то не разрешить? — вырвалось почти против воли. — Ого, — удивилась Уизли. Драко и сам удивился. Пояснять, что имел в виду (точнее, что не имел в виду ничего восхваляющего всезнайку, прущую напролом), ему не пришлось, и он, сцепив зубы, мысленно поблагодарил ее саму, ворвавшуюся в комнату. — Что здесь происходит?! — Дверь хлопнула, будто восклицательный знак после ее пронзительного вопроса. — Мисс Грейнджер, при всем уважении... — завел поднадоевшую шарманку Сэвидж. — О каком уважении речь, если вы не уважаете даже предписания целительницы Помфри! Больному нельзя волноваться, его кости хрупки, а вы… — Кингсли хотел вас видеть, — перебил аврор. — Я от него, а значит, инсинуации насчет моего участия в воровстве палочек… — Протокол четыре. Общий сбор у северных ворот. — Рысь Шеклболта в два грациозных прыжка пересекла комнату и исчезла в стене. Сэвидж нехотя отошел от своей жертвы. Драко молчал, хотя из него рвались вопросы. Хотелось понять, что происходит, не выдавая себя. — Позже вернемся, ребятки, — аврор указал на дверь, и рейвенкловец безропотно покинул помещение, Уизли же покачала головой. — Я хочу поговорить с Гермионой. — Даже обладающий богатым воображением слушатель не смог бы себе внушить, что это вопрос, а не констатация. Аврор собирался запротестовать, но передумал. Он махнул рукой и быстро вышел, бросив на Драко еще один презрительный взгляд. Естественно, Драко не пробрало. — Ты в порядке? — Вот искренняя забота Грейнджер ощущалась, как гвоздь в пуховом матрасе. — Лучше всех, — ответил он злобно. — Корнер влил ему Веритасерум, — наябедничала рыжая, и Драко на всякий случай записал эту невнятную фамилию в мысленный список потенциальных врагов. — Можем допросить его. — Это некорректно! — возмутилась Грейнджер. — Кажется, тут я должен задавать вопросы, — вмешался Драко, в очередной раз ловя себя на мысли, что Веритасерум действует как-то не так. — Какого хромого гоблина ты натворила? Какого тролля у меня здесь искали палочки? Кому ты разболтала о своих планах и?.. — Никому! — Она отвела взгляд, что свидетельствовало либо о лжи, либо о полуправде. Зыркнув на подружку, Грейнджер вернула внимание ему и заоправдывалась: — Я сначала просила палочку для тебя по-хорошему, Малфой, а когда Кингсли отказал, стерла этот эпизод из его памяти. Он не должен был знать, что я спрашивала, но он… — Да, Кинг упомянул, что ты пыталась наложить Обливиэйт, — подтвердила Уизли. Он не смог удержать очень странный и недостойный чистокровного волшебника звук и сделал вид, что не имеет к прозвучавшему никакого отношения — подумаешь, призрак пролетел. С насморком. Информация отказывалась усваиваться, с какой стороны к ней ни подойди. Обливиэйт и еще не сдавшая ЖАБА ведьма... Обливиэйт, который соплячка пыталась наложить на своего главаря, или кто он там... Драко действительно не имел представления об иерархии в Ордене Феникса, но был уверен, что непробиваемая идиотка нарушила субординацию. Обливиэйт! «Она сделала это ради тебя», — шепнул внутренний голос, Драко отмахнулся от него. Не до того сейчас. Если Шеклболт подозревает его в соучастии… — Ты пыталась стереть память аврору? — он не говорил таким высоким голосом лет с одиннадцати. — Не пришло в голову, что не вылупилась еще для такой магии? Если она тебе вообще когда-нибудь покорится. Ошарашенно молчавшая некоторое время Уизли, конечно же, ринулась отстаивать честь подружки: — Да что ты знаешь о способностях Гермионы?! Хотя… то, что она умеет накладывать Протеевы чары, тебе известно… Тоже невидаль, он и сам легко их освоил. А вспоминать, кто его вдохновил их изучить, совсем необязательно. — Ты собиралась вернуть галлеоны гр... подружке! — выбрызнулось из Драко с троллевой Сывороткой правды или что там в него влили. — Понимаю, что искушение потратить их велико. — Мы оба знаем, что они фальшивые, — проигнорировала его выпад рыжая. — Но почему-то ты умолчала об этом при дурно пахнущем кретине. — Потому что я знаю, что их сделала Гермиона. Ведь правда? — Та кивнула, глядя на него, а не Уизли. — А значит, так надо. Гриффиндорцы и их абсолютно необоснованная вера друг в друга. — Спасибо, — промямлила Грейнджер. Мямлить было совсем не в ее стиле. — Держи. — Рыжая впихнула монеты ей в руку. — Они для связи со мной, — запоздало сообразила соврать та. — Ага, обе, — Уизли беззлобно фыркнула. Грейнджер не стала ничего объяснять, просто пожала плечами. Кажется, она тяготилась обществом младшей представительницы своей любимой семейки. Либо не хотела демонстрировать при ней свое взаимодействие со страшным Пожирателем смерти или демонстрировать Драко взаимодействие с Уизли — хер поймёшь, что там происходит у нее в голове, но было похоже, что адреналин схлынул, и теперь безбашенная пребывала в растерянности. Правда, растерянность не задерживалась в этом организме надолго. — Обливиэйт никогда меня не подводил. — Грейнджер вздернула нос вверх. Будто Драко мог поверить, что его одногодка — ас в одном из сложнейших разделов ментальной магии, которая была в свою очередь сложнейшим разделом общей магии. Он знал, что кто-то из их троицы стирал воспоминания Пожирателям, и даже принимал участие в попытке снять блок с помощью пыток. Он не сомневался, что накладывала чары Грейнджер, но один удачный Обливиэйт не делает ее специалистом. — Один раз вышло, второй — нет. — Вышло бы, но у Кингсли оказался оберег, — с яростью выпалила она. — Я не знала. Драко собирался ввернуть, что любой чистокровный подумал бы о такой вероятности, но не стал. Это не было правдой, и ошибочность тезиса легко доказывалась, ведь с ними на потоке учились ее рыжий дружок и покойные Гойл и Крэбб, а остаться в дураках он не планировал. — Я всего лишь хотела удалить из его памяти часть последнего разговора. Подумаешь, мелочь... Драко снова проявил чудеса сдержанности и даже не хмыкнул. — Ты серьезно хотела выпросить палочку для этого? — Рыжая презрительно махнула головой в его сторону, и он оскалился. — Малфою нужно колдовать, чтобы окрепнуть. — Грейнджер вызывающе вытянулась во весь свой смешной рост (приблизительно по нос девчонке Уизли) и скрестила руки на груди, наверное, думая, что выглядит внушительно. — Я не могу заниматься ничем, кроме его защиты, пока он в таком состоянии. Прекрасное воспитание! В третьем лице о присутствующем. — Почему просто не отказаться от этой задачи? — Рыжая пренебрежительно пожала плечами. — Потому что... — Грейнджер оглянулась на Драко, будто не хотела говорить при нем, а ему действительно стало интересно узнать о ее мотивах не перепоручать его другим адептам света (или кем там они себя мнят). — Идем ко мне, давно не разговаривали, дадим Малфою отдохнуть. От благородства безродных свело скулы. — В другой раз, у меня совершенно нет времени, — пролепетала Уизли. Она уже битый час толклась тут и должна была даже своей тупой гриффиндорской башкой понимать, как нелепо звучит отговорка. — Идем, — повторила приглашение Грейнджер. — Я ничего не знаю ни о тебе, ни о Роне. На лице конопатой девчонки промелькнул страх, нет — ужас. Оно побледнело так, что крупные веснушки стали выглядеть, как витилиго. Внутренний сплетник Драко принял стойку гончей, почуявшей дичь. — У нас все… то есть ничего, ничего такого... и вообще, — забормотала она и закончила не в тему: — Но ты тоже. Драко хмыкнул и язвительно поинтересовался: — Она тоже что? Сестрица Уизела нахмурилась и вдавила его в постель тяжелым взглядом. Так она смотрела, несясь по полю с мячом наперевес, когда собиралась забить гол. Драко почувствовал себя вратарем, который сейчас пропустит квоффл, хоть ни разу не играл на этой позиции. — Малфой, когда ты в последний раз вспоминал о Гарри? Это был вопрос, а в жилах снова забурлило странное зелье. «Утопить допрашивающего в словах», — напутствовал отец. — Ну, рыжая, не ревнуй, он всегда в моих грезах, — залился, словно пьяный джарви, Драко. — А я в его. Уверен, что так и есть. От любви до ненависти, все такое… — Почему действие этого якобы Веритасерума больше напоминало алкоголь и происходило наплывами? — Вот только в последние дни было не до него. Он словно споткнулся. Ведь действительно не думал об Избранном после того, как Грейнджер упоминала его в разговоре с мадам Помфри. А раньше… он не соврал ни одним словом — Поттер всегда маячил где-то на краю сознания. — Вот! — Уизли невежливо ткнула пальцем в его сторону (чего еще ожидать от предательницы крови из забытой Мерлином деревушки?) и уставилась на Грейнджер. — А ты? — Что? — глупо переспросила та. — Гарри. Ты думала о нем? Когда? На лице «самой умной ведьмы поколения» (или на какой пьедестал ее там возвел учитель-оборотень) сначала отразилось непонимание, затем… она, очевидно, тоже обнаружила пустоту в отведенных для дружка отделах мозга. Забавно. — Волдеморт? — Его передернуло от ее тихого вопроса. — Или Кингсли. Или Макгонагалл... — тут же стала перебирать вероятных виновников Грейнджер. — Какое-то заклинание, заставляющее почти не думать о конкретном человеке. Когда мы были в лазарете, близко к Гарри, я нет-нет, да и вспоминала о нем, гадала, в безопасности ли он, но стоило удалиться... — Ты занималась Малфоем, я… я тоже была занята. Драко стало интересно, не успела ли подружка героя наставить ему рога, не вспоминая о любви всей своей жалкой жизни несколько дней. — Он был всем, что занимало голову вплоть до битвы, а теперь… — задумалась Грейнджер, и Драко едва сдержал едкую реплику. — Теперь либо нас отвлекают от него враги, либо наши таким образом пытаются защитить его. И надо как-то выяснить… — Ты тоже… — Грейнджер не закончила фразу и скорчила какую-то сложнораспознаваемую гримасу. — Тоже забыла о нем? Ты же… ну... любишь его. — Ага, — согласилась рыжая то ли с первой, то ли со второй частью фразы, то ли с обеими сразу. — Если сосредоточиться и захотеть удержать Гарри в голове, вот как сейчас, чтобы обсудить странную забывчивость, у меня получается. Но стоит отвлечься… Сможешь выяснить, что происходит? — Я бы не исключал артефакт, — уронил Драко. Почему-то ему показалось важным не остаться вне этого разговора. Он пояснил себе этот порыв тем, что планирует стать доверенным лицом Грейнджер, что конечная цель — завоевать ее всю с потрохами. Но для Уизли он не был доверенным лицом. И становиться не собирался. — Тебя не спрашивали, Малфой! — Она даже притопнула ногой, не то чтобы это придало весомости словам тощей девчонки. — Вообще-то ты спросила меня о Поттере, — напомнил он вежливо. — И уже жалею об этом. Гермиона, может, стереть ему память? — Не советую. Я разбираюсь в вопросе, в котором твоя Грейнджер плавает. Многие поколения моей семьи владели редкими артефактами. — О мы в курсе. — Смешок рыжей предательницы крови прозвучал оскорбительно. Драко не совсем улавливал, в чем дело, но чуял присутствие какого-то подтекста. — Понимаешь, — издевательски протянула она, явно пародируя его собственную манеру говорить, — на втором курсе Гермиона сварила Оборотное зелье. — Джинни! — шикнула Грейнджер. — А что? Будто сейчас это имеет значение. Твой… опекаемый тогда даже не заподозрил, что, вместо троллеподобных друзей, с ним разговаривали Гарри и Рон, и слил своего папашу. Рот Драко приоткрылся. Он мгновенно вспомнил этот случай. Ему тогда еще показалось, что Крэбб и Гойл какие-то не такие, но он списал все на свою разыгравшуюся фантазию. И позволил ей разгуляться еще сильнее: придумал игру, где его громилы-друзья были вовсе не друзьями, а аврорами под прикрытием, подбирающимися к ребенку подозреваемого темного мага, чтобы вывести того на чистую воду. В ходе придуманной для самого себя игры он рассказал о реальном тайнике отца, мысленно представляя, как авроры пойдут с обыском, чтобы проверить его показания. И найдут тайник. То, что так и вышло, он потом списал на совпадение. — Ты сказал, что желаешь ее смерти. Сказал. Представляя, как авроры хватают его и упекают в тюрьму, а потом отпускают, узнав, какую фамилию он носит. Вот и поиграл, оказывается. Уизли, удовлетворившаяся его ошарашенным видом и даже не подозревающая, чем он ошарашен, повернулась к подружке и заканючила: — Выясни, что происходит, Гермиона. Только ты... — Думаешь, мне доверяют?! — Грейнджер рыкнула на подружку, но почему-то нашла глазами Драко, дернула уголками губ в заговорщицкой улыбке и только потом продолжила свой страстный монолог: — Я стала первой подозреваемой в краже палочек. И Кингсли не вернул мою. Ты можешь помочь достать другую, Джин? Ты знаешь, где их прячут? — Понятия не имею и, даже если бы знала, не сказала бы. Тебе сейчас не стоит появляться с краденой из хранилища палочкой. — Но без нее я… — Я тут подумала… Это, конечно, слишком, но… большинство наших павших похоронили вместе с их оружием. Об этом очень долго спорили на собрании, но решили, что так правильно. Мама не согласилась, она побоялась мародерства, ведь… Я могу попросить для тебя палочку Фреда. Только если поклянешься, что она не для него! Неужели мелкая паршивка думала, что ее взгляд его проберет? — Наших похоронили с палочками? — переспросила Грейнджер. Драко стало нехорошо, когда он увидел, как прямо на его глазах в голове этой упрямой сумасшедшей девчонки формировался новый план.