Импульсивное решение и резервные планы

— Драко! — Грейнджер влетела в комнату без стука, без предупреждения и уставилась на него огромными испуганными глазами. Инстинктивной реакцией было ее осадить. С каких пор они обращаются друг к другу по именам? Что за фамильярность? Но Драко вовремя прикусил язык, вспомнив о плане мести. А ведь после появления блэковского домовика он утвердился во мнении: Грейнджер заслужила наказание. Скольких унижений он избежал бы, черт возьми, позови она эту старую образину раньше?! И к этому времени он был бы полностью здоров. Или почти полностью. Сказать или не сказать? Показать? Драко подавил злость — она пока что не поможет, а скорее наоборот — осторожно сел, медленно повернулся, свесил ноги с кровати и встал на них. И без того большие перепуганные грейнджеровские гляделки теперь стали размером с галлеон каждая. Девчонка бросилась к нему и обняла за талию — крепко, но не больно. Инстинктивная реакция на проявление ее внимания осталась неизменной: руки потянулись оттолкнуть. Но план, план, тролль его раздолбай! Впрочем, все было не так мерзко, как представлялось. От Грейнджер приятно пахло — клубникой со сливками и цветами, и это странная композиция почему-то «звучала» гармонично — даже легкое амбре пота ее не портило. Хоть чесночный тип и был почище происхождением, о его запахе до сих пор вспоминалось с рвотными позывами. Мягкие округлости, прижавшееся чуть ниже груди Драко, тоже выгодно отличали Грейнджер от аврора. Пока Драко был занят анализом информации, предоставленной ему рецепторами, и последовавшими умозаключениями, девчонка что-то лопотала о том, что с его травмами нельзя так напрягаться. — Я в порядке, — похвастался он, но все-таки оперся о подставленное плечо. — Меня подлечил домовик, о котором ты вспомнила. — И добавил ехидно: — Могла и раньше сообразить. — Ты заставил Кричера лечить тебя? — Драко не смог распознать, что пряталось в ее интонации, кроме осуждения и научного интереса, а там определенно было что-то еще. — Кричера не надо было заставлять. Эльфозавр «счел за че-е-есть», — передразнил он эльфийскую манеру говорить. — И завтра продолжит. — Домовики и так зашиваются, не загружай его сверх меры. Мы сами поставим тебя на ноги... — Грейнджер! — пришлось прикрикнуть, чтобы полоумная прекратила свою занудную лекцию. — Не очеловечивай их! — Что?! Они магические существа с развитым интеллектом... — Вот! Они магические существа. Не люди. Они наслаждаются работой, они счастливы, когда заняты делом! Их разум развит — это правда, но он устроен иначе, пойми ты наконец! — Ты с рождения был рабовладельцем, поэтому просто не можешь взглянуть с другой стороны. И домовиков из поколения в поколение убеждали в том, что трудиться на благо волшебников — счастье, но поставь себя на их место, понравилось бы тебе прислуживать... Драко опять отключился от трепа. Неужели она не видит в своих выкладках огромную логическую ошибку? — А я о чем? Я вырос с эльфами, а ты лезешь, вообще не представляя, как устроено их мышление. — Будто ты интересовался их мышлением! Домашний эльф для такого, как ты... — Думаешь, я не был привязан к своему Лаки?! Она заставила вспомнить. Вспомнить, что ни Лаки, ни Наны нет в живых. Злость вытеснила скорбь, но плохо сказалась на вестибулярном аппарате, Драко, уже какое-то время нависающий над девчонкой, не удержал равновесие. Тело качнулось назад, а нога поехала вперед, подбила Грейнджер, и они вдвоем кучей конечностей шлепнулись на кровать. Сила удара выбила воздух из легких, но в остальном приземление вышло мягким. — Ты цел? — засюсюкала с ним придурошная. — Если слезешь с меня, буду цел, — процедил Драко, злясь на себя за то, что немного наслаждается копошением легкого девичьего тела поверх собственного. Мягкие грудки прокатывались по его ребрам, а ниже… что-то длинное и твердое уперлось в бедренную косточку. — Эм… я, конечно, всегда подозревал, что из вашей троицы яйца именно у тебя, — начал он со смесью удивления и насмешки, — но… Грейнджер покраснела и откатилась в сторону. Если разум ощутил облегчение, то тело непроизвольно потянулось за контактом, гиппогриф его растопчи! — А это… — промямлила она, затем собралась и сверкнула глазищами. — Я встретила твою тетю. Все лишние мысли выветрились из головы мгновенно. — Ты тронулась? — Я сначала тоже так подумала, — подтвердила Грейнджер его худшие опасения. — Но нет, не ту тетю. — Она усмехнулась, повернулась на бок и подперла лицо рукой. — Вторую сестру твоей матери. Андромеда передала кое-что. Для тебя. Драко почувствовал, что потерял нить беседы. И дар речи заодно. Грейнджер вытащила из кармана своих узких синих штанов палочку... — Да-да, настоящий шок. Это палочка Нимфадоры, то есть Тонкс. Твоей кузины. Я и сама собиралась, ну собиралась… позаимствовать ее, если по-хорошему не выгорит, а тут такая встреча. Мы столкнулись в коридоре. Андромеда тайком сунула мне в руку это и попросила вооружить тебя. И еще сказала, что поддерживает мою инициативу насчет вас с Нарциссой. И что захочет поговорить с ней. Попозже. Только полное охуение, в котором находился Драко, позволило Грейнджер закончить свой длинный несвязный монолог. — Ты встретила ее в коридоре? Что она здесь делает? — И этому я удивилась не меньше тебя, — зачастила Грейнджер. — Оказывается, ее семья… Все Тонксы были хорошими друзьями Кингсли. В смысле Шеклболта. Вот он и позвал Андромеду с Тедди остановиться в замке. — Кто такой Тедди Драко решил пока не спрашивать, и без того информации было слишком много. — Но то, что она одобряет мое желание вооружить семью ее сестры, которая поддерживала Волдеморта… Я так же офигела, как ты сейчас. Чего ждёшь? Бери! Пальцы были непослушными, но Драко все-таки заставил их сомкнуться на палочке. Она не ощущалась своей, но и не была такой враждебной, как лоза Беллы. Давно вычеркнутая из рода сестра матери подарила палочку покойной дочери ему. О-ху-еть. Если Грейнджер не врет. И как проверить? — Ты точно достала ее не из могилы? — Драко принюхался, от древка совсем не пахло землей и тленом, но это ведь ничего не значит. — Когда я успела бы. Он не следил за временем, поэтому не мог никак прокомментировать этот аргумент. — Мама знает о сестре? — Пока нет. Ой. Твоя мама! — Не обученная следить за лицом девчонка снова карикатурно округлила глаза и стала похожа на взъерошенного совенка или олененка под прицелом палочки. — Я и ее видела. Нарцисса прознала, что Люциусу хуже, и пробралась в больничное крыло. Она там, с ним. — Грейнджер резко села. — Мне нужно еще кое-что тебе рассказать. Твой отец, он… — Что с ним? — Из десятков бесконтрольно вылетающих из Грейнджер слов в уши врезалось только «твоему отцу хуже». — Я не знаю. Я не колдомедик. Люциус кое-что передал для тебя. — Ты его видела, — сделал Драко очевидный вывод. — Даже просила кровь. Ну, для зелья. И он был не против. Насколько я поняла. Но я не успела разрезать его ладонь — вошла Нарцисса. Оставила ее рядом с ним и побежала сюда. Короткие предложения в исполнении Грейнджер были тревожным звоночком. Она что-то утаивала, недоговаривала. Как же это бесило! — Что с ним? — переспросил Драко еще раз, стискивая кулаки, чтобы не сорваться. — Как ты к нему попала? — Мадам Помфри не было, она принимает раненых в Большом зале с Асторией и Майклом… Дьявол, эта долбанутая умеет придерживаться одной темы?! — Насрать мне на раненых! — рявкнул он. — Что с отцом? — Я не колдомедик, Малфой, я уже говорила. — Грейнджер не укорила за грубость, но прямого ответа не дала, из этого следовало... О том, что из этого следовало, совсем не хотелось думать. — В лазарете была только Лиза Турпин и больные. Пэнси выскочила с криками, что Люциусу срочно нужна Помфри. Мы объяснили, где она и чем занята, Лиза пошла следом. У нее дядя аврор. Я заглянула посмотреть, ну… на Гарри, а там твой отец. Лежит на полу. Бледный. Вот. Очевидно на ладонях Драко останутся кровавые отпечатки ногтей, но он заставил себя дослушать пространный рассказ, не перебивая. — Блядь, — выдохнул он. — И еще Люциус… отдал мне воспоминания. Знаешь, из глаз засочилось серебристое вещество, он мимикой показал мне собрать. — Ее голос прозвучал совсем тихо. Такие вещи делают перед смертью, неужели… — Я и собрала. Я обязательно найду возможность показать их тебе. Есть одна идея. Не то чтобы Драко совсем не интересовали воспоминания, но состояние отца тревожило больше. И он пошел на унижение. — Можешь вернуться туда и разузнать, как дела? Пожалуйста! — Этот взгляд обычно применялся к матери, оттачивался на Пэнси и действовал всегда безотказно. Девчонка поджала губы, но по глазам было видно, что она согласна, поэтому Драко перешел ко второй части: — Забери палочку, а то мало ли, кто придет меня обыскивать. Ты сама сказала, что эта сестра матери отдала ее тебе тайно. — Я сбегаю в лазарет, — подтвердила Грейнджер то, что он уже знал. — Но мы вот как поступим. Она нагнулась и стала развязывать свою тряпичную обувь. Не находись Драко в почти шоковом состоянии, удивился бы ее действиям. Грейнджер разулась, сняла носок и вынула из него — Драко поморщился, а затем и вовсе содрогнулся — вышитую бисером сумочку размером с большой кошель и запихнула в нее палочку. Та никак не могла поместиться внутри. Удержать на лице нейтральное выражение, кажется, не удалось. — Чары незримого расширения, — пояснила гордо заучка. — Мои. Нет, он знал, что Грейнджер талантлива, но высшая магия... Это впечатляло. Даже очень. Но не признаваться же вслух? — Если ты думаешь, что я прикоснусь к тому, что было в твоем грязном носке… — Тергео. — Пока заклинание уничтожало грязь на кошельке-монстре, она нарочито закатила глаза. — Дай палец. — Грейнджер не стала ждать, пока он отреагирует на ее просьбу-приказ, бесцеремонно дернула его кисть на себя, проколола палец заклинанием и отлевитировала добытую каплю на вышитую поверхность. — Теперь ты сможешь достать из нее палочку. Спрячь сумку под подушку или еще куда-то. Найдут — скажешь, я забыла. Подчиняться распоряжениям грязнокровки — позор, но что еще оставалось делать? Стоило ей повернуться к двери, как та открылась, и в комнату стремительно вошел Кингсли Шеклболт — человек, которого Драко точно не рад был видеть. С царапиной на переносице, синяками на скуле и подбородке, странно окрашивающими темную кожу, но с пугающе спокойным мрачным взглядом. А за ним… — вот так и оказываешься в собственном кошмаре? — за ним следовала Беллатрикс Лестрейндж. Выражение на ее лице не было знакомым, что напрягло Драко до спазма, ведь основой выживания рядом с тетей был навык прогнозирования ее действий по мимике. Белла внимательно разглядывала его темными глазами, а Драко не мог даже кивнуть, даже моргнуть не мог — было страшно. На губах тетки заиграла грустная улыбка. Что, тролль побери, происходит? И где смрад? Беллу всегда сопровождал смрад гнили и крови, а сейчас комнату заполнил тяжелый запах восточных духов. — Я Андромеда, не бойся. Драко, если не ошибаюсь? Это сходство… Так вот что имела в виду Грейнджер. Она тоже решила, будто тронулась. Андромеда, не спрашивая разрешения, присела на кровать — бесцеремонность у них с Беллой определенно была общей. Но теперь Драко видел и различия — черты этой тети казались мягче и человечнее, улыбка создавала на щеках ямочки, волосы на свету выглядели не настолько черными, как патлы Лестрейндж, по цвету они были ближе к грейнджеровским — грейнджеровским, которые теперь заслоняли обзор. Как вышло, что девчонка успела чуть ли не прикрыть его собой? Наверное, со стороны это выглядело неловко: она снова полулежала на нем сверху. Драко осторожно подвинул ее в сторону, но Грейнджер упиралась. Чем она собирается его защищать? Кулаками? Их единственная палочка валялась где-то под подушкой в вытянутом из носка кошельке. Незнакомая родственница и тот, кто считался в замке за главного… Что вообще за странный визит? Андромеда призналась этому аврору, что отдала племяннику палочку дочери, и он пришел ее отобрать? Или… или они с новостями об отце? — Да, Драко Малфой, — заставил он сведенные связки подчиниться, вспомнив о приличиях. — Ты похож на мою Цисси, — нежно проворковала Андромеда с интонацией Беллы, когда та кружила над очередной жертвой. Драко возгордился тем, что подавил дрожь. — Вы, наверное, недоумеваете, почему мы тут? — перехватил инициативу Шеклболт. — Меда сообщила, что оставила тебе палочку Тонкс. Ну вот, все как он и ожидал. Отнекиваться бесполезно. Но это «Меда» звучало… как минимум интересно. Так ли невинны их отношения? Не изменяла ли сестра матери своему маглорожденному мужу с потомком одной из «священных семей»? Даже если нет, одна из Блэк вряд ли способна не заметить симпатию к себе и вряд ли будет отказываться от влияния, которое эта симпатия ей дает. Вопрос в том, какие бонусы могут перепасть самому Драко? Необъяснимая расположенность новоявленной тети к нему и матери вероятно сыграет им на руку. Пока Драко обдумывал свое неожиданное открытие, Шеклболт внимательно изучал его. — Я был против, но в свете последних событий готов пересмотреть решение. Если из этой палочки не было выпущено непростительное. — Что? — вырвалось у Грейнджер. — А если То… прошлая владелица использовала... — Палочку. — Шеклболт протянул руку. Было в этом простом жесте столько скрытой силы, что Драко мгновенно одобрил его как партию для своей тети. Не то чтобы кто-то спрашивал его мнение. — Меня интересуют последние чары. Грейнджер вякнула что-то невразумительное, но приманила сумочку и палочку. И сделала все это невербально и без проводника магии. Но Драко все еще отказывался восхищаться. Кингсли лениво шевельнул рукой, и его древко скользнуло в ладонь. Выпендриваться он не стал, произнес заклинание вслух. — Приори инкантатем. Драко понятия не имел почему, но затаил дыхание. Не могла же Грейнджер по дороге убить кого-то? Или могла? Вообще о каком из непростительных речь? Палочка тем временем выдавала в обратном порядке последние чары: изящная трансфигурация, трехступенчатая Финита, несколько последовательных Ревелио и… все. Шеклболт хмыкнул. — Это я, в больничном крыле, — тихо призналась Грейнджер, а затем ее голос обрел уверенность и громкость. — Что произошло? Кого-то опять убили? Шеклболт хмыкнул еще раз. — Одна из студенток факультета Слизерин оказалась под Империусом, — пояснила все это время молча следившая за происходящим Андромеда. Это была так похоже на его мать — ненавязчивое присутствие, а потом укол и сразу в цель. — Меда! — густым басом предостерег Шеклболт. Не таким тоном журят, когда действительно желают пожурить. — И вы решили, что это он?! — ненормальная ведьма, развалившаяся на плече Драко, решила порвать ему барабанную перепонку своим визгом. — Почему сразу он? Это могла быть ты. Грейнджер замерла на вдохе. Ее лишили дара речи! Редкий момент, воспоминание о котором сгодилось бы для вызова патронуса. Наверное. — Мисс Турпин сказала, что ты была в больничном крыле, когда мисс Паркинсон из него выбежала. — При чем… — Мисс Паркинсон под Империусом, — снова вставила ремарку тетя. Кажется, Драко начинал испытывать к ней родственные чувства. На этот раз Кингсли ограничился укоряющим взглядом. — Пэнси? — вскинулся Драко, и ему наконец удалось выбраться из удушающего захвата «защитницы». — Да, мисс Турпин ожидала встретить ее в зале, но ваша подруга вбежала туда позже. Она была странной, сказала, что не знает зачем здесь, и уже развернулась к выходу, когда мисс Турпин окликнула ее и напомнила, что и кому та должна была сказать. Мисс Паркинсон схватилась за голову и закричала. Мадам Помфри провела диагностику и выявила Империус. Свежий. Грейнджер буквально пожирала аврора глазами. Драко померещилось, что она хочет что-то уточнить или высказать непрошеную точку зрения, но никаких слов не последовало. Странно — сдержанность совсем ей не свойственна. — Поскольку это не единичное нападение на представителя Слизерина, то я согласен с тобой, — Шеклболт одарил Грейнджер легкой улыбкой, — и с тобой, — улыбка, предназначенная тете Андромеде была совсем другой, Драко готов был писать прошение в Визенгамот о запрете таких улыбок вне супружеских спален, — Драко следует обеспечить палочкой, вот только… И почему это «вот только» совсем не удивило? — На каких условиях? — Драко достаточно часто наблюдал за общением отца с другими магами в лучшие его годы, чтобы суметь полностью скопировать мимику и интонацию. На темном лице то ли собеседника, то ли противника отразилось уважение. Они перешли на понятный обоим язык. — Непреложный Обет, что ты не станешь использовать ее на благо Волдеморта. Кажется, дернулись все, кроме самого Шеклболта. — Я могу это сделать неосознанно. — Оспаривать условия тоже было не впервой. — Мы оговорим все нюансы, прежде чем приступать к ритуалу. Не в моих интересах тебя подставлять. — А я, значит, остаюсь беззащитной, — вклинилась в разговор чистокровных мужчин Грейнджер. — Прости, — Шеклболт тут же отвлекся от обсуждения условий сделки и потянулся к карману, видимо, тоже магически расширенному. — Держи, — он протянул девчонке палочку Беллы. — Нужно найти что-то более подходящее для Гермионы, — приказала тетка своему верному аврору. — Меня устраивает эта, — взбрыкнула ненормальная. Драко терпеливо ждал, когда Шеклболт снова обратит на него внимание. — Вы ведь боялись вооружать Малфоя, потому что он потенциальный владелец Старшей палочки, — с еще большим вызовом в голосе вякнула Грейнджер. Она все это время понимала причину и только сейчас решила озвучить? Почему? — Гермиона… — Что изменилось? Значит, ей просто понадобились ответы. — Мы… Им не удалось узнать, собирался ли Кингсли пояснить свою мотивацию, потому что в комнату ворвался новый посетитель и привлек всеобщее внимание. Астория Гринграсс впервые вызвала у Драко не трепет, а раздражение, но это перестало иметь значение, когда она посмотрела на него без привычной ненависти и даже чуть-чуть по-доброму. А потом и вовсе обратилась по имени. — Мне жаль, Драко, — произнесла она мелодично. — Действительно жаль. Твой отец...