Потерянная вера

Росписи с Библейскими сюжетами ярко поблёскивали. Это было первое и в то же время последнее, что они хотели видеть. Войдя в церковь, Кирилл сразу же поморщился, тем самым высказываясь без слов; Игорь закатил глаза, не забыв фыркнуть; Алина лишь мягко улыбнулась и прошлась до первой иконы, оглаживая подушечками пальцев знакомое лицо Божией Матери. Эта своеобразная компания никогда не думала, что снова сюда заявится, но вот она здесь и никто из них совершенно не знает, что делать. Они надеялись на защиту, ведь церковь — то место, где израненная душа лечиться, собирается по осколкам, но как только они прошлись по керамическому полу в основную часть храма, то они поняли, что вера и молитва их не спасёт. И никогда не спасала. Золотые купола, белые стены, иконы, росписи, крестики, всё ещё висящие на Игоре и Алине, наводили на мысли о прошлом, которое кануло в небытие с момента прихода Кирилла в жизни Алины и Игоря. И как же иронично выглядит вся эта ситуация со знанием того, что патриархом Московским и Всея Руси сейчас является Кирилл. Он ещё не раз будет это припоминать. Игорь однажды провёл аналогию с Иисусом Христом и разделением «до нашей эры» и «нашей эры», что очень позабавило Кирилла, который чуть позже стал себя называть вторым Богом. Теперь он решит стать патриархом. — Давайте уйдём отсюда. Мы бежали из этого места, почему мы снова здесь? — наконец подал голос Игорь. Он не был любителем церковных штук, но, поскольку его сюда отдала мать на перевоспитание, он не мог не смириться с такой горестной судьбой. «Отдала» — не самое хорошее слово, которое можно было бы использовать в контексте Игоря. «Бросила» подходит сюда лучше. Его мать была верующей, но не любила выставлять эту веру на показ: в их доме были только одна-две иконы и в церковь она не ходила, но при этом неизменно носила крестик. Его отец же ушёл из семьи, как только узнал, что жена беременна, а аборт она делать не хотела. «Это детоубийство!» — как-то сказала она, когда среди её знакомых возник вопрос, почему она отказалась от мужа, а не ребёнка. Тогда, подслушивая разговор двух женщин, Игорь подумал, что мать его не любит и расплакался. Примерно также он думает и сейчас. Возможно, этот эпизод и запустил всё. Мать из неё была неплохая, но ужасно строгой, гиперопекающей и контролирующей каждый шаг. Игорю это не нравилось, он хотел свободы, а не ужасных оков. Это привело к тому, что он начал бунтовать: сбегал из дома, пил, курил, дрался, красил волосы, делал себе пирсинг, и она не нашла выхода из ситуации лучше, чем кому-нибудь отдать Игоря в церковь. Она хотела, чтобы её сын вырос честным и благородным человеком. Её спокойно выслушали и один из священников, отец Владимир, согласился взять подростка себе. Такой исход событий казался полным абсурдом, поэтому Игорь некоторое время продолжал показывать свой характер, однако воспитательные меры отца Владимира вынуждали слушаться мужчину, постоянные цитаты из Библии заставляли его думать, что он и сам уверовал, а воля его «отца» пойти в священники, как он, — его воля. Жизнь связала его с церковью и верой, которой у него никогда и не было. Он, как и все остальные, по-своему ненавидел это место. Эту церковь. Находиться здесь словно пытка. Хотелось бы снова бежать и не оглядываться, как они уже однажды это сделали. — Мы прячемся, Гош, — ответила Алина, плавно двигаясь к алтарю. Её красный платок, который она когда-то украла у одной верующей тётки, совершенно не подходил ей: он слишком пёстрый на фоне тусклой Алины. — Ага, конечно. Церковь — очень хорошее место для пряток. Особенно, когда её, блять, закрыли на ремонт, потому что потолок обвалился. Это вопрос времени, когда сюда кто-то заявится, — на пару минут Игорь замолчал, а потом уже чуть тише продолжил: — Неужто мы в самом деле снова здесь? — Мне тоже не нравится эта идея, но лучше так, чем шляться хуй знает где, когда нас ищут по всей стране, — Кирилл не выглядел злым, но по его тону было сразу понятно, что он тоже не хочет оставаться, но мест, куда можно пойти в самом деле не осталось. Им всего-то нужно переждать здесь пару дней. Точнее, они были, и очень даже много, практически вся страна, но из ближайших мест осталось не так много вариантов. Их родной город — всего лишь временная мера. По крайней мере до тех пор, пока не уляжется суматоха с Новосибирска. Игорь тоже это осознавал, и ему пришлось подчиниться мысли, что эта церковь уже во второй раз становилась его пристанищем. Вновь наступила тишина. Все трое знали, почему сейчас не следует что-либо говорить. Сожаление и прошлое ударили в грудь каждого из них. В этой битве между «розовой» верой, между друг другом, между прошлым, настоящим и будущем, между разными версиями себя они потеряли всё, что у них было. Церковь в самом деле уже не имеет столь сладкой и желанной в трудные моменты силы, которую имела когда-то, даже если это был самообман, даже если это было ложью, даже если это была вера. Алина уверенно, но это только с виду, вошла в алтарь. Её никто не остановил, чему она была очень благодарна. Все знали, что ей нужно было это сделать. Ничего не изменилось с её последнего визита сюда. Наверное, это плохо, однако её успокоила стабильность этого места. Всегда успокаивала, пока она из раза в раз возвращалась в это место, стараясь не думать, что её тело в этом храме Христа оскверняли. Игорь был единственным, кого она не боялась из священнослужителей. Он был внимательным и заботливым, хоть и с острым языком, который он старался держать за зубами. Сейчас же делать это не имело смысла, поэтому он высказывался, как только мог. Она села на жертвенник. Алину совершенно не волновало, что именно она делает, потому что это место и без её аморального поведения было угроблено. Она покрутила головой в разные стороны, осматриваясь и вспоминая всё. Всё, что с ней успели сделать. Игорь и Кирилл знали некоторые истории, но Алина никогда не рассказывала всех. Они и не должны были узнать, но они вытащили её из этого ада. Алина могла просто промолчать тогда, но они достойны были их узнать. Два года назад она, будучи такой маленькой и наивной, пришла сюда за тем, чтобы помолиться за болеющую матушку. Прогнозы врачей не были утешительными. Алина надеялась, что её вера хоть как-то поможет ей продержаться в мире живых чуть дольше. Она уже потеряла отца, когда ей было всего 5, она не хотела оставаться одна и чувствовать это всеобъемлющее чувство скорби. Когда доктора обещали месяц или полтора, её мать прожила два, и Алина была действительно рада тому, что им дали больше времени для того, чтобы провести его вместе, как мама и дочь. После этого случая она стала заходить сюда каждое воскресенье, не обращая внимание на завал по учёбе (тогда она была на последнем курсе университета) и уже позже на работе. Церковь была её спасением, а точкой опоры после смерти матери стал он, Михаил. Казалось, что всё было хорошо, если бы не тот случай, когда он впервые посягнул на тело. До этого она старательно отказывала ему в интимной близости, потому что ужасно боялась, ведь это был бы её первый опыт. Но он совершил надругательство над её честью, над её любовью и над ней самой. Однако Алина продолжала приходить, искать глазами Михаила и молиться, чтобы это испытание закончилось. Она была слепа своей верой, потому что «священники не грешны», «Михаил меня любит, а я люблю его», «Он хочет больше физического контакта, и я могу его дать», «Ему я важна», «Я важна», «Он любит меня», «Я важна», «Он любит меня», «Он любит меня», «Он любит меня», «Он любит моё тело»… «Никто уже не полюбит меня так, как он, потому что я запятнана» Вот он берет её за руку, приобнимает и уводит в алтарь. Она пытается как-то сопротивляться, но ничего не помогает, поэтому она смотрит на разговаривающих Игоря и Кирилла, думая о том, обратят ли они внимание на них. Как только они останутся одни, Алина снова почувствует свободно гуляющих по её телу руки и влажный рот у себя на коже. Она уже видит, как с неё будут стягивать тёмно-зеленую длинную юбку и как в очередной раз выступают слезы на глазах. Тогда появляется Игорь, который остановил всё, а следом за ним и Кирилл. Картинка быстро сменяется какофонией голосов, потом дракой, кровью и упавшим в лужу крови подсвечником. Она не видела труп. Ей и не нужно было видеть труп, чтобы понять, что произошло. Алину чуть не стошнило. Ей больше не хотелось быть здесь, вспоминать. Ей оставалось только радоваться, что этот храм был временно закрыт на ремонт, потому что она не пережила бы прятаться в алтаре столь длительное время. А ведь Игорь предлагал вместо новых икон собирать деньги на починку потолка. Она точно помнит, как тот жаловался ей на это. Она слезла с жертвенника, по ошибке сделав опорной рукой правую, — её пронзила колющая боль. Алина зашипела, аккуратно потрогала повязку, как бы проверяя держится ли ещё, осмотрела помещение в который раз и вышла к парням. Они сели подальше от дыры в потолке, возле иконы Спаса Нерукотворного. Она села подальше от них и ещё раз посмотрела на икону. — Может нам тоже нарисовать одну? — неожиданно даже для самой себя сказала она. — Что? — спросил Игорь. — Ты не думаешь, что это уже как-то слишком? — А я считаю, что идея хорошая, — вставил Кирилл. — Как создатель этой банды я одобряю, пойдёмте на поиски каких-нибудь принадлежностей. — В церквях не хранят такие предметы, — Игорь вздохнул. — Окей, тут рядом магазин есть, мы– Кирилла прервала Алина: — Ты же не думаешь ограбить магазин? — А в чём проблема? — он выразительно посмотрел на Алину, а потом перевёл взгляд на Игоря. — Эй, я думал, мы закончили играть в невинных овечек! — Перестали, но красть что-то в нашей ситуации — идиотская затея, — высказался Игорь. — Мы всегда к этому прибегали в последнюю очередь. И он был прав. Кирилл это прекрасно понимал, но ему надоело скрываться, не есть днями, ночевать в заброшенных зданиях или же врываться в чужие квартиры в самом крайнем случае, надоело бегать от ничего не делающей, кроме как играющей с ними в «Догонялки», полиции. Пару месяцев назад он пришёл сюда, надеясь найти помощь у Бога, как говорила Лиза, но чуда так и не свершалось. Кирилл предполагал, что дело в том, что он на самом деле не верит в Бога, его обращение к нему — последнее, на что он решился, но последующие события ясно дали ему понять, что в жизни можно полагаться только на веру в себя, и сдаваться так просто он не намерен, ведь эта тварь заслужила то, что с ним произошло. — Зачем нам вообще своя икона? — наконец спросил Игорь. Он скептически глядел то на Кирилла, то на Алину, пытаясь понять ход их мыслей. — Гош, ты сам говорил, что мы строим новую веру! Нам нужна эта икона, — ответил Кирилл, поднимаясь. Он начал медленно расхаживать из стороны в сторону, как обычно это делал, когда думал о чём-то. Игорь вздохнул. Если Кирилл чем-то загорался, то его уже нельзя было переубедить. Это он уже успел усвоить за время их знакомства. — Допустим, я согласен на эту идею… — проще, конечно же, было бы просто согласится и оставить всё на них, однако у них на хвосте полиция, что очень скверно и опасно, поэтому Игорь решил гипотетически пойти на уступки, чтобы, если что-нибудь да случится помочь этим сумасшедшим как единственный разумный человек в этой компании. — Как обычно? — Хо, Алина, Игорёша в деле! — воскликнул Кирилл. Игорь уже хотел возразить, но был прерван последующим потоком слов Кирилла. — Итак, план действий таков: под покровом ночи, как Бэтмены, вы проберётесь в магазин, возьмёте всё, что посчитаете нужным и полезным для нашего дела, а ещё для побега; я же буду стоять на страже, — все мы помним, что копы периодически могут делать обходы. Всё как обычно, да. Во сколько магазин закрывается? — Ровно в 11 часов ночи. Мы подождём, когда все работники уйдут и взломаем замок со стороны запасного входа. Алин, мы отмычки не потеряли? — Нет, на месте, — она тут же отозвалась. — Хорошо. Действуем осторожно. Возьмём из-под кассы пакеты, закинем туда все вещи. В приоритете у нас нескоропортящаяся еда, оружие, так как наше было потеряно в прошлой стычке с полицией и что-нибудь для сокрытия нашей внешности. У нас уже начали отрастать корни, и если у Алины хотя бы есть этот отвратительный платок, то у нас с Кириллом — ничего. — У-у-у, я и забыл, что ты у нас такой решала, — произнёс Кирилл. Игорь устало закатил глаза. На этом их обсуждение закончилось. Лишь через пару минут до него дошло, что он согласился на ограбление. Следующие пару часов они провели в привычной тишине, морально готовясь к тому, что им нужно будет выйти из их укрытия. Они не хотели привлекать к себе лишнее внимание, когда у них на хвосте полиция. Их предыдущая встреча с ней закончилась очень плачевно. Тогда они пытались выехать из Новосибирска. Игорь и Алина постоянно поглядывали в окна и в стекло заднего вида, но их осторожность не помогла им избежать полицейской машины на дороге. Из-за страха, что это не просто обычные патрульные, Кирилл превысил допустимую скорость и вот тогда-то за ними началась очередная погоня. Игорь сразу же схватился за пистолет на случай, если они приблизятся и нужно будет подкосить их обстрелом. Этот пистолет Кирилл взял у какого-то уличного бандитского мальчишки. Возвратившись из похода за припасами с пистолетом, он сказал, что обменял его на консервы, а само оружие было украдено у полицейского, пытавшегося поймать банду этого самого мальчика. Пистолет всё-таки пригодился, но немного в другом смысле этого слова. Игорь ещё до встречи с полицией предложил заправится только после выезда из города, чтобы лишний раз не светится там счётами. Но заправку им пришлось проехать мимо, желая поскорее избавится от хвоста. Из-за этого они не рассчитали бензин. Компания неоднократно думала, что с ними было бы остановись они тогда заправится. Вероятно, это необдуманное решение привело бы их к тюрьме, или же смерти, смотря с какой стороны посмотреть на их ситуацию. Через какое-то время полицейская машина скрылась из виду, однако уже у их транспорта закончился бензин, — машина остановилась посреди дороги. Они её бросили и пошли пешком, но не смогли далеко отойти или скрыться, как их тут же нагнала полиция. Началась драка. Точнее, её начал Кирилл, кинувшийся с кулаками на полицейских. Алина достала перочинный ножик, а Игорь так и не выпускал пистолет из рук. Полицейских было всего двое, что хорошо играло им на руку. В первую половину стычки им везло, ведь Кирилл уже успел побить одного из полицейских, тем самым замедляя его, но на этом их удача закончилась. В ведущую руку Алины попала пуля второго полицейского, из-за чего она выронила свой нож и была бесполезна тогда в драке. Она пыталась взять его другой рукой, но этот же полицейский просто пнул её в живот, заставляя упасть на шоссе. Игорь, ни разу не стрелявший, подошёл к этому полицейскому сзади и ударил его пистолетом в висок, вырубая полицейского. Однако буквально через секунду у него выбили пистолет из рук. Их оставшийся противник выкинул оружие куда-то в лес. Кирилл хотел подобрать нож Алины, но на него кинулись, не давая приблизиться к нему. На фоне слышались крики Алины, пытающейся предупредить их о следующих атаках; она кое-как сидела, опираясь на свою целую руку. Тогда Кирилл попытался вытащить свой нож, но руку перехватили, вывернули под неестественным углом и прислонили лицом к асфальту. Как же им тогда повезло, что рука в итоге осталась цела, потому что полицейский успел нацепить на него наручники. Для этого ему пришлось схватить чужую кисть по-другому для своего удобства. Поискав под одеждой оружие, он нашёл нож Кирилла и выбросил уже его в лес, но полицейский совершил фатальную ошибку, забыв про Игоря, который скинул его с Кирилла и утащил из кобуры чужой пистолет. На этот раз он выстрелил в голову, тем самым убивая его. Он вздрогнул. Стояла оглушительная тишина. Через минуту Игорь выкинул пистолет и подбежал к другу, снимая с него наручники. Они разбежались в разные стороны: Кирилл кинулся помогать Алине, а Игорь к полицейской машине. Пистолет они взяли с собой, но через пару миль переехали его. Они не могли смотреть на оружие, которое они носили исключительно для простреливания чужих шин и запугивания, но всё равно послужившее для убийства. Им было не впервой убивать. Всё-таки именно из-за этого они и бежали, но они не носили с собой подсвечник, послуживший им орудием убийства. Кириллу в тот момент впервые приходилось лечить пулевое ранение. Опыт был ужасающий, зато в какой-то степени полезный. Хоть он и не был врачом по образованию, но Кирилл делал всё словно он отучился с медицинском все 5 лет: кровотечение остановилось, и рана не загноилась. Реабилитация проходит очень сложно. Им следовало бы слиться со своими тенями, но вот они собираются проворачивать какую-то идею. Когда наручные часы Игоря стали показывать 22:47, они стали наблюдать за магазином. Плюсы того, что церковь ремонтировалась заключались в том, что здание было полностью огорожено и его обходили, боясь, что обвалится не только потолок. Благодаря этому, можно было легко спрятаться где-нибудь в тени. Кирилл встал возле дерева, находящегося далеко от их укрытия, чтобы не привлекать много внимания, и достал сигареты. Они их украли во время одной из первых вылазок в магазин. Правда никто так и не понял, зачем они, если в их компании нет курящих, но, видимо, эта пачка всё-таки пригодилась. Он простоял так довольно долго. Некоторые люди к нему подходили и просили сигарету; Кирилл, конечно же, давал её. Сам же он успел зажечь около четырёх. Удивительно, но люди даже не смотрели в сторону «заядлого курильщика». Они даже обходили его, потому что не нравился запах дыма. Игорь укрылся возле одной колонны, украшающей главный вход в церковь. Не самое подходящее место для игры в «Прятки», но она очень широкая, никто не подходит близко и в любой момент можно забежать в помещение. Именно так свой выбор он обусловил. Алина же направилась прямо к магазину. Она, пожалуй, единственная, кого можно пускать в люди. Хотя бы просто потому, что никто не будет лишний раз всматриваться в лицо зеленоглазой крашенной блондинки в самой простой одежде, выбранной ими таким образом, чтобы она подходила под правила внешнего вида прихожан. У них в принципе было не так много одежды и она очень помогала им слиться с толпой. Алина пошла окружными путями. («Не хочу вызывать подозрений», — так сказала она, выходя через запасную дверь.) Для этого ей пришлось отойти на достаточное расстояние и пойти своим старым привычным путём, который сейчас вызывал лишь некоторую паранойю и тревожность. Уже находясь возле магазина, Алина окинула церковь поддельным грустным взглядом и перехватила незнакомую молодую девушку с вопросом, почему храм закрыт. Ведь не просто так он огорожен! Её актёрская игра была относительно хорошей, отличной, если смотреть на список актёров среди их маленькой компании. В ответ она получила удивление и чуть позже безразличный, но всё-таки ответ на вопрос. Что-то рассказала про убийство, потом про обвалившийся потолок, при этом прибавив, что она — церковь — проклята по мнению батюшки, приютившего юного тогда ещё убийцу, и что он собирается после её починки очищать. На этом их диалог закончился, и Алина сделала вид, что уходит обратно. В этот самый момент работники начали колонкой выходить из магазина. Их было немного, буквально три человека. Она остановилась, чтобы пропустить их вперёд себя и снова пошла, но уже другим путём: она сделала крюк вокруг магазина и притаилась рядом со вторым входом, который для работников. Среднего возраста мужчина проверил дверь, а потом точно также начал обходить магазин, проверяя всё. Через некоторое время появились Игорь, которому пришлось поваляться в земле, и Кирилл, который пробежался. Первый отругал его за беспечность, потому что он мог привлечь к себе внимание, но Кирилла это не волновало. Игорь под озорным взглядом достал отмычки и через пару простых действий взломал замок, — дверь открылась. — Код помнишь? — спросил он. — Да, — Кирилл измученно вздохнул. Перед самой операцией они уже кучу раз успели повторишь всё, что они придумали, в том числе и код. Его смысл состоял в том, что, если кого-то видишь нужно крикнуть одно слово ребятам, чтобы они могли скоординировать свои действия и не попасться в зависимости от того, кто идёт. В плохо обставленном помещении эхо хорошо раздаётся, а обычно в такие магазинчики они и вламываются. Для полиции они взяли слово «Собаки», для простых прохожих — «Зайцы». Есть ещё три стука по двери, это означает, что кто-то пристал к Кириллу и желательно убраться из магазина, как можно скорее. Но с ними такого обычно не случалось, поэтому они надеются, что в и в этот раз всё пройдёт как по маслу. Игорь кивнул и достал из сумки, прихваченного из церкви, две балаклавы. Да, чересчур клишировано, словно они вылезли из фильмов про грабителей, зато очень полезный приём. Он передал одну из шапок Алине, и они надели их. Только после Игорь взял в руки изоленту. Поскольку сам по себе магазин был маленький, камер там было немного. Буквально три штуки. Игорь часто бывал в этом магазине, — всё-таки сложно игнорировать ближайший магазин, когда ты связан с церковью, находящейся через дорогу, — и запомнил, где они находятся. Проще, конечно же, было бы их избегать, не попадаться под объектив, но ещё проще их заклеить. Всё равно старый охранник не просматривает записи, а товар пересчитывают один раз в год. Никто ничего не узнает. С этой мыслью Алина и Игорь вошли в магазин, оставив Кирилла сторожить. Они прошли через служебное помещение, где нашли лестницу. Игорь взял её на себя, а Алине оставил изоленту. Идя вдоль одной из стен, они вышли в сам магазин. Кое-то время им пришлось постоять в углу, чтобы придумать, как можно обойти все камеры так, чтобы не попасть на них. Одна камера показывала прямо на кассу. Вторая была направлена в левый угол стены, возле которой они сейчас стояли. Третья смотрела на главный вход в магазин. Из-за подобного расположения появляется определённая слепая зона, которой они и воспользовались. Сначала, пройдя вдоль одной стены, они добрались до камеры, смотрящей на главный вход. Игорь попытался тихо поставить лестницу и стал её придерживать, пока Алина забиралась на неё и заклеивала камеру. Она думала, что те будут побольше, но хватило пары движений и камеры уже показывают абсолютно чёрный экран. Потом они с лёгкостью проделали такую же процедуру с оставшимися камерами. Теперь у них были развязаны руки. Алина сразу же побежала в отдел с канцелярией, чтобы закинуть в сумку принадлежности для их с Кириллом иконы. Игорь пошёл к кассам, схватил пакеты и направился в сторону отдела ухода за собой и начал брать кучу краски для волос всех натуральных оттенков. Встретились они возле отдела с едой, точнее, возле отдела с консервами, и они стали опустошать полки. Чуть позже Алина убежала за одноразовыми столовыми приборами, а также кухонными ножами и любым другим оружием, которое можно здесь найти. Игорь же пошёл искать бутылки воды, и через некоторое время они снова встретились, но уже возле полки с головными уборами. Они повыбирали себе кепки с шапками и, не забыв снять с камер изоленту, ушли из магазина. На выходе всё также стоял Кирилл. Судя по его расслабленной позе и спокойному выражению лица, ничего не приключилось за время отсутствия Игоря и Алины. В руках он держал сигарету. Игорь выразительно на него посмотрел, но ничего не сказал, хотя, видимо, очень хотелось раз он приоткрывал рот, но в тот же момент закрывал. — Что? Не смотри на меня так, это очень затягивает, — произнёс Кирилл, выбрасывая окурок. — О, вот это каламбур. — Оставь пару штук. Может они ещё и сгодятся, — ответил Игорь. Кирилл хмыкнул. — А говорил, что они бесполезны, — прошептал он на ухо Алине. Та же тихо хихикнула, но звук всё равно был услышан, и она получила грозный взгляд от Игоря. В этот раз они пошли самым быстрым путём, но при этом не напрямик, как можно было подумать. Алина вела их через различные переулки, очень умело избегая популярные места среди ночных тусовщиков: пьяниц, подростков, наркоманов и многих других людей, у которых ночная жизнь интереснее дневной. Именно Алина ведёт их, потому что Игорь мало знает местность возле церкви или своего второго старого «дома», однако ему есть оправдание. Его мало куда отпускали, а если и отпускали, то только с проверенными, хорошими, религиозными людьми. Основными его путями во время жизни с отцом Владимиром были: от «дома» до школы, от школы до церкви, от церкви до «дома». Чуть позже школа сменилась духовной семинарией, а дом отца Владимира — съёмной квартирой, в которой он жил с момента поступления в духовную семинарию. Всё крутилось вокруг этих трёх мест. Во время пути до церкви они практически не разговаривали, лишь Кирилл отпускал иногда какие-то глупые шутки, потому что он может их отпускать. По возвращению он нетерпеливо вывернул всю сумку и тщательно осмотрел всё, что Игорь и Алина взяли в магазине. — Всего лишь альбом и карандаши? — обратился к Алине Кирилл. — А что нам ещё нужно? — она подумала немного, а после прибавила: — Я могла бы взять больше разнообразия в принадлежностях для рисования, но они, то есть краски, фломастеры и всё такое, нам всё равно бы не пригодились. Цветных карандашей нам достаточно для одной иконы. — Так уж и быть, — немного разочарованно ответил Кирилл. Вот на кого он и надеялся, так это Алина! Алина единственная понимает и уважает его в этой компании (а их всего лишь трое, включая его самого!). — Завтра вечером сваливаем, — перевёл тему обсуждения Игорь. — Так скоро? — поинтересовалась Алина. — Да. Мы ограбили магазин. Может нас и не раскроют, всё равно рискованно оставаться здесь. Тем более на месте убийства. Алина вздрогнула и приобняла себя руками. Игорю хотелось её обнять, но он помнит об установленных ей границах после появления Михаила в её жизни. Да и она чётко дала понять, что ей не нужны жалость и сочувствие в этой ситуации. — Типа, «преступник всегда возвращается на место преступления»? — вставил Кирилл. — Типа того, да, — Игорь кивнул. — Предложения? — Норильск. Он находится достаточно далеко, чтобы там можно было спрятаться на какое-то время. — Тогда надо продумать весь наш маршрут, планы Б и В и пути отхода, — вставила Алина. — Может нам поехать через– Игорь не успел договорить, как его прервал Кирилл: — Я рад, что вам понравилось моё предложение, но давайте подумаем об этом завтра. Спать хочется, — он показательно зевнул. — Ладно, — Игорь запихал всё обратно в сумку и пакеты, но оставил ножи, которые нашла Алина. Там были перочинные ножики и обычные кухонные ножи. Каждый взял себе по оружию, и Игорь поставил вещи рядом с собой. Он улёгся возле святителя Николая Чудотворца. Кирилл лёг по его левую руку, а Алина, сделав из сумки своеобразную перегородку, чтобы её лишний раз не трогали, легла по правую. Пол был ужасно холодным, спать на нём было неудобно, но уже привычно, что и никаких возражений по этому поводу никто не высказывал. Такова жизнь в бегах. Какое-то время ещё слышались шорохи, попытки улечься так, чтобы можно было заснуть. Перочинные ножики, спрятанные в одежде, мешали найти позу, в которой они не будут вписаться в тело, оставляя дугообразные следы на теле, но вес оружия немного успокаивал бушующее сердце. Каждая ночь после убийства Михаила всегда была беспокойной. То ли дело в том, что их ищут по всей стране, то ли в то, что их что-то гложет. Никто из них так и не понял это, когда в какой-то момент стали делиться своими переживаниями. Но глаза закрывались сами по себе, — сегодняшний день был отвратительно изматывающим. Утром, когда Алина и Кирилл уже встали они начали будить Игоря. Тот с ворчанием проснулся, но исполнил просьбу, о которой они верещали: сказать время, потому что только у него были часы. Они показывали 6:23. У них было море времени для того, чтобы нарисовать икону, а потом обсудить план действий. Кирилл с энтузиазмом достал альбом и карандаши, положил всё по середине их маленького кружка и произнёс: — Итак, на иконах изображаются люди– — На иконе отражается Божественная сущность в человеческом облике, — исправил Игорь. Не зря же он пошёл в священники, нужно пользоваться своими знаниями. — «Человеческий облик»! Всё равно же люди! — воскликнул Кирилл, но дальше спорить не стал. — И вот нам нужно тоже нарисовать «Божественную сущность в человеческом облике», как сказал Игорёк. — Вы хоть знаете иконографические каноны? — вздохнул Игорь. «Это что?» и «Ну, я что-то слышала…» хором прозвучали в церкви. Игорь потёр переносицу. — Хорошо, слушаете. Иконографические каноны — это критерий истинности изображения, соответствия его тексту и смыслу «Священного Писания». Иконописцы опираются на Византийский иконописный канон, который включает в себя следующие основные моменты: образы должны олицетворять собой неземную суть, одухотворенность и божественность; особое восприятие пространства; определённые цвета и свет; если икона передаёт несколько событий, то все они происходят одновременно; икона состоит из четырех-пяти слоёв; облик каждого святого в общих чертах прописан в правилах иконописных канонов. — Воу-воу-воу, мистер Википедия, остановись-ка ты. Мы не пишем по этим канонам, мы изобретаем свои. Сечёшь? Мы начали новую эру, новую жизнь, строим новую веру. Нам не нужно всё это, — Кирилл обвёл руками помещение церкви. — Для нас это уже ничто. Давно уже пора отбросить эту старину, Игорёша! Послышались хлопки. Алина так широко улыбалась, что у неё появились ямочки на щеках и яркие огоньки в глазах, которых так давно не видел Игорь. Плавные и ритмичные движения руки только добавляли ей уверенности в последующих словах. — Красивая речь, — произнесла она. — Ты полностью прав. Но мне нравилось слушать про каноны иконописи. Потом как-нибудь мне ещё расскажешь всё, Гош. — Хорошо, но тогда это не будет похоже на икону. Что ты предлагаешь? — Игорь перевёл взгляд с Алины на Кирилла. — Предлагаю просто рисовать! Мы придумаем какой-нибудь крутой собирательный образ, как выражаются в литературе, сделаем набросок и каждый по очереди будет рисовать, добавляя какие-то детали и всякое такое. — Звучит неплохо! — сразу подхватила Алина. — Гоша? — Да, звучит неплохо, — на вдохе произнёс он. Кирилл сразу же заулыбался, раскрыл альбом и коробку с карандашами. Он взял голубой карандаш для основы и начал набрасывать силуэт какого-то человека. Через некоторые обсуждения Кирилл и Игорь пришли к компромиссу: взять какие-то части из иконографических канонов, а что-то придумать самостоятельно. Так, человек, пока что неизвестного пола, был изображён в анфас, немного вытянутым, «устремляющийся к небесам», как снова высказался Игорь. Поскольку они были окружены различными примерами икон, Кирилл попытался изобразить всё в точности, как на них. Алина же подметила, что у него рука уже набита и Кирилл немного то ли смущённо, то ли с оттенком грусти признался: — Да я раньше в художку ходил. На самом деле это был стыд. — А почему бросил? У тебя так красиво получается, — поинтересовался Игорь. Повисла тишина. Игорь сразу же очнулся и сказал, что ему не обязательно отвечать. — Был у меня друг один в художке, наркоманом у нас прославился, потому что рисовал какие-то припаднические рисунки. Все шутили, мол, принимает он, а оказалось, что так оно и было. Вскоре меня подсадил. Это вскрылось и нас выгнали. Меня пытались заставить бросить родители, но не получалось. Через год он умер и, в полной мере осознав последствия такой жизни, я наконец избавился от зависимости. Конечно это только сокращённая версия всей истории. Преподаватели узнали о том, что они принимают не спроста. Они сами себя раскрыли, когда у них в школе началась ломка и не придумали, как бы уйти с уроков незаметно. Просто слинять — не вариант: и так много прогулов, а родители могут узнать о наркотиках. Матвей, тот самый друг, предложил прямо в школе затянутся. Кирилл согласился. Они вышли в туалет, достали по пакетику себе и начали вдыхать. Но в этот самый момент зашёл один из учителей. Он быстро рассказал обо всём директору, вызвал родителей обоих парней и настоятельно просил их разобраться с этой проблемой. Весь этот год до смерти Матвея родители правда пытались что-то сделать с появившейся зависимостью: отец злился — искал по всему дому спрятанные дозы, отбирал, выкидывал, чуть ли не на цепь садил; мать плакала — врачей вызывала, насильно в рехаб хотела поместить, но спасение утопающих — дело самих утопающих. Тогда Кириллу не нужна была помощь, и лишь после смерти своего друга он понял, как сильно попал. Тогда он сам подошёл к родителям и сказал, что он хочет избавиться от наркомании. На восстановление ушёл практически год: 6 месяцев на само избавление и 4 месяца на вхождение в социум. Это было физически и морально тяжело, однако он справился. Так Кирилл думал, по крайней мере. Оказалось, что очень тяжело заново не подсесть. Врачи перед тем, как полностью его выписать давали техники, чтобы контролировать свои порывы. Они советовали заменять наркотики какой-то едой, заняться хобби, вспоминать о близких людях и о том, какую боль он принесёт им, вспоминать о последствиях этой тяги, мысленно проходить ситуацию употребления до конца и ещё огромную кучу советов. Он перепробовал всё. Ничего не помогало, а если помогало, то слабо и приходилось тратить на эти занятия очень много времени, чтобы просто не сорваться. У него оставался последний вариант — Бог. Да, такое ему тоже советовали. Только не врачи, а одна медсестра, которая продолжительное время ухаживала за ним в Центре. Лиза была верующая и неоднократно говорила о том, как эта вера помогает ей «не сойти с ума в мире, где люди так больны». И он решил попробовать этот способ. Кирилл никогда не верил в подобное: ни в Бога, ни в сверхъестественное (но сериал ему зашёл), поэтому прекрасно понимал, насколько абсурдно сейчас было бы податься в верующего. Однако никто не мешает это сделать, поэтому он пошёл с ближайшую церковь и помолился. Там же он купил себе крестик, который чуть позже улетел в мусорку, и пару икон, создающих в доме тревожное ощущение. Но — «вот так сюрприз», как думал про себя Кирилл — ему не помогало. В роковой день он даже разговаривал об этом со священником, Игорем, после ставшим ему другом, но они так и не смогли нормально поговорить, даже ситуацию объяснить не успел. Оказывается, бегство помогает забывать о наркотиках и своей прошедшей зависимости. — Ох, я соболезную тебе в этой потере. Хоть он и был плохим другом, но всё же другом, — Алина расставила руки в разные стороны и Кирилл прильнул к ней. — Я рад, что ты смог избавиться от такой отвратительной зависимости, — произнёс Игорь. Хоть его голос и звучал безэмоционально, даже немного строго, но его мимика полностью выдала его чувства, появившиеся от этого кусочки жизни Кирилла: грусть, жалость, желание подбодрить. — Но тогда тебе следует быть поосторожнее с сигаретами... — Мне так приятно, что ты заботишься обо мне, Игорёша, — он взглянул на Игоря и, отпустив Алину, добавил: — Не бойся, я буду осторожен. Для убедительности Кирилл кивнул. Игорь не особо ему поверил, но постарался убедить себя в том, что тот в самом деле будет знать меру. — Так-с, давайте вернёмся к делу! — с фальшивой бодростью произнёс Кирилл. Он снова взял карандаш, — только на этот раз коричневый, — в руки и начал делать фон. Сначала он наметил круг, находящийся позади Святого, а после закрасил им же половину фона, не трогая нарисованный круг и силуэт. — Какую позу мне сделать? — спросил Кирилл. — Сложенные крест на крест руки на груди, — предложила Алина. Кирилл кивнул и принялся за работу. — Как символично, — поймав на себе два непонятливых взгляда, Игорь начал объяснять сказанную им фразу: — Такая поза означает, что жизнь Святого прошла под знак несения креста — особых жизненные испытания. Он также означает верность Христу. — В самом деле очень символично получилось… — Алина начала расчёсывать свои волосы пальцами. — Ну-с, смотрите. Как вам набросок? — через пару минут поинтересовался Кирилл. Алина и Игорь чуть наклонились, чтобы посмотреть. Хоть это и был всего лишь скетч, но выглядел он очень аккуратно и небольшой контраст между нежным, еле заметным голубым и жёстким коричневым был сделан очень естественно. Алина взяла жёлтый с красным и начала закрашивать пустой круг, оставляя его края не закрашенными, — такими же белыми. Она нарисовала хвосты пламени жёлтым цветом, которые кружили вокруг головы Святого, а оставшееся место сделала красным. Она пристально смотрела на то, что сделала, а потом легонько кивнула своим мыслям. Игорь же перехватил жёлтый карандаш и оставшийся фон сделал с переливом из коричневого в этот яркий цвет. Закончив, он взял зелёный и начал вырисовывать одежду на силуэте, делая много маленьких складок на ней. Когда Игорь завершил свою часть, Кирилл снова схватил коричневый и начал вырисовывать волосы. Этим же карандашом он нарисовал лицо: прикрытые глаза, тонкие брови и маленький рот. Недолго думая, добавил света и, соответственно, теней. Игорь изначально начал возмущаться, но Алина ему напомнила, что он сам согласился на компромисс и он замолчал. Посмотрев на работу. Кирилл пририсовал звериные когти на руках. Возмущённый вздох слышала вся округа. В этом он был уверен. — Считаю, что получилось неплохо. Не самая моя лучшая работа, конечно, но неплохо, — сказал он поворачивая альбом так, чтобы ребята могли посмотреть на конечный результат. — Я согласна, — кивнула Алина. Игорь поддакнул и снова глянул на часы. Они показывали 11:03. — Давайте поедим и обсудим, что нам делать дальше, — произнёс он. — Ура-а-а, еда! — воскликнул Кирилл. — Вознаграждение за наши старания. Алина хихикнула. Она достала из пакетов и их сумки пару баночек консервов, хлеб, украденный с рынка, и бутылку воды. Странный набор, но в бегах и похуже будет. Кирилл вытащил одноразовые столовые приборы. Альбом был отложен в сторону — на его место поставили еду. Игорь открыл первую банку консервов и только потом додумался посмотреть на этикетку. Горбуша. Он не фанат, но это явно лучше, чем ничего. — Так вот, мы вчера остановились на Норильске, — подал голос Кирилл, жуя ломтик хлеба. — Мы можем поехать через Пермь сначала. — Она слишком близко к нам находится. Может… Казань? — сказал Игорь. — Тоже близко, если судить по твоей логике, — Кирилл сделать глоток воды из своего стаканчика. — Через Екатеринбург? — вдруг предложила Алина. — Мы через него сюда и вернулись. Не бывать в одном месте дважды, помните? — отмёл очередную идею Игорь. Кирилл достал карту из сумки. В пути они всегда отмечают через какие города проезжают или в которых останавливаются, ведь память может подводить, из-за чего уже половина Юга России была помечена крестиками. Они никогда надолго нигде не останавливались, не больше трёх месяцев, особенно в первое время, когда за ними погоня не угасала ни на минуту. — Вот рядом Киров есть, — сказал он. — Да, хороший вариант, — подтвердила Алина. — Если поедем через него, то доедем до Салехарда, потом до Надыма и от него уже к Норильску. — Вот и порешали! — воскликнул Кирилл. — Я не против такого плана, — Игорь допил воду из стаканчика. Они закинули весь мусор в маленький пакет и, завязав его, положили в сумку. Обычно от всего мусора они предпочитают избавляться по пути: на заправках или в дешёвых гостиницах, в которые они заезжают на одну ночь. Прошедший шум сменился тишиной. Игорь невольно прошёлся взглядом по церкви и вздохнул. Иногда он до сих пор не верил, что убил отца Михаила. Они не были близки, особо даже не общались, но знал обо всём, что хоть как-то пересекались с Алиной в его жизни, потому что она сама ему рассказывала об этом. Это были её не первые отношения, но ей всегда нужен был взгляд со стороны, тем более, когда взгляд со стороны от священника. Она же со священнослужителем и встречается. Они выглядели как милая пара: очень много нежностей, улыбок и мечтаний. До одной поры. Игорь сам не понял, когда Алина перестала говорить о Михаиле, а на все вопросы про него и их отношения отвечать односложно, после чего переводила тему. По приходе в церковь она всегда оглядывалась, будто боялась кого-то увидеть там. Она стала более нервной, закрытой в себе и избегающей прикосновений. И священников всех боялась, как огня, помимо Игоря и Михаила. Когда Игорь видел их вместе, то всегда ловил себя на мысли, что ей некомфортно быть рядом с ним. Однако они не расставались. Только потом он узнал, что же на самом деле происходило в этих отношениях. И, к сожалению, не по рассказам Алины. Тогда он общался с Кириллом. Он относительно недавно начал посещать их церковь и хотел что-то уточнить по поводу молитв. Но неожиданно Кирилл обратил внимание Игоря на Михаила, который уводил куда-то Алину и рассказал об этом. Алина вырывалась из его хватки и жалобно смотрела в сторону Игоря и Кирилла. Они пошли за ним. Он не знает, зачем увязался Кирилл (простое любопытство, которым себя он оправдал, Игорь не считает за ответ на этот вопрос), но не было времени думать об этом. Михаил и Алина вошли в алтарь. Сначала Игорь хотел возмутиться таким поведением: священник водит девушек в такие места! Беспредел! Но последующее было хуже в сто крат. Они приоткрыли дверь в алтарь и стали наблюдать. Они видели, как его руки блуждали по её телу и как ей было неприятно от этого, как она начала плакать и смиряться. Игорь не мог выдержать это, поэтому вошёл в алтарь, прерывая всё действо. За ним показался и Кирилл. Игорь спрятал Алину у себя за спиной и попытался поговорить с Михаилом, а Кириллу он сказал вывести Алину отсюда. Однако они ничего не успели сделать, потому что Михаил на него напали с кулаками. Кирилл, чтобы помочь Игорю, подкинул подсвечник и Игорь, перехватя его, зарядил им тому в голову. Он сразу же спохватился, когда увидел, как тот падает на пол. Проверил пульс — его не оказалось. Он его убил. Алина заплакала и даже нельзя было понять из-за чего именно: стресса, смерти Михаила или того, что её секрет был раскрыт. Все начали паниковать, особенно Кирилл, который стал перепираться с Игорем о том, почему он не мог этим подсвечником ему в живот зарядить, а не в голову. На крики прибежал отец Владимир. Началась ещё большая паника, но Игорь его просто вырубил (в этот раз не насмерть), и ребята спрятали труп за Святым Престолом. Они перенесли отца Владимира и выбежали из храма Христа куда подальше. Они сели в машину Кирилла (водит он, как выяснилось, без прав) и уехали в молчании. Только по приезде к нему домой они поговорили с друг другом, точнее, поспорили, потому что все они теперь соучастники, как сказал Кирилл. Игорь не считал Алину и Кирилла соучастниками, потому что первая — жертва обстоятельств, а второй — всего лишь свидетель. Он ведь даже в суде может не рассказывать о том, что подкинул оружие убийства и свалить всё на Игоря, который по этой версии сам схватил подсвечник. Но Алина не хотела бросать ребят, ведь Игорь — её друг, а Кирилл — спаситель, и, к тому же, всё произошло именно из-за неё, а Кирилл не хотел лгать в суде и не отрекался от своего нового клейма. Игорь хотел сдаться, однако этого не хотел его новообретённый сообщник. Других вариантов, кроме как бросить всё на произвол судьбы, у них не было, пока они не поняли, что можно просто сбежать. За границу не получится, потому что ни у кого нет визы. Они могли бы найти людей, подделывающих документы, но это было бы слишком долго и муторно, поэтому они пришли к выводу, что будут бегать по всей стране, пока дело не замнут. Наивно, но больше идей ни у кого не было. Так они и оказались здесь. Игорь не жалеет о своём поступке, но жалеет, что не понял раньше по поведению Алины то, что Михаил такой гнилой человек. Этого могло не произойти, а если бы произошло, то втянуло бы меньше людей. Он вздохнул. Эти «Что если…?» сейчас не нужны. Сейчас на повестке дня у них где-то незаметно достать машину. Какую-нибудь неприметную, но желательно не слишком старую. Это не так трудно, но приходится быть очень осторожным, чтобы хозяин не заметил их, а когда он уже спохватился, они будут на пороге другого города. Они так и просидели, ничего больше не делая и особо не передвигаясь. Лишь после того, как Игорь сообщил им время, они вечером, практически ночью, вышли на улицу, чтобы найти подходящую машину. Алина указала на простую машину чёрного цвета, которая, по её памяти, всегда стоит здесь, во сколько бы она не проходила здесь чуть ли не каждый день. Они пришли к выводу, что, возможно, никто не заметит пропажи, поэтому выбрали её. Алина передала верёвку, середину которой Игорь завязал в скользящий узел. Кирилл немного отодвинул клином дверь в верхнем углу, и верёвка была переброшена узлом внутрь. Игорь поочерёдно с обоих концов передвигал верёвку к рычажку. Когда он зацепил его, то затянул узел и протянул вверх, чтобы разблокировать дверь. Нажав на кнопку на панели, он везде открыл двери, и все сразу же побежали внутрь. Кирилл занял водительское сиденье и, поковырявшись в проводах, завёл машину. Они поехали вперёд практически на самой большой скорости, нарушая многие правила дорожного движения: им нужно как можно скорее выехать из города. Но неожиданно на них начала ехать полицейская машина. Никто так и не понял, откуда она появилась, но Кирилл не растерялся и развернул машину, останавливая её. Машина не въехала в них, и компания выдохнула от того, что они не оказались жертвами аварии, однако до них дошло, что их поймали. Чёрт, неужели кто-то заметил, как они угоняют тачку? Они достали ножи и переглянулись. Не нужно было говорить план действий, чтобы понять, что делать в данной ситуации. Полицейские выходят из машины в тот самый момент, когда они бросились врассыпную. Один их них успел догнать Алину. Он схватил лямку сумки, с которой была Алина, перехватил замахнувшуюся руку с ножом и надел наручники, а потом сдёрнул платок, чтобы получше рассмотреть лицо. — Серёж, ты с ними поосторожней! Это наши священникоубийцы, — крикнул он своему коллеге, который уже успел словить Игоря, который отчаянно пытался избавиться от чужой хватки, валяясь на земле. — Вызови-ка подкрепление. Третьего тоже поймать надо. Алина последовала примеру Игоря и начала брыкаться, а после и вовсе навалилась на полицейского, чтобы его опрокинуть. У неё не получилось, — лишь зря силы потратила, — но остался ещё один вариант, которым она и воспользовалась. Алина стала отбивать ноги полицейскому, а потом ударила в пах. Тяжелые руки сразу же оттолкнули её, из-за чего она чуть не упала, но Алина удержалась на ногах и кинулась бежать со всех ног с чувством вины от того, что она бросила Игоря. Засунув Игоря в машину и оставив его под присмотром пострадавшего, второй полицейский бросился за ней, стреляя из пистолета. Алина пробегала мимо одного из переулков, в который её затянула чья-то рука. Это был Кирилл. — Гошу схватили, я кое-как сбежала, копы вызвали подкрепление, — сразу ввела в курс дела Алина через одышку. Давно она так не бегала: лёгкие горели, ноги болели. — Бежим, — сказал Кирилл, вскрыв наручники отмычками, которые он достал из почти спавшей сумки. Они кинули наручники и продолжили свой путь. Издалека послышались сирены, — подкрепление подъехало. Они бежали подальше от всяких звуков, которые хоть как-то отдалённо напоминали мигалки или топот ног, но, прячась по переулкам, их всё равно нашли. Точнее, их окружили. Полицейских было всего четверо. Алина сразу же начала искать запасное оружие. Поскольку альбом перекрывал много маленьких предметов, которые в теории могли хоть как-то помочь в этой ситуации, она бросила его на землю, а сама схватила клин. Из-за тяжести правая рука начала ныть и немного дрожать. Она попыталась перенести вес на другую руку, но вышло так себе. Подул сильный ветер, который раскрыл альбом на странице с их иконой. Она глянула на неё и нахмурилась. Полое чувство поселилось у неё в груди. — Стойте на месте и опустите оружие! — громко сказал один из полицейских. Алина и Кирилл переглянулись. Следовать требованиям они не стали, наоборот, даже покрепче схватились за оружие. — Опустите оружие! — крикнул уже другой полицейский. Они не слушались и в этом была их ошибка. Кирилл обошёл Алину, чтобы получше разглядеть проход, который им загородили, и тут же раздался выстрел. Он пошатнулся и упал на спину. Кровь попала на нарисованную икону, образуя своими следами стрелы, которые пронзают грудь Святого, как иногда изображают иконописцы на настоящих иконах. Алина выбросила Клин и сразу же бросилась к нему. Она сразу же заметила кровь на горле и начала нащупывать пульс на руке, — его не было. Алина закрыла ему глаза и спрятала своё лицо в ладонях, горько заплакав. Она не слышала споры полицейских, но улавливала некоторые фразы: «Я целился в плечо», «Оденьте ей наручники» и «Пусть кто-нибудь труп уберёт» Она снова оказалась в наручниках. В этот раз Алина не сопротивлялась: ей и не за чем было это делать. Она потёрла красное лицо о плечо больной руки, но физическую боль перекрывала иного рода боль — душевная. Если по Михаилу было тяжело скорбеть, потому что он вытворял отвратительные и грязные поступки, то из-за Кирилла этого чувства опустошения было так много, что хотелось лечь рядом с его трупом и так умереть. За эти «гонки» с полицией они успели сблизиться так, как она бы никогда больше не сблизилась с другим мужчиной. Кирилл был другом, которого ей так не хватало в её жизни. Теперь его нет, и она знает, как вести себя, как рассказать об этом Игорю, снова не заплакав. Когда они подошли к их изначальной точке, Алина увидела Игоря, пытающегося выглянуть из окна, чтобы увидеть, что происходит на улице. Полицейский, которого она ударила в пах, удерживал его на месте. Она остановилась рядом с его машиной и её толкнули в плечо, приказывая продолжать идти. — Он мёртв, — проговорила почти шёпотом Алина срывающимся голосом. Глаза Игоря резко раскрылись, и он опустил голову. Ему хотелось бы помолиться за его душу, да только молитвы не помогут. Их вера была потеряна ещё в начале пути. Он так ничего ей не сказал в ответ, но Алина и не нужны были его слова. Она знала о чём думал он, а он знал, о чём думала она. Когда она села, две полицейские машины поехали в участок, пока другие две заканчивали разбираться с угнанной машиной и трупом.