Three words - I'm cursed

Рукопожатие прервал режущий звук школьных динамиков. Парни выпустили руки друг друга и одновременно перевели взгляд на источник дискомфорта. Сакура не был знаком с местными обычаями, поэтому удивленно оглянулся, услышав спешное построение за своей спиной при первых звуках голоса, исходящих из-под потолка. Говорил Умэмия, глава Бофурина, старший из старших. Суо, как и Харука, не успел впитать все правила местной группы, но в отличие от него был способен с секундной задержкой повторить движения остальных, чтобы не отбиваться от коллектива. Речь Хадзиме была духоподъемной, как и полагается командиру. Говорил о взаимопомощи, поддержке и обязанности Бофурина защищать город от банд и прочей нечисти. Ничего особенного, но на класс его слова производили гипнотическое действие - никто не издал ни звука, не пошевелился и не сделал шага, пока Умэмия не закончил и, чертыхаясь, наконец не нашел кнопку выключения громкой связи. Суо украдкой наблюдал за Сакурой во время речи главного. Волевой профиль, лицо не из смазливых, видно, закаленное в бесконечных боях. По-своему красивый - такую характеристику решил наконец дать Хаято. Не внешностью Харука его зацепил, хотя странно было бы отрицать, что она не играла для Суо вообще никакого значения. Но дело было скорее в том, что и сам он отличался и притягивал взгляды - люди нечасто видят одноглазых, а уж одноглазых школьников и подавно. И если Харука всеми силами старался больше ничем не выделяться и носил совершенно обычную одежду, то Хаято напротив решил - сгорел сарай, гори и хата. Его нарочитый китайский стиль делал его похожим на шаолиньского монаха, а сережки-кисточки дополнительно акцентировали внимание на повязке. Когда можешь постоять за себя, нет смысла отказывать себе в маленькой радости выглядеть так, как тебе нравится - таково было убеждение Суо. Он понимал, почему Сакура избрал другой путь, и был уверен, что тот пережил испытаний не меньше него самого. Черт, слишком много симпатии к еще малознакомому парню, слишком много заочного доверия! Для планов, что начали зарождаться в его разуме, было до наивности рано. Хаято тряхнул головой, кисточки колыхнулись в такт. Через несколько минут после завершения речи Умэмии в класс ворвался старшеклассник, приказав всем выйти во двор. Один из столпов Бофурина, Хиираги, объяснил новоприбывшим, что они должны научиться ходить в патрулях по району, который охраняла их школа, а для этого их под крыло возьмут отряды старших, чья смена была сегодня. Суо, нисколько не стараясь, попал в ту же группу, что и Сакура, получив возможность наблюдать за ним в его естественной среде - на улице, в поиске достойного соперника для драки. Парень решил не провоцировать очередной конфликт, а занять выжидающую позицию. Этот недотрога рано или поздно устанет выпускать когти по поводу и без, и тогда уж Суо свой шанс не упустит. А пока - наблюдать, слушать, запоминать. Харука же старательно делал вид, что совершенно не интересуется Хаято, вышагивая рядом с Хираги, кто по старой памяти прихватил Сакуру к себе в шефство. Из его головы не шел этот обжигающий взгляд, которым сменилась почти миловидная маска на лице этого странного парня. Неужели он вслепую попал в больную точку, упомянув потерянный глаз? Да, наверное, это было не самым тактичным, но и этот болван полез к нему со своими замечаниями и этой деланной вежливостью, он должен был защититься! В этом городе творится какая-то чертовщина. Сначала эта Котоха с ненужной благодарностью, потом владельцы лавок, Нирей с его “хочу быть, как ты”, теперь одноглазый - слишком много сумасшедших на один квадратный метр! Где привычные и оттого комфортные ему удары и ухмылки? На них он хотя бы знает, как отвечать, но для доброты он совершенно не может найти слов. Пока единственной реакцией выступают мгновенно краснеющие уши и щеки, а изо рта вырывается нечленораздельное бормотание вперемешку с ругательствами. Но чего вы ожидали от одиночки, для которого пределом хорошего отношения было отсутствие обвинения в краже, когда он действительно ничего не крал? К такой смене декораций Харуке нужно было привыкать и привыкать. Погрузившись каждый в свои мысли парни не заметили, как оказались у арки моста, разделяющего два района. Через несколько секунд произойдет инцидент, поделивший жизнь Бофурина на до и после - Харука вступится за школьника, убегавшего с чужой территории, которого преследовали несколько членов Львиных голов, решивших поразвлечься со случайной жертвой. Главы обеих группировок, Умэмия и юный Томияма, с подачи последнего пришли к соглашению разрешить конфликт путем серии боев один на один, которая состоится через пару дней на территории Львиных голов в старом кинотеатре, использовавшимся бандой в качестве базы. Сакура был выбран Тогамэ, правой рукой главаря Львиных Голов, Суо, к своему удивлению, тоже не остался в стороне и встал в пару с неким Канумой, кто уж больно настойчиво пытался вывести его из себя. С другой стороны, так даже лучше, может, получится на деле показать Сакуре, как несказанно тому повезло не быть уложенным им на лопатки в первый же день.

***

Бой Сугиситы завершился через пару минут после начала и не представлял собой ничего примечательного. Хаято уже успел про себя заметить, что тому не хватает стиля, он руководствуется только грубой силой, но вслух конечно похвалил одноклассника за выигранный поединок. Теперь его очередь, а уж он не даст представлению завершиться так быстро, ведь у него впервые за много лет появился зритель. — Эй, Сакура, — окликнул Суо перед тем, как подняться на сцену разрушенного кинотеатра, где его уже ждал заведенный Канума. — Хочешь заключить пари? Если я выиграю, ты показываешь, где живешь. Если проиграю, можешь назначить время и место для драки, раз уж у тебя все еще чешутся кулаки. Но учти, во-первых, я не проиграю, а во-вторых, увидев меня в деле, ты и сам вряд ли согласишься устраивать со мной спарринг. Так что, по рукам? — парень был готов поклясться, что с каждым произнесенным им словом лицо Харуки становилось все более красным, как будто этому процессу не было предела. Когда Суо протянул руку для второго за неделю рукопожатия, Сакура был готов прямо сейчас врезать по этой довольной роже, но, Нирей, сидевший рядом, остановил его, буквально зафиксировав на месте весом собственного тела. — Пошел ты, ненормальный! Если ты только и можешь, что языком чесать, то победа у меня в руках, тут и пари не нужно, — прохрипел разъяренный Сакура, придавленный несчастным Акихико, который из последних сил не давал мальчишке устроить незапланированный поединок. — И все-таки, давай хотя бы ради приличия скрепим пари, раз уж ты так уверен в своем выигрыше, — Хаято упрямо тряхнул ладонью. — Хер с тобой, не отвяжешься же, — сдался Харука и, спихнув с себя Нирея, коротко и зло пожал руку Суо, после чего сложил руки на груди и раздраженно уставился в противоположную от него сторону. Происходящее казалось Сакуре глупым и каким-то неуместным, и одновременно Хаято вынуждал его делать то, что тому было нужно. Брал на слабо, настаивал, обезоруживал своей неизменной улыбкой. Харука злился на самого себя, что всего за несколько дней тот дважды вынудил его коснуться себя. И вовсе не кулаком, а открытой ладонью, самым миролюбивым образом, который только возможен при общении между людьми. Немыслимо, неприемлемо. Суо приручал дикого зверя и делал стремительные успехи. Поднявшись на сцену с заложенными за спину руками, Хаято старался унять сердце, так не вовремя пропустившее удар несколько секунд назад, а теперь грохотавшее, как отбойный молоток, готовое вырваться наружу, перестань его владелец хотя бы на мгновение себя контролировать. Этот парень-химера дарит ему сюрприз за сюрпризом. Стоит надавить и он как будто теряет всю свою уверенность, сворачивая на предусмотрительно протоптанную дорожку. В планах Суо не было таких быстрых результатов в дрессировке этого мальчишки, но тот буквально сам лез в расставленные для него силки. А если добыча сама бежит на ловца, то пропускать ее мимо рук было бы сущей глупостью. До его противника тем временем доносились обрывки объяснений Нирея для Сакуры о том, кто такой этот одноглазый парень с кисточками в ушах, стоявший сейчас перед Канумой с еле заметной улыбкой и вытянувшийся в стойке. …”Никто не знает, насколько он силен, но в средней школе он отделал толпу хулиганов, напавших на него”. “Нет данных о том, в чем его секрет или чем конкретно он знаменит”… Канума начинал понимать, что эту схватку ему не выиграть и противник вовсе не так прост, как ему показалось еще под мостом, где он впервые увидел Суо. — Так это ты один из тех парней, что издевались над нашим подопечным? — начал вкрадчивым тоном Хаято. В его голосе появились стальные нотки, которых Сакура еще не слышал. — Не думал, что над слабыми издеваются лишь незрелые дети? — Тебе какое дело, одноглазый? Ты просто стоял и смотрел, так что и права говорить у тебя нет. — О, здесь ты ошибаешься, красавчик. Мне не нужно быть частью мерзости, чтобы понять, что это мерзость, — Суо прикрыл глаз и опустил голову. — И я, так и быть, готов преподать тебе урок, который позволит даже тебе постичь эту мудрость. — Прекрати молоть чушь и дерись! — взревел Канума, порядком вышедший из себя под гнетом произнесенных противником слов. Этот взгляд из-под опущенных ресниц пугал его до дрожи. Канума кинулся к Хаято, стараясь вложить в удар всю свою силу. Тот же легко уклонился и тычком ладони отправил хулигана на пол, заставив его потерять равновесие от резкой смены направления импульса. Это движение было настолько стремительно, что даже одноклассники Суо не смогли в точности понять, что произошло. Сакура наклонился вперед в своем кресле, не в силах оторвать взгляд от Хаято. Что это было? Он еще никогда не видел ничего подобного. Суо отражал каждый удар противника, то просто уворачиваясь, то ловя его в замысловатые захваты, бросая на пол. Он не нанес ни единого удара и не получил ни одного сам. Его лицо оставалось непроницаемым и обманчиво миролюбивым, как будто он участвует не в драке, а в обмене любезностями. Хаято открыто издевался над Канумой, показывая всем, насколько огромна пропасть между ними. Он уничтожал противника его же силой. Глаза Сакуры жадно ловили каждое движение Суо. Он запоминал позицию кистей, сложные стойки и махи ногами. Все приемы были отточены до совершенства, что было очевидно любому, кто хоть немного разбирается в боевых искусствах. Что это? Айкидо? Кунг-фу? Похоже на их смесь, но Харука не был настолько искушён в стилях, чтобы четко определить, какой прием относится к каждому из них. Ясно было одно - этот добряк гораздо более жесток, чем Сакура мог представить. Он уже несколько минут унижал беднягу на виду у всех его приятелей, а тот не мог и пальцем его коснуться. После такого не отмыться, не восстановиться, это даже не избиение - это казнь, в которой палач услужливо подаёт приговоренному топор и показывает, как именно ему следует отрубить себе голову. Этот Суо - настоящий дьявол. — Начинаешь понимать, что отличает нас с тобой? Почему мне достаточно лишь взгляда, чтобы определить, что низко, а что - нет? — буднично спросил Хаято у своего противника. — У меня есть воображение. Кажется, у тебя оно тоже родилось где-то между вторым и третьим моим броском. Ты представил, как валяешься на месте того бедняги, которому досталось от Сакуры под мостом, — Харука вздрогнул, услышав собственное имя. — Представил, как твои приятели издеваются над проигравшим тобой. Лицо Канумы исказилось в гримасе ужаса, он снова кинулся на одноглазого, но в его попытке не было ничего, кроме исступления загнанного зверя, поэтому Суо без труда припечатал его к полу и поставил на парня колено, крепко зафиксировав на спине. — Но этого недостаточно, — продолжил Хаято, склонившись над поверженным врагом. — Чтобы окончательно расстаться с детством, необходимо, чтобы сюжет из твоего воображения стал явью. И смотри, я дал тебе эту возможность. Не стоит благодарности. Минору Канума был уничтожен. Он ловил ртом воздух, не в силах выдавить из себя ни слова. Все кончено, ему больше нет места ни в Львиных головах, ни где бы то ни было еще. Суо театрально поклонился залу, наполненному беснующимися членами банды, и отдельно удостоил поклоном своих товарищей, сидящих в первом ряду. Распрямившись, он посмотрел прямо в глаза ошарашенному Сакуре и улыбнулся широко и искренне, так, как еще ни разу ему не улыбался. “Красуется.. Он все это время красовался передо мной!”, пронеслось в голове у Харуки, и от этой догадки, как от камня, начали расходиться круги. Этот поехавший согласился на поединок, желая проучить его? Он устроил из драки шоу и, возможно, уничтожил жизнь этого хулигана, только чтобы заполучить его внимание? Что за психопат способен на такое?! Сакура не мог представить, на какие еще зверства способен этот одноглазый ради.. А ради чего кстати? Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как их источник уже спустился со сцены и довольный упал в кресло рядом с Сакурой. — О чем задумался? Уж не о том ли, что наконец на пути домой у тебя появится компания? Харука вздрогнул. Он уже сто раз забыл об этом чертовом пари! — Думал о том, насколько ты меня бесишь, — слова были агрессивными, но тон выдавал Сакуру с потрохами. — Неужели обязательно было так издеваться над идиотом? Мог бы просто его отметелить и кино бы сразу закончилось. — Но ведь тогда ты бы смотрел на меня гораздо меньше, не правда ли? — искра, промелькнувшая в единственном глазе, ударила Сакуру, как разряд тока. — Д-делать мне больше нечего, как на тебя пялиться, — пробубнил себе под нос парень, стараясь унять неожиданно разогнавшееся сердце. — Не стесняйся, Харука, я все видел, ты ловил каждое мое движение, плюс у тебя сейчас лицо цвета самого алого заката, ложь - явно не твоя сильная сторона, — звонко рассмеялся Суо, кладя руку на плечо окончательно стушевавшегося Сакуры. Тот даже не понимал, что его ошарашило больше - что паршивец назвал его по имени чуть ли не в первый день знакомства, или что так открыто подмечает его слабость, не заботясь о том, как он будет себя чувствовать. Хаято наклонился ближе к уху своей жертвы и тихо произнес: — Вот мы и в расчете. Бестактность за бестактность, — Суо вдохнул запах волос и с удивлением почувствовал аромат жасмина и лимона, выбора страннее для уличной шпаны и представить сложно. Еще невероятнее было то, что эти нотки были его любимыми из всех. Хаято сглотнул. — Осталось разобраться с пари, и ты будешь полностью свободен, Сакура.