Легенда Визжащей хижины

«Черт! Черт! Черт! Черт! Не может этого быть! Не мог же этот придурок и в самом деле…. » Я со всех ног бегу к гремучей иве. «Быстрее! Быстрее! Лишь бы успеть. Лишь бы всё это было всего на всего моей паранойей». Мне уже все равно на мантию невидимку, что слетела с меня, кажется, ещё когда я только выбежал из школы, сейчас это было совершенно не важно. Лишь бы всё, что сказал Сириус, был неудачной шуткой. Просто чертовски неудачной шуткой. Я уже завернул за угол школы. Дыхание сбилось, стало прерывистым, тяжелым. Из-за опавших листьев я плохо разбирал, что находится на земле. Спотыкался о камни и один раз даже распластался на земле из-за проклятого сука, который так подло спрятала под собой опавшая листва. Но я сразу же встал и побежал дальше, отряхиваться от грязи не было времени, вот уже видна ива, ещё немного последний рывок, и я пойму, что волновался зря, что никого там нет, что сейчас я лишь посмеюсь со своей излишней настороженности и побреду усталый и счастливый обратно в гостиную, где меня ждет Сириус, надрывающийся от смеха над моей тупостью и придумавший мне уже 1000 и 1 новое прозвище. Но подбегая всё ближе, я начинаю все четче видеть фигуру юноши, склонившего голову и уставившегося куда-то на корни гремучей ивы. Юноши с длинными, слегка завивающимися черными волосами высокого и бледного. «Нет! Нет! Нет! Нет! ». Только и мог повторять я, пока не сравнялся с силуэтом. Сириус… Кажется, он даже не заметил, что уже не один стоит возле ивы. Блэк, бледнее самой смерти, всё так же таращился в одну и ту же точку, где находился проход в визжащую хижину. «Он не выходит оттуда, Джеймс», - дрожащим, не своим голосом прохрипел Сириус, не оборачиваясь к другу. Он ведь шутит, да? Просто очередной жестокий розыгрыш… Не мог же он и в правду…. «Кто не выходит?! Кто оттуда должен выйти, мать твою?! » - Срываясь на крик, спрашиваю я, хватаю за плечи и с силой встряхиваю его. «Северус», - прозвучал короткий, отрывистый ответ. Такой простой, но такой страшный ответ. Мои руки невольно вздрагивают и отпускают плечи приятеля. Кажется, на моём лице в ярких красках описан весь тот страх и недоумение, что я испытываю внутри. Рука сразу же вновь тянется к Сириусу, но уже не к плечу, а к воротнику рубашки. -Ты совсем сдурел, Блэк?! Там же… Там же Римус! -… - Ты понимаешь, что… Я не договариваю и, отпустив его воротник, сразу же бегу к открытому в корнях дерева проходу. Сириус в это же мгновение вытягивает руку, чтобы поймать край моей мантии, но ему это не удается. «Ей! Ты куда собрался?! Жизнь не дорога?! » - кричал он мне вдогонку, но я его не слышал. А может, не слушал. А может, не хотел слышать. В голове крутилось лишь одно «там, может быть, умирает человек. И мне плевать, Нюньчик это или мать Тереза. Я должен помочь». Я уже подбегал к проходу, как перед самым моим носом из-под ивы выбежал Римус. Кажется, он не заметил меня, а может, тогда ему было абсолютно не до решительного с виду, но до чертиков испуганного подростка. В любом случае, он меня не тронул, слава богу. Но одна деталь… Всего лишь одна деталь заставила моё сердце сразу же уйти в пятки, а может и вовсе остановиться. Что-то вязкое, темно-алое в свете луны капало с его морды… «Нет... Нет… Нет». Я со всех ног бросился к проходу, взбежал по лестнице и сразу же вступил в лужу чего-то такого же вязкого, алого и холодного. Кровь… Кровь! КРОВЬ! Она заливала, кажется, всё вокруг. А в центре лежало тело. Израненное, покалеченное и такое беспомощное. Мне показалось, что он, Северус, ещё жив. Сейчас нужно просто подождать мадам Помфри, и она, несомненно, поможет. И Снейп, покалеченный и измученный, проклинающий всё и всех вокруг, но живой, ЖИВОЙ, будет лежать в больничной палате, поскуливая от боли. И все его будут жалеть. И Лили, без сомнений, будет дежурить у его койки. И принесет самый роскошный букет, от чего Северус сразу же покроется румянцем от смущения. Но глаза, в которых я так отчаянно пытался отыскать жизнь, с каждой секундой всё больше тускнели и становились похожи на стеклянные. На стеклянные глаза жуткой, истерзанной куклы, брошенной здесь на произвол судьбы. Я не смел подходить ближе. Всё так же стоял в проходе, не в силах ни пошевелить пальцем, ни оторвать взгляд от слизеринца, которого когда-то считал врагом номер один. Но сейчас… Сейчас я не питал к нему абсолютно никакой ненависти и уж точно не чувствовал радости или триумфа. Сейчас я бы отдал всё на свете, лишь бы Северус встал с испачканного кровью пола, отряхнулся и покрыл меня трехэтажным матом и всеми известными ему проклятиями. Любой: злой, плачущий, раздраженный, но лишь бы живой. Просто живой…

***

Не знаю, сколько я стоял возле тела. Из забытья меня вывел шум снаружи, а после рука Дамблдора, которая оттолкнула меня с прохода. С ним был ещё один профессор – Макгонагалл. Она сразу же схватила меня за плечи, внимательно рассматривая. Судя по её выражению лица, испуганному, нервному и донельзя обеспокоенному, можно было догадаться, что выглядел я не важно. А зная, насколько декан гриффиндора «эмоциональна»,то, скорее всего, очень даже плохо. Хотя, скорее всего, её намного больше беспокоил обезображенный труп ученика слизерина, лежащий на полу. Но всё же, как я понял, она решила оставить его более квалифицированной личности в виде директора, а самой заняться своим подопечным, который явно заработал не только психологическую травму на всю жизнь, но и, похоже, инфаркт сверху. Профессор тормошила меня, пытаясь привести в чувства, что-то говорила, но я решительно не слышал этого. Её голос утопал в белом шуме, заглушался, становился совершенно не слышным и не различимым. Встряхивания за плечи казались какими-то неправильно мягкими и плавными, будто меня раскачивало на волнах. А мой взгляд был всё так же прикован к телу Северуса. За спиной Дамблдора я его практически не видел, но оторваться всё равно не мог. Его лицо… Глубокий порез на щеке, губы, с которых до подбородка и далее вниз текла кровь, виднеющийся из-за раны дальний ряд зубов и глаза… Пустые и потухшие, они смотрели куда-то вдаль, решительно ничего не видя… Макгонагалл, понимая, что привести меня в чувства совершенно не получается, с силой потащила меня за руку прочь из хижины. Я совершенно не сопротивлялся. Просто не мог. У входа в хижину стояли ещё несколько профессоров и мадам Помфри. Они окружили Сириуса, пытаясь вытянуть из него хоть слово. Но, как я понял, он молчал. Молчал и все смотрел на проход. Смотрел, пока из него не вынесли накрытое когда-то белой, но из-за обилия крови уже в нескольких местах алой простыней, тело их однокурсника. Смотрел… А потом заплакал… Но я… Я решительно не чувствовал никакой жалости к этому человеку, которого когда-то называл другом. Нет, сейчас для меня он был просто «Блэк». Такой же жестокий и сумасшедший, как и все остальные Блэки. Он знал, что он говорит, знал, куда ведет Северуса, и всё равно сделал это… Нет, мне его совершенно не жаль. Пусть хоть в истерике убьется. Сейчас мне хотелось просто принять донельзя горячий душ, чтобы смыть с себя всё: этот день, визжащую хижину, режущий металлический запах крови и 4 года дружбы с человеком, из-за которого этот день стал для меня самым худшим в жизни.

***

Из своих мыслей меня вывел резкая вспышка заклинания, приглушенный толи рык, толи взвизг и звук падающего грузного тела. Где-то в чаще убили или тяжело ранили оборотня…