Импульсивное решение и резервные планы

Что ж, если план А не выгорит, придется перейти к реализации плана Б. Не то чтобы он ей нравился. Гермиона Грейнджер — расхитительница гробниц, Лара Крофт шотландских нагорий. Смешно ассоциировать себя с героиней видеоигры, когда жизнь превосходит самый жесткий левел шутера. Почему-то Гермионе казалось, что она знает, чья палочка будет слушаться Малфоя. Этично ли вынимать инструмент из руки погибшей подруги и вручать его родственнику и этой подруги, и ее убийцы? Что сказала бы Тонкс, если бы узнала, какие мысли роятся в голове Гермионы? Как отнеслась бы к идее вооружить мерзкого кузена? Впрочем, будь он настолько мерзок, насколько притворяется, его не выбрала бы палочка с самой светлой сердцевиной. — Малфой, в твоем боярышнике волос единорога? — спросила она. — Мне плохо от одного только осознания, что я правильно поняла твою задумку, — Джинни сказала это с такой интонацией, будто Гермиона собиралась как минимум уничтожить популяцию карликовых пушистиков. — А ты… — У меня нет никакой задумки! — ощетинилась она, и буквально почувствовала на себе два скептических взгляда. — Знаешь, давай я спрошу у мамы насчет палочки Фреда, пока ты не наделала беды. Младшая Уизли покачала головой и вылетела из комнаты со скоростью бладжера, а может, снитча, — Гермиона не разбиралась в скоростных характеристиках мячей для квиддича. Стремительность была единственным, что роднило старую Джинни с этой бледной и чем-то серьезно озабоченной девушкой. Ведь дело не только в том, что их всех старались оградить от ситуации с Гарри, и даже не в смерти Фреда — о ней Уизли упомянула вскользь, не впадая в отчаяние или меланхолию, но что-то было не так, а у Гермионы не хватало ресурса думать еще и о проблемах Джинни. — Волос единорога, — хрипло и напряженно ответил Малфой, когда она уже успела забыть о своем вопросе. — Грейнджер, давай без крайних мер, я не хочу становиться соучастником… — Ты слишком… эээ… слаб, чтобы становиться соучастником чего-либо. «И слишком малодушен», — подумала Гермиона, но не сказала вслух. — Кажется, это не смутило компанию, которая пришла искать здесь палочки. Справедливо. Она опять ограничилась мысленной ремаркой. — Я позабочусь, чтобы это не повторилось, — пообещала Гермиона с гораздо большей уверенностью в голосе, чем испытывала. «Пфф» Малфоя прозвучало... ну... по-малфоевски. Язык зачесался осадить неблагодарного паршивца, но и этому сиюсекундному желанию она не стала потакать. Хотелось бежать и воплощать задуманное в жизнь, пока гнев на Кингсли и волнение за группу, отправившуюся защищать Министерство, поддерживали высокий уровень адреналина в крови, но совесть (или то, что занимало ее место, когда объектом приложения был Малфой) требовала убедиться, что подопечный в порядке. — Ты как? — выдавила она через силу, но неожиданно поняла, что реально заинтересована в ответе. — Теперь, когда чесночный тип отвалил, получше. — Малфой скривил нос и изобразил позывы к рвоте. Вот ведь... неженка. Неужели Гермиона Грейнджер начинала привязываться к засранцу Драко Малфою? Лимский синдром? Еще его не хватало! В комнате реально витал дух чеснока, пота и не самой чистой одежды. А еще в этой комнате не было ни одной волшебной палочки, чтобы развеять амбре. Идея сверкнула с интенсивностью сверхновой, и Гермиона, не оставляя себе времени передумать, быстро шепнула: — Кричер. Конечно, ничего не произошло. — Попробуй ты. Позови эльфа Блэков. Его зовут Кричер. Сложно сказать, чего хотелось больше: чтобы получилось или нет. — Кричер, — с интересом повторил за ней Малфой. Хлопок, с которым старый домовик появился в комнате, прозвучал как предательство. Но привкус предательства разбавляло некоторое облегчение — Гермиона не стала себе врать, что не ощущает его. — Сын леди Цисси позвал Кричера, — восторженно залепетал эльф и осмотрелся. — Гр… Нечистокровная подруга хозяина Гарри делит комнату с наследником Блэков и Малфоев, — констатировал он для себя, игнорируя ее писк «Нет!». — Она тут не живет, — услышав интонацию, с которой напыщенный кретин произнес это короткое предложение, Гермиона осознала, что в последнее время он общался с ней по-человечески. — Не мог бы ты… тут… убрать запах, пожалуйста. Эээ... А может, ты принес бы еще... ммм… Малфою еды. Ты очень бы помог, Кричер… — Она всегда терялась, разговаривая со старым брюзгой. — А я метнусь в лазарет. Кричер почти не слушал ее, вопросительно и подобострастно (или просто страстно — сложно разобраться в оттенках эльфийской мимики) глядя на Малфоя. — Да, освежи воздух. И принеси яблоко. Зеленое, — приказывал тем временем Малфой, и, что характерно, домовик внимал ему, словно находился под Империусом. — И какую-нибудь сдобную выпечку. Только не тыквенный пирог. — Кричер счастлив служить великой семье! — возопил старик-эльф и исчез. Комментировать это представление Гермиона не собиралась. Она злилась на себя, что использовала слабость домовика к Блэкам и заставила его работать сверхурочно, зная, что существа и так зашиваются, но все равно немного жалела, что не обратилась раньше. Кричеру в радость подтирать сопельки скользкому гаду, а ей — дополнительный стресс. Должность девочки на побегушках у Драко Малфоя не была пределом ее карьерных устремлений. — Я пойду, — сообщила она, разворачиваясь на каблуках. Дверью Гермиона хлопнула исключительно для того, чтобы Малфой не надумал лишнего. Ее слова прозвучали, будто она отчитывается перед ним в своих действиях, а это было не так. Привычка делить свою жизнь с мальчиками плохо влияла на коммуникативные способности. Гермиона преодолела лестницу до общего коридора в считанные мгновения, словно пыталась убежать от испытываемого стыда, и врезалась в кого-то твердого. — Смотрите, куда летите! — осадил ее визгливый голос, который Гермиона надеялась больше никогда не услышать. Никогда-никогда. Она отшатнулась от пахнущей тяжелыми восточными духами мантии и встретилась с темными глазами, сверкнувшими из-под тяжелых век. Волнистые объемные волосы, высокий лоб, острые скулы, хищный нос и брови вразлет. Где-то там ниже находились яркие губы, кривящиеся в гадких гримасах, прячущие (или не очень) пеньки и провалы. Фантомная вонь гниющих зубов окутала Гермиону, перебивая запах духов. Лицо напротив размылось, голова закружилась в легких закончился воздух. Сердце, уже разогнавшееся от бега по вниз по лестнице, и вовсе бросилось в дикий галоп. — Гермиона, — тихо обратилась к ней Беллатрикс. — Эй, Гермиона, это я. Сквозь панику пробилась рациональная мысль: Лестрейндж не звала бы по имени нечистокровную ведьму, она вообще не умела говорить таким тоном. Это что, очередной ночной кошмар? — Я Андромеда, эй, — почти нежно произнесли над головой. Андромеда. Андромеда Блэк. То есть Тонкс. Андромеда. Стало стыдно. Сначала за свою реакцию, потом за свой мародерский замысел. Поднять глаза не получалось. — Тебя я, кстати, и ищу, — проворковала миссис Тонкс, и эта интонация сделала голоса старших сестер Блэк почти неотличимыми. Крупная дрожь пробежала по телу — раз, другой, третий — и отступила. — Тихо, тихо, все хорошо, моя дорогая, — нараспев продолжила Андромеда. Гермиона с ужасом и стыдом осознала, что стоит в объятиях малознакомой женщины и та легонько поглаживает ее по спине. Человек, который потерял почти всех своих близких, успокаивает ее — Гермиону, и Гермиона позволяет это. Позорище! — Простите, — пролепетала она. — Все в порядке. Поверь, я привыкла к неадекватной реакции. То есть к адекватной, если мы говорим о людях, которые близко знакомы с Беллой. — Мне жаль, — вырвалось неконтролируемо. Гермиона не стала пояснять, жаль ей, что миссис Тонкс путают с сестрой, или что эта сестра лишила жизни ее единственную дочь. — Не стоит. Гермиона трактовала короткий, полный достоинства ответ однозначно: жалости Андромеда не потерпит. Губы собеседницы искривились в ухмылке — тоже знакомой. Гермиона совсем недавно видела такую на другом лице — более бледном, мальчишеском. Или уже нужно говорить мужском? И в продолжение ее мыслеобразов Андромеда непринужденно сменила тему: — Узнала, что ты отвечаешь за безопасность семьи моей Нарси и отчаянно пытаешься добыть для подопечных палочки. Я на твоей стороне. Так и правда будет лучше. Всем. «На твоей стороне»... Когда Андромеда понижала голос, он делался совсем не похожим на гиенье тявканье Беллатрикс. Подумалось, что нужно об этом сказать — думалось о чем угодно, только не о прозвучавших словах. Удивительно, Гермиона совершенно точно услышала их, но смысл ускользал, потому что... потому что такого просто не могло быть. Мать Тонкс одобряла идею обеспечить Малфоев палочками. Стоп! Как она могла об этой идее узнать и что вообще делает в Хогвартсе? — Как вы... — Кинг… в смысле Шеклболт проболтался. — Проболтался? — Они дружили с Тедом. Он… очень помогает нам с малышом. После похорон предложил комнату в замке. Гермиона пригасила свою паранойю. Ненормально все время жить в ожидании нападения. Она подняла глаза на собеседницу и натянуто улыбнулась. Миссис Тонкс ответила на улыбку, продемонстрировав отличные белые зубы, и снова приблизила лицо. Гермиона усилием переборола желание отшатнуться. — У меня есть кое-что для сына сестры, — шепот у уха был едва различим, но тайком вложенный в ее руку предмет не мог быть ничем, кроме… волшебной палочки. — Ядра в палочках наших детей оказались одинаковыми. Я считаю, что это знак. Нимфадора одобрила бы мои действия. У Гермионы перехватило дыхание. Было столько мыслей, но ни одна из них не хотела облекаться в слова, и она просто прошептала «Спасибо». — Спрячь и иди, — подстегнула ее миссис Тонкс. — Если вам понадобится какая-нибудь помощь… — сообразила наконец сказать хоть что-то уместное Гермиона. — Я обращусь. — Андромеда коротко кивнула. — Обязательно обращусь. Когда я буду готова, ты организуешь мне встречу с Нарциссой. Это была не просьба — констатация факта, но Гермиона все равно ответила таким же коротким кивком, будто скрепляя сделку. Андромеда снова зубасто улыбнулась, махнула рукой и проплыла дальше по коридору — ни одной лишней эмоции, а ведь сейчас она должна переживать острую фазу горя. Гермиона выдохнула и превратила свою нервную энергию в бег. Ей нужно было как можно скорее попасть в лазарет и кое-что обсудить с Асторией. Перед глазами проносились коридоры, а в голове происходил анализ внезапной встречи. Сказать, что Андромеда поразила Гермиону, — преуменьшить произведенное впечатление раз в десять. Неужели это и есть преданность семье? Старшая сестра убила ее дочь, а она все равно решила помочь младшей сестре, которая все это время привечала убийцу? И это после того, как много лет назад Андромеду выжгли с родового гобелена. Непостижимо! А еще Гермиону задело. У Кингсли такие доверительные отношения с миссис Тонкс, что он рассказал ей о неудачном Обливиэйте? Или он рассказал всем? Джинни тоже знала. Что если теперь весь Орден считает Гермиону ненадежной? Дверь в больничное крыло была открыта. Это показалось Гермионе дурным знаком. Она, не сбавляя скорости — в конце концов, если тахикардия не пройдет сама собой, то именно здесь окажут помощь, влетела внутрь и стала озираться в поисках Помфри или Астории. — Тебе что-то надо? — приветливо спросила ее Лиза Турпин, как и Тори, помогающая в лазарете. — Я… — Почему-то даже простое «я за зельями для Малфоя» не шло с языка, будто Лиза ее за это де-факто осудила бы. Гермиона привыкла иметь дело с Тори и Поппи и менять эту рутину не хотела, тем более, что на самом деле ей нужна была Астория. Но Турпин об этом знать не полагалось. — Я ищу мадам Помфри. Где она? — Принимает раненых из Министерства вместе с Гринграсс, Майклом и Терри. Была заварушка, несколько авроров находятся в тяжелом состоянии. — Очевидно, Лизе было скучно, и она увидела в Гермионе свободные уши, но та, в отличие от Турпин, не располагала временем. Приказывая себе не волноваться о новых потерях и не перебирать имена знакомых, которые могут оказаться этими «аврорами в тяжелом состоянии», она сосредоточилась на перспективах, открывшихся из-за отсутствия Помфри на рабочем месте. План перестраивался на ходу. Раз расспросить о чарах, наложенных на Гарри, не выйдет, она сама попробует добраться до друга. Гермионе нужно было увидеть его своими глазами, убедиться, что тот просто спит. У нее теперь при себе палочка, хоть и чужая, а значит, гораздо больше возможностей для исследований. А еще можно использовать этот шанс, чтобы переговорить с отцом Драко. Нарцисса категорически отказалась участвовать в изготовлении зелья для пробуждения воспоминаний, но вдруг Люциус согласится. Неужели Гермиона не сможет доступно объяснить, почему это необходимо? Она и сама не верила в успех (чтобы Малфой и отдал кровь грязнокровке?), но что случиться, если попробовать? Будет потеряна крупица гордости? От гордости и так остались лохмотья. Только нужно придумать куда услать Паркинсон, вот кто точно лишний при этом разговоре. Дверь в комнаты целительницы распахнулась и, легка на помине, оттуда выбежала Паркинсон с громким воплем: — Мадам Помфри! — Не ори, ее здесь нет, — тон Турпин был сух, как древний пергамент. — Где она? Быстро говори, курица! Там человек умирает. Человек? Гарри! — Кто? — вместе с углекислым газом Гермиона выдохнула порцию чистого ужаса. — Мистер Малфой, дура, кто же еще? Точно. Она ведь может и не знать про соседство, если избранного защитили чарами. — Ну! — Паркинсон притопнула. — Мадам Помфри в Большом зале с ранеными, — сообщила Гермиона ровным голосом. Когда она заканчивала фразу, Пэнси уже выбегала из лазарета, что с ее комплекцией было настоящим подвигом. — Она же со Слизерина, — возмутилась Лиза, будто, поделившись местопребыванием целительницы, Гермиона кого-то предала. — Паркинсон занимается тем же, что и ты, помогает мадам Помфри. — Она нарочито неспешно пожала плечами. — Ее подопечному нужна помощь. — Но… Гермиона не стала ждать слов Турпин. — Если хочешь, можешь пойти следом, проверить, что она станет делать. Я побуду тут. — Точно побудешь? Легкая победа удивила. Гермиона думала, что придется разыграть целый спектакль, искать аргументы и уговаривать. — Я... — Лиза замялась. — Дело не в ней. Просто мой дядя — аврор. Вдруг он там. О. Забота о близких была понятна. Такое Гермиона уважала. Тут же смягчившись, она ободряюще улыбнулась. — Точно побуду. Иди, не волнуйся, я присмотрю. Гермиона дождалась, когда шаги усланной помощницы стихнут, и наложила на место, где стояла, чары незначительности. Кровати больных были отгорожены ширмами, но кто знает, сколько глаз прямо сейчас наблюдали за ней. Лучше перестраховаться. Дверь в личные покои Помфри осталась открытой. Прежде чем войти, Гермиона проверила ее на сигнальные чары и сняла их на всякий случай. Она прошмыгнула внутрь и занесла палочку для следующего обнаруживающего заклинания, но увиденное выбило из ее головы любые мысли. Прямо посреди большой и светлой комнаты на полу лежал Люциус Малфой, голова его была запрокинута, неподвижные глаза смотрели в вечность, почти как глаза мертвеца, но он дышал — хрипло и надсадно, пуская кровавые пузыри при каждом выдохе. Что, Мерлин милостивый, тут произошло?! Люциус издал какой-то нераспознаваемый звук. — Я могу вам помочь? — она бросилась на пол рядом с фигурой. — Вам больно? Нужна вода? Зелье? — Аааа… ээээ...— промычал Малфой и сделал движение ладонью, чем воскресил в памяти Гермионы сцену смерти Снейпа в Визжащей хижине. Дежавю стало еще сильнее, когда из остановившихся глаз потекло блестящее вещество. Воспоминания. О! Гермиона интуитивно наколдовала флакон и собрала их. — Драко, — прочла она по синеющим под кровавой коркой губам. — Показать их Драко? Легкий почти незаметный наклон головы можно было трактовать как «да». — Хорошо, — согласилась она и, ненавидя себя, пошла ва-банк: — Вы вообще знаете, что произошло с вашим сыном? В глазах мистера Малфоя появилось выражение, которое можно было трактовать по-разному, но Гермиона увидела в нем неоновую надпись «ты идиотка». Жизни в них определенно прибавилось. То ли ее общество подействовало на Люциуса освежающе, то ли он был не настолько близок к смерти, как притворялся. Рассказывать о травмах Драко она не стала. Не из доброты душевной — это отняло бы много времени, да и во вменяемости, так сказать, собеседника уверенности не было. — Мы хотим восстановить его память. Чтобы зелье не имело побочных эффектов, нужно защитить его кровью отца или матери. Ваша… супруга отказала нам. Вы случайно… На этот раз рука точно сжалась, и Малфой провел большим пальцем поперек своей ладони. — Можно? — переспросила Гермиона. Люциус слегка свел брови. Что это должно значить? Поскольку мироздание не дало четкого ответа, она решила полагаться на собственную интерпретацию и занесла палочку Тонкс над бледной конечностью. — Мисс Грейнджер, что вы делаете? — раздался над плечом последний голос, какой она ожидала услышать. Да что за день такой, а?